Синдром первокурсника

— Фашисты типа? — взволнованно спросил Аврехт. Его явно задела эта тема.

— Самые настоящие, — подтвердил Таней. — И тут Лисяк по школам кинул призыв, что пора кончать с коричневой чумой. Многие чуваки откликнулись. Тогда он забил нацикам стрелу в Пятовском парке. С нашей стороны собралась тьма народу. Нетренированные, обычные пацаны. Нациков было с десяток, но с цепями, арматурой, – все как полагается. Влад с ними затирал. Андрюха был с ним. Я тоже там был, — не без гордости заметил Саша, оглядываясь на Ильину.

— Куда ж тебе, Сашенька! — воскликнула Маруся, обнимая Танеева за плечи и глядя его по волосам. — Что в «Бригаду» решили поиграть? Неужели ваша взяла?!

Леля была потрясена. Она видела стрелки в «Бандитском Петербурге» и «Бригаде», про которую вспомнила Лазич. Но все же трудно было представить, что подобные встречи проходили с участием знакомых ей парней, вроде худощавого Шумского и астматика Танеева.

«Однозначно, мир сошел с ума! Хотя, наверное, он никогда и не был нормальным» — подумала Леля, с нетерпением ожидая, когда Таней продолжит свой рассказ.

Глава 18. Время лечит

Саундтрек главы: Сплин «Зачем топтать мою любовь»

Андрей привычно пробивал себе путь сквозь студенческие толпы. Правда, в этот раз его движения были вялыми, а мозг с опозданием реагировал на меняющуюся обстановку. Он как будто вышел после длительной, тяжелой болезни, хотя отсутствовал всего один день.

Тут он услышал, что его кто-то зовет, обернулся и столкнулся с Эльфийкой.

— Тебя не было с нами вчера в «Сирине», а наши победили! Это было просто незабываемо! Незнакомые люди плакали, обнимались, пели «Катюшу»! Мы как будто стали братьями и сестрами! — жизнерадостно выпалила Ильина после приветствия.

Шуман покачал головой. С утра в электричке он слышал о победе сборной. Толстые мужики бурно обсуждали дубль Павлюченко, чуть не ставший хет-триком. Андрей решил посмотреть встречу в записи.

— Это здорово. Я очень рад за наших, — без малейшей радости в голосе произнес парень.

Ильина переминалась с ноги на ногу и явно хотела сказать что-то еще. Она показалась Андрею чересчур возбужденной. Он объяснил это тем, что она ярая болельщица и ждет того же от всех парней на факультете.

«Как же трудно к нему подступиться! Выхода нет: спрошу напрямую», — думала меж тем Леля.

Из-за гола Павлюченко ей так и не удалось дослушать рассказ о логвинском побоище с лимоновцами. Но Леля была бы не Леля, если бы она не попыталась это восполнить. Через Лазич ей удалось выпытать у Танея некоторые подробности. Шумский действительно был верным другом подросткового авторитета Лисяка, если не сказать, его правой рукой. А еще в 9 классе он устроил стрелу, чтобы защитить честное имя своей матери. Настоящий герой!

— Мы с тобой не очень хорошо знакомы, но я все же спрошу, — произнесла Леля, почти влюбленно глядя на Андрея. — Может, у тебя что-то плохое случилось?

— С чего ты взяла?

— Вижу по твоему лицу, — призналась Эльфийка.

Андрей закусил нижнюю губу и замер в нерешительности, думая над тем, что ответить настойчивой особе. Ильина совала нос не в свое дело, это раздражало. Но вместе с тем, ее с чего-то заинтересовала его скромная персона. Не стоило отбивать у нее интерес.

— Да, случилось, — ответил Шумский, встречая взгляд Лели. — Это нельзя исправить, с этим можно только смириться... Но на это нужно время. Сейчас я не готов веселиться и смеяться. Уж извини!

Его слова, как показалось, поразили девушку в самое сердце. Эльфийка вздрогнула и сделала шаг навстречу Андрею. Возможно, неосознанно.

— Конечно, конечно, — произнесла она торопливо. — Я все понимаю и, что бы это ни было, сочувствую тебе.

Затем девушка открыла блочную тетрадь, оторвала кусочек листка, написала на нем какие-то цифры и вручила Андрею со словами:

— Вот моя аська. Можешь писать, если нужна поддержка!

Шумский, недолго думая, взял бумажку.

— Знаешь, любовь – это просто временное непонимание чувств, — загадочно прибавила Эльфийка, попрощалась и улетела в сторону деканата.

«Что это было? Хочет переписываться или просто делает красивый жест?» — пытался понять Андрей.

Некоторое время он стоял неподвижно, как дуб посреди опушки. Его мозг уже несколько раз прокрутил диалог с Ильиной, но так и не нашел ответа.

На семинаре Боровика сбылось нехорошее предчувствие Шумана: он был вызван к доске. С обреченным видом Андрей записал на доске характеристики функции:

Пусть ƒ (; ).

«Опять это дурацкое «пусть»! Кругом одни допущения», — с досадой подумал Шуман, пытаясь сосредоточиться на условии, которое диктовал Боровик.

Этот шестидесятилетний дед выглядел на все девяносто и вполне соответствовал своей фамилии. Он ходил в сером костюме, а на семинарах снимал пиджак и смешил всех своими брюками, которые оканчивались подмышками.

— Молодой человек, будьте добры, покажите, что множество E3 замкнуто в m. Двадцать минут вы можете злоупотреблять нашим вниманием. Время пошло!

С сентября все уже привыкли к таймеру Боровика с обратным отсчетом. У студента нет выбора, ему в любом случае приходится мириться с любой, даже самой бредовой преподавательской методой. Выручало, что задачи Артем Сергеевич предлагал решаемые. Вот только Шумский в его текущем состоянии не мог решать задачи на перегонки со временем.

На таймере было 0:34, когда Боровик поднялся со своего стула и авторитетно заявил:

— Что ж, за оставшиеся тридцать секунд чуда уже не случится. У нас с вами не голливудщина! Вынужден констатировать, что дело ваше – дрянь, Шумский! Плохо у вас с пределами, как и с предыдущими темами.

«Намекает на результат «рубежки», — догадался Андрей.

Нервы его были напряжены как оголенные провода. С человеческими пределами бывает плохо гораздо чаще, чем с математическими.

— С таким подходом, — завершал свой вердикт его Боровик. — вам решительно нечего у нас делать. Вы не переживете эту сессию!

— Мне насрать, — прошептали губы Шумана.

Пожилой преподаватель подошел к нему поближе и поднес руку к уху.

— Что-что вы сказали? Не расслышал.

Преподавательский вопрос замкнул электрическую цепь. Посыпались искры как при коротком замыкании.

— Мне насрать! — на всю аудиторию заорал Андрей. Глаза его яростно горели.

Группа испуганно ахнула. Боровик отшатнулся от вышедшего из повиновения студента и сел на стул. Немного отдышавшись, он усталым голосом произнес:

— Что ж, Шумский… вы прекрасно знаете, где находится место, подходящее для этого. Прошу вас выйти. Можете не возвращаться.

Тяжело переживая свою ошибку, Андрей выполз из аудитории. По безмолвному освещенному больничным светом коридору он дошел до туалета. Открыл кран с холодной водой, долго слушал, как она течет, потом несколько раз умылся ею. После этого он почувствовал физическое облегчение, но, к несчастью, к нему вернулась способность мыслить.

«Вот это точно конец!» — думал Андрей, красными глазами глядя на себя в зеркало. — «Теперь все будет, как он сказал. Отправлюсь на выход после первой же сессии!»

До конца пары Шумский простоял в полусогнутом состоянии у зеркала, словно пытался сохранить в памяти облик несчастного, но еще не отчисленного студента.

Пара закончилась. Коридор снова заполнили неунывающие толпы парней и группы немногочисленных девиц.

Андрей шел вперед, не разбирая дороги. В кармане у него завибрировал телефон.

«Наверное, Аврехт или Алдон», — подумал парень, доставая мобильник.

— Андрюха, подойди к атриуму. Поговорить надо, — раздался в трубке голос старосты.

Через две минуты Шумский был на месте.

— Он хочет видеть тебя на кафедре, — без предисловий сообщил Ник.

«Скор на расправу! Все по горячим следам хочет сделать», — пронеслось в голове у Андрея.

Староста явно нервничал и собирался сказать что-то еще.

— Послушай, Шуман… Боровик… он добрый, совсем не агрессор по натуре, — дрожащим голосом начал Ник, который страшно не любил конфликтные ситуации. — Ты можешь его умаслить, если объяснишься и попросишь прощения. Давай порепетируем! Представь, что я – это он. Скажи мне, какая муха тебя сегодня укусила?

Лучик надежды пробился сквозь грозные тучи студенческого отчаяния. Андрей ухватился за него и принял решение рассказать старосте правду.

— Понимаешь, Ник, меня отшила девушка… Не знаю, смогу ли признаться в этом Артем Сергеевичу… — еле дыша, выдавил из себя он.

Аврехт даже в ладоши хлопнул от радости, словно он был счастлив Андрееву горю.

— Это то, что нужно! Пойди и расскажи ему об этом. Он на кафедре один. Подави на жалость, извинись. Все будет хорошо! — с этими словами Ник взял Шумского за руку и силой потащил в сторону кафедры высшей математики.

Каждый первокурсник знает, каким флером овеяны университетские кафедры, лаборатории, кабинеты декана и его заместителей. Бывает страшно даже открыть дверь в эти помещения, не то, что войти внутрь! Аврехт сделал это за Андрея. Он быстро нашел взглядом Боровика, который занимал место за большим шкафом, подвел к нему одногруппника и после небольшого предисловия вышел, оставив их наедине.

— Андрей Викторович, я хотел бы знать причины вашего дурного поступка, — не поднимая головы от засаленной, исписанной тетради, сказал препод. Его голос был скрипучим как дверь с несмазанными петлями.

«Он даже отчество знает!» — удивился Шуман, а потом добавил про себя: — «или узнал от старосты…»

Было трудно начать говорить о личном с человеком возраста Боровика, который намеренно дистанцировался от собеседника, роясь в бумажках. Но Шумский, как и Аврехт, не видел иного выхода из ситуации. Либо он сейчас все расскажет Боровику, либо в буквальном смысле не переживет зиму.

Андрей сжал кулаки, подавил спазм в горле и начал говорить. В этот момент на кафедру ворвались весело щебечущие девицы с папками в руках.

— Дело в том, Артем Сергеевич, что я… — Шуман осекся, ожидая, пока девушки уйдут в другой угол огромного помещения к столу завкафедрой. — Я совершил классическую ошибку: смешал личное и деловое… В личной жизни у меня возникли… проблемы с одной девушкой. Во вторник у нас с ней был… неприятный разговор… разрыв фактически. Если бы это случилось не на неделе, а в выходные, например, полагаю… я был бы уже в норме и смог бы решать задачи… Но я чувствую, что утратил эту способность… как и… думать о чем-то вообще.

Закончив этот путанный и достаточно объемный для себя монолог, Андрей заставил себя поднять глаза на препода, от реакции которого зависела его судьба. Он уже не думал об окружающей обстановке и о том, сколько людей могли услышать о его личной драме. На кафедру постоянно кто-то заходил. Это неважно. Главное – не быть отчисленным!

Пока Андрей говорил, Боровик смотрел на него с сочувствием. В его карих глазах, скрывавшихся за сетью морщин, светились доброта и понимание. Он положил руку парню на плечо и с философским видом изрек:

— Боюсь, вы переоцениваете свои силы. Одних выходных для такого переживания явно недостаточно. Крепитесь, Андрей! Наша жизнь – она такая. То летим, то падаем, после чего встаем и пытаемся взлететь снова…

Андрей слушал и кивал, выражая полное согласие с метафорами Боровика. Он чувствовал огромное облегчение оттого, что разговор развивался в нужном русле. Препод простил его.

— Вас, наверное, вывела из равновесия моя фраза о том, что дело ваше дрянь? — спросил Артем Сергеевич и, не дождавшись ответа Андрея, продолжал. — Не серчайте! Случается, что кто-то слишком точно бьет в цель.

Боровик продержал Шумского на кафедре весь большой перерыв. Андрею пришлось отвечать на все вопросы: как зовут девушку, где она учится, перечислять ее положительные качества и даже говорить о причине разрыва отношений. Понимая свое зависимое положение, он не мог отказать старику в желании удовлетворить любопытство.

Когда разговор, наконец, закончился, Андрей искренне поблагодарил препода за разрешение не отвечать на ближайших трех семинарах и обещал предоставить все работы в письменном виде. Когда он был в дверях, до него донеслась фраза Боровика:

— Кто у вас куратор? Женя Казанов?

— Да, — подтвердил Андрей.

Боровик покачал головой и махнул рукой со словами:

— Идите, идите, а то на пару опоздаете!

Шуман вышел с кафедры ни живой, ни мертвый. Его тут же поймал за рукав Аврехт с вопросом:

— Все хорошо?

— Да, хорошо. Отлично просто, — на автомате ответил Андрей.

И они почти бегом устремились на семинар по правоведению. Мартиша, как нарекли студенты преподшу этой дисциплины из-за сходства с героиней телесериала «Семейка Адамс», не переносила опозданий и всегда назначала за них штрафные санкции.

В середине дня Шумского окликнул Фантомас и велел ему зайти, как будет свободная минутка. Такая минутка нашлась только после пар.

— Вы звали меня, Евгений Витальевич?

Казанов сидел за столом и растирал пальцами виски. Было видно, что у него раскалывается голова. Фантомас обернулся, посмотрел на парня невидящим взглядом и движением головы показал, что нужно зайти.

— До меня дошла информация о вашей трагедии. Вы очень впечатлили Артема Сергеевича. Он долго не мог прийти в себя после разговора с вами.

Шуман сокрушенно покачал головой и ничего не ответил.

— Хотите обсудить или нет стоит? — спросил Казанов. В отличие от Боровика он оставлял выбор за Андреем.

— Не стоит, Евгений Витальевич. У вас и так болит голова. У меня она болит не меньше после сегодняшнего, — честно ответил Андрей.

Фантомас устало улыбнулся и сказал:

— Только одна просьба. В следующий раз кричите на меня, пожалуйста. У Артема Сергеевича недавно был инфаркт. Сами понимаете, как небезопасно ему волноваться. Мне тридцать девять, я переживу.

Андрей был тронут до глубины души. Даже родная мать не позволяла бы ему такого.

— Я решил, что не буду больше ни на кого кричать в универе. Буду решать иначе, — твердо заявил он.

— Вот спасибо. Так что у вас случилось, если не секрет?

«Нет, все-таки он хочет подробностей!» — с грустью подумал Шуман.

— Все просто. Она разочаровала меня, — коротко ответил он.

На губах Казанова появилась загадочная улыбка. Он поправил деревяную бабочку и сказал:

— Тогда всего один совет. Не гоняйтесь за теми, кто разочаровывает вас. Лучше отпустите и ищите дальше, пока не найдете. Я нашел только в тридцать три и ничуть не жалею.

Андрей пожал руку куратору и пошел за Танеем.

«Нашел в тридцать три… Классно, блин» — подумал он, махнув Саше рукой.

***

Этот субботний вечер Андрей коротал за компом. Решал задачи по матану и дискретке, а между делом серфил по страницам ВКонтакте. За время слежки за Софьей он изрядно подсел на эту соцсеть.

Он собирался забыть Муравлеву, однако в его ежедневный ритуал по-прежнему входило посещение ее страниц, как и страницы Вересаева. Сегодня он обнаружил видео, на котором эти двое в компании каких-то орков, видимо, одногруппников, исполняли «Владимирский централ». Судя по идиотским комментариям и смешкам, прерывавшим пение, это была репетиция номера ко дню посвящения в студенты. И тут Вересаев пригласил Соню на танец и закружился с ней в вальсе одновременно с другой студенческой парой.

«Иди на хер к своему шансонье, сука!» — подумал Андрей, досадливо плюнув, и вырубил запись.

Он чувствовал себя паршиво, подглядывая со стороны за чужим счастьем.

После того как правда выплыла наружу и в группе узнали о переживаниях Андрея, многие поддержали его добрым словом и обещали помощь в учебе. Он не ожидал от малознакомых ребят, с которыми учился всего полтора месяца, такого участия.

В школе Шуман привык к обратной картине. В моменты слабости его подтравливали и педагоги, и одноклассники. Андрей знал, что на нем вымещают то, что на самом деле хотели вылить на его мать. Алевтина Юрьевна держалась холодно с коллегами и была крайне принципиальна с учениками.

На пятницу Алдон, Баган, Силан и Жучка запланировали утешительный вечер для Андрея. Несмотря на то, что ему совсем не улыбалось рассказывать про свою несчастливую любовь, Шуман согласился.

— Ребята, а можно с вами? — спросила Рина Цулер, слывшая приличной занудой.

Видимо, она не поняла, каким образом одногруппники хотят утешить Шумского.

— Рина, не надо! Тебя мама заругает, — со смешком отговаривал маленькую, сгорбленную девушку Алдон.

— Моя мама не будет против, — ответила Рина, обиженно поджав губы.

— Тогда скажем иначе: твой папа тебе этого не простит! — решительно отрезал Баган.

После пар ребята под предводительством Багана, хорошо знавшего окрестности, закупили бухла и обосновались в скромной беседке в одном из московских дворов. Погода была такая плохая, что хозяин собаку из дома не выгонит, поэтому студенты не опасались быть наказанными за распитие.

Поначалу все шло хорошо. Андрей рассказывал о своей жизни в Логвино и многолетней дружбе с Соней. Его немного удивила осведомленность ребят о личности Влада Лисяка и его бывшей Самусенко, но в текущем затуманенном состоянии он не придал этому значения.

Из истории с Соней он сделал неожиданный для самого себя вывод:

— И я вот иногда думаю, что было бы, если бы я не вызвал Соню на этот разговор… Она бы так и продолжила писать и мне, и этому Вересаеву и крутить бы нам обоим мозги!

— И не говори, брат, — поддержал Алдон. — Я все думал об этой балашке Лазич… Хорошенькая такая и на мысли наводит! А потом увидел, как она виснет то на Танее, то на Квяте. Сразу расхотелось думать – и все тут!

В разговор встряла Жучка, которая сидела между Андреем и Данилой:

— Нужна тебе эта пергидрольная сволочь, Алдон! Ты же не человек-чай! Сразу видно, что она на передок слаба, как и все ей подобные!

— Я бы не стал так обобщать, — робко заметил Баган.

— А я бы стала! — с апломбом ответила Жучка.

Обняв Алдона и Шумана за плечи, она пьяным голосом произнесла:

— Скажите мне, други, стоят ли они того, эти ваши богини?! Им в мужья подавай министра или олигарха, не ниже. Вы будете страдать, ночей не спать, а им хоть бы хны! Переступят и дальше пойдут.

Андрею показалось, что при этом Жучка как-то хищно посмотрела на него. Но времени на рефлексию не осталось, ибо нагрянули собачники, которым не сиделось дома. Эти зооэкстремисты видно ощущали ответственность за благополучие двора, поэтому они набросились на пятерых подвыпивших студентов с кулаками. А дальше все пошло по классике: бег с препятствиями под лай бойцовских собак.

— А вот это уже Кащенко на выезде! — сказала, смеясь, Жукова, когда они оторвались от преследования. — Я всегда с них бесилась, а тут реальная охота на людей с собаками! Настоящая зоошиза!

— Да, хорошо, что мы Рину не взяли. Ее бы точно загрызли! — иронично заметил Баган.

Вспоминая этот экшн, Шуман улыбнулся и подумал об Эльфийке, с серьезным видом доказывавшей ему, что универ – это не только учеба, но и еще кое-что.

«Она же дала мне свой номер аськи! Так… Где же он? В дискретке, кажется», — вспомнил Андрей. Он взял обрывок листа с цифрами и задумался.

«У нее же есть какой-то Игорь. Да и Таней неровно дышит к ней… А плевать! Вересаева ничуть не колебало, есть ли кто-то у Сони. Почему я должен загоняться?!» — пронеслось в голове у Шумана.

Но все же перед тем, как постучаться к Ильиной в аське, он зашел на ее страницу, почитал стену и полистал фотки. Эльфийка была любительницей путешествий. Благодаря ее альбому Шуман побывал в Териберке и полюбовался северным сиянием, понырял на Байкале, прогулялся в горах в Крыму, оценил достопримечательности Питера и Стамбула. Эта деваха была в разы активнее домашней Софьи, редко покидавшей пределы Московской области. А фото в купальнике просто огонь!

Андрей вбил номер Лелиной аськи и почти решился добавить ее в контакты, как раздался дверной звонок.

— Ну все, старуха, достала ты меня! Сейчас я тебя сделаю! — с этими словами Андрей решительно направился к двери.

Андрей открыл дверь и проорал годами выстраданную тираду:

— Как ты достала, старая хрениха!! Чтоб забыла эту дверь, иначе я так долбану, что мало не покажется! Прочь отсюда пошла!

Шуман произнес монолог эмоционально и не сразу понял, что вместо соседки его слушает испуганная Соня Муравлева. Ее волосы были мокрыми от дождя.

— Прости! Я пришла без предупреждения, — пробормотала девушка, до сих пор не понимая, к кому обращался Андрей. — Просто ты не отвечаешь на sms, а в аське у тебя красный цветочек… Я боялась… с тобой что-то случилось и пришла проверить.

«Что за дура, блин?! Как будто факт моей жизни или смерти зависит от цвета цветка в ICQ!» — подумал Шуман.

Он припомнил, с каким одержимым видом кричал на Соню во время последней беседы. А его подавленное состояние в конце разговора могло трактоваться ею как предсуицидальное.

— Как видишь, жив, здоров и даже не похудел. Убедилась? А теперь уходи, — сардонически заметил он вслух.

Соня дрожала всем телом. Видимо, расстояние до его дома она полностью прошла под дождем.

— Гонишь меня? — спросила она с печалью в глазах.

— Можно и так сказать. Наше общение считаю законченным. Ты сама об этом говорила во вторник. Так что прости-прощай! — твердо ответил Андрей, делая движение, чтобы закрыть дверь.

Его намерению помешала сама Клавдия Матвеевна, которая смерчем вылетела на лестничную клетку и набросилась на Софью.

— Ах ты, приблудная девка! И что тебя все к нему носит?! Мало сексу вам?! Как мать за порог, так сразу тут как тут, шалава подзаборная! — орала старая склочница.

Эхо оскорблений разносилось по всему подъезду. По сравнению с массивной старухой Соня выглядела совсем ребенком, испуганным, униженным. Андрей не мог этого так оставить.

— Сонь, проходи, — сказал он, открывая дверь. Девушка быстро юркнула в нее.

— Что нашел себе забаву, паскуда?! — надрывалась Клавка.

Андрей вздохнул. Все же он был слишком хорошо воспитан, чтобы ответить соседке в ее стиле.

Глава 19. В активном поиске

Саундтрек главы: P . O . D . " Goodbye for now"

— Что за хрень собачья у тя в демке?! Засунь свое эго в жопу, сынок! Чтобы не чалиться всю жизнь рядовым разрабом, мысли как манагер. Улавливай, что хочет кастомер. Даже если это очередная параша с зомби и уже сто пицот раз разработано до нас, твоя задача – дать кастомеру то, что он хочет. Ферштейн?

Саша Танеев молча слушал отповедь отца в неуютном, вечно заваленном каким-то офисным хламом кабинете. Наверное, большинство людей совсем не так представляют место обитания главы успешной российской компании-разработчика компьютерных игр. Это должен быть офис в стиле хай-тек с прозрачными стенами, заморскими гаджетами, космическим креслом руководителя и т. д. На деле же скромное помещение служило юридическим адресом фирмы, а команда разработчиков работала удаленно.

Отец, когда ему того хотелось, выдергивал Танея в свой недоофис, чтобы пропесочить и обломать нездоровые, как он считал, творческие амбиции сына. Кто бы мог подумать, что разработчик игр не должен ничего разрабатывать! По мнению отца, задача его команды состояла в том, чтобы наплагиатить кодов из открытых библиотек, слепить из них какое-то угэ, чтобы сошло за прототип. Потом отец с компаньоном втюхивают это кастомеру, то есть заказчику, выбивают деньги и закрывают проект в кратчайшие сроки, чтобы было чем расплатиться с командой. Такая вот нехитрая схема.

Таней мучительно переживал оттого, что продукт его творчества, мастерски проработанная городская локация в стиле Токио, был грубо отвергнут отцом. Глаза щипало от накатывавших слез. Нет, он, конечно, не идиот и не думал, что погружение в мир IT будет безоблачным и чудесным. Как оказалось, в этой среде, как и в универе, свирепствует эйджизм.

«А что, если этот же сраный кастомер через неделю обосрет наш прототип и заявит, что продукт – говно?! Что ты тогда на это скажешь, кэп? Соберешь всех разрабов и будешь орать, что мы тупые и не креативные?» — небезосновательно думал обиженный Таней. Такое уже случалось на его памяти.

Саша вернулся в Логвино поздним вечером, пробрался в свою комнату и врубил комп. Ему не хотелось будить мать. После развода она так и не пришла в себя. Видела смысл своего существования только в общении с хаски Найдой. Иногда Таней был близок к тому, чтобы переехать в Москву на съемную квартиру. Его останавливало только то, что он все же любил маму, да и Найду тоже. К тому же жили они вдвоем в четырехкомнатной квартире.

«Как же меня сегодня бомбануло… Знал бы кто, где у меня уже сидит этот мартышкин труд!.. Еще часы эти дурацкие оглушительно тикают! Надо их остановить», — с этими мыслями Таней взял стул, решительно снял со стены часы и вынул из них батарейки.