Мострал. Место действия Ленсон

– Деник, – тут же окрысился мальчишка, а уши прижались к голове.

Какие уши подвижные.

– Тебе помощь нужна? – выгнула бровь я.

Деник задумался. Крепко. Я не торопила, спокойненько доедая почти остывшее кроличье рагу. Необычные уши Деника мелко подрагивали, что, видимо, значило крайнюю сосредоточенность.

– Нужна, – наконец решил он, посмотрев на меня решительно.

– Вот и здорово. Как рассветет, приходи к дверям этого милого заведения.

Как оно называется, я не имела ни малейшего понятия, но надеялась не промахнуться утром.

К мебельщику (Негару, как значилось на вывеске), я притопала сама. Выяснила, что он приходил в ту харчевню, и даже нашел меня, но решил не мешать моей просветительской работе.

Оказалось, что Деник – это Ледин Растрот, единственный сын известного во всем Ленсоне производителя тканей. У него два огромных предприятия и сотни контор по всему континенту. Да, в такие дела такого сына я б тоже не пустила. И управляющих я нашла бы целую тьму.

С управляющим история темная – то ли его старший Растрот выгнал, а тот с деньгами выгнался, то ли правда сбежал, но его никто особо и не искал. Предприниматель посчитал убытки, которые уже есть, прикинул, какие могут быть в процессе, да и плюнул. А теперь да, действительно, искал нового управляющего.

Предоплату за шкаф я внесла всю, решив, что для первого дня в столице у меня все не так уж и плохо получается.

***

Вечером я долго ворочалась и не могла уснуть – слишком много впечатлений за день. Когда проснулась утром, рассвет только-только занялся, я была бодра и готова к новым свершениям. Проблема состояла в том отражении, которое предъявило мне зеркало. Мои роскошные волосы оказались помятыми и нечесаными, местами сильно спутанными.

Около сорока минут я пыталась привести это дело в хотя бы условный порядок. Получалось не очень, но я старалась. Наконец, мои усилия увенчались успехом – волосы струились красивым водопадом.

Сделав себе засечку впредь не забывать заплетать волосы на ночь, я быстро оделась и выбежала из квартиры. Уже рассвело, и самые ранние пташки уже вышли из домов по своим делам, провожая недовольными взглядами ночных гуляк.

У кафе, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, меня ожидал Деня. Поминутно оглядываясь, он, как лошадка, прядал ушами. Занимательные все-таки у него уши. С первого взгляда и не скажешь.

– Доброе утро, Деня! – жизнерадостно поздоровалась я, за что была вознаграждена мрачным взглядом. – Сперва завтрак, потом дела

Веселее пацан не стал, но ничего мне не сказал. Его уши все сказали за него – они немного поникли, стали чуть более лопоухими.

Как-то раз, когда я еще училась на первом курсе и только начала эту авантюру с тремя курсами экстерном, к нам в академию приехал директор столичной школы с экономическим уклоном. Смотрел на своих выпускников, сравнивал их с другими и делал для себя какие-то пометки в блокноте. Кто ж знал, что очередной его пометкой в блокноте станет Хирона – дочь жреца главного храма всех богов, которая была в городе проездом. В общем, когда девочка пришла к нему вся пылающая неземной любовью я, как назло, оказалась рядом. И мало того, что все слышала, так еще и не постеснялась сообщить ему о своей осведомленности.

Правда через три дня оказалось, что девочка в детстве головой стукнутая: задержала все шествие отца по стране, не отлипала от несчастного директора ни на миг. Ректор посмеивался, директор молил о пощаде. В итоге, я притащила к девочке одну знакомую фею, которая быстро растолковала ребенку, что до любви ей ой как далеко. А именно, магическим ударом в голову.

Мне шоу понравилось, мужчинам не очень. Хирона тоже восторгов не проявляла, но от директора отстала. Таким образом, у сопливой первокурсницы меня появился должник в лице директора Номерской экономической школы, общая темная история с ректором Краннарской всеобщей академии, в простонародье, лягушки, и его же задумчивый взгляд, которого мало кто удостаивался.

В общем, как раз сейчас я собиралась стребовать с директора НЭШ должок, заодно завести себе полезное знакомство и, может быть, работу. И жизнь моя будет устроена.

Однако прямо сейчас меня больше всего занимал завтрак в виде омлета с помидорами, парного молока и свежего хлеба. Мрачные взгляды от Деника вообще не трогали, а вот омлет с помидорами – очень даже.

Когда с завтраком было покончено (к своей порции он не притронулся), я без предупреждения схватила его за руку и потащила вперед. Сперва на выход, а потом по чистым и прямым улицам города. НЭШ располагалась между водными мостами и представляла собой длинное трехэтажное здание из светлого камня.

Чистый двор, чистые окна, чистые занавески на окнах, все чистое. И потерянный невинный полуэльфик посреди этого великолепия. Почему потерянный? Потому что уши у него опали, став совсем мягкими, как тряпочки.

Я уверенно продолжила путь вперед – к главному входу. Жертва моей добродетели мне все еще не сопротивлялась, я радовалась и перла. На входе дежурил пожилой пес, который поинтересовался к кому мы и с какой целью.

Ответ его, если и удивил, то виду работник обители знаний не подал и попросил нас немного подождать, пока он отыщет господина директора. Мы послушно присели и принялись ждать.

Наконец до Деника дошло, что происходит, и он было вскинулся мне что-то сказать, но я оказалась готова к такому повороту:

– Если допустить тебя до дел сейчас, даю производству твоего отца год сроку. Ты все развалишь, с ним или без него, – все заготовленное и уже готовое сорваться с языка, тут же было проглочено. – Ты должен обзавестись хотя бы общей базой знаний, и лучше места, чем это, для такой цели ты не найдешь, – уши выдали Денину готовность следовать за мной хоть на дно Постонского моря: одно оттопырилось и стало буквально перпендикулярно расположено по отношению к голове, а второе только чуть-чуть от головы отжалось.

– Верно мыслите, мисс Красс, – послышалось над головой.

– Доброго утра, господин директор!

Нас любезно провели в кабинет, где я, решила с ходу брать быка за рога: усадила Деню на стул, сама встала за его спиной и сообщила цель своего визита:

– Мне надо сделать из него экономиста, – директор и бровью не повел. – Приму у вас долг, – вот тут в глазах зажегся интерес, – по мере получения этим молодым… эээ… мужчиной аттестата, – интерес пропал.

– У нас четыре года к академии готовятся, а полная программа десять лет, – уши возмущенно оттопырились вверх.

– Это вы сами решите, по мере проведения оценки имеющихся знаний, – спокойно сообщила я директору, рассматривая уши. – Если потребуется, он просидит здесь десять лет общей программы, а потом еще восемь в академии.

Теперь на меня смотрели две пары глаз.

– Мне. Нужен. Экономист, – четко и с нажимом проговорила я.

Директор сдался и согласился. Нам был предоставлен договор, трехсторонний, где я выступала в качестве заказчика. Это меня не очень порадовало, но по глазам директора поняла, что лучшего (то есть самоустранения из операции по Дениному образованию) я не получу. Внимательное изучение договора привело меня к тому, что подкопаться не к чему – все риски и обязательства каждой стороны хорошо видны. Скрепя сердце подписала договор и, предварительно выяснив, что встреча с отцом эльфенка назначена, со спокойной совестью передала с рук на руки новоиспеченного студиоза и, подхватив свои вещи, помчалась на выход.

Мне нужен был городской общественный переход – чтобы добраться до предприятия многоуважаемого Гариса Растрота был установлен специальный портал. Туда я добежала тоже быстро, потому что было рядом. Каких-то двадцать минут и я уже вышла в портальном зале в пригороде, где располагалось производство.

Правда, оказалось, что до него еще километров пять. Но потом я увидела ожидающую повозку и порадовалась предусмотрительности Растрота, не успев расстроиться.

Повозка потрясла меня еще минут десять, потом минут пятнадцать я поблуждала в поисках приемной и вот я сижу и жду аудиенции. Мистер Растрот куда-то убежал, но обещал вернуться.

Ждала я с полчаса. За это время я успела оценить задерганность секретаря Растрота, количество не разобранных документов на ее столе, и количество вопросов, которые явно задавали не тому человеку. Кстати, секретарь была чистокровным человеком, на вид, по крайней мере.

Вскоре появился и сам хозяин, который долго извинялся за то, что заставил меня ждать. Я заверила его, что ничего страшного не произошло, и мы двинулись к нему в кабинет.

На ходу он бросил секретарю что-то, что было истолковано как «Принесите чаю» и поручение было воспринято с таким неподдельным энтузиазмом, что мне стало искренне жаль бедную девушку.

– Итак, с чем вы ко мне пришли, мисс Красс? – уставился на меня хозяин кабинета.

Кабинета, кстати, обставленного со вкусом и знанием дела. На полу не было столь любимых большинством начальников ковров – гладкий деревянный пол, идеально вычищенный. Книги в шкафах стояли аккуратно, папки тоже. Два рабочих стола – на столе господина Растрота был идеальный порядок, а вот на втором, уютно расположившемся у окошка, царил хаос. Хаос, который вверг бы любого выпускника школы в ужас. Кабинет был отделан в теплых коричневых тонах, и зеленые занавеси вписывались просто прекрасно. Обстановка мне понравилась.

Не успела я набрать воздуха в грудь для ответа, как дверь со стуком раскрылась, в проеме показался взъерошенный человек, чьи волосы уже тронула седина. Он был невысоким и крепким, аккуратно одетым – конторский работник.

– Не могу я найти! – без предисловий выпалил он голосом, полным отчаяния.

– Не можешь, значит, мерещится, – устало ответил Растрот.

– Не мерещится! Я точно знаю, что оно где-то здесь! – завопил он, потрясая стопкой документов.

– А что потеряли-то? – влезла я.

Две пары глаз уперлись в меня, но я и не думала смущаться. Ну вот что могло довести явно опытного конторского рабочего до такого состояния?

– А вы кто, мисс? – холодно осведомился мужчина.

– Новый управляющий, – нахально заявила я, заодно отвечая на заданный ранее вопрос.

Конечно, такая наглость могла стоить мне работы. Но я прям чувствовала: боги сегодня на моей стороне.

– Ох, как прекрасно! Замечательно! Чудесно! Нате! Разбирайтесь! – обрадовался на грани истерики мужчина, сунул пачку мне и направился к выходу.

– Так, стоять! – рявкнула я, как папочка, когда кто-то впадал в подобное состояние при нем. Мужчина замер. – А с чем разбираться-то?

– Воруют! – рявкнул он несколько более визгливо, чем я.

– Отлично. А что воруют? – осторожно уточнила я.

– Да не знаю я! – уставшим голосом сказал он. – Знаю только, что воруют.

– Чуйка у него, – влез молчавший до сих пор Растрот.

Чуйка, это хорошо. Но я знаю одно правило: если не знаешь, что именно происходит – ищи в казенке [1].

– Дайте казенку, – велела я.

Мужчины переглянулись, господин Растрот пожал плечами и протянул мне книгу с королевским гербом. Я схватила мужчину за руку и приложила широкую ладонь к кристаллу на обложке книги.

– Меня не успели добавить, – пояснила я в ответ на удивленный взгляд конторского.

Кристалл окрасился нежным зеленым цветом, я открыла книгу. Какое-то время увлеченно ее листала, радуясь на цифры. Но вот она нашлась – подозрительная строчка.

Подозрительная она потому, что, если моя память мне ни с кем не изменяет, между фамилиями Броштвидт и Ягрешк должно быть еще некоторое количество имен.

– Списки по отделам, – скомандовала я и тут же получила требуемое.

Там я нашла обе фамилии – оба работники производственного цеха, только Броштвидт – начальник смены, а я Ягрешк – просто рабочий. И да, между ними должно было быть еще четыре имени.

– Есть ведомка [2]? – подняла я наконец голову на мужчин.

Картинка мне предстала идиллическая: оба смотрели на мои изыскания с неприкрытым скепсисом, но где-то в глубине глаз Самого Главного Шефа сквозило любопытство. Он молча выложил на стол камень и активировал его.

– Запрос по населению, – камень сменил цвет на белый. – Грамко Броштвидт.

– Полукровка. Отец гном, мать человек. Сорок шесть лет. Женат, – монотонным женским голосом заговорил со мной камень.

– Достаточно, – камень замолчал и вернулся к ярко-зеленому цвету. Броштвидт – не тот. – Запрос по населению, – кристалл снова побелел. – Волик Ягрешк.

– Орк. Чистокровный. Скончался в возрасте тридцати девяти лет.

– Достаточно, – оборвала кристалл я. – Дайте ведомости по выплатам зарплаты восьмому цеху месяцев за пять.

Мне быстро выдали требуемое – видимо, где только не искал мужик. Бедолага.

В ведомостях обнаружилось, что этот Ягрешк просто ломовая лошадь – у него зарплаты больше, чем у старшего смены получалось ежемесячно.

– Вот он ваш вор, – ткнула я пальцем в списки. И быстро выложила все, до чего додумалась за двадцать минут поисков.

Мужчины переглянулись. Растрот кивнул, мужик просиял.

– Говорил же! Говорил! – радостно завопил он, подхватывая свои документы и вылетая из кабинета, не забыв прикрыть дверь.

– Работа твоя, – внимательно глядя на меня, проговорил мой новый начальник.

***

Когда я говорила, что боги мне благоволят, не подумала о том, что у любого везения должна быть цена. Моей ценой за такую сказочную удачу оказались размеры филея, который меня ожидал на новой работе.

После того, как я оформила себя на работу в отделе контроля работников, съездила с Растротом в отделение королевской счетной палаты, чтобы добавить себя в кристаллы государственного управления, меня привели на рабочее место.

Версии? Да-да, тот самый филиал хаоса в углу кабинета шефа.

Как мне объяснили, управляющий всегда работает рядом с хозяином. Это я понимаю. А потом мне, стесняясь и отводя глаза, объяснили, что предыдущий управляющий много лет работал, и у него на столе всегда было так навалено… документов.

В общем, я уже вторую неделю, не поднимая головы, разгребаю эту кучу. Оказалось, что куча не только на столе, но и в аккуратных с виду папках.

По ходу дела я нашла еще несколько воров, пару сотрудников, которых давно уволили, а зарплату им начисляли. Они ее не получали, но им ее начисляли. Воруй – не хочу. Еще нашлись объяснения тому, что посчитали растратой управляющего пару лет назад. И несколько реальных растрат, на которые имелись закрывающие документы. Вскрылся обман поставщика льна на производство. И масса других разноразмерных залетов.

Но я ни на йоту не приблизилась к приведению всего этого в порядок. Наверное, такие люди, как этот управляющий, думают, что бюрократию придумал Молин для особо изощренных пыток. Хорошо, что в природе существуют такие как я, которые знают, что и зачем нужно.

И, конечно, нельзя забывать, что пока я тут по маковку в пыли и документах, работа предприятия продолжалась. И работникам нужна была помощь в решении их проблем. И я старалась ее оказывать по мере возможности.

На каком-то этапе ко мне пришла Эллочка – секретарь, и спросила, что ей делать со всеми документами, которые за время отсутствия управляющего у нее скопились. Когда я мрачно изрекла «Тащи!», она просияла. Я пыталась сообразить, куда их положить и когда до них дойдут руки, но Эллочка оказалась продуманной девушкой: она прикатила мне забитую тележку. Там было очень много всего.

Она радостно сообщила мне, что готова приносить мне все, что попрошу и вообще оказывать всяческое содействие. И даже протянула кристалл вызова, который (после некоторых пертурбаций на столе) я разместила поближе к себе.

День рабочий клонился к своему логическому завершению, у меня в глазах рябило. Эллочка только что забрала остывший чай и принесла новый. С печеньками.

– Алва, пора заканчивать, – напомнила она.

Это я попросила. Переработки – враг эффективности, поэтому Эллочка каждый вечер выпинывала меня обедать (вместе с шефом) и ровно через девять часов после того, как я пришла, выгоняла меня домой. Очень полезный человек – секретарь.

– Угу, – промычала я, недоуменно глядя на счет-фактуру, которая отказывалась сходиться с накладной, к которой вроде как прилагалась.

– Алва, понятнее не станет, – настойчивая какая.

– Угу.

– Алва, завтра сделаешь.

– Ага.

– О! Разнообразие! – восхитилась девушка. – Пойдем! Она выхватила бумагу у меня из руки.

– Идем-идем, – буркнула я.

У перехода мы попрощались с местным портальщиком и через мгновение оказались в городе.

Начиналась столичная осень. Тучи подолгу висели низко, чтобы вдруг неожиданно разразиться ливнем, который не заканчивался еще несколько дней.

Деньги у меня закончились на покупке пальто и сапожек по погоде: привычная к мягкому краннарскому климату я не запаслась подходящей одеждой. Еда дома имелась, потому что я купила ее заранее, но вот со всем остальным был напряг.

У дома меня ждал промкший до нитки Деник. Он у меня готовился к парам. Не знаю почему, но отцу он о своей учебе еще не рассказал.

Его уровень знаний оценили как отсутствующий, так что ему предстояло двенадцать лет школы. На восьмом году обучения, если все будет хорошо, он сможет перейти в академию – программы по одним предметам там совпадают, а в академии программа более осмысленная.

– Ты когда отцу скажешь? – в очередной раз завела песню я, когда мы устроились с чаем.

– Скажу.

– Когда?

– Слушай, ну чего ты заладила? – вдруг вызверился он, – я себя ощущаю тупым просто как табуретка по сравнению с одноклассниками, так как они все меня младше, – он осекся. – Не готов я пока, короче, – пробурчал подросток и уткнулся в учебник.

Я решила, что какое-то время не буду его пилить, пусть действительно привыкнет к учебе, втянется. Рассказать папе можно и между делом, ближе к выпуску. Я вон своему вообще по факту сообщила.

Вечер тек своим привычным ходом: Деня учился, я читала периодику и специфическую литературу. Когда Деня поднимал от учебника голову, он завистливо на меня поглядывал, перебирая своими удивительными ушами.

Из газет я узнала, что меня с собаками по стране ищут. Это странно, потому что я особо не пряталась. Я по-детски сбежала от разборок с папочкой – это да. Но не пряталась. Измышления мои на эту тему прервал стук в дверь.

Сам факт того, что я кому-то понадобилась, меня удивил: я за две недели не успела обрасти знакомыми.

За дверью оказался… Веллиас Сан Армерр с собственной кареглазой персоной.

– Доброго вечера, мисс Красс.

[1] Казенка – казенная книга. Магически зачарованный фолиант, в который предприниматели обязаны вносить информацию о своем предприятии. Информация попадает напрямую в королевскую счетную палату

[2] Ведомственный кристалл – позволяет быстро получить информацию из королевского архива.

Глава 3. В которой меня старательно поражали

Веллиас прошел в комнату, и в ней сразу стало тесно. Деня тут же навострил в сторону пришельца уши. Какое-то время ушло на опознавание, по итогам которого уши встали торчком, а глаза удивленно округлились.

Гость огляделся, наверное, что-то понял и развернулся ко мне.

– О чем вы думали, Алва, я спрашивать не буду – сам знаю, о чем, – он ненадолго замолчал. – Я хочу вам кое-что показать.

И тут же развернулся на выход. Иду я за ним или нет, его особо не интересовало.

А я, сама не знаю зачем, пошла. Сказала Дене, что если к утру не появлюсь, стоит бить тревогу, и пошла.

На улице нас ожидал крытый экипаж, куда меня пригласили погрузиться.

Ехали мы около получаса, Веллиас всю дорогу о чем-то мрачно думал, я не навязывалась.

В итоге мы приехали к небольшому особнячку, скрытому от глаз массивной живой изгородью. Входом на территорию служила узкая калитка.

Сам дом больше смахивал на охотничий: небольшой, как будто не для постоянного проживания, хоть и в два этажа. Изнутри чистый и очень уютный. Территория вокруг впечатляющая просторами. В сумерках чернели хозяйственные постройки.

Мы спустились в винный подвал, Веллиас провел меня сквозь него к небольшой дверце, которая вывела нас в просторный зал с камином, коврами и еще несколькими дверями.

Народу в зале набилось предостаточно, а разнообразие рас заставляло задуматься о цели этого сборища.

– Наконец-то! – воскликнула ведьма с иссиня-черными волосами.

Меня всем представили, «все» недоуменно зашумели, благо мне всех представлять не стали. Меня усадили на диван и предложили на первых порах послушать. Можно подумать, я собиралась выступать!

– Итак, поскольку среди нас сегодня совершенно не посвященная в происходящее персона, мы начнем с того, зачем мы тут вообще собрались.

В общем, оказалось, что у моего дражайшего родителя есть оппозиция. То есть говорили они много всего, старательно доказывая мне, что он очень плохой человек.

Даже показали мне записи нескольких кристаллов, где были зафиксированы его преступления. Среди них оказалась шахта, где незаконно добывали драгоценные камни, правда, какая это именно, я не рассмотрела. Несколько притонов и курилен, где отец зарабатывал реальные деньги и некоторое количество лавок, где он их отмывал.

Еще была большая схема связи моего отца с преступными элементами Солнечного края. Меня позабавили те элементы, которые и были моим отцом – они не знали, что он работает под несколькими именами.

Вся презентация заняла минут сорок. Беда в том, что они смогли накопать самую маковку этого айсберга. Корни его уходят глубоко в воду, настолько глубоко, что дотянулись бы до дна Постонского моря в месте третьего излома.

В самом конце ко мне подсел Веллиас.

– Ты не выглядишь удивленной.

– Я с ним всю жизнь прожила. Неужели думаешь, что я слепая или тупая? – усмешка изогнула мои губы. – От меня вам что нужно?

– Содействие.

Это не очень хорошо. Мой отец, безусловно, не самый радужный человек, но он – зло известное и понятное. Причем в прямом смысле слова: я знаю его методы, его цели и те границы, которые он переходить не готов и не будет. Ну уничтожу я его, допустим мне есть чем, придет на его место новый, и что тогда?

– Если он так вам мешает, почему не нанять киллера? – я помолчала, обдумывая перспективы такого хода, – при условии общей границы с Соренаром и такого капитала, как у тебя, у вас проблем с этим не должно быть.

– Хост Красс – это не человек. Это марка. Фирма, если хочешь. Убить твоего отца недостаточно. На его место придет другой удачливый ублюдок, приберет к рукам его империю и будет делать то же самое, что и Хост. Это не выход.

Все так, мои же доводы в пользу жизни родителя и перечислил.

Да, в Норе определенно пропал великий сыщик – именно он подкидывал мне наводки и зацепки, которые я, имея доступ к папиной информации, аккуратненько проверяла и все, что подтверждалось, мы скрупулезно собирали. Ему нужна была страховка на случай претензий от отца. Мне тоже.

– Я не буду вам помогать. Мешать тоже не стану, – сообщила я своему несостоявшемуся сродственнику. – Раз уж ты меня притащил, пои меня вином.

Я решила, что мы не в той ситуации, когда уместны вежливые расшаркивания. К тому же, он первый перешел на более личную форму общения. Вино принесли быстро. Ароматное, из старых запасов Постона. Потрясающий вкус.

– Восьмилетнюю программу освоила за пять лет без предварительной подготовки, да еще продала свой дипломный проект, – вдруг заговорил Веллиас. – Как?

– Талант, – пожала плечами я.

Веллиас надолго задумался, но ответить не успел – его позвали.

– Так и знала, что ты из наших, – весело обратилась подошедшая Ведьма.

– Из ваших? – переспросила я.

– Ведьма! – совсем развеселилась она.

Вот тут я по-настоящему удивилась. Потому как всю свою жизнь точно знала: я – чистокровный человек. Несколько экспертиз не выявили во мне никаких примесей.

– Вел показал мне информацию о тебе. Ты – самая настоящая озерная ведьма, – веселье вдруг выветрилось из настроения моей собеседницы. – Магия всегда возьмет свое, – темноволосая ведьма меня покинула, приветливо кому-то помахав.

Это невозможно. Их истребили. Я осушила бокал и встала. Веллиас без слов понял меня и проводил до экипажа.

Всю дорогу я пребывала в состоянии крайней задумчивости. Озерные ведьмы были уничтожены, я читала легенды. С другой стороны, я точно помню, как, будучи крошкой, могла договоренностями получить все, что мне хотелось. И как люди, нарушавшие свою часть сделки, страдали после этого. Правда, я ничего для этого не делала, но я помню, что всем известно о таких ведьмах – их магия высвобождается при нарушении условий сделки.

В общем, мусолила я эту мысль с разных сторон и думала, как бы ее проверить. По большому счету, какая мне разница – работает, и здорово. С другой стороны, я должна понимать, на что способна.

Деня ожидал меня дома.