Hola. Hi. Ни Хао

– Уже. Так. Воскресенье. Последний день, когда ее видели.

Родитель мазнул пальцем, замедляя скорость воспроизведения.

– В парке гуляла, вернулась… ого.

Дверь апартаментов №6 распахнулась, словно под порывом урагана.

Мама с прижатой к груди бутылкой показалась на пороге. Воровато оглянулась. Сощурилась, медленно и красноречиво продемонстрировала камере средний палец. Шагнула, покачнувшись, назад. Дверь захлопнулась.

Юстина ошарашенно моргнула.

Несколько секунд отец молчал. Затем сдавленным голосом поинтересовался:

– Все?

– По внутренним камерам – да, – кивнул после небольшой паузы Владик.

– Окна?

– Наружные… да, ищу. Несколько записей. В основном – просто стоит, смотрит на парк. Последние две – в ночь с воскресенья на понедельник. Одна – в 00.53, другая – в 5.49. Показывать?

– Давай.

Кухня. Плохо видно, черно-белая картинка. Мама со стаканом. Волосы в беспорядке. Приблизилась к стеклу, отсутствующим взглядом скользнула по камере. Внезапно застыла, словно заметив что-то ужасное. Испуганно шарахнулась прочь.

Запись обрывается.

Почти шесть утра. Окно гостиной, смутное холодное свечение в глубине помещения. В подоконник вцепилась тонкая рука со знакомым, изрядно поцарапанным маникюром и обручальным кольцом. Тем самым, из пропавшей шкатулки.

Вслед за рукой с пола с трудом поднимается хозяйка. Глаза сумасшедше блестят, бронзовые кудри растрепаны больше прежнего. Пиджак куда-то делся, блузка расстегнута, на рукаве – несколько алых пятен. Мама отрицательно мотает головой, произносит несколько слов. Такое впечатление, что она спорит с кем-то невидимым, находящимся в глубине комнаты. Нехотя, с трудом она отлепляется от подоконника, делает несколько неверных шагов и пропадает из вида.

Больше ничего, черный экран.

– Утром в понедельник она еще была здесь, – едва слышно пробормотал отец и повернулся к Владику: – Часть записей не могли изъять?

– Исключено. За всем следит автоматика, камеры наблюдают за камерами, везде датчики движения.

– Даже если все записи на месте, она могла встретиться с кем-нибудь там, где камер нет. В слепой зоне.

На лбу Владика появилась вертикальная морщинка.

– Андрей Андреич, знаете, странно. Только сейчас пришло в голову. Смотрю вот… Варвара много гуляла, но, похоже, только там, где камеры. В парк далеко не заходила, в зимний сад не наведалась, на крышу, где смотровая площадка, не поднималась.

– Точно?

– На первый взгляд – да.

– Проверю, – качнул головой отец. – Итог – квартиру она в понедельник не покидала. Выходит, все-таки ушла через Портал.

– Выходит, что так, – Владик развел руками.

– Три непонятки. Первая – ей нечем было оплатить переход. Мы, конечно, кое-что накопили за последние годы, но… – отец быстро пробежал пальцами по наладоннику, – все на месте. Эта квартира тоже по-прежнему числится за Варварой. Вторая – одиннадцатое число миновало к её появлению здесь, а переселение возможно лишь раз в месяц. Ну а третья… с чего бы вдруг? Вот так внезапно, возможно с кем-то подравшись, вероятно напившись, никого не предупредив…

Охранник только пожал плечами:

– Понятия не имею, Андрей Андреич.

– Слушай, а Портал? Он должен хранить информацию о переходах.

– Точно, сейчас посмотрю.

Владик набрал некую сложную комбинацию. Нахмурился и попробовал еще раз.

– Не выходит?

– Выходит, но странное. Потрачена прорва энергии. На два или три перехода. При этом – никаких следов регистрации.

– Одним словом, кто воспользовался Порталом – не установить?

– Похоже на то.

– Дай-ка я попробую.

Охранник с готовностью уступил место, и отец принялся набирать одну команду за другой. Минут через пять он покачал головой:

– Чисто.

– Стерто?

– Не только из постоянной памяти, но и из кэша. Ни малейших зацепок, и это совсем странно. Варвара вряд ли сумела бы так виртуозно замести следы.

– Кроме нее здесь никого не было.

Отец насвистел незатейливую мелодию, побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Ну да, ну да… Скажи, а ничего необычного в ее поведении вы не заметили?

Владик покосился на планшет и неуверенно ответил:

– Как сказать. Ребята говорили, она, когда появилась, спокойная вроде была, даже улыбалась. А на щеке царапина и юбка порвана… Ну, вы видели. На вертолете прилетела, а карантин потребовала. Дальше ничего такого. Печальная только ходила, тихая, пришибленная будто. Обычно-то шутит, смеется. Мы еще с мужиками удивлялись – такую хату отхватила, радоваться надо, а она… В воскресенье по саду прошлась, на скамеечке посидела, сюда вернулась и не выходила больше. Пропала, оказывается. А мы-то думали, обустройством занялась. Шторы там заказывает, скатерки всякие. Потому и не встревожились, не искали, записи не проверяли.

– И полицейские рассылки никто из вас не смотрит.

Охранник немного смутился.

– На дежурстве зачем? Вот сменимся, отоспимся, тогда может кто и глянул бы.

– Ну да, – отец смотрел в пол. – Конечно. Что ж, спасибо за помощь. Нам бы отдохнуть… здесь можно?

– Разумеется, Андрей Андреич, это же квартира вашей жены. Постельное белье, гостевые халаты и тапочки – в шкафу. Остальное, все, что нужно, заказывайте, не стесняйтесь. Синтезатор на кухне анлим, – охранник помедлил немного, будто соображая, чем еще помочь. – Ну, доброй ночи.

Девчонки попрощались нестройным хором.

– Владик, – окликнул его уже на пороге отец. – Еще одно. Вертолет завтра нужен к семи утра. Сделаешь?

– Обязательно, Андрей Андреич.

Почти бесшумно клацнул, закрываясь, замок.

Юстина ожидала объяснений или, по крайней мере, совместного обсуждения. Вместо этого родитель непререкаемым тоном скомандовал:

– Так, путешественницы, ужинать, на горшок и спать. Стелите постели и приводите себя в порядок. Через двадцать минут жду на кухне. Кстати, скиньте номера и размеры штанов и курток – заодно с ужином смастрячу вам новую одежку.

В ванной на стене обнаружился плакат: «Проезд разрешен только на сидячих местах». Шутник со странным чувством юмора порезвился и здесь. По крайней мере, почерк тот же. Юстина хмыкнула и пожала плечами.

С кухни донесся изумленно-огорченный свист – без сомнения отец обнаружил следы разгула. Впрочем, когда через полчаса закутанные в необъятные халаты девчонки собрались к ужину, все оказалось чисто прибрано. О пустых бутылках родитель ни словом не упомянул.

Вполне съедобные, даже вкусные картофельные оладьи и овощной салат исчезли в мгновение ока.

Вконец обессиленные и разморенные подружки допивали чай, когда наладонник отца разразился тревожной барабанной дробью. Послушав несколько секунд чей-то захлебывающийся от эмоций голос, родитель задушевно пророкотал в ответ:

– Что вы, Эмма, какие хлопоты? Девочки поужинали и собираются спать. Дать вам Камилю? Нет?

Шоста непроизвольно втянула голову в плечи.

– Да, разумеется, передам! И вам спокойной ночи.

Отец дал отбой и покосился с усмешкой:

– Камиля, тебе велено на ночь хорошенько почистить зубы и не забыть вынуть линзы.

У Шосты вспыхнули уши, она через силу кивнула. Родитель мельком глянул в наладонник:

– Двенадцатый час. Завтра с ранья обратно. Хватит чаевничать, давайте-ка на боковую.

Янка и Шоста без возражений поплелись в одну из спален, Юстина – в кабинет, на диван. Отец остался на кухне.

Портал

Проворочавшись с полчаса, она поняла, что уснуть, несмотря на перенасыщенный событиями день, не удастся. Стараясь не шуметь, прокралась в гостиную, осмотрелась. Темно и тихо, обесточенный прямоугольник Портала в центре, пульт управления подмаргивает единственным индикатором.

На кухне что-то грохнуло и покатилось, отец чертыхнулся вполголоса. Юстина непроизвольно замерла, переводя взгляд с приоткрытой двери на Портал и обратно. Вернулась в коридор, миновала дверь в кабинет, нерешительности потопталась на границе света и тени.

– Чего прячешься? – негромко окликнул отец.

Феноменальная способность родителя слышать и замечать все, что происходит вокруг, давно перестала ее удивлять. Тихонько вздохнув, Юстина заглянула на кухню.

Отец восседал за барной стойкой. Камуфляж сменили футболка и джинсы, босые ступни – на перекладине высокого, обитого, кажется, настоящей кожей стула. Трехдневная щетина, осунувшееся лицо.

– Не спится?

– Неа. Пап, поговори со мной.

– О чем?

– Тебя знает местная охрана.

– Знает, – исподлобья глядя на нее, согласился отец.

– Тебе знакомы окрестности.

– Точно.

– Откуда?

– Ох, Юстик, любишь ты задавать вопросы! – он устало потер переносицу.

– У мамы секреты, у тебя… Тоже в один прекрасный день исчезнешь?

– Вряд ли.

– Не хочешь, не говори! – она сделала вид, что уходит.

– Сядь.

Помедлив для виду, Юстина прошла на кухню, по привычке присела на край столешницы, плотнее завернулась в халат.

Мама сейчас обязательно сделала бы замечание. Мама… Юстина втянула воздух. Всё будет хорошо. Они её найдут.

– Четыре года назад начали готовить площадку под строительство зиккурата. Вырубили лес, возвели забор. Который не отвечал правилам техники безопасности. Через несколько дней пропали два человека – начальник участка и разнорабочий. Их искали, да мало что нашли, – пауза. – Затем исчезла повариха. На нее через неделю наткнулся патруль… не на нее… на то, что осталось.

Отец сбился и замолчал. Юстина старалась на него не смотреть. Побряцав ложкой по столу, он вздохнул и продолжил:

– Карим Рашидович, мамин начальник, остановил стройку, эвакуировал людей и вызвал нас.

– Кого «нас»?

– Рейнджеров.

Некоторое время она переваривала услышанное. Затем осторожно попросила:

– Пап, поправь, если ошибаюсь. Ты – биолог-аналитик, теоретик, специалист по мутациям. Из кабинета не вылезаешь. Или…

– Последние десять лет – он самый. Биолог-теоретик.

– А до того?

Отец невесело хмыкнул:

– А до – был самым что ни на есть практиком. Неделями рыскал по лесам в поисках приключений.

– Ну да, бывших рейнджеров не бывает. Как тебя звали?

Отец отвел взгляд, буркнул смущенно:

– Дрон.

– Что, тот самый?!

– Других вроде не было.

«Янка с ума сойдет, если узнает.»

– Значит, в прошлом ты – известный рейнджер, крутой мутантовед… со своей командой?

– Команда и сейчас по лесам шастает. Док и Кэп. Еще мальчишек на смену готовят. А я обрабатываю данные.

– Л-ладно. И что, вы, все вместе, стали помогать маме и ее начальнику?

– Угу.

– Как, позволь узнать? Охраняли стройку?

– Юстик, – разочарованно вздохнул отец. Так он обычно вздыхал, когда дочь в очередной раз намертво застревала в хитросплетениях геометрии или физики. – Охраняет охрана. А мы изучаем мутантов и знакомы с ними не понаслышке. Зиккурат обособлен, он находится за чертой города, в зоне повышенной опасности, а Карим Рашидович не сразу осознал, насколько все серьезно. Забор вокруг объекта возвели всего два метра высотой и совсем не заглубили в землю. Отсюда подкопы. Сначала из любопытства, затем – с гастрономическими целями.

– Мама оказалась виновата?

– Не только и не столько она. Скорее те, кто отвечал за безопасность и согласовал ненадежный периметр. Многие. Даже староста и советник.

– А ты что же не подсказал маме… и Кариму Рашидовичу?

– Честно сказать, поначалу не догадывался, как обстоят дела. Думал, уж на таком объекте со специалистами все нормально. Когда ребята рассказали, что да как, пробовал консультировать в частном порядке. К сожалению, там, где речь заходит о деньгах… ну, ты понимаешь. Короче, никто не хотел ничего слышать, пока не случилось ЧП. Тут уже нас привлекли официально.

– И дальше?

– Для начала мы объяснили, каким должен быть забор. Превратили стройку в абсолютную, полностью автономную крепость. Затем разработали правила техники безопасности для рабочих и строителей и следили за тем, чтобы инструкции выполнялись в точности. Консультировали Варвару и Карима. Сейчас каждое помещение в зиккурате в случае тревоги делается полностью изолированным и неприступным, из каждой квартиры можно выбраться на крышу, на запасную вертолетную площадку. Еще защитная система на мосту. Сегодня она спасла нам жизнь.

– Жертв больше не было?

– Еще одна, спустя несколько месяцев. Погиб небезызвестный тебе Виктор, сын бабушки Риммы. Восемь человек патрулировали внешний периметр. Виктор отстал от остальных, что правилами строго воспрещается. В результате, на него напал какой-то крупный зверь и растерзал в несколько секунд, буквально на глазах у остальных.

– Что с ним стало? Со зверем?

– Сумел уйти и больше не показывался.

– Ты тоже патрулировал?

– В тот день? Нет, конечно.

– А в другие?

– Пару раз, когда требовалась замена.

– Великий Ингра.

– Сколько раз повторять, оставь Бога остроухих в покое.

Она с шумом выдохнула.

– Объясни пожалуйста, вы с мамой несколько лет работали вместе. Почему я слышу об этом в первые?!

– Существует такая штука – неразглашение. До окончания строительства, согласно контракту, мы обязаны были молчать.

– А теперь?

– Теперь строительство практически завершено, квартиры распроданы, а секретности стало чуть меньше. Но трепаться об услышанном все равно не стоит. Все, иди спать, Юстя. Завтра рано вставать.

––

Спать она не пошла. Снова прокралась в гостиную, плотно прикрыла за собой дверь, зажгла свет. Нерешительно приблизилась к Порталу, дотронулась до рамы, посмотрела под ноги. Так и есть – на светлом, изрядно затоптанном ковре виднеются слабо различимые бурые разводы – в спешке замытая кровь.

Ни на что не надеясь, Юстина пробежала пальцами по сенсорной панели. Негромкий женский голос без выражения проинформировал:

– Команда не понята. Требуется помощь?

Юстина сглотнула всухую.

– Я хочу активировать Портал. Как это сделать?

Поочередно вспыхнули и погасли пять или шесть квадратов, тускло загорелось несколько апельсиново-оранжевых огоньков. Портал ожил, внутри прямоугольника побежали сиреневые искры. Померцали некоторое время и сменились знакомой, непроницаемой, темно-синей текучестью.

– Портал готов к работе.

Боясь передумать и потому не мешкая ни секунды, Юстина зажмурилась и решительно вдвинулась в густую, непрозрачную синеву. Сделать удалось ровно два шага. На третьем движение упруго остановило что-то вроде вертикально натянутого батута. На несколько секунд она замерла, успокаивая бешеное сердцебиение, затем осторожно приоткрыла один глаз.

Синева словно бы истончилась. По ту сторону невидимой преграды угасал благостный вечер. Тянулись до самого горизонта подернутые нежно-зеленой весенней дымкой поля, последние лучи заходящего солнца красили в розовое белёные стены стоящих в отдалении домиков. Над черепичными крышами живописно нависали ветви низкорослых, усыпанных мелкими бледно-голубыми цветами деревьев. В сторону поселения, прямо из-под ног, вилась утоптанная тропинка. Пастораль. Только пресловутых хоббитов не хватает.

Юстина осторожно надавила на невидимую преграду. Тот же голос с намеком на настойчивость посоветовал:

– Внесите оплату.

– Сколько?

Озвученная цифра ничем не отличалась от стандартной, фигурировавшей во всех рекламных роликах и буклетах.

– Я могу пройти через Портал без оплаты? – на всякий случай поинтересовалась Юстина.

Секундная заминка.

По плечу словно пробежало невесомое перышко. Глубокое сканирование. Ага.

– Чип идентифицирован. Назовите код.

– Что за код?

– Несоответствие кода. Попробуйте еще раз.

– Один, два, три!

– Несоответствие кода. В доступе отказано. Переход невозможен.

– Что необходимо сделать для получения кода?

– Вопрос не понят. Обратитесь к оператору.

– И на том спасибо, – буркнула Юстина и попятилась обратно в гостиную.

Шрам, как у Гарри Поттера

Четверг, 21 сентября

6.20 утра, только начинает светать. Разлепить веки после пятичасового сна – задача не из легких. В ушах шумит, голова отказывается соображать. Даже умывание ледяной водой помогает слабо.

Едва взглянув на тост и омлет, Юстина потянулась за соком.

– Признавайтесь, девицы, кто ночью куролесил?

Янка и Шоста недоуменно переглянулись.

– Портал кто активировал? – сурово уточнил отец.

– Я, – покаялась Юстина.

– Кто разрешил?

Она молчала, уткнувшись взглядом в тарелку. Что тут скажешь.

– Зачем?

– Хотела понять, как маме удалось…

– Поняла? – кажется, отец едва сдерживался.

– Нет.

– Чтобы больше никакой самодеятельности. Все услышали?

Девчонки вразнобой закивали, косясь на Юстину. Допроса, ясное дело, не избежать.

Пока Аня и Камиля завтракали, она без аппетита сжевала половинку тоста и поспешно выскочила из-за стола. Натянула новенькую, только из синтезатора, куртку, кое-как справилась с лифтом и спустилась вниз, в парк.

Постановочная красота каменных лестниц, деревьев неизвестных пород и неглубоких водоемов в иное время привела бы ее в восторг. Не сегодня. Впрочем, короткая прогулка все равно принесла пользу – мысли прояснились, а туман перед глазами почти рассеялся.

За углом взвыли винты.

«Ты где?!» – написала в наладонник Шоста.

Вертолет оказался тот самый, черный с оранжевым, полосатый. Девчонки уже расположились на заднем, изрядно потертом и потрескавшемся, сидении. Вертелись, с интересом озираясь по сторонам.

У приоткрытой дверцы отец что-то втолковывал, помогая себе жестами, заспанному Владику. Тот пожимал плечами и разводил руками – не слышал за гулом. Отец забрался в кабину, выключил двигатель, высунулся наружу:

– Я про мост. Почему датчики движения не сработали?

– Так мы их того, отключили. Задолбали, мигают все время.

– Мо-лод-цы. А весовые на какую массу установили?

– Килограмм на шестьдесят.

– Врешь. Я по ним скакал как кенгуру.

– Ну, может, на семьдесят.

– На все девяносто. Сделайте двадцать, а лучше меньше. И движение включите.

– Зачем? Со стороны города ничего опасного не приходит. Этот ваш, вчерашний, сам ни за что бы не приперся. От скуки за вами увязался, а теперь напуган и больше не сунется. Вот шишки важные понаедут, тогда настроим. На всякий случай.

– Ничего опасного не приходит, говоришь? – со странной интонацией переспросил отец.

– Ну, да. Лисы там, барсуки, зайцы в основном. Их, что ли, отпугивать?!

– И их тоже.

– Андрей Андреич, они знаете, какие любопытные? Ходят и ходят. Представляете, каково это – вскакивать по тревоге десять раз за ночь, – укоризненно пробасил Владик. – Ребята реально не выдерживают, двое уже уволились. Бывшие рейнджеры, между прочим.

– То-то и оно, что бывшие.

– Так остальные тоже…

– Сдается мне, давненько вы зайцев не встречали накоротке. И не только их. Ответь-ка, бесстрашная охрана, что лучше, недоспать или быть сожранными? – вкрадчиво осведомился отец и указал подбородком на ограждение парковки.

Юстина глянула и обмерла. Просунув сквозь частые прутья кожаный нос, с той стороны к происходящему жадно принюхивался, приглядывался и прислушивался вездесущий «Бу!». Здоровенный зверь неподвижно скорчился под развесистым кустом, шкура ведмеда по цвету сливалась с пожухлой листвой. Без подсказки Юстина ни за что бы его не заметила.

– Мало тебе вчерашнего? – словно у нерадивого школьника, сурово поинтересовался у топтыгина отец. – Пошел домой, чтобы духу твоего…

Договорить он не успел – совсем рядом что-то оглушительно бабахнуло. И еще раз, и еще. Юстина от неожиданности ойкнула и прикрыла голову руками. Ведмед с удивительным для его комплекции проворством выбрался из-под куста и скатился вниз по склону. Снизу пару раз донеслись глухие удары и взрыкивания – во время скоростного спуска мишка встречался с деревьями.

Владик продолжал исступленно палить, пока не кончились патроны. Лицо его побелело, глаза застыли, точно две льдинки. Отец выпрыгнул из кабины, осторожно разжал сведенные судорогой пальцы, отобрал оружие:

– Хватит, он уже далеко.

– Это тот! Тот, который Витьку…

– Ну почему обязательно…

– Точно он! У него шрам на морде, я запомнил!

– Какая разница, тот, не тот, – жестко и раздраженно перебил отец. – Важно, что крупный хищник, вопреки твоим заверениям, нарушил внешний периметр, форсировал реку, перешел мост или перебрался вплавь. А вы, как последние …, к набережной спускаетесь, плакаты дурацкие развешиваете.

Юстина вспомнила, как они вчера в полной темноте карабкались вверх по склону и крепко зажмурилась.

––

Во время полета она то и дело клевала носом, а под конец и вовсе задремала. По пути от дома бабушки Риммы до школы почти проснулась, но в тепле и духоте класса снова сомлела. Несколько часов прошли мимо сознания, хорошо, что ни на одном из уроков ее не вызвали к доске. Догадливый Сашка то и дело тыкал в спину линейкой – не давал уснуть и сползти под стол.

Сытный обед в «Перекрестье» доконал окончательно. Мысли шевелились вялыми гусеницами, ни одна не желала додумываться до конца, в глаза будто насыпали песку. Голоса подруг доносились словно сквозь вату, смысл разговора то и дело ускользал. Тянуло прилечь прямо тут, на диванчике.

Неугомонная Шоста тормошила ее вот уже двадцать минут:

– Юсь, если засыпаешь – давай домой!

– Я не сплю.

– Тогда соберись. Мы не можем вот так просто взять и сдаться!

– Что ты предлагаешь? Нет ни малейшей зацепки, она даже прощальной записки не оставила. Просто взяла и сбежала.

– Думаю, на то были причины. Похоже, она испугалась чего-то или кого-то. Через две недели прибудет почта с Глории, думаю, что-нибудь да прояснится.

– Надеюсь, что так.

– Обязательно прояснится. Вопрос в другом – правда ли тетя Варя ушла через Портал? Тебе ночью удалось что-нибудь выяснить? Возможен ли переход без оплаты?

– Невозможен.

– Никак?

– У меня, по крайней мере, не получилось.

– Ты что, попробовала… вот сумасшедшая!

Юстина пожала плечами.

– И как это… ну, ощущается? – глаза у Янки округлились от любопытства.

– Как очень густой кисель.

– Фу, гадость.

– Стойте, вы не о том. Скажите лучше, кто-нибудь подумал – вдруг опасность угрожает не только тете Варе?

– А кому еще?

– Да кому угодно. Например, тебе или дяде Андрею.

– Может, и так, – равнодушно согласилась Юстина, закрыла глаза и покачнулась, уплывая в дрему.

Шоста немедленно пихнула ее в бок и потребовала:

– Ань, ей чая. Литр. Внутривенно.

Настоящих чая и кофе в городе давно не водилось. Девчонки никогда их не пробовали, только слышали названия. Тем не менее тонизирующие напитки в «Перекрестье» готовить умели и называли их по старой памяти тоже чаями.

Янка отправилась на добычу, а Шоста продолжила истязание:

– Для начала необходимо разобраться, что случилось и почему.

– Как разобраться?

– Пока не знаю. Давай вспоминай все необычное за последние недели.