Синдром первокурсника

После сегодняшнего разговора Андрей чувствовал себя полным придурком. Он с ужасом осознавал, что своей беспомощной агрессией разбил последние шансы на отношения с Соней. Теперь он, с ее точки зрения, достоин лишь презрения и ненависти, но никак не любви. Особенно бесили глупости, которые в довесок к кошмару сорвались с его языка в порыве последнего отчаяния.

«Что за дебил!!! Как можно было так унижаться и спрашивать, дала бы она этому уроду или нет?! Еще и расплакался перед ней как баба… После этого действительно остается только в окно выйти…» — мысленно продолжал самобичевание Андрей, выводя компьютер из спящего режима.

В его голове все еще шел спор с Соней, когда он зашел на ее страницу ВКонтакте и быстро нашел на стене запись лося. Такое прозвище он дал Александру Вересаеву. Когда Андрей перешел на его страницу и открыл диалоговое окно для сообщений, его враждебность моментально перенеслась с девушки на соперника. Он хотел написать ему разгромное послание.

«С чего начать? С «привет»? Но я не хочу его приветствовать! Написать ему, чтобы оставил Соню в покое? С какой стати он должен меня слушать?!» — рассуждал сам с собой Шуман. — «Может, сказать ему, что она моя девушка? Но это не так, и он быстро это выяснит…»

Андрей перебирал различные варианты сообщения, но в итоге был вынужден признать, что ему нечего сказать Александру Вересаеву. Никаких прав на Соню у него нет и, судя по всему, никогда не будет.

Тогда Шумский принялся уже в сотый раз просматривать фотки в альбоме соперника.

– Вот мудак деревенский! И что она нашла в нем?! — произнес он вслух.

На фотке, под которой было больше всего комментариев от восторженных поклонниц, Андрей остановился и принялся смотреть лосю в глаза. Снимок был сильно засвечен, но нельзя было не разглядеть искренней широкой улыбки парня, сидевшего за столом с кружкой пива. Этот кадр давал Андрею полный и исчерпывающий ответ на вопрос: «Почему он, а не я?» Он даже закрыл глаза, ослепленный этой улыбкой.

«Если он также улыбается ей в универе, неудивительно, что она бы ему дала!» — подумал он. — «А что я для нее? Ледяной манекен? Я никогда не смогу так лыбиться, даже если выжру бутылку водки в одиночку!»

«Да и лосем таким же самодовольным мне не стать, раз до сих пор этого не произошло», — продолжал он свои невеселые думы, рассматривая выпускной альбом фото Вересаева. Судя по лицу и шее, раньше он был таким же худосочным, как и он сам.

«Для выпускного альбома обычно фоткают в ноябре-декабре», — продолжал размышлять Андрей. — «Как ему удалось за оставшиеся месяцы нарастить мышцу? Качался что ль?»

Через час Шумский нашел себя изрядно пьяным и задыхающимся от сигаретного дыма (и зачем только он курит в квартире!). Боровик с его задачами был послан к черту, а он вряд ли это спустит и по закону подлости вызовет Андрея к доске.

Отчаянно икая после трех бутылок пива на голодный желудок, Шуман все листал фотки ВКонтакте, на этот раз на странице Самусенко. Вот они с Соней на пляже у Бездонного озера, она сидит так близко, что их плечи соприкасаются, вот они поют в караоке в кафе на Коммунальной, а вот фото с какой-то гулянки на проспекте Ленина. Казалось бы, как много всего их связывает!

Шуман чувствовал, как от обиды у него снова наворачиваются слезы, как в груди нарастает тоска, которая требует выхода. Все еще сдерживая порыв отчаяния, Андрей снова открыл то самое «непристойное» фото – аватар своей подруги детства. Он смотрел на него замутненным взглядом, скользил по нему мышью, словно пытаясь погладить Соню по спине. Силы кончились – и он громко, в голос, как садовские времена, разревелся.

В девятом часу вечера в двери загремел ключ и загорелся тусклый свет бра в коридоре.

«Мать», — сквозь сон подумал Андрей и смутно припомнил, что так и не вышел со страницы Сони и злополучная фотка открыта у него на весь экран.

Про спящий режим он, конечно, не вспомнил.

«Плевать! Пусть любуется на здоровье», — подумал Шумский и отключился, словно провалился в бездну.

Глава 17. Разбитое сердце

Саундтрек : Placebo "Every Me Every You"

Он снова стоит на заброшенной мокрой от дождя платформе. Вновь над его головой кружат гигантские вороны, которые в этот раз выступают в роли агрессивных мобов и кидаются со всех сторон. Он пытается дистанцироваться и применить тактику кайт, но ничего не выходит: пальцы не слушаются и попадают мимо клавиш. HP падает до катастрофического уровня, а рядом нет ни одного дружественного игрока. Выходит чистый PVE, в котором его шансы тают с каждым ударом.

Наконец, подъезжает набитая битком электричка. Он, раздирая руки в кровь, открывает зеленые двери и впрыгивает в вагон со всем снаряжением. К слову, кровь в его сне такого красивого вишневого цвета, что на нее почти не страшно смотреть, в отличие от реальности. Оказавшись внутри, он быстро забывает об электричке, ибо перед его глазами разворачивается сцена свадьбы в «линейке». Чтобы понять, какие персонажи заключают брак, он вынужден протискиваться через море игроков из чужого клана.

«И что я тут делаю? Каково мое отношение к событию?» — недоумевает он, глядя на толпу, шествующую к помпезной беседке на вершине горы.

Невеста, грациозный светлый эльф под ником Hagia-Sofia, шагает об руку со своим женихом-орком, чей никнейм загородили многочисленные гости. Темный эльф Dark Dragon, видит перед собой длинный шлейф платья невесты и уродливую мантию жениха. В итоге он поспевает на вершину к тому моменту, когда клятвы произнесены, рецепты редких айтемов подарены, а весть о брачном союзе эльфа Hagia-Sofia и орка Veresay уже улетела в ленту Адена.

Андрей проснулся в холодном поту. Он не сразу осознал, что прогулял универ и не предупредил об этом ни Танея, с которым должен был ехать, ни старосту Аврехта. Вчера он отключился как был, в джинсах и футболке. Голова ужасно гудела, все тело ломило, а грудь сжимали стальные кольца. Только через полчаса Шуман нашел в себе силы встать с кровати и дохромать до умывальника, где он долго обливал голову холодной водой. В зеркало он предпочитал не смотреть, а когда все же поднял глаза, ощутил резкое отвращение к себе.

«Уродский дрищ!» — мысленно обозвал себя Андрей.

Мокрые светлые волосы выглядели почти прозрачными, а бледное лицо приобрело треугольную форму. Под глазами образовались глубокие борозды с синяками, губы по цвету слились с кожей.

«Дрюш, давай поговорим вечером, когда вернусь. Смотри квартиру не спали!», — значилось в записке матери. На столе, рядом с бумажкой стояла остывшая глазунья с сосиской.

Мамина ирония не вызвала у Андрея улыбки. Он вспомнил, как вчера с горя прокурил всю квартиру и завалился спать в мокрой одежде.

«Пусть говорит что хочет! Хоть из дома гонит! Мне теперь все равно», — думал Андрей, предвкушая неприятный разговор вечером в довесок ко всем бедам, которые ему сулил прогул занятий в универе. И все это из-за Сони, которая, судя по всему, прекрасно провела вчерашний вечер!

«Сначала угарнула над влюбленным идиотом, а потом продолжила кадрить своего разлюбезного Вересаева», — с горечью подумал Шуман.

Еще тоскливее стало оттого, что Муравлева могла поделиться сногсшибательной новостью со своей подростковой сестрицей или с кем-то из подруг.

«Если она разболтала Самусенко, лучше сразу повеситься! Завтра об этом узнает весь универ!» — пронеслось в голове у парня.

Бывшая Лисяка училась в ТГУ на той же специальности, что и Шуман, но на втором курсе. У Андрея с самого начала были напряженные отношения с девушкой Влада. Он знал, что Катерина терпеть его не может и постоянно настраивает против него свою подругу Соню. Если Самусенко получит такой козырь в свои руки, она не упустит шанса уничтожить его мужскую репутацию.

Весь день Андрей варился в подобных мыслях. К завтраку он так и не притронулся, обедать тоже не стал. Когда организм требовал еды, Шуман ограничивался перекусами. А еще он за день уговорил полбутылки портвейна. Душевная боль не покидала Андрея ни на минуту, хотя ее уровень несколько снизился после того, как его стошнило. Как будто вместе с рвотой его частично покинули воспоминания о Сонином предательстве.

Когда на часах было около восьми, в двери загремел ключ. Андрей в этот момент лежал на кровати лицом вниз. Мать почти неслышно вошла в темную комнату, однако он сразу почувствовал ее присутствие.

— Андрюш, я тебе Макдональдс принесла. Будешь? — спросила она каким-то не своим, почти заискивающим голосом.

Шуман не смог поднять каменной головы и пробормотал в подушку:

— Спасибо. На стол поставь. Я потом.

Мать последовала его указанию. После этого она нерешительно села на его кровать. Андрей почувствовал яблоневый запах ее духов. С детства этот аромат ассоциировался у него не с весенним садом, а с чтением перед сном, прохладой маминой руки во время болезни. В комнате царила тишина, перемежаемая только взволнованным дыханием матери.

— Дрюш, что случилось? — раздался, наконец, ее вопрос.

— Тебя это не касается, — прошептал Андрей, твердо намеренный не вмешивать мать в историю с Софьей.

— Нет, касается! Ты сам не свой, а живем мы вместе, — упрямо возразила мать.

Ответить на ее слова Андрею было нечего, но от этого не делалось легче. Шуман хорошо знал мамино критичное отношение к его слабостям и не надеялся на моральную поддержку.

Его размышления были прерваны тихими всхлипываниями.

— Мам, ты что, плачешь? — испугался Андрей.

Он сел на кровати и увидел, что мамины плечи дрожат в темноте. Она редко проявляла слабость и держалась изо всех сил, даже когда ее беспрестанно бранила находившаяся при смерти бабушка.

— Да, я плачу, потому что тебе плохо… А ты для меня единственный… близкий человек, — призналась мама, убирая ладони от лица.

Андрею вдруг показалось, что они с мамой очень похожи. У нее было такое же треугольное лицо, беспокойные голубые глаза и глубокие морщины под ними, портившие ее красоту. Только волосы у мамы были каштановые, а не светлые. Блондином был Андреев отец.

— Мои родители умерли. Твой отец тоже умер. Правда, мы с ним так и не стали близкими людьми… С сестрой я не общаюсь. Остался только ты, — в этом печальном перечислении Алевтина Юрьевна сделала акцент на слове «ты» и вновь устремила на единственного сына взгляд своих печальных глаз.

Андрей сглотнул. Мама никогда не говорила с ним на такие темы.

— Я понимаю, что сама вызвала эту твою скрытность, — продолжала виниться мать, по щекам которой уже текла тушь. — Я была для тебя хорошим учителем, но недостаточно хорошей мамой. Бывает, смотришь на ученика: ну козел козлом! Но за этим козлом стоит мать, а часто и бабушка, которые во всем его поддерживают и души в нем, идиоте таком, не чают! Теперь, Андрюша, я исправлюсь и тоже всегда буду на твоей стороне!

Такого признания Андрей выдержать не смог, он бросился к маме в объятия и заплакал. Наверное, со стороны они выглядели презабавно: почти двухметровый парень ревет белугой на груди уставшей худой женщины. Когда они, наконец, успокоились, Андрей взял маму за руку и сказал:

— Хорошо, давай говорить! У меня тоже никого, кроме тебя, нет.

Он не знал, с чего начать, и решил потянуть издалека:

— Скажи, что ты думаешь о Соне Муравлевой?.. Ну просто твое мнение о ней как о человеке.

В глазах матери быстро мелькнуло понимание.

***

— Гига, привет! Тут такое дело… Представляешь, Марусю бросил парень!.. Такой он козел, конечно, но она его любила! Я, знаешь ли… просто обязана поддержать подругу и выпить с ней, — отчаянно врала Леля, перекрикивая безудержный вой в спортивном баре.

— Даааа! Аршавин такой красавчик! — на весь зал кричала в этот момент та самая Маруся Лазич с «разбитым сердцем».

Более неподходящую реплику сложно было представить! Сейчас Гига опять включит дурацкую подозрительность и будет приставать с расспросами.

— Да, я просто охуел от печали, которая до меня доносится! Леля, кончай уже намазывать! — доносился из трубки раздраженный голос Игоря.

Леля мысленно проклинала все сущее. И как она могла допустить накладку двух событий: встречи с однокурсниками в баре «Сирин» и свидания с Гигой в ресторанчике «Маленькая Италия». Наверное, это случилось от того, что у Игорька не хватает фантазии, чтобы сводить ее куда-то, кроме дорогой пиццерии, и она уже счет этим однообразным рандеву потеряла!

Оля выбежала на улицу, чтобы избавиться от навязчивого веселого фона, мешавшего ей вешать лапшу на уши своему парню. На ней была короткая юбка в розовую клетку и свитшот с Мисой Амане из «Тетради смерти». На встрече с однокурсниками она могла позволить себе анимешный прикид, за который Игорь сто процентов поднял бы ее на смех.

— А про бэкграунд ты загнул, конечно! Ну откуда нам с Марусей было знать, что тут есть спорт-бар и что сегодня Россия – Англия в прямом эфире?! Гига, ты переоцениваешь способности женского разума! — Леля прибеднялась как могла, чтобы поскорее закончить разговор.

После десятиминутной обработки Гига, наконец, согласился, что у подруги налицо симптомы серьезной депрессии. И для того, чтобы Леля не стала последним живым человеком, с которым говорила Маруся перед шагом с крыши, им просто необходимо перенести встречу.

Нажав отбой, Оля шмыгнула обратно в бар и моментально включилась в беседу:

— Ну что, ребята, кто ведет? Мы еще не успели облажаться?

— Пока нет… Все та же хрень, — без особого энтузиазма изрек Таней, которого нельзя было назвать фанатом футбола.

Леля взглянула на экран: второй тайм только начался и на табло по-прежнему было 0:1 в пользу англичан. В российский футбол она никогда не верила и согласилась на встречу в спорт-баре только потому, что так захотелось парням из двух групп.

Оля с улыбкой смотрела на заведенных юношей, которые с трудом усиживали на месте и болели за наших. Они успели изрядно накачаться пивом и не сдерживали крики, как и ее драгоценная подруга. Из 103-й группы на встречу пришли невзрачный толстячок Силантьев с волосами цвета соломы, симпатичный кареглазый весельчак Баганов, уже знакомый ей жираф Алдонин и интеллигентный староста Аврехт, который болел за сборную на удивление громко. Впечатление несколько портила козлистая Жукова, которая успела наговорить Леле и Лазич немало колкостей.

«Все это из-за того, что она как собака сторожит своих», — с горечью подумала Леля.

Ей хотелось преодолеть свое предубеждение к Жуковой и найти с ней общий язык, но из этого, судя по всему, ничего не вышло.

Лелина группа тоже была далеко не в полном составе: за столом сидели только успешно написавшие рубежку у Аниты Игоревны.

— А кто тебе звонил? — с притворно рассеянным видом спросил Таней.

«Еще и перед этим надо отчитаться!» — пронеслось в голове у Лели.

— Это мой сдвинутый двоюродный братец! Он отговаривал меня идти в технический универ. А теперь постоянно интересуется, как у меня дела, не изнасиловали ли меня одногруппники, — с невинным видом сказала Оля.

— Что за кент! Он сам-то где учится? В институте благородных девиц? — со смешком спросил Танеев.

— Нда, с чего он решил, что тут учатся маньяки? — вторил ему Квятич.

Парни из 103-й тоже не смогли оставить этот посыл без внимания.

— Видно, он приверженец тупых стереотипов, — заметил Аврехт. — На творческих специальностях харассмента гораздо больше.

— Правда, дятел какой-то, — сказал Миха Силантьев, более известный как Силан.

— Мальчики, не обижайтесь! Лично я никогда еще не встречала таких классных ребят, как вы! — поспешила разрядить обстановку Маруся Лазич. — Мы тут уже час сидим — и ни одного матерного слова, не говоря уже о приставаниях и всем таком прочем!

— А сама только о «прочем» и мечтает, — прошептала Жучка Алдону на ухо, отчего тот усмехнулся, прихлебнув еще пива.

Остальным Марусин комплимент понравился. Довольные юноши покивали головами и вновь принялись комментировать происходящее на футбольном поле.

— Данила, а тот парень, Андрей… Ну светленький такой… Почему он не пришел? Вроде собирался, — крикнула Лазич Алдонину через стол.

Леля напрягла слух. Битый час она собиралась задать этот вопрос, но не решалась.

***

— До 10 класса Соня мне очень нравилась. Ранимая, вечно гонимая своей властной матерью, — рассуждала вслух Алевтина Юрьевна.

Андрей усмехнулся, вспомнив неадекватную выходку Тамары Сергеевны, Сониной матери. В конце 9 класса Соня сбежала из дома и перед тем, как выключить телефон, позвонила ему и сообщила, где ее искать. Когда в доме Муравлевых начался переполох, Тамара Сергеевна не нашла ничего лучше, чем позвонить матери Шумана и обвинить Андрея в похищении ее дочери. Конечно, после этого ему пришлось выложить своей маме, где Соня. А была она всего-навсего у Самусенко. Напористая Тамара Сергеевна не знала и половины Сониных знакомых, зато как воин из племени сиу кидалась на тех друзей, контакты которых у нее были.

— Сейчас мое мнение об этой девушке неоднозначное, — продолжала мама Андрея. — Кажется, у нее есть твердый стержень, но она страшная гордячка и эгоистка.

Андрей молча внимал словам матери, ожидая, когда она перейдет к расспросам.

— Тебе нравится Соня? Ты хотел отношений с ней? — в лоб спросила мать.

Шуману вдруг стало страшно стыдно. Он подтянул колени к груди и, обняв ноги руками, спрятал в них лицо.

— Какая разница, чего я хотел! Главное, что она ничего не хотела и посмеялась над моими чувствами, — пробормотал он, боясь снова раскиснуть.

Мать осторожно провела рукой по его волосам и непреклонно заявила:

— Значит, она тебя не заслуживает.

Андрей поднял полные слез глаза и чуть слышно спросил:

— Издеваешься что ли?

— Нет. Я вполне серьезно. В старшей школе я отметила нездоровый интерес девушек к тебе, — эти слова мама произнесла привычным учительским тоном. — Саша Кривченко, Маша Ухова, Дианка Шанина готовы были бороться за твое внимание до потери пульса. А какой пожар я потушила, когда ты увлекся Лялей Брич!

Шумский не знал, смеяться или плакать после этих слов. Вдруг оказалось, что он какой-то непризнанный казанова.

— Как я удивилась, когда мой сын пошел покупать шампанское! Сразу поняла, что тут замешана девушка, — продолжала мама, гладя Андрея по руке.

Шумана передернуло от воспоминаний о том, что он был послан Соней еще в конце июня. На кой черт он повелся на ее сообщения в сентябре! Наивный дурак!

— Знаешь, что сказала Соня, когда я предложил ей вместе отметить выпускной?! — с обидой в голосе выпалил Андрей и, пародируя голос Сони, произнес: — «Мы с тобой друг другу надоели!»

Мамины брови взлетели вверх.

— Подожди! Что значит «надоели»? Наверное, она имела в виду «ты мне надоел»? Не могла же она говорить от твоего имени?

— В том-то и дело, что могла! — с горечью ответил Шуман. — Это в ее духе! Зачем посылать парня в открытую? Это ж невыгодно! Можно потом, через пару месяцев, написать ему как ни в чем ни бывало и в кино пригласить!

В этот момент мамин компьютер подвис.

— Подожди, Андрюша, давай по порядку, — попросила она, растирая пальцами виски. — Значит, на выпускной ты купил шампанское и пригласил Соню, так?

— Так. Я думал даже цветы купить. Слава богу, до этого не дошло, — признался Андрей.

Ему нравилась последовательность маминых вопросов. Она задавала их один за другим как опытный врач-диагност или частный детектив. Установив все обстоятельства июньского разговора, Алевтина Юрьевна перешла к главному:

— Что произошло между вами вчера?

— Если в двух словах, то я обнаружил Сонину нечестную игру. Кроме меня она в том же духе и даже более откровенно переписывалась с одним чуваком из своего универа, — отрывисто произнес Шумский, глядя на мать. — Я вызвал Соню и спросил об этом напрямую. Она все подтвердила и сказала, что ей больше нравится тот парень.

Алевтина Юрьевна угрожающе хрустнула костяшками пальцев, словно готовилась задушить Софью Муравлеву, которую долгое время любила как родную.

— Так. Очень хорошо! Прекрасно просто! Яблочко от яблоньки… — со злой иронией произнесла она и, немного подумав, спросила: — Дрюш, а насколько вы с Софьей далеко зашли? Только поцелуи или…?

Андрей чуть с кровати не упал.

— Что «или»?!

— Ты прекрасно меня понял! Бесценный педагогический опыт подсказывает мне, что лучше это сразу выяснить. Когда Соня с другим мальчиком живот нагуляет и к маме прибежит, угадай с трех раз, кому они названивать будут?!

Андрей смущенно засмеялся и ответил:

— Ну это слишком, мне кажется! Интима у нас не было, если что.

Мама словно медиум поглядела сыну в глаза, убедилась, что он говорит правду. После этого она продолжала:

— А как зовут нового кавалера, знаешь? Чтобы мы Тамару Сергеевну послали по нужному адресу.

— Вересаев, — с ненавистью выдавил из себя Андрей. — На его странице ВКонтакте адрес и домашний телефон.

Алевтина Юрьевна пожала плечами:

— Вот и замечательно! Ваш этот контакт просто кладезь полезной и нужной информации! Поначалу мне казалось, что это просто фотоальбом.

Андрей снова впал в мрачную задумчивость. Стоило ему вспомнить о существовании Вересаева, как он почувствовал новый прилив ревности и отчаяния. Это не укрылось от внимания матери. Она обняла сына за плечи и начала сеанс утешения:

— Не переживай, сынок! Это только первая любовь. Значит, впереди вторая, а может, и третья. Глядя на твое красивое лицо, — с этими словами Алевтина Юрьевна взяла сына за подбородок, — могу сказать, что кандидаток будет много.

После этого она еще долго говорила, приводила разные примеры и давала советы. Из разговора с матерью парень вынес сразу несколько истин. Во-первых, надо пользоваться своей внешностью, ведь многие девушки любят субтильных блондинов. Кто бы мог подумать…

Во-вторых, ему, парню по складу серьезному и меланхолику по темпераменту, больше подойдет веселая девушка. Соня по этому параметру явно не подходила. Ее серьезность видна невооруженным глазом даже при самом поверхностном знакомстве. Многие и вовсе сочли бы ее занудой.

В-третьих, ему должно быть психологически комфортно с девушкой. Это тоже было не про его отношения с Муравлевой, в которых последние два года царила напряженность. На самом деле Андрею нелегко давалось общение с девушками вне зависимости от их темперамента и характера. Исключением стала только достопамятная Ляля Брич.

В-четвертых, девушка должна хоть отчасти разделять его интересы – программирование, увлечение «линейкой» и пр. Тут Софья с ее фанатичным пристрастием к истории, литературе и нежеланием вникать в другие вопросы тоже была в минусе. Общий вывод напрашивался сам собой, но он лишь отчасти смягчал переживания Андрея.

— Ну вот! Из-за Соньки я сегодня важную встречу пропустил! — признался Андрей матери. — Меня одна балашка… тьфу, девушка приглашала!

Мама сразу оживилась:

— Девушка интересная? Из университета?

— Да, это староста параллельной группы. Эльфийка такая зеленоглазая. После пар наши две группы пошли отмечать первые рубежки. Поначалу я идти не хотел, но эта Ильина прям настаивала. И вот я все проебал…

***

— У него там трабл какой-то! Его сегодня в универе не было, — прокричал Алдон Марусе, пытаясь отлепиться от изрядно подвыпившей Жучки.

Танеев, слушавший их разговор, решил вставить свои пять копеек:

— Мы с Андрюхой обычно вместе в универ ездим. Он даже не предупредил, что не придет. Кинул смс около полудня. Есть у меня подозрение, куда он подевался…

— Ну и где же он? — заинтересовался Баганов. Все прислушались.

— Шуман — кореш Влада Лисяка. Со слов Андрюхи временами они бухают вместе и обсуждают Владову бывшую Самусенко. Дринькают довольно жестко. После такого можно утром и не встать…

Тут в разговор беспардонно вклинилась Жучка:

— Ну так бы и сказал, что он в говно ужрался!

— Зачем же так грубо! — надув губки, возмутилась Маруся. — У друга разбито сердце. Андрей поддерживает его. Он молодец! Хотя распитием девушку не вернуть…

Жучка насупилась и пробурчала:

— Ничего не имею против дружбы! Просто так заметила…

Леля внимала этой истории с неподдельным интересом. С недавнего времени Шумский занимал некоторое место в ее мыслях. Она даже безуспешно пыталась найти его ВКонтакте.

— А кто такой этот Влад? — спросила Лазич.

— Он что-то типа гопомажора. В Логвино он был как… некоронованный король среди нас, — попытался объяснить Саша. — Держал район, где были моя гимназия и еще несколько школ. Благодаря нему гопники не смели на нашу территорию ходить.

Однокурсники были заинтригованы. Алдон решил задать уточняющий вопрос:

— А кто там у вас другой район держал?

— Нацболики, лимоновцы местного пошиба, — быстро ответил Таней и, видя общее внимание к своему рассказу, продолжал: — все началось, когда я был в 9 классе. Нацики беспределили, на обычных чуваков нападали, на счетчик ставили. Ценник повышался в разы, если они почему-то решили, что чувак — еврей.