
Полная версия:
Война Древних. Проклятая богами.
Что это блять такое?!
Я стала остервенело вырываться и пыталась выпустить магию и сменить облик, но магия не откликалась, и тогда осознание как холодная волна накрыло меня с головой.
Этот ублюдок нацепил на меня элоахилин, вот что жгло мою кожу и гасило нити внутри.
Вот чёрт.
Незнакомец был крупным и тяжёлым, он занял правильную позицию и воспользовался своим преимуществом, удерживая меня в беспомощном состоянии.
Так, Селин, успокойся, дыши, надо понять, что здесь вообще творится.
Я кое-как повернула голову набок и тяжело вздохнула, большая рука продолжала держать мою голову, и я едва различимо прошипела в темноту:
— Кто ты такой? Что тебе нужно?!
Мужчина ответил не сразу, он слегка сместился и сел на мою задницу, убрав колено, продолжая при этом второй рукой держать мою кисть завёрнутой за спину.
— Я пришёл, чтобы убедиться в своей правоте. Ты оказалась неосмотрительной, капитан, я и не рассчитывал так легко справиться с тобой.
Мои глаза расширились.
Этот голос.
Шок сковал лёгкие.
— Освадэй? Какого хрена, что ты вообще творишь?!
— Восстанавливаю справедливость, капитан. Тебе же нравилось унижать меня все эти дни, играть в воительницу и никчёмного подчинённого. А я таких вещей не прощаю.
— Если ты сейчас же не слезешь и не снимешь эту херь с моей руки, клянусь богами, я разорву тебя на части.
Фэец противно рассмеялся и прижался к моей заднице своим членом.
Вот же ублюдок.
— Я знаю, что ты никогда не расскажешь о своём позоре и не станешь жаловаться, ты такая же, как я, и это наша общая проблема. Но пришёл я, чтобы исполнить своё обещание, сказанное в первый день.
Он отпустил мою голову и провёл рукой по спине, я ощутила, как он приподнимается, но это было лишь для того, чтобы схватить края рубашки и задрать её выше.
Я зарычала ещё сильнее и с силой попыталась его сбросить с себя.
— Ты труп, Освадэй! Гребаный труп! Я убью тебя!
Подонок смеялся, пока я извивалась и вырывалась.
Можно было закричать и позвать на помощь, но чёрта с два я окажусь никчёмной слабачкой на фоне этого отброса. Я сама лично разделаюсь с ублюдком, чего бы мне это ни стоило.
Тварёныш опустился к моим лопаткам и стал водить своим мерзким языком по голой коже. Мои ногти рвали меха, а должны были рвать его кожу.
Когда он стал целовать мою шею сквозь запутавшиеся волосы и полез свободной рукой к своим штанам, я вжалась в кровать изо всех сил и откинула затылок назад, насколько позволила амплитуда.
Судя по звукам, ублюдок знатно отхватил по носу и откинулся назад. Мне хватило этих секунд, чтобы перевернуться под ним и через боль от элоахилина вцепиться острыми ногтями в его грудь.
Из его носа текла кровь, и я с наслаждением выпускала её из тучного торса.
Фэец рассвирепел, его глаза сверкали и обещали мне мучительную расплату, как и мои обещали ему. Он сжал мои запястья до противного хруста и завёл за голову, опустившись лицом к моему. Я щёлкнула клыками в надежде ухватиться за его щёку, однако не успела, ведь Освадэй с большой амплитудой ударил меня своим лбом. Голова стала кружиться, в этот момент он опустил одну руку, удерживая мои кисти другой, и стал похабно лезть между ног, я пыталась сжать бёдра, но его туша не позволяла. Когда его мерзкие пальцы коснулись голой плоти, он хрипло рассмеялся, а я рванула свои руки из его хватки и схватила за горло, перекидывая с кровати на пол.
Мы перекувыркнулись два раза, и эта тварь вновь завладела преимуществом, оказавшись сверху. Мои глаза застилала ярость, я перестала мыслить здраво, в голове лишь лихорадочно носилась одна единственная мысль: убить!
Из-за потери контроля я и поплатилась. Он схватил мою закованную кисть и прижал к щеке и губам жгучий металл. Из глаз полились слёзы, и я не смогла сдержать крика. Эта штука обжигала до одури, словно раскалённый металл на нежной коже. Я поплыла от удушающей боли и расслабила тело. Как бы сильно ни старалась, но не могла унять ужасную боль и лихорадочно махала головой в разные стороны, чтобы сбросить эту жалящую змею с щеки и правой стороны губ, уже не чувствуя тела Освадэя и не видя его бешеных глаз.
По ногам пронёсся холодный воздушный поток, и тяжесть тела исчезла.
Я тяжело задышала и поползла по земле назад, схватила первую попавшуюся тряпку и прижала к горящему лицу. Слёзы продолжали бежать, пока я пыталась прийти в себя.
Когда я разлепила веки и посмотрела в сторону входа, то едва заметно всхлипнула.
Данте стоял, расправив плечи, и держал Освадэя за горло с такой силой, что у того глаза налились кровью. Фэец держался за предплечье генерала, он был крупным, но Данте умудрился вытянуть руку и поднять эту тушу, оторвав от земли.
Мы тяжело дышали и смотрели друг на друга.
Затем Данте хищно повернул голову набок и развернулся на выход, утаскивая фэйца. Он продолжал держать его за глотку и волочил по земле.
Я испуганно поднялась и на дрожащих ногах вышла за ними. Голые ступни коснулись снежной земли, на улице только-только начинало рассветать, вокруг ещё было достаточно темно, я замерла у входа в палатку.
Филипп стоял неподалёку, он осмотрел меня и со злобой повернулся к генералу. Данте тащил фэйца к центру лагеря, там, где горел большой костёр.
Освадэй уже не мог толком сопротивляться и лишь слабо бил Данте по предплечью, нехватка кислорода выводила его из строя, делая тело слабым и податливым. Данте поднял его и швырнул, завалив стенд с копьями. Фэец валялся на земле и пытался отдышаться. Данте развернулся к Филиппу, он тяжело дышал, пар густо расходился по сторонам.
— Поднимай лагерь.
Заместитель кивнул и развернулся к палаткам, он громко свистнул и ударил в металлический гонг, стоявший в центре лагеря.
На улицу стали выходить заспанные фэйцы, они вываливались отовсюду и медленно стягивались к центру. Данте продолжал ходить из стороны в сторону, осматривая присутствующих.
Я же была не в силах двинуться и стояла у палатки в растрёпанном и растерянном виде. Ноги больше не дрожали от ужаса, скорее от ледяного ветра.
Генерал повернулся в мою сторону и словно только сейчас рассмотрел.
— Уйди в палатку, Селин.
Все вокруг непонимающе пялились на нас троих, я же замерла, не в силах двинуться.
— Ты слышишь, что я говорю? Уйди в палатку, Селин.
Я едва заметно покачала головой в отрицательном жесте.
Данте плюнул на землю и, злобно осмотревшись, кивнул мне в знак одобрения.
— Хорошо, возможно, тебе тоже полезно это увидеть.
Филипп подбросил металлическую палку, Данте на лету схватил её и зашвырнул в горящий костёр.
Затем развернулся, ещё раз осмотрел внимательную толпу и заговорил, чеканя каждое слово.
— Некоторые из вас, видимо, забыли, где находятся и кого представляют. Я давно не устраивал показательных порок в надежде на ваше адекватное поведение, но сегодня лишь убедился в том, что чем мягче с вами обращаешься, тем большими мудаками вы становитесь.
Данте указал подбородком на лежащего Освадэя.
— Я не хочу читать нотации и разглагольствовать о чести. Мы уже тысячу раз обсуждали, что даже врагов на поле боя нужно уважать в той или иной степени, однако некоторые до сих пор не усвоили простых истин. Чего можно ждать от куска дерьма, который нападает на своих. Нападает как крыса в темноте и приносит с собой элоахилин, потому что знает, что не способен победить иначе. Я был понимающим до последнего, Бэрнс, но сегодня ты перешёл все чёртовы рамки. Ты забыл своё место, сопляк.
Данте подошёл к костру и достал металл. Я только сейчас смогла рассмотреть, что это раскалённое клеймо.
Мужчина приблизился к Освадэю и перевернул того на спину. Когда фэец увидел, что в руках генерала, стал панически вырываться. Данте вдавил колено в его шею, сжал рукой подбородок, удерживая на месте лицо, и начал опускать клеймо другой рукой в то же место, которое мне обжёг браслет.
Когда металл коснулся лица, Освадэй жалобно завопил.
Я поморщилась от криков, кровь лилась по лицу мужчины и руке Данте, окропляя землю. Мне хотелось отвернуться, однако где-то в глубине души я желала увидеть эту картину до конца. Он поступил бесчестно и подло! Я как могла старалась наладить наши взаимоотношения, а фэец отплатил мне грязной попыткой обесчестить. Я не совру, если скажу, что ненавижу его за то, что он натворил, и как бы противно ни выглядело происходящее, я заставила себя смотреть вперёд с абсолютно пустым лицом.
Когда лицо фэйца стало похоже на кровавое месиво, Данте отбросил окровавленное клеймо в сторону, перенёс колено на землю и с размаха ударил Освадэя по рёбрам, кости треснули с ужасным хрустом, я снова поморщилась. Данте нанёс три удара в область грудины фэйца, и тот потерял сознание. Думаю, он теперь не скоро восстановится после произошедшего.
Мой пульс странно замедлился, эмоции словно покинули тело, оставив лишь пустую оболочку. Из толпы вышел брат Освадэя — Торин, на лице мужчины была гримаса муки. Данте встал и перешагнул фэйца, направившись ко второму члену семьи Бэрнс.
— Ты знал о том, что он собирается сделать? И лучше не ври мне, Торин. Я чую брехню с полуслова.
— Нет, генерал, я клянусь всеми богами, я не думал, что он выкинет что-то подобное. Он собирался уйти на раннюю тренировку, у меня даже мыслей не было, что он двинется к капитану.
Данте приблизился к Торину опасно близко, мужчина опустил голову в знак подчинения вожаку.
— Я не убил его только из-за твоей семьи, Торин, потому что знаю, сколько вони повалит на Кайлума. Он жив исключительно по этим причинам. Да и смерть — слишком лёгкое наказание для этого мусора. Можешь послать отцу птицу, пусть забирает это дерьмо из моего лагеря, и ещё укажи, что я дам ему такую характеристику в другие гарнизоны, что его больше и близко не подпустят к армии.
— Я всё понимаю, благодарю вас за милосердие, генерал, что позволили ему жить. Мне очень стыдно за него.
— Стыда мало, Торин, теперь ты тоже будешь торчать здесь на особом контроле.
— Вы не позволите мне вступить в столичный гарнизон?
Данте пренебрежительно усмехнулся и вытер окровавленные руки об одежду Торина.
— Ты думаешь, после того, что сделал твой братец, я подпущу тебя к Селин? Не будь наивным и забудь о назначении на ближайшие пару десятков лет, пока я не увижу, что ты в адеквате, не вылезешь из лагеря. Кстати, ещё скажи папочке, что хоть я и пощадил Освадэя, я не ручаюсь за Ланцера. Не удивляйтесь, если он придёт за его головой после моего подробного доклада.
Торин испуганно дослушал генерала и вновь склонил голову.
Только тогда Данте отпустил его и позволил забрать тело брата.
Гвардейцы вокруг стали расходиться, пренебрежительно осматривая Освадэя, на меня же никто из них даже не смел взглянуть после всего произошедшего и услышанного.
Данте подошёл ближе и взял меня за подбородок, он поднял лицо к себе и внимательно осмотрел ожог.
— Пойдём ко мне, надо промыть рану.
Я молча кивнула, а когда собиралась последовать за фэйцем, ощутила жгучую боль на руке.
Я совсем забыла про элоахилиновый браслет на руке.
Данте тоже заметил его не сразу, но как увидел, разломал пополам и отбросил в сторону, после чего взял меня за руку и повёл к своему убежищу.
В палатке Данте было тепло и уютно, я словно никуда и не уходила. Мужчина нагрел немного воды, пока я смиренно ждала его, сидя на диване, затем поставил посуду рядом с нами, намочил ткань и осторожно промокнул мои губы и щёку, я смотрела в его задумчивые глаза и молчала, пока он также безмолвно делал своё дело.
— Я очень жалею, что пощадил его, ты даже не можешь представить, как сильно мне хочется сейчас уйти и доделать начатое.
— Представляю. По правде говоря, я и сама уже продумала несколько вариантов, как уничтожаю его, и один выглядит кровавее другого.
Данте натянуто улыбнулся и убрал ткань обратно в воду. Он сидел напротив меня на диванчике и с тоской любовался.
— Вот поэтому я и не желаю тебе такой жизни, Селин. В мире столько хороших мест, куда ты можешь попасть и получить положительные эмоции, а ты выбираешь наш зверинец и сама же рвёшься сюда.
— Я не боюсь его, Данте. Не боюсь никого из них. Даже в моменты отчаяния во мне не было страха, только ярость. Бесконечная ярость и желание отомстить.
— Я думал, мои действия вызовут в тебе животный ужас, но, смотрю, ты бы и сама выбрала кровавые методы.
— Он поступил в первую очередь подло. Даже если отбросить в сторону саму отвратительность выбранного способа мести мне, этот поступок бесчестный. Такие деяния не прощаются. И хотя я не любитель пыток, однако понимаю, почему ты поступил именно так, как поступил.
— Я так и думал, что всё это кончится провалом. Освадэй уже давно вызывает у меня вопросы, однако я надеялся на то, что в нём взыграет желание подняться выше и получить новую должность, но, видимо, задетое самолюбие важнее.
— Я правда старалась, Данте. Старалась с ними сойтись. Мне казалось, что мы смогли найти общий язык, да я была уверена, что они отлично впишутся в мою группу. Это невероятное разочарование.
— Лисёнок, не бери в голову. Тут нет твоей вины. Я уже много сотен лет взращиваю в этих землях воинов и порой сам в шоке оттого, как заблуждался на счёт некоторых. Нельзя знать наперёд, как поведёт себя тот или иной солдат, у нас всех есть свои скрытые тёмные стороны, просто кто-то умеет сдерживать животное внутри себя, а кто-то элементарно сдаётся.
— Как такой хороший вечер мог превратиться в ужасное утро?
— Ну, новый день только начался, не зарекайся, может, что-то хорошее быстро перекроет плохие мысли.
Мы улыбнулись друг другу, Данте взял мою ладонь в свои руки и поднял к губам, я с замиранием сердца смотрела, как он целует костяшки моих пальцев, продолжая пожирать взором.
— Прости, что не осталась здесь, я ушла ночью, подумала, что после событий в деревне тебе будет не до меня.
— Химеры всё чаще вылезают из своих нор, они принесли большой урон строениям, но жертв нет. Наши гвардейцы сработали оперативно: разогнали местных жителей по домам и отбивались от тварей до нашего приезда. Я очень спешил, Селин, прости, что приехал так поздно.
— Я всё понимаю. И, кстати, ты появился как никогда вовремя.
Данте придвинулся ближе и положил тёплую ладонь на мою здоровую щёку, поглаживая большим пальцем скулу.
— Почему ты не позвала на помощь?
— Не хотела доставлять ему удовольствие.
— Глупость и отвага.
Я тихо засмеялась и решилась придвинуться ближе, Данте замер, а я развернулась боком и прижалась к его груди, уложив голову на ключицы.
Фэец тяжело выдохнул, откинулся на спинку дивана и притянул меня сильнее, разместив на своих коленях.
Мне было уютно и спокойно рядом с ним, и даже запах чужой крови, оставшийся на одежде, не омрачал этих минут. Данте думал, что я испугаюсь, когда увижу его мрачную сторону, но я всегда знала, что он такой, и я принимаю его таким, какой он есть.
И люблю его за то, что он такой.
— Лисёнок, тебе нужно поспать. Хочешь, я отнесу тебя к себе, обещаю, никто больше не приблизится к твоей палатке.
Я подняла лицо и встретилась взглядом с фэйцем.
— Можно мне остаться с тобой, Данте?
— Если тебе здесь спокойнее, то можешь больше не спрашивать, отдохни у меня.
Мужчина взял меня на руки и пронёс к своей кровати, он уложил меня на мех и отстранился, но я успела схватить его за предплечье и удержала рядом.
Данте настороженно смотрел на мой затуманенный взор. А я старалась собраться и успокоиться.
— Селин, тебе действительно нужен отдых.
— Тебе тоже.
— Я не устал, милая. Нужно завершить ещё несколько дел. Как только ты проснёшься, я освобожусь, и мы перекусим, договорились?
Я долго смотрела на добродушную улыбку Данте и думала, в моей голове проносилась сотня идей и вариантов, насколько допустимо сейчас настаивать на своём? Может, я и правда так сильно устала от ярких отрицательных и положительных событий за последние дни, что перестала нормально мыслить.
Нет, я больше не хочу обманывать себя.
Мари говорила, что главное — жить по сердцу, и сейчас я поступлю именно так.
Я резко села на колени и прижалась губами к губам Данте, зарывшись руками в его волосах.
Мужчина остолбенел и не сразу отреагировал на мой порыв. Когда я заглянула в его глаза, увидела в них хищный блеск, и задышала чаще.
— К чёрту дела.
Данте завалил меня на кровать и накрыл своим телом, он жадно впился в мои губы, я обхватила его ногами и обняла за плечи. Язык мужчины столкнулся с моим, и я с лёгкой робостью обхватила его губами.
Данте зарычал и опустил руки на мои бёдра.
Он толкался внутри моего рта, и с каждым движением во мне всё сильнее затягивался нервный узел. Единственный мужчина, которого я когда-либо целовала по-взрослому, был Сет, и я даже не буду сравнивать эти ощущения. Данте делал всё резко, но при этом сразу сглаживал момент чем-то нежным, это сводило меня с ума.
Прикусывал кожу — и сразу же покрывал это место поцелуями, сжимал мои бёдра до синяков, но тут же отпускал и нежно мял эти же зоны.
Соски тёрлись сквозь ткань о его плотный торс, и я готова была умолять фэйца снова коснуться чувственных бугорков, но Данте и сам отлично знал, что нужно делать со мной, чтобы заставить нещадно истекать соками.
Он гладил разгорячённую кожу и, просунув руки под рубашку, задрал её вверх.
Я горела… живот стягивало спазмами, пока его губы и язык с остервенением чертили влажные полосы на моей шее и ключицах.
Данте не пропускал и миллиметра голой плоти, он словно желал запечатлеть свои метки везде.
Я больше не могла сдерживаться и тихо застонала от этой сладкой пытки.
Пальцы мужчины коснулись белья, а я сжалась от предвкушения и волнения.
Данте почувствовал моё напряжение и вернулся к губам, нежно целуя, он рассматривал моё раскрасневшееся лицо и нежно улыбался, пока его пальцы плавно двигались на мне через трусики.
— Не бойся, лисёнок, я не сделаю тебе больно. Ты же веришь мне?
Я кивнула и тяжело вздохнула, когда рука Данте отодвинула ткань в сторону. Он же продолжал смотреть мне в глаза с нежностью и трепетом.
— Если ты захочешь, чтобы я остановился, только скажи. Договорились?
Снова взволнованный кивок.
Данте вновь опустил мягкие губы к моим и в эту секунду вошёл внутрь двумя пальцами, я хрипло выдохнула в его губы, а он заурчал, как довольный кот.
— Ты мягкая как шёлк, лисёнок.
Его пальцы медленно двигались, а я сходила с ума и сжимала меха в своих руках от переполняющих чувств.
— Не забывай, ты всегда можешь остановить меня.
— Я прошу тебя — не останавливайся, Данте.
— Моя девочка.
Данте прикусил мою нижнюю губу и вошёл глубже, тело пронзила вспышка болезненного удовольствия. Этот фэец определённо знал, как покорять не только врагов.
Данте опустился ниже и поцеловал мой онемевший живот, затем я ощутила его язык на комке нервов и выгнулась.
Он методично двигал пальцами и обводил клитор языком, временами сильно надавливая.
Меня хватило на пару минут, крик удовольствия сорвался с уст, я лишь в последний момент зажала рот рукой, чтобы не известить весь лагерь о происходящем, однако то, что творил со мной генерал, невозможно было держать в себе, и громкие стоны не прекращались, пока силы окончательно не покинули тело. Глаза стали закрываться сами по себе, я пыталась противиться, но больше не могла.
Данте поднялся и поцеловал мои губы, и я ощутила на нём вкус себя.
Его хриплый голос, раздавшийся у уха, последней болезненной вспышкой пронзил моё сердце.
— Я так долго ждал тебя, лисёнок. И хотя я пытался все эти годы бежать как можно дальше, так и знал, что ничего из этого не выйдет. Мой маленький милый подарок Делии.
Глава 10
Глава 10.
Селин
Я проснулась глубокой ночью, не сразу поняв, где нахожусь в темноте, запаниковала и попыталась подняться, однако тяжёлая тёплая рука на животе удержала на месте. Я повернула голову и тяжело вздохнула, увидев перед собой обнажённую грудь, покрытую чёрными символами.
Данте мирно лежал рядом со мной, обнимая. Тело вмиг расслабилось, как и беспокойный разум, я положила руки на предплечье мужчины и осторожно поцеловала линию его челюсти, фэец тихо заурчал и сжал меня крепче. Его хрипловатый сонный голос — это самая прекрасная музыка, что мне доводилось слышать за недолгую жизнь.
— Я думал, ты проспишь до утра, и не стал тревожить. Прости, что беззастенчиво влез в твоё пространство.
— Это одно из тех решений, которое я целиком и полностью поддерживаю. Сейчас середина ночи?
— Через пару часов восход, поэтому у тебя есть прекрасная возможность ещё немного подремать.
— А ты давно лёг?
— Около трёх часов назад.
— Тогда прости, что разбудила.
Данте зевнул и открыл глаза, я же снова забыла обо всём, встретившись с глубоким синим взором.
— Всё в порядке, если бы не твоё сопение, я бы вряд ли лёг. Хотел ночью отписать пару докладов для Карата и Тайгера, но не удержался и приполз к тебе под бочок.
Я тихо засмеялась, а мужчина поцеловал меня в нос. Никогда не думала, что Данте может быть настолько нежным и мягким.
— Ты же в курсе, что отсутствие сна влияет на внимательность?
— Хочу заметить, что сегодня я впервые хорошо поспал за очень долгий период. Стоит оставить тебя здесь на пару месяцев, возможно, я стану более сконцентрированным.
Мы вновь тихо рассмеялись.
— Тебе приснилось что-то нехорошее, лисёнок? Ты очень резко очнулась.
— Да нет, всё в порядке, не волнуйся.
— Ты можешь не скрывать от меня своих страхов, Селин. Я понимаю, что произошедшее вчера не могло не встревожить твой разум.
Я вздохнула и посмотрела в тёмные ткани палатки над нами.
— Не хочу об этом думать, стараюсь не держать в голове ненужный хлам, каковым оказался Освадэй.
Данте медленно гладил мой бок через ткань, этот жест невероятно успокаивал и отвлекал от негативных мыслей, я практически забыла о неблагодарном гвардейце.
— Когда вижу, что ты плохо спишь из-за этого отброса, с трудом сдерживаю себя, чтобы не сломать ему шею, пока он здесь.
— Брось, он не стоит того. Ты совершенно прав в том, что худшим наказанием для него будет отлучение от военной службы.
Данте вздохнул и медленно поцеловал мой висок, тело сразу отреагировало, тепло растекалось внутри и заставляло моё сердце биться быстрее.
Я повернула лицо к мужчине, и наши губы встретились. Данте целовал меня медленно, лениво, он растягивал удовольствие и наслаждался, я же вновь растекалась в его объятиях.
Слегка дрожащей рукой взяла ладонь мужчины и придвинула к бедру.
Генерал углубил поцелуй и, ощутив мой порыв, просунул руку под рубашку и положил на живот в непосредственной близости от возбуждённого центра.
— Селин, ты же понимаешь, что откровенно провоцируешь меня? Причём очень умело это делаешь, учитывая отсутствие опыта в таких вопросах.
Я улыбнулась в его губы.
— Считаешь, что я соблазняю тебя и толкаю к чему-то развратному?
Данте засмеялся и слегка отстранился, чтобы встретиться взглядами.
— Ну, ты довольно напористая и смелая, этот факт я уже отметил.
— Я очень долго ждала тебя, Данте. Всё, что я говорила ранее, это правда. Я не хочу быть ни с кем, кроме тебя, и не уверена, что смогла бы когда-нибудь.
Данте вновь поцеловал меня и опустил ладонь на бельё.
— Я никого никогда так не хотел, как тебя, лисёнок. Но не стану заходить так далеко в ближайшее время.
— Я что-то сделала не так?
Данте обнял меня крепче и прижал к своей груди, положив подбородок на макушку.

