Синдром первокурсника

Он давно собирался заменить обычные часы на электронные, но никак не доходили руки.

«И что меня так повело? Творю какой-то бред… Наверное, просто задолбали эти ночные посиделки!» — мысленно разговаривал сам с собой Таней, докручивая низкопробный сеттинг.

Через час парень окинул комнату сонным взглядом. Над кроватью висела картина Oren Castle during the defense. Он создал ее сам и очень гордился тем, как удалось реализовать сложнейшую трехмерную модель. С детства Сашино творчество было сосредоточено вокруг сюжетов фильмов и компьютерных игр. Но мать ратовала за традиционный подход к изобразительному искусству и затолкала сына в художку.

— Уж лучше перед мольбертом посидишь часок-другой, чем целыми днями мазню какую-то пиксельную разводить!.. Дрянь одна! И фильмы современные этим испоганили! Раньше вживую все снимали, а теперь кругом одна компьютерная графика, — слышал Саша от мамы.

Чем больше разногласий было между предками, тем яростнее мать противостояла Сашиным компьютерным увлечениям. С четырнадцати лет Таней прочно попал под влияния отца и, несмотря на все мамины увещевания, бросил художку. Вместо нее он с энтузиазмом изучал компьютерную графику, программирование и 3D-моделирование.

Саша грезил разработкой масштабных сеттингов, подобных тем, что были реализованы разработчиками Lineage II и Warcraft. Также он был неравнодушен к городским пейзажам в стиле стимпанк. Кто же знал, что на практике все обернется воспроизведением низкопробных поделок, вроде плохих космических пейзажей и канализационных туннелей – декораций для очередного зомби-апокалипсиса!

Когда Саша понял, что его продуктивность близка к нулевой, он ужаснулся, что уже три часа ночи.

«Ничего… Я справлюсь!» — уверял себя Саша, широко зевая и вырубая комп. — «Мне еще немного осталось до миддла. Бате придется со мной считаться!»

Уже через три часа заголосил будильник на телефоне. Сквозь сон Таней услышал Найду, которая заливисто лаяла, ожидая прогулки. Он был готов проклясть всех на свете: неугомонную собаку, мать, которая никогда не выгуливала ее по утрам, и, наконец, отца, из-за которого пришлось опять работать ночью.

Вскочив с кровати, Таней быстро умылся, оделся и, взяв Найду в охапку, поспешил на улицу. Каждый будний день ему приходилось бежать с собакой до дома бабушки, жившей в частном секторе рядом со станцией. Бабуля обожала эту наглую морду и готова была гулять с ней до посинения. После передачи хаски из рук в руки Таней летел на третью платформу станции и запрыгивал в электричку.

В этот раз даже спешить не пришлось. Саша успел вовремя и почти довольный уселся рядом с Шуманом, который занял ему место.

— Найда из меня всю душу вытрясет! И зачем только мать заводила хаски, раз не выдерживает темп ездовой собаки?! — шутливо сетовал он однокурснику, отряхивая от собачьей шерсти свое серое полупальто.

Андрей понимающе покачал головой и сказал:

— Да, собаки – это зло… Ты не поверишь, чем закончилось наше бухание в пятницу!

И он в двух словах описал травлю студентов собаками в одном из дворов на северо-западе Москвы.

— Нда, это реально тема! В игре, которую мы мутим, можно вместо гнусных зомбаков запустить в локацию таких песиков! — смеясь, заметил Таней.

Через мгновение с его лица исчезла улыбка и он добавил:

— Вот только это на хер никому не надо… Я не занимаюсь персонажами, только сеттингом. Да и батя, как он выразился, в гробу видел мои идеи!

Шумский почувствовал в Сашиных словах реальную боль, но в следующее мгновенье стало плохо уже ему самому. В вагон зашла Соня Муравлева. Прежде чем Андрей успел что-то предпринять, он услышал, как Таней говорит:

— Девушка, садитесь! Здесь свободно.

Софья остановилась и нерешительно посмотрела на Андрея, который демонстративно отвернулся к окну.

— Я сяду? — спросила она униженно.

— Садись. Зачем спрашиваешь? — с напускным безразличием бросил Шуман.

Соня робко опустилась на скамью. Напротив нее сидел симпатичный низкорослый блондин с добрыми карими глазами.

«Наверное, однокурсник Андрея», — пронеслось у нее в голове.

С Шумским Софья не виделась с того самого дня, как ворвалась в его квартиру. После этого ей было стыдно смотреть в его сторону, но она все равно считала, что поступила правильно. Нельзя было оставить все так.

— Андрей, я так понимаю, вы с девушкой знакомы. Представишь? — прервал затянувшуюся паузу Таней.

— Да, конечно… — с притворным рассеянием произнес Шумский. — Соня, это Саша – мой однокурсник и друг. Саша – это Соня…

Повисла неловкая пауза. Андрей силился подобрать слово, чтобы охарактеризовать, кем ему приходится Соня.

— Она долгое время жила рядом… Мы были соседями, — вымолвил он, наконец.

«Понятно… Всего лишь соседка», — с горечью подумала Соня. Она понимала, что заслужила такое определение. Сама виновата.

— Вы тут пока поболтайте с Соней, а мне надо дискретку поштурмить, — сказал Андрей скороговоркой и уткнулся в тетрадь, хотя до этого собирался всю дорогу болтать с Танеем.

Таней с интересом наблюдал за разыгрывавшейся перед ним странной сценой. Поначалу ему показалось, что Андрюха в контрах с темноволосой красавицей. Видно, у них что-то в личном плане не склеилось. Иных причин конфликта с девушкой Таней просто не представлял. Однако Шуман быстро потерял к балашке интерес и перепоручил ее Сашиным заботам. Это немного успокоило Танея, который был знатный ловелас и знал, что такое ревность. Никогда бы друг не позволил ему занимать девицу, к которой у него пусть даже в прошлом были чувства. Сашины руки были развязаны. Он не торопился начинать разговор, пристально глядя на новую знакомую.

— Почему ты так внимательно смотришь на меня? Как будто со мной что-то не так… Например, на голове ботинок вместо шапки, — с нервным смешком поинтересовалась Софья.

— Я смутил тебя. Извини, — мило, но без тени раскаяния в голосе произнес Таней, продолжая смотреть Соне в глаза. — Просто твое лицо показалось мне знакомым. Мне кажется, когда-то в прошлом мы разговаривали с тобой.

Сначала Соня немного растерялась, а потом приняла вызов и стала рассматривать сидевшего напротив парня не менее дотошно. Как она ни старалась, не могла вспомнить ситуацию контакта с ним.

Эти странные гляделки вынудили Шумского оторваться от задач Конобеевой. Неужели Соня хранит еще один секрет? Вряд ли Таней обознался.

— А-а-а! — воскликнула Соня на весь вагон. — Я вспомнила, где мы встречались и о чем говорили. Говно лося!

Таней картинно ударил себя по голове.

— Да, точно! Говно лося!

Шумский замер. Эти двое, о которых он, казалось, знал немало, умудрились его удивить. Какое на хрен лосиное дерьмо?! О чем они вообще?

— Андрюха, не бугортись! Сейчас объясню, — начал Таней, завидев нервную реакцию друга. — Ты знал, что в Логвино ежегодно проходит масштабная экологическая олимпиада?

Шуман пожал плечами и ждал продолжения объяснения.

— Судя по всему, тебя эта фигня никак на затронула. А вот меня очень даже затронула, и Софью тоже. В Оленьем лесу делали что-то типа квест-тропы со всякими задачками для школоло. На каждой точке должны были дежурить ведущие и вводить мелкоту в курс дела. Полный отстой, конечно! Пока эти кровососы там возятся, ты стоишь и колеешь на осеннем ветру. А потом пляшешь и танцуешь, пока волочится следующая группа.

— Про фигню я понял. Но причем тут лосиное дерьмо? — нетерпеливо спросил Шуман, боясь, что Таней как обычно ударится в словоблудие и уйдет от главного.

Саша поднял указательный палец и продолжил:

— Мы подходим к самому интересному! На той точке, где обретались мы с Софьей, малявкам нужно было обнаружишь как можно больше следов жизнедеятельности животных. Одним из таких следов и был продукт дефекации сохатого!

Повернувшись обратно к Соне, Таней спросил:

— Помнишь, как мы всем говорили: «Лентами огорожен квадрат, в котором вы можете вести поиск, только осторожнее: в лосиный помет не вляпайтесь!»

В этот момент все трое захихикали. Саша мысленно похвалил себя за то, как мастерски он сумел разрядить обстановку. Что-то во взгляде Андрея, следившего за их беседой, показалось ему похожим на ревность.

— Самое курьезное было, когда один пацан по приколу толкнул девочку в это самое дерьмо. Она орала ужасно, а у нас был испорчен главный экспонат! — оживившись, заметила Соня.

— Шел противный моросящий дождь. Мы с Софьей стояли в дурацких оранжевых жилетах, которые ни фига не закрывали, — рассказывал Таней.

«Понятно, почему я не узнала его: он покрасил волосы. Что ж, ему так даже больше идет! Такой миловидный!» — думала Соня, рассматривая старого-нового знакомого.

Меж тем Таней продолжал разглагольствовать:

— Хорошо хоть я догадался взять алко-чай. Это единственное, что спасло нас тогда от воспаления легких!

Саша так увлекся воспоминаниями, что перестал замечать напряженное внимание Андрюхи к его рассказу. Наконец, он спохватился и подумал, что сболтнул лишнего, особенно про алкоголь в чае.

В этот момент Шумский усмехнулся и сказал:

— Ну вы, ребята, даете! На хрена во всей этой комедии участвовать? Я всегда такую фигню лесом посылал и не жалею.

— Пошлешь тут, — с грустью сказала Соня. — Никто никогда не спрашивает.

— Когда это было? — спросил Андрей.

— В 9 классе, осенью. Я тогда у Софьи телефон попросил, но она сказала, что у нее нет мобилы, а домашний она дать не может из-за строгой мамы, — ответил Таней. — Потом я видел ее имя среди призеров олимпиады по физике. Это же была ты?

— Да, я, — скромно ответила Соня. — По поводу мобильника я не стебалась: у меня его, правда, тогда еще не было. Андрей знает.

Чем больше Шумский слушал этот разговор, тем меньше он понимал Соню. Он знал ее много лет как застенчивую, почти забитую умную девочку, сторонившуюся парней. Вспомнить хотя бы, как она шарахалась от отпускавшего откровенные шутки Влада, как боялась волочившегося за ней одноклассника. На поверку оказалось, что эта скромница сумела очаровать Танея, а Влад недавно предлагал ей стать его новой пассией, в чем откровенно признался Шуману в последнем разговоре.

В тот день она пришла к нему мокрая от дождя. Мокрая и раскаивающаяся. Она была прекрасна в своем своеволии. Ворвалась в комнату и без тени страха уселась на его кровать, показав рукой, чтобы он сел рядом. Пока она просила прощения и говорила, как любит его и дорожит детской дружбой, Андрей думал о том, как хочет помочь ей освободиться от мокрой одежды и согреть теплом своего тела.

— Мы не можем любить друг друга как парень с девушкой, понимаешь? — убеждала Софья. — Есть эффект Вестермарка. Ты, наверное, не слышал… Этот финский социолог изучал израильские земледельческие общины и выявил, что парни и девушки, что жили по соседству, не вступают в браки. Считают это запретным. Важный момент! Дети должны быть знакомы до шести лет, тогда работает эффект Вестермарка.

— Хочешь намекнуть, что я еврей? — язвительно спросил Андрей, пытаясь унять пожар в своем теле.

Желание боролось со страхом причинить боль. Все-таки он любил ее по-настоящему.

— У меня тоже есть евреи в роду, — ответила Соня и, помолчав, прибавила: — Я люблю тебя, но по-другому.

— И я тебя люблю, — произнес Андрей.

«И хочу», — прибавил он мысленно.

«Плевать! Все это в прошлом. Пусть делает, что хочет. Я не маньяк, неволить не стану», — думал Андрей, слушая, как Таней с видом знатока галантных манер расспрашивает Соню про исторический факультет.

— Наверное, у вас в педе много таких же красивых девушек, как ты? — заигрывал Таней.

— Во всем педе, пожалуй, да, — отвечала Соня, с опаской оглядываясь на Шумского. — Наш факультет — исключение. Его называют заповедником парней. На нашем курсе их семьдесят процентов, на курсах постарше больше половины точно.

— Странно… Обычно чуваки не выбирают гуманитарные специальности. Я вот тоже историю люблю, но никто об этом слышать не хотел. Ни мать, ни отец, — признался Таней.

— Чтобы выбрать что-то негуманитарное, надо знать математику, а наши ребята – ни в зуб ногой.

— Даже твой разлюбезный Вересаев? — вмешался в разговор Андрей.

— Он – в первую очередь. У него какой-то невроз на эту тему. Раз староста спросила у него, сколько будет шестью семь. Его прям затрясло! Принялся кричать и препираться вместо того, чтобы просто ответить, — рассказывала Соня, боясь смотреть в сторону Шумского.

— Нда, тяжелый случай, — согласился Таней, которому не очень понравилось упоминание другого чувака.

На вокзале парни попрощались с Софьей и направились в сторону нужной им пересадки.

— Андрюх, я все хотел спросить про Соню… Какие у тебя с ней отношения? — напряженно спросил Таней.

— Обыкновенные. Жили рядом, ходили друг к другу в гости. В 11 классе помогали друг другу с учебой. Все, — безэмоционально ответил Шуман, пряча руки в карманы. Он не хотел, чтобы Таней видел его сжатые кулаки.

— А мне показалось, что вас что-то большее связывает, — откровенно признался Саша. — Я видел, как ты смотришь на нее.

— Это не имеет значения. Мы говорили с ней. Наши чувства не совпадают. В нашем обществе это все. Свобода выбора и все дела, — спокойным голосом ответил Андрей.

Таней пропитался к Шуману глубоким уважением. Он понял, что Софья и была той самой девушкой, из-за которой друг страдал в последнее время.

— Прости, я повел себя как мудак! Я не должен был с ней общаться!

— Брось, Саня! У нас не Средние Века. Общайтесь на здоровье. Если она тебе нравится, это твое личное дело. Можешь кадрить ее. Моего интереса тут больше нет.

«Во я завернул-то!» — подивился Шуман. Раньше он никогда не был мастером слова.

Таней совсем рассиропился и ответил:

— Спасибо, Андрюха! Ты просто… ну просто мега-крут! Я бы, наверное, не смог так.

Шумский задумался. Серьезный интерес друга к его бывшей возлюбленной стал для него неожиданностью. Наверное, Таней понимает, что его чувства к Эльфийке так и останутся без ответа. Кроме того, как успел отметить Андрей, его друга можно отнести к категории любвеобильных парней. Саша мог иметь чувства к Ильиной и при этом обращать внимание на других балашек. Но кто бы мог подумать, что он выберет именно Софью?

Еще одной неожиданностью для Андрея стало настойчивое внимание Ильиной. Эта чикса купалась в мужском внимании, при этом ей все равно чего-то не хватало для счастья. Шуман так и не добавил Лелю в аське, в результате она добавила его сама и писала почти каждый вечер. В универе Ильина частенько останавливалась поболтать о том о сем, не забывая при этом соблазнительно улыбаться. Андрей не знал, как на это реагировать.

Сейчас Шуман видел свой долг в том, чтобы предупредить Танея о закидонах Сони. Он опустил голову к уху друга и тихо заметил:

— Но есть один момент… Софья не так проста, как хочет казаться.

Глава 20. Греческий зал

Саундтрек главы : Red Hot Chili Peppers "Californication"

— Лель, надо кровь из носу прогнать сегодня «Греческий зал» после пар! Как только от Жабыча отвязаться? — частил Таней, быстро шагая вместе с Ильиной.

Он не сразу заметил, что Лелю позвала Конобеева. Аните Игоревне было плевать на то, что они на всех парах мчатся к историку в другое крыло.

«Сейчас она стопудово ангажирует Лелю часа на три после пар. Не один мастодонт, так другой!» — с досадой подумал Саша. — «Придется рулить самому».

Он принял свою миссию стоически, но не без сожаления. Ольга с первой репетиции задавала тон. Без нее Квятич опять будет тупить и перепутает слова, а Маруся – ржать вместо того, чтобы играть свою нехитрую роль: ханжески охать «В греческом зале, в греческом зале! Как вам не стыдно!».

В качестве основы для номера ребята из 104-й группы выбрали миниатюру Аркадия Райкина. Конечно, переиграть маэстро сатиры априори невозможно. Да новоявленные студенты и не претендовали на это, они хотели лишь немного развить идею Михаила Жванецкого ؎ автора знаменитого монолога.

— Значится, проводили мы тут экзит-пол среди студентов… Ну голосование, то бишь, о том, кого они считают самым лучшим и самым худшим преподавателем. Лучшие нас, как водится, не интересуют, они и сами знают, что лучшие. А вот что написали про худших. Полюбопытствуйте, коллеги! Как говорится, все грани пирамиды сошлись в одну точку, — с важным видом изрек Квятич в микрофон и жестом Минина с Красной площади указал на экран.

Во время мхатовской паузы, последовавшей после его слов, Таней, Слава Подчас и Маруся Лазич артистично качали головами и читали варианты ответов с экрана.

— Нда, наши студенты могут поддеть изящно, не называя имен. Но при этом все ясно как день, — с насмешкой произнес Подчас, двусмысленно подмигивая Танею.

— А кто это написал «Ирод»?!.. Нет, я конечно все понимаю, но, чтобы меня с антихристом сравнивали! Требую найти обидчиков для сатисфакции! — деланно возмутился Таней.

Квятич вполне освоился с ролью университетского руководителя, эффектно поддразнил разобидевшегося «препода»:

— Экзит-пол – штука анонимная, Лев Евгеньич! Не обязаны они там свои ФИО указывать. А я с вашего позволения продолжу. Пишут, что вы возродили крепостное право и проводите сталинские репрессии, что в универ они пришли за математикой, а не за вашей историей.

— Историю надо знать хорошо, иначе она повторится и превратится в реальность. И будет второе пришествие Наполеона, Цезаря, Гитлера и других тому подобных антихристов! — убежденно произнес Таней, приложив правую руку к сердцу.

В этот момент Маруся уже надрывалась от смеха и в очередной раз срывала своей истерикой всю репетицию. Без Лели с ней просто беда!

Через неделю они уже играли этот номер на сцене перед доброй частью физматфака. В первом ряду сидели декан и его замы. Добродушный Виктор Федорович Царевский, замдекана по учебной работе, искренне смеялся над студенческими хохмами и постоянно хлопал. А вот Валерий Радиевич Клобуков, который отвечал на факультете за воспитательную работу, глядел волком и что-то постоянно записывал в свой кондуит.

Выступать перед многочисленным собранием и высокими гостями было непривычно, но Квят с Танеем сравнительно неплохо отыграли треть номера. На словах о втором пришествии публика сотрясала стены просторного зала хохотом. Вдохновившись позитивной реакцией зала, новоявленные квнщики продолжали.

— У вас еще есть шанс сохранить престиж своей науки в стенах нашего университета. Назначаю вас руководителем учебной практики студентов-информатов, — с важным видом заявил Квятич и пожал Танею руку.

В следующей сцене на фоновом слайде появился антураж греческого зала Пушкинского музея. На сцену вышли Таней, который, как все уже поняли, играл роль препода по истории, и Слава Подчас, якобы директор музея.

— Значит, решено, Пал Степаныч?

— Да, Лев Евгеньич! Мы готовы пойти на эксперимент. На какие жертвы не пойдешь ради науки!

Мнимый директор ушел. Историк свистнул – и на сцену толпой вывалили студенты с ноутбуками. Они сложили свои машины на пуфики и спешно выдвинули объемные декорации: картонную статую Аполлона и импровизированного коня. Потом практиканты принялись тянуть кабели и устанавливать всевозможную аппаратуру. Все это делалось нарочито неосторожно, с явным риском для скульптурной части экспозиции.

На сцену вылетела Маруся в старомодном платье и артистично запричитала:

— В греческом зале, в греческом зале! Как вам не стыдно!

— Мышь вы моя белая, коза старая! Сказано ж вам: все с Пал Степанычем акцептовано! — с задором продекламировал Таней. — Ваш музей и так хуже забегаловки! Вайфая нет, я уж молчу о проводном интернете! Как только у вас искусствоведы практику проходят! Неужто гусиными перьями на бересте пишут?! Позор вам!

Маруся между тем с рыданием в голосе умоляла студентов уставить в покое статую Апполона, которую те успели подержать за причинное место.

— Ну что вы дребезжите, драгоценная?! Вы что против приобщения молодежи к культуре?! — продолжал Таней. — Вот смотрят они на Афродит и Артемид вокруг и думают: «А я-то совсем не Аполлон, и вряд ли они на меня внимание обратят. Надо бросить пить и подкачаться!» Вот она сила искусства!

Обернувшись к студентам, уткнувшимся в ноутбуки, Таней, подделываясь под бас, начинал читать лекцию о греческой мифологии.

Через некоторое время экране появилась надпись: «Прошло пять часов».

Студенты начали роптать и рыться в рюкзаках, с опаской оборачиваясь на препода. Тот, поглаживая свой живот, явно намекал зрителям, что голоден.

— Нет, это ж надо! Куда катится наша страна! Такой именитый музей, а горячего нет, один сыр да кофе! Валяйте, орлы мои! Вы уж точно что-то принесли с собой. Да и я не сплоховал. Даром что ли походником был?!

Под квохтанье возмущенной музейной смотрительницы под брюхом коня усилиями препода и студентов разворачивается поляна, подобная описанной Райкиным в миниатюре.

— Самую суть-то забыли! — с этими словами Таней достал из сумки кагор. Его дружно поддержали одногруппники, изображавшие практикантов.

— Как это можно?! Как это можно в греческом зале?! — натурально срываясь на плач, произнесла Лазич. Все же она, когда доходит до дела, неплохая актриса.

— А что прикажешь мне, разлюбезная, делать? У меня, как видишь, ни одной фройлен нет, одни только гер! А любому гер нужна подзарядка, чтобы продолжать подвиги! — авторитетно заявил Таней.

Зал уже умирал от смеха. Пришлось даже сделать паузу, прежде чем продолжать диалог с мнительной музейной дамой.

— Принеси-ка лучше стаканы! Не из горла же им пить?! И железяки у коня мы позаимствуем: надо же чем-то консервы открывать! Штопор не забудь, прекрасная наша муза!

Грустная вахтерша в исполнении Маруси печально покивала и осталась на месте.

— Пусть они хоть со статуей Зевса не чокаются, — пролепетала она, показательно утирая слезу.

— Ребята, фройлен просит вас не чокнуться, пока сессию не сдадите! А там уже можете хоть с Зевсом, хоть с Заратустрой с ума спрыгнуть, — заявил Таней ржущим студентам.

Под всеобщий хохот он вышел на край сцены, чтобы произнести финальный монолог.

— Друзья-товарищи, в нашем деле учиться никогда не поздно. Вот я историк чуть ли не с рождения. Всегда мне казалось, что греческий зал – это прямо Олимпия, священная земля! Ничего нельзя трогать! Но жизнь меня, дурака, научила. Посидишь в нем пять часов кряду голодный со студентами на практике – и будет тебе Аполлон вместо вешалки, а железяки коня взамен штопора и открывашки! Оставайтесь людьми и помните: In vino veritas!

Номер сорвал овации восхищенных зрителей и получил приз зрительских симпатий. С тех пор греческий зал превратился в мем студентов-технарей и благодаря ресурсу ВКонтакте шагнул далеко за пределы ТГУ. Теперь все, от перваков до видавших виды дипломников, хотят писать свои работы только в нем.

Однако, как показали дальнейшие события, кое-кому идея выступления 104-й группы совсем не понравилась. Через день Сашу пригласили в кабинет замдекана по воспитательной работе, того самого Валерия Радиевича, что конспектировал студенческие выступления.

Саша успел хорошо рассмотреть Клобукова, пока он рылся в бумажках. Своим внешним видом этот человек напоминал Сплинтера, крыса – наставника черепашек-ниндзя, только не мудрого и степенного, а мелкого и злобного. Валерий Радиевич был невысокий и тщедушный, носил старый серый костюм, от которого нестерпимо разило потом. Посреди его лысины виднелся островок из бесцветных волос. Словом, очень неприятный тип.

«И зачем вызывал, раз не собирается ничего парить? Там еще Жабыч на очереди», — думал Саша.

Он переживал в преддверии неприятного разговора, а затянувшееся ожидание только усиливало нервозность. Наконец, Сплинтер поднял на сидевшего перед ним студента свои бесцветные глаза и высокомерно начал:

— Сразу хочу отметить, наш разговор не будет иметь для вас, молодой человек, юридических последствий, хотя формально мог бы. Вы как лицо, обладающее определенной хм… правосубъектностью, я бы сказал, должны понимать, как можно трактовать ваше выступление. Смекаете, к чему я веду?

— Не совсем, — признался грустный Таней, которого напугали юридические заходы крысоподобного.

Клобуков довольно хмыкнул. Видимо, такого ответа он и добивался, чтобы продолжить свою тираду.

— Дело в том, что ваша группа и вы в особенности… нм… со сцены перед уважаемым ареопагом, то есть перед нашим деканом и Виктором Федоровичем, злостно пропагандировали алкоголизм и неуважительное, граничащее с вандализмом отношение к культурным ценностям, — величественно изрек крыс и замолчал, не сводя пристального взгляда с бледного Саши.

— Позвольте… мы всего лишь сделали ремейк номера Райкина о греческом зале, — начал было объяснять Таней. Клобуков резко перебил его.

— Нет, я, конечно, не утверждаю, что ваше выступление было гомогенно и целиком посвящено идее распития, — брызгая слюной, произнес Радиевич.