Война Древних. Проклятая богами.

— Да, можно было послать посыльного, но я сама изъявила желание приехать к вам, генерал, а король Дариус поддержал мою инициативность.

— Это не такие важные сведения, Кристин, чтобы их доставляли приближённые Дариуса. Можно было не утруждаться.

Я услышала шелест ткани и кожи, видимо, женщина разместилась на диване.

— Лишний раз увидеть тебя мне на радость, Данте. Как тут у вас дела?

— Я уже передал все сведения, как просил Кайлум, Кристин. Новых новостей нет. Ты наверняка читала мой доклад. С каких пор ты стала такой интересующейся?

Женщина усмехнулась.

— Ладно, ты как всегда прямолинеен, тогда позволю себе быть такой же. Может, я просто соскучилась, Данте. Проделала такой путь, чтобы провести с тобой немного свободного времени.

— У меня нет свободного времени для глупостей, Кристин. У вас ведь тоже всё не так радужно, судя по докладам, не лучше ли посвятить себя решению политических задач, ты же вроде атташе Дариуса или что-то изменилось?

— Всё именно так, у нас всех много проблем, но разве стоит забыть о своём личном счастье, Данте. Я думала, ты уже отошёл от истории с Анитой, по крайней мере, в мой последний приезд это было очень похоже на правду.

— Анита не имеет отношения к тому, что я тебе говорю. Если у тебя больше нет никаких важных сведений для Ледяного Дракона, то можешь отправляться обратно, или остановись у нас, Филипп устроит тебе комфортное место для ночлега.

— А я не могу переночевать здесь, тут очень уютно, Данте.

Я слышала в голосе Данте нотки раздражения и предупреждения. Этот факт грел моё сердце.

— Кристин, не строй из себя непонятливую, я уже всё сказал. Перестань ёрзать по моей мебели и отправляйся, я сегодня не настроен вести светские беседы ни с кем, и уж с тобой тем более.

Женщина недовольно фыркнула и зашелестела одеждой, я услышала её отдаляющиеся шаги.

— Тогда до конца своих дней оставайся одиночкой, Данте, видимо, ты действительно не создан для счастья.

Последние слова незнакомки так сильно разозлили меня, что я еле сдержала порыв зарычать. Но всё же сохранила остатки самообладания, дабы не выдать присутствия. В палатке Данте было тихо, я не слышала шелеста пергамента или шагов, он словно замер и исчез. Раз генерал сегодня не в настроении, то не стоит нарываться и трогать его, пожалуй, стоит отложить свои сумасбродные планы на потом.

Я уже собиралась тихонько удалиться, как вдруг спокойный сдержанный голос из палатки заговорил.

— Селин, ты ведь не собираешься прятаться там всю ночь?

Мой пульс участился. Я попалась за подслушиванием, какой позор на мою голову, боги…

— Проходи, Сел, хватит уже стоять на улице.

Я глубоко вздохнула и медленно прошла в палатку генерала. Он сидел за столом и внимательно рассматривал меня, а я не знала, куда деть свои глаза от стыда.

— Прости, я не хотела. Просто думала зайти, а потом меня опередили, и, в общем, вышло как-то нелепо. Я не имела умысла.

— Всё в порядке, я тебя не виню и ни в чём не упрекаю. Ты что-то хотела, Селин?

— Да, в общем, нет, хотела увидеться.

Данте повернул голову набок и слегка прищурился, а я продолжила свой пьяный монолог.

— Я уже поняла, что у тебя много дел, не буду отвлекать тебя.

— Ты это поняла из того, что услышала? Селин, это относилось к Кристин, если ты хочешь прийти, то можешь не искать для этого причины, я рад тебе. Оставайся, если пожелаешь. Но есть один момент, который я хочу уточнить для себя.

Я подошла чуть ближе к столу Данте и с любопытством поинтересовалась.

— Конечно, что ты хотел спросить.

Данте медленно встал и двинулся ко мне, но благоразумно остановился в паре метров.

— Селин, я буду говорить, а ты потом опровергни или подтверди, хорошо?

Я едва заметно кивнула.

— Все твои поступки по отношению ко мне имеют свои причины, правда? Я до последнего отрицал этот факт и пытался найти другое объяснение странностям в твоём поведении, но после такого тесного общения всё-таки не могу отделаться от этой мысли. Селин, я тебе нравлюсь?

В этот момент из-под моих ног выбили почву, я шла к генералу убеждённая, что сама подниму эту тему, но теперь поняла, что совершенно не готова. Так, соберись, Селин.

Я сглотнула и ответила не слишком уверенным голосом.

— А если это так, то какова будет твоя реакция?

Данте прищурился и медленно покачал головой в отрицательном жесте.

— Селин, тебе это не надо.

— Почему ты так говоришь?

— Я не возьму тебя, Селин, тебе лучше сразу отказаться от этой идеи.

Что ж, этого стоило ожидать. Я собрала остатки своей гордости и кивнула сосредоточенному генералу.

— Я всё понимаю, Данте, невозможно заставить сердце кого-то полюбить. Я не стану тебе докучать, не думай об этом и не беспокойся. Со своими чувствами разберусь сама, тебя это не коснётся. Ну а ты следуй зову своего сердца.

— Селин, дело не в тебе.

— Не во мне, а в тебе? Не нужно, Данте, мне не десять лет, в утешении я не нуждаюсь. Я знаю, что ты всегда любил одну единственную женщину, и мне искренне жаль, что у вас всё так вышло. Мне хочется верить, что ты всё-таки будешь счастлив и найдёшь фэйку, которая заменит тебе Ниту. Ты достоин любви, Данте, даже больше многих из нас достоин. И я желаю тебе её всем сердцем.

— Боги, Селин, всё совершенно не так. Я уже давно отпустил Аниту, я попрощался с ней и пожелал её душе свободы и перерождения. Я распрощался с ней много лет назад и принял судьбу. Дело в другом.

— Так в чём же? В том, что я тебе не нравлюсь?

— Моя жизнь — это мрак, тут нет радости и света, я никогда не буду семьянином, Селин, я воин, я создан, чтобы убивать, и несу ответственность за свой выбор. А ты молодая, красивая и талантливая девушка, у тебя прекрасная семья и светлое будущее впереди, я никогда не потащу тебя за собой. Как бы сильно ни хотелось.

Как бы сильно ни хотелось?

Моё сердце забилось чаще.

Неужели это значит то, что в его сердце есть место и для меня.

Я сделала неуверенный шаг к мужчине и тихо спросила.

— Данте, возможно ли то, что я тоже тебе нравлюсь?

— Это не имеет никакого значения в нашей ситуации. Есть вещи, которые важнее моих чувств. Селин, я никогда не переступлю эту черту. Я слишком ценю тебя и твою семью, чтобы тянуть в свою суровую реальность. Я не стану спать с тобой ради удовлетворения похоти, а любить тебя я просто не могу себе позволить.

Моя раненая душа словно ожила, я слышала в его словах то, чего желала больше всего на свете, и, набравшись смелости, подошла к столу Данте и оперлась ладонями, внимательно рассматривая напряжённого генерала.

— А может, ты просто трус, Данте?

Фэец вздёрнул бровь, и я пояснила свои слова.

— Ты боишься меня, боишься трудностей, с которыми придётся столкнуться. Пересуды, осуждение и непонимание ближнего круга, все эти сложности… возможно, именно это и останавливает тебя, генерал?

Данте медленно пошёл на меня, он произносил каждое слово, вбивая в мои кости.

— Я не боюсь смерти, но должен бояться тебя? Нет, Селин, всё совершенно не так.

Данте поставил руки на стол, наклонившись ко мне.

Сердце лихорадочно забилось в груди, когда его губы были в опасной близости к моим.

Запах Данте окутал меня, а его глубокие синие глаза захватили разум в плен.

— Я не хочу разрушить твою жизнь, милая. Я не хочу причинить тебе боль, а ты наступаешь мне на горло и мешаешь оставаться верным своим убеждениям.

Я глубоко дышала и не сводила взора с его блуждающего взгляда. Он рассматривал меня, заглядывал вглубь, выворачивая душу наизнанку.

— Я спасу нас обоих, Данте. Просто позволь мне сделать это для тебя, сделать для нас обоих. Ты никогда не пожалеешь о своём выборе.

— Если ты выберешь этот путь, то не сможешь уйти от меня, Селин. Я никогда не приму другого исхода и не отпущу тебя.

— Я последую за тобой куда угодно, Данте. Это мой выбор, я всегда буду выбирать тебя.

Все ледяные стены между нами вмиг раскололись.

Генерал больше не сдерживался, и сейчас я убедилась окончательно, его душа рвалась к моей с такой же силой. Пришло время сбросить маски, я слишком долго ждала его.

Данте впился в мои губы жадным поцелуем, и я потерялась в ощущениях. Его крепкие руки сжали мои бёдра, мужчина плавно поднял меня и усадил на стол, не прекращая целовать до боли.

Его язык двигался внутри меня, и сладкой истомой разливалось чувство безудержного желания. Это нельзя сравнить ни с чем, я никогда не чувствовала такого горячего желания внутри. Я обняла его за плечи и прижалась крепче, буквально умоляя не останавливаться и больше никогда не отпускать меня.

Данте низко зарычал, провёл пальцами по моей шее и ключицам, перемещаясь к животу. Когда его большая ладонь оказалась между моих ног, я заскулила от удовольствия, мужчина улыбнулся и сквозь наш поцелуй прошептал:

— Ты будешь только моей, Селин. Никто больше не коснётся тебя. Но ты точно уверена, что хочешь именно меня, лисичка?

— Я всегда хотела лишь тебя, Данте, и ничего я не желаю так сильно, как стать твоей.

— Ты погубишь меня, милая.

Данте вновь ворвался языком в мой рот, он требовал большего, и я хотела дать ему всё.

Когда пальцы мужчины плавно задвигались, касаясь чувствительного центра, я выгнулась и тихо застонала, вжимая ногти в его плечи. Генерал сразу же нашёл мою новую болевую точку и провёл языком по шее, слегка прикусив кожу на венке.

Я сжала его бёдрами и инстинктивно задвигалась в такт его руке.

Данте явно был доволен реакциями моего тела, он опустил вторую ладонь мне на поясницу и придвинул ближе к краю стола.

Он сжал мою талию ладонями, и когда я собиралась запротестовать и потребовать возвращения пальцев, ощутила его твёрдое мужское естество сквозь ткани штанов. Во рту собралась слюна, а пламенное возбуждение становилось нестерпимым.

— Данте, пожалуйста, не останавливайся, прошу тебя.

— Не умоляй меня об этом, Селин, я и не планирую отпускать тебя. Просто хочу получше рассмотреть.

Рука мужчины опустилась на мою тяжёлую грудь, сквозь тонкую ткань блузы он сжал меня и захватил губами ноющий сосок.

— Боги милостивые…

Данте усмехнулся и стал двигать языком вокруг.

Я перестала соображать, а очнулась уже лёжа спиной на большом деревянном столе среди смятых карт и пергамента, пока генерал продолжал сладко мучить мою чувствительную грудь и сжимать бёдра. Его член плотно прижимался ко мне между ног.

Я ощутила, что стою на краю и уже готова сгореть в агонии удовольствия.

Когда мелкая дрожь стала растекаться от низа живота, в палатку зашёл Филипп. Я распахнула глаза и уставилась в ткани палатки.

Данте тихо зарычал и с тяжёлым дыханием уложил свою голову, упираясь лбом, мне на ключицы.

Все напряжённо молчали, и только наше сбитое дыхание с генералом нарушало тишину.

Голос Данте стал свирепым, по интонации и вибрациям я поняла, что он чертовски зол, когда начал говорить не поднимая с меня головы.

— Филипп, тебя не учили заходить после дозволения?

Заместитель Данте сильно замялся.

— Я не хотел, это вышло случайно, я просто думал, вы один, генерал, и как-то вышло неудобно, в общем, да, я очень сильно извиняюсь.

— Просто скажи, что тебе надо, и свали отсюда нахер, Филипп.

Я продолжала лежать не двигаясь, словно меня здесь вообще нет.

— Нападение на деревню Вормут, я отправил туда подкрепление, но думаю, стоит съездить лично и оценить масштаб катастрофы, если позволите, я лично всё проверю, чтобы вы не мотались на ночь глядя.

Данте тяжело выдохнул и привстал надо мной, опираясь на ладони, мы встретились взглядами, в его глазах я читала печаль и огорчение.

— Прости, лисёнок, давай отложим до следующего раза. Побудь сегодня у меня, хорошо? Если всё удастся решить быстро, я вернусь через пару часов. Договорились?

Я многозначительно кивнула, продолжая лежать на столе и не шевелиться.

— Филипп, подведи лошадей, я выйду через три минуты. И ещё.

Генерал повернул голову к заместителю.

— Если хоть пискнешь о том, что здесь увидел, я подвешу тебя за яйца над пропастью.

— Я и не собирался, и, кстати, только рад такому развитию событий, доброй ночи, Селин.

Я хрипло пробормотала ответ, и Филипп удалился, Данте вновь посмотрел на меня.

— Не стоит распространяться обо всём этом, они и так считают, что твоё назначение — заслуга Ланцера, а из-за меня слухов станет только больше. Пока повременим, ты не против?

— Нет, как ты скажешь, так и сделаем.

— Такая послушная.

Данте опустился и вновь поцеловал меня.

— Подожди меня здесь, ладно? Я хочу видеть тебя в своей постели, когда вернусь.

— Будьте осторожны.

— Никогда не волнуйся обо мне, мне есть к кому возвращаться, и никто никогда не заберёт нас друг у друга.

Глава 9

Глава 9.

Селин

Я провела полночи в палатке генерала, беспокойство поедало разум. Какое-то время я просто сидела на столе, где он меня и оставил, и смотрела на развевающиеся ткани палатки в ожидании возвращения Данте.

Интересно, кто напал на деревню и каковы потери среди мирного населения.

Я слишком поздно собрала мысли в кучу и поняла, что надо было напроситься с ними, однако деликатность ситуации и растерянность не позволили мне среагировать вовремя.

Когда бёдра стали ныть, я спрыгнула на пол и прошлась по палатке Данте, осматривая военные трофеи генерала. Особый интерес вызвал большой деревянный стенд с оружием, клинки всегда были моей страстью, и очевидно, что Данте как маг металлов знал толк в качестве сплавов. Всё его оружие имело идеальную балансировку и было в прекрасном ухоженном состоянии. Я улыбнулась своим мыслям, ведь даже в этом мы с ним так похожи, мои ножи и мечи тоже всегда остро наточены и готовы к использованию.

Подойдя ближе к кровати, я запустила пальцы в мягкий мех и прислонилась к материалу. Всё в этом месте носило запах генерала, он окутывал меня со всех сторон и не давал лихорадочному сердцебиению успокоиться, особенно после того, что произошло между нами.

Глубокой ночью я поняла, что дожидаться фэйца и вестей из деревни в его палатке нет никакого смысла. Мужчины наверняка вернутся уставшими и загруженными, а моё присутствие заставит Данте переживать ещё больше. Я вышла на улицу и побрела к себе.

Сбросив блузу и штаны, я натянула широкую тёплую рубашку мужского кроя и залезла на кровать, не вытащив заколки из волос.

Только коснувшись холодной постели, я поняла, как сильно утомилась за этот насыщенный день, глаза закрылись буквально через пару минут. Надеюсь, я успею поспать пару часов до подъёма, иначе следующие сутки буду совершенно выжата.

Я проснулась от боли и недостатка кислорода. Мой разум не сразу осознал происходящего, вначале всё ощущалось на уровне инстинктов, оценить ситуацию я смогла не сразу.

Моё тело было прижато к кровати, а что-то, точнее кто-то, вдавливал мой затылок в меха, перекрывая доступ кислорода. Я ощутила тяжёлое колено на своей пояснице, некто копошился с моей правой рукой, пытаясь надеть что-то холодное на кисть.

Паника быстро сменилась яростью, я попыталась подняться на предплечьях и вырвать свою руку, однако мужчина сверху зарычал в ответ и заломал мою кисть до хруста в кости. Что-то обжигающее защёлкнуло и на запястье. Я ощутила запах плавящейся кожи и обжигающую боль во всей руке.

Что это блять такое?!

Я стала остервенело вырываться и пыталась выпустить магию и сменить облик, но магия не откликалась, и тогда осознание как холодная волна накрыло меня с головой.

Этот ублюдок нацепил на меня элоахилин, вот что жгло мою кожу и гасило нити внутри.

Вот чёрт.

Незнакомец был крупным и тяжёлым, он занял правильную позицию и воспользовался своим преимуществом, удерживая меня в беспомощном состоянии.

Так, Селин, успокойся, дыши, надо понять, что здесь вообще творится.

Я кое-как повернула голову набок и тяжело вздохнула, большая рука продолжала держать мою голову, и я едва различимо прошипела в темноту:

— Кто ты такой? Что тебе нужно?!

Мужчина ответил не сразу, он слегка сместился и сел на мою задницу, убрав колено, продолжая при этом второй рукой держать мою кисть завёрнутой за спину.

— Я пришёл, чтобы убедиться в своей правоте. Ты оказалась неосмотрительной, капитан, я и не рассчитывал так легко справиться с тобой.

Мои глаза расширились.

Этот голос.

Шок сковал лёгкие.

— Освадэй? Какого хрена, что ты вообще творишь?!

— Восстанавливаю справедливость, капитан. Тебе же нравилось унижать меня все эти дни, играть в воительницу и никчёмного подчинённого. А я таких вещей не прощаю.

— Если ты сейчас же не слезешь и не снимешь эту херь с моей руки, клянусь богами, я разорву тебя на части.

Фэец противно рассмеялся и прижался к моей заднице своим членом.

Вот же ублюдок.

— Я знаю, что ты никогда не расскажешь о своём позоре и не станешь жаловаться, ты такая же, как я, и это наша общая проблема. Но пришёл я, чтобы исполнить своё обещание, сказанное в первый день.

Он отпустил мою голову и провёл рукой по спине, я ощутила, как он приподнимается, но это было лишь для того, чтобы схватить края рубашки и задрать её выше.

Я зарычала ещё сильнее и с силой попыталась его сбросить с себя.

— Ты труп, Освадэй! Гребаный труп! Я убью тебя!

Подонок смеялся, пока я извивалась и вырывалась.

Можно было закричать и позвать на помощь, но чёрта с два я окажусь никчёмной слабачкой на фоне этого отброса. Я сама лично разделаюсь с ублюдком, чего бы мне это ни стоило.

Тварёныш опустился к моим лопаткам и стал водить своим мерзким языком по голой коже. Мои ногти рвали меха, а должны были рвать его кожу.

Когда он стал целовать мою шею сквозь запутавшиеся волосы и полез свободной рукой к своим штанам, я вжалась в кровать изо всех сил и откинула затылок назад, насколько позволила амплитуда.

Судя по звукам, ублюдок знатно отхватил по носу и откинулся назад. Мне хватило этих секунд, чтобы перевернуться под ним и через боль от элоахилина вцепиться острыми ногтями в его грудь.

Из его носа текла кровь, и я с наслаждением выпускала её из тучного торса.

Фэец рассвирепел, его глаза сверкали и обещали мне мучительную расплату, как и мои обещали ему. Он сжал мои запястья до противного хруста и завёл за голову, опустившись лицом к моему. Я щёлкнула клыками в надежде ухватиться за его щёку, однако не успела, ведь Освадэй с большой амплитудой ударил меня своим лбом. Голова стала кружиться, в этот момент он опустил одну руку, удерживая мои кисти другой, и стал похабно лезть между ног, я пыталась сжать бёдра, но его туша не позволяла. Когда его мерзкие пальцы коснулись голой плоти, он хрипло рассмеялся, а я рванула свои руки из его хватки и схватила за горло, перекидывая с кровати на пол.

Мы перекувыркнулись два раза, и эта тварь вновь завладела преимуществом, оказавшись сверху. Мои глаза застилала ярость, я перестала мыслить здраво, в голове лишь лихорадочно носилась одна единственная мысль: убить!

Из-за потери контроля я и поплатилась. Он схватил мою закованную кисть и прижал к щеке и губам жгучий металл. Из глаз полились слёзы, и я не смогла сдержать крика. Эта штука обжигала до одури, словно раскалённый металл на нежной коже. Я поплыла от удушающей боли и расслабила тело. Как бы сильно ни старалась, но не могла унять ужасную боль и лихорадочно махала головой в разные стороны, чтобы сбросить эту жалящую змею с щеки и правой стороны губ, уже не чувствуя тела Освадэя и не видя его бешеных глаз.

По ногам пронёсся холодный воздушный поток, и тяжесть тела исчезла.

Я тяжело задышала и поползла по земле назад, схватила первую попавшуюся тряпку и прижала к горящему лицу. Слёзы продолжали бежать, пока я пыталась прийти в себя.

Когда я разлепила веки и посмотрела в сторону входа, то едва заметно всхлипнула.

Данте стоял, расправив плечи, и держал Освадэя за горло с такой силой, что у того глаза налились кровью. Фэец держался за предплечье генерала, он был крупным, но Данте умудрился вытянуть руку и поднять эту тушу, оторвав от земли.

Мы тяжело дышали и смотрели друг на друга.

Затем Данте хищно повернул голову набок и развернулся на выход, утаскивая фэйца. Он продолжал держать его за глотку и волочил по земле.

Я испуганно поднялась и на дрожащих ногах вышла за ними. Голые ступни коснулись снежной земли, на улице только-только начинало рассветать, вокруг ещё было достаточно темно, я замерла у входа в палатку.

Филипп стоял неподалёку, он осмотрел меня и со злобой повернулся к генералу. Данте тащил фэйца к центру лагеря, там, где горел большой костёр.

Освадэй уже не мог толком сопротивляться и лишь слабо бил Данте по предплечью, нехватка кислорода выводила его из строя, делая тело слабым и податливым. Данте поднял его и швырнул, завалив стенд с копьями. Фэец валялся на земле и пытался отдышаться. Данте развернулся к Филиппу, он тяжело дышал, пар густо расходился по сторонам.

— Поднимай лагерь.

Заместитель кивнул и развернулся к палаткам, он громко свистнул и ударил в металлический гонг, стоявший в центре лагеря.

На улицу стали выходить заспанные фэйцы, они вываливались отовсюду и медленно стягивались к центру. Данте продолжал ходить из стороны в сторону, осматривая присутствующих.

Я же была не в силах двинуться и стояла у палатки в растрёпанном и растерянном виде. Ноги больше не дрожали от ужаса, скорее от ледяного ветра.

Генерал повернулся в мою сторону и словно только сейчас рассмотрел.

— Уйди в палатку, Селин.

Все вокруг непонимающе пялились на нас троих, я же замерла, не в силах двинуться.

— Ты слышишь, что я говорю? Уйди в палатку, Селин.

Я едва заметно покачала головой в отрицательном жесте.

Данте плюнул на землю и, злобно осмотревшись, кивнул мне в знак одобрения.

— Хорошо, возможно, тебе тоже полезно это увидеть.

Филипп подбросил металлическую палку, Данте на лету схватил её и зашвырнул в горящий костёр.

Затем развернулся, ещё раз осмотрел внимательную толпу и заговорил, чеканя каждое слово.

— Некоторые из вас, видимо, забыли, где находятся и кого представляют. Я давно не устраивал показательных порок в надежде на ваше адекватное поведение, но сегодня лишь убедился в том, что чем мягче с вами обращаешься, тем большими мудаками вы становитесь.

Данте указал подбородком на лежащего Освадэя.

— Я не хочу читать нотации и разглагольствовать о чести. Мы уже тысячу раз обсуждали, что даже врагов на поле боя нужно уважать в той или иной степени, однако некоторые до сих пор не усвоили простых истин. Чего можно ждать от куска дерьма, который нападает на своих. Нападает как крыса в темноте и приносит с собой элоахилин, потому что знает, что не способен победить иначе. Я был понимающим до последнего, Бэрнс, но сегодня ты перешёл все чёртовы рамки. Ты забыл своё место, сопляк.

Данте подошёл к костру и достал металл. Я только сейчас смогла рассмотреть, что это раскалённое клеймо.

Мужчина приблизился к Освадэю и перевернул того на спину. Когда фэец увидел, что в руках генерала, стал панически вырываться. Данте вдавил колено в его шею, сжал рукой подбородок, удерживая на месте лицо, и начал опускать клеймо другой рукой в то же место, которое мне обжёг браслет.

Когда металл коснулся лица, Освадэй жалобно завопил.

Я поморщилась от криков, кровь лилась по лицу мужчины и руке Данте, окропляя землю. Мне хотелось отвернуться, однако где-то в глубине души я желала увидеть эту картину до конца. Он поступил бесчестно и подло! Я как могла старалась наладить наши взаимоотношения, а фэец отплатил мне грязной попыткой обесчестить. Я не совру, если скажу, что ненавижу его за то, что он натворил, и как бы противно ни выглядело происходящее, я заставила себя смотреть вперёд с абсолютно пустым лицом.

Когда лицо фэйца стало похоже на кровавое месиво, Данте отбросил окровавленное клеймо в сторону, перенёс колено на землю и с размаха ударил Освадэя по рёбрам, кости треснули с ужасным хрустом, я снова поморщилась. Данте нанёс три удара в область грудины фэйца, и тот потерял сознание. Думаю, он теперь не скоро восстановится после произошедшего.

Мой пульс странно замедлился, эмоции словно покинули тело, оставив лишь пустую оболочку. Из толпы вышел брат Освадэя — Торин, на лице мужчины была гримаса муки. Данте встал и перешагнул фэйца, направившись ко второму члену семьи Бэрнс.

— Ты знал о том, что он собирается сделать? И лучше не ври мне, Торин. Я чую брехню с полуслова.

— Нет, генерал, я клянусь всеми богами, я не думал, что он выкинет что-то подобное. Он собирался уйти на раннюю тренировку, у меня даже мыслей не было, что он двинется к капитану.

Данте приблизился к Торину опасно близко, мужчина опустил голову в знак подчинения вожаку.