Зачем ты вылечил мою судьбу?

И наверно принять на сегодня, как чёрную метку, которую я видела недавно на солнечном дневном небе. Будто бы это были небольшие чёрные кляксы из чернил, которые могло нарисовать бы моё возбуждённое воображение. Но оно тешило меня сегодня намного больше из-за моего будущего замужества и того, как беспокойный Льюис на него смотрит. Он так сильно меня опекал, что сегодня вообще забыл про моё существование. Наверно потому, что решил сам пойти и повеселиться в компании своих друзей. Ведь его работа была связана с партнёрским бизнесом услуг для предпринимателей из разных социальных сфер. И такая работа очень сильно его нагружала. Изо дня в день он мог часами говорить по телефону, а потом также естественно пропадать на сутки из дома. Конечно теперь я жила у него совсем недалеко от своего родного дома. Но ходила постоянно обратно, чтобы не скучать.. И на этот раз скучать мне не пришлось. Я была немного взволнована этой встречей с Рупертом, но купила немного красного вина. Может, чтобы показаться ему сегодня ответственной леди, а может и чтобы он ничего плохого на уме не подумал. Ведь, когда Руперт думал плохое, то даже на небе сгущались тучи. Он наводил такой морок души, что мне хотелось выброситься в окно.

Патриция была ещё молода, но вот терпеть скуку конечно не любила. Я пришла к нему домой и была готова уже к чему-то особенному. Точнее необычному, чтобы опять поверить в женские чудеса. Которые могут сбываться или не сбываться на жизни, но идти постоянно с тобой нога в ногу. И в этот раз Руперт сделал очень детское и обидчивое лицо и быстро меня спросил:

— А почему ты так мало взяла вина? Ведь ты знаешь, что я люблю веселиться по полной и внутри я хочу, чтобы и ты была также счастлива?

Я не могла поверить своим глазам, но чуть не пустила сегодня слезу. Когда услышала от Руперта, что он хочет сегодня по-настоящему. Наверно это было некое откровение внутри моей звёздной болезни, что шла со мной так долго. Ведь я была довольно известной дамой в городе Пальма. Там я хотела не просто вырасти над собой, а именно постигнуть свой настоящий испанский характер. Который могла бы получить от своих родственников, но который они постоянно скрывали. Будто бы пытались меня от чего-то рокового уберечь. И на сей счёт я была бы для них очень непонятным ребёнком, который лезет туда, где ему просто не место. Тут, я смекнула, что можно вызвать ещё и доставку еды и алкоголя. Может внутренне мне стало спокойнее, но сама я что-то негодное заподозрила. На часах было пять вечера, а родственники наверно гуляли где-то в самом городе. Сам же Льюис был полностью поглощён работой, поэтому раньше часа ночи можно было бы его просто не ждать. Патриция расположилась дома у Руперта и стала рассказывать всякую всячину.

К ней я причисляла очень много характеров людей и их странных привычек. Потом я немного напилась и стала уже говорить, как настоящий сатирик - одними только лишь анекдотами. Мне не нужно было бы говорить ничего о себе самой. Потому что, когда я говорила о своих отношениях с Льюисом, то Руперт делал такое странное лицо, что его было не узнать. Он отворачивал сразу голову и пытался ровно дышать, а после и я уже понимала, что хватит. Сегодня травить его своей философией семьи или личной правды. В которую я могу вложить намного больше, чем вижу в обычной жизни. Когда не могу даже понять своих коллег по работе, но живу по их календарю. Так бывает, когда совсем нет времени на свои планы. Все они замещаются планами каких-то других людей. И эта матрица, вдруг, начинает вертеться именно вокруг твоих коллег. А не вокруг тебя самой, что было для меня очень прискорбно. В таком случае я водила постоянно по столу глазами и пыталась спасти свою ситуацию. Но не могла это сделать и на следующий день меня опять заваливало кучей чужих дел. Которые могли по-менеджерски копиться очень долго и аккуратно складываться на общую полку. После чего уже говорить в головах всех моих коллег.

Называя их там по именам, но опуская тот факт, что это поле логики никогда не было придумано мной. Так вот с этой проклятой матрицей я и пыталась найти свой самый сокровенный разговор. Чтобы внутри себя не думать, что я могу быть только ведомой по жизни. Но могу быть и ведущей уже своей собственной жизни. Возможности, которой я не хочу упускать, не хочу думать, что внутри у меня есть некий менеджер, который говорит мне, что нужно сегодня делать. Он конечно это знает наверняка, но внутри моего характера я любила больше креативный стиль жизни. Патриция развивала внутри себя постоянное любопытство и имела довольно много претензий к этой жизни. Но сосчитать все мои претензии не мог почти никто. Я только ждала, что сама управлюсь с этим хламом трудного для себя вопроса. Два часа мы проболтали с Рупертом о том и о сём, но во мне не было никакого опьянения. Или наверно мне самой это показалось, потому что я стала выглядеть довольно смешной.

Руперт стал надо мной откровенно смеяться. Он видел во мне уже простую пьяную даму, которую нужно будет вскоре успокаивать и давать немного остыть. Только вот, как Руперт мог меня сегодня успокоить - было большим вопросом. На него я не хотела давать себе абсолютно никаких ответов, а просто немного придвинулась к нему и сказала, что он мне очень дорог. В душе, как старый друг, а в сердце, как тот парень из детства, который навсегда останется в моей памяти. И моя память на этот счёт была довольно хорошая, чтобы помнить очень многие детали из моего прошлого. О которых наверно все сегодня забыли, но внутри у меня было чувство постоянной тоскливости. То ли Руперт сам разгорячился на мои откровенные слова и признание. То ли я была сегодня особенно обаятельной и привлекательной дамой. Но вино сделало своё тайное дело и мы стали непрерывно и медленно целоваться. Мы так увлеклись этим действием, что нельзя было уже понять - кто начал первым? Что будет за этим действием, когда грянет уже полночь? Но до полуночи было ещё долго и каждый вздох стал отдаваться внутри моего женского горла. Можно было бы подумать, что моя прежняя жизнь на этом полностью кончена, но нет. Внутри у меня пробежал некий холодок и сама я стала медленно раздеваться.

На такой трюк Руперт сначала опешил, а потом взял и себя в руки, сняв теперь свою футболку. Квартира была на плотном замке, а мы сегодня предались небольшой страсти. Как бывает это у бывших друзей, которые были когда-то очень общительны и молоды. Но в жизни полностью не нагулялись, а прошли только часть её предсмертного приговора. Другую же часть было совершенно нельзя пройти, обойти или попробовать на вкус. А мне сегодня казалось, что попробовав на вкус Руперта - в моей жизни что-то существенное изменится. Но в этом-то и была главная обманка, за которой стояло то патриархальное общество и грозило мне ещё большими проблемами в жизни. Патриция не сразу поняла, что в её жизни что-то очень идейное надломилось. Сдалось, чтобы не видеть взгляды большинства прямо перед собой. Однако, у меня была довольно серьёзная маркетинговая работа. Которая почти каждый день пыталась меня сегодня приручить. На этой странной мысли я очнулась уже после секса, а рядом лежал Руперт и говорил, что влюблён.

Где он сможет сделать очень многое в жизни, если я к нему буду в дальнейшем благосклонна. Я взяла паузу и решила подумать, чтобы мои тени не стали опять патриархальными или устаревшими от страха других людей. Где я сама не могу принять внутри себя решение, а буду прятаться постоянно за спинами и мнениями других мужчин. Наверно из своего ближайшего круга или оттуда, где они будут наиболее в выгодном свете. Чтобы при каждой такой параллельной ситуации я могла бы выдумать ещё большую ложь для себя самой и пройти новый круг ада. Наверно для того, чтобы принять таблетку успокоительного, которое бы помогло мне собраться с мыслями. Ведь Патриция была обычной молодой дамой, но с очень волевой хваткой. И так, лежа сегодня в кровати Руперта, мне стало всё понятно, что жить стереотипами прошлого я никак не могу. Только буду бежать постоянно от них куда-то вдаль. А там уже будут проявляться мои фэнтезийные миры. Внутри которых есть и Короли и благородные Сэры, и может есть ещё и Эльфы внутри своей оболочки мудрости. И на таком месте я и закончила вообще думать на сегодня, предавшись очень упоительной прошлой любви.

Уже после двенадцати я пошла, немного качаясь, к себе домой и там заночевала. Конечно я ничего не сказала своим родителям. Только наткнулась на Натана и он очень строго на меня посмотрел. Чтобы внутри в моей космической Вселенной создалось что-то очень необъятное и важное, то что я сегодня не могу толком объяснить. Себе самой и тому человеку, с которым мы должны были бы пожениться в будущем. С утра я вскочила ни свет ни заря и побежала обратно к себе домой. Туда, где я живу с Льюисом и не могу себе в этом до конца признаться. Я вошла и приняла сразу душ, а потом села на кухне завтракать. Вдруг, из ниоткуда выплыл Льюис и стал меня очень аккуратно исследовать. Точнее делать вид, что он меня с утра исследует, но видно он просто наблюдал за мной. И после такой бурной вечеринки он вообще ничего не сказал. Патриции было одновременно и горько и смешно, что внутренняя мораль в голове затихла, а на смену ей пришло настоящее безумие. Такое бы право оставаться сегодня леди, но быть при этом совершенно свободной. Чтобы никакие патриархальные гвозди не вбивались в мою молодую и очень щепетильную душу.

На этом разговоре с самой собой я не снесла ничего важного и также не снесла Льюису крышу прямо с утра. Мы немного поцеловались и стали разговаривать о будущем. В этом будущем было всё также как и вчера, вот только явный стиль разговоров немного переменился. Я попыталась что-то сделать как раньше, но у меня почему-то ничего не получилось. Потом Патриция стала логически рассуждать по-прежнему, однако, лицо моё при этом сильно искажалось. И видно было, что некая тень теперь висит надо мной и не даёт мне никакого покоя. В такой ситуации я решила сильно не зацикливаться на социальном неврозе. Который может иногда проявляться в жизни, но быстро при этом проходить. А уже через два месяца мы поженились с Льюисом и были на седьмом небе от счастья. Я как бы немного провожала его, как необычного и последнего путника по судьбе. По той тропе, на которую может упасть не одна дамская рука, но сегодня упала именно моя и была при этом довольно хорошо сделана. На нашей свадьбе было порядка пятидесяти человек и все они от души повеселились.

Но мне почему-то среди всего этого праздника и шума - было не по себе. Внутри что-то странное стало происходить. Меня постоянно тошнило и я бегала в туалет, но не могла понять, что же происходит? К выводам я пришла только спустя через месяц после свадьбы, но и они были для меня странные. Потому что я узнала, что беременна! Я сразу об этом сказала Льюису и он ещё больше сегодня завёлся, чтобы взять на себя уже бы роль практичного отца. В моей странной ситуации было то, что мне сказали примерные сроки моей беременности. И они совпадали с тем временем, когда я была у Руперта. Я конечно не хотела верить в такое странное событие, но решила и его проверить. В один из январских дней, когда уже снег начинает тебя откровенно раздражать - я решила позвонить Руперту. Патриция не стала ничего ему говорить про свою свадьбу, так как его она не приглашала. Но он мог конечно же сам узнать и был наверно в своей душе категорически взбешён. Но сам Руперт не подал никакого вида, а вежливо пригласил меня в гости. Я сказала Льюису, что мне нужно по делам, а потом отправилась вечером к нему домой. На меня уже смотрело что-то безликое своими стеклянными глазами и говорило на непонятном языке.

А я всё время пыталась от этого быстро отделаться и была при этом ещё и особенно грустной. Только лишь я приблизилась к дому самого Руперта, как меня охватил серый страх. Он был настолько глубоким и тяжёлым, что стал на меня давить, как будто бы камень на душе. Я немного воспряла духом и постояв на этом же месте - двинулась вперёд. Но ноги не слушались, они стали заплетаться и жить уже своей жизнью. Еле-еле я дошла до дома и позвонила в дверь. Там стоял почти обнажённый Руперт и говорил с кем-то по смартфону. Он был явно навеселе, что можно было бы сказать по его окосевшему взгляду. На меня это не произвело никакого впечатления, но сделалось ещё более тошно. Когда Руперт узнал причину моего настоящего прихода, то чуть не засмеялся, прямо мне в лицо. Он как будто бы не поверил, но ждал, что сама я сегодня отшучусь. Но Патриция была непреклонна и манила его своим тёплым взглядом, чтобы дать понять, что сегодня - всё серьёзно. Поговорив ещё немного на эту тему сам Руперт, скрипя душой, согласился сходить со мной в местную клинику.

Ему это не стоило никакого труда, ведь у него уже были проблемы на эту тему с дамами. Но ни одна так и не смогла сделать его отцом. Мне стало сильно любопытно - чем всё это может закончиться? Когда пройдут уже дни и станет более ясно - в каком мире мне жить? На что Руперт на меня посмотрел глазами какого-то опять ребёнка и сказал, что может почти всё в жизни. Например, найти человека по фото или прочитать судьбу человека на картах Таро. Патриция удивилась не по-детски, но приняла и такую информацию. Чтобы наверно взглянуть потом и в своё будущее, которое было для меня сильно интересно. Через неделю мы сходили в местную клинику и сдали анализы, а потом опять пошли домой к Руперту. Он решил разложить на меня карты Таро и был сильно удивлён. Потому что все они показывали благополучное и счастливое будущее, в отличие от него самого. Может это был подвох со стороны психологии, но внутри мне всегда казалось, что Руперт намного счастливее меня. Я могла бы ошибаться на сей счёт, но была в себе видно уверена. И эта уверенность и дала мне сигнал, что нужно что-то делать. Когда же мы получили ответ на исследование отцовства, то правда оказалась почти печальной. Наверно больше для меня самой, чем для Руперта. Однако, открывающая совсем другие горизонты моего мнительного бытия.

И эта правда была в том, что именно Руперт и является отцом ребёнка, что будет очень необычно. Ведь я сама замужняя дама и сильнее всех на свете не хочу быть теперь брошенной. Поменялось ли моё внутреннее самоощущение после этого - я не знаю. Но Патриция стала думать в стиле уже более зрелой женщины. Чтобы искать там точные картины ада, когда бы её ребёнок повзрослеет. Это должен был бы быть мальчик, поэтому я назвала его Олли. Чтобы не пустить смуту на свой стиль рассуждений о жизни. А просто дать небольшой виток уже другого стиля красоты, который теперь будет вечностью. И эта вечность будет идти, словно бы последний путник рядом со мной и говорить мне, что я не одна. Так и было почти первые пять лет, когда взрослел Олли. Он был очень тихим и примерным ребёнком, о котором даже сказать трудно. Что может быть как-то по-другому в жизни или настать, если в твоей системе ценностей что-то изменится. В моей ничего не поменялось, но Патриция достигла карьерных успехов.

Я стала намного лучше управлять этой матрицей жизни и искать внутри самой себя более строгого начальника. Который не сможет отнять время у своих подчинённых, но будет искать причину для дружбы, даже когда она не идёт в руки. Моя же жизнь шла мне в руки, потому что Олли был точной моей копией и говорил абсолютно теми же словами. Чтобы не вывести уже тёмного идола на душе, а думать как обычные испанцы. Где бы и там жаркое Солнце стало второй привередливой личностью, которая хочет играться не со всеми людьми. А только с теми кто может доверять самому себе и ждать, что будущее в жизни открыто. В моей маркетинговой среде было не принято говорить слишком открыто. А всего лишь учиться друг от друга - правилам хорошего тона. Такого бы стиля пригласительной менеджерской логики, чтобы она тебя сразу бы задушивала. Давала очень много времени на раздумья, но оставляла после совершенно в дураках. Будто я сама всё это в жизни знаю и умею на все сто процентов, но почему-то не могу для себя никак использовать.

А самое верное средство для использования философии общения - было только в правилах хорошего тона. Так появлялся закономерный и очень щепетильный замкнутый круг партнёрских отношений. В котором я должна была бы играть важную роль. Но сегодня я только играла роль матери, а Олли постоянно смеялся над Льюисом. Он ведь ничего не знал, но чутьём подозревал, что тайны, которые хранятся на сердце - будут вскоре открыты. Вот только сама Патриция не могла понять, когда будет сие событие в жизни? Как она сможет потом во всём признаться, если уже теперь на душе стало тошно? Не играясь в такую бы злобную агонию лжи - я просто жила, но оберегала и сон Льюиса. Чтобы он ничего не смог узнать от Руперта или его извилин вечной души. Ведь быть под эзотериком или ясновидящим, который тебя просматривает постоянно - не очень хорошая затея. Так и мне показалось на это время, чтобы мой семейный брак был более устойчивым и не больным. А болела только я сама и думала о своём о женском. Чтобы даже на работе не слышать пустых противоречий в своей голове.

Когда мне было уже под сорок лет, то мне, вдруг, позвонил Руперт и сказал, что хочет увидеться. А я переехала жить на материк с Льюисом и была уже очень далеко. Мне пришлось долго объяснять, что я живу не в городе Пальма, а уже в Мадриде и всё, что было тогда - осталось в прошлом. Теперь у меня новая жизнь и трудности стали более предсказуемыми. Чтобы не делить постоянно жизнь на чёрное и белое, а только возвышаться над своими проблемами. Когда ты можешь понять даже сложности внутри своего брака, но терпеливо молчишь. И наверно ждёшь космического послесловия к своей душе. Что в итоге придёт такой вот последний путник и заберёт тебя в свою космическую даль. Туда, где будет много событий в жизни, а вина скроется за его мифологией жизни. Или станет там прозрачной моралью уже совсем другого человека. Что не ищет предательств на твоём женском лице и не ноет тебе постоянно в подушку. Как мог бы раньше ныть, например, сам Руперт.

На этой мысли что-то странное оборвалось у меня в душе. Но я стала разговаривать с Рупертом более манипулятивно. В этот день я сказала ему, что всё что он делал в жизни - было полной и глубочайшей глупостью. От которой теперь никто в мире не спасётся. А если он захочет в будущем меня разоблачить и рассказать всё об Олли Льюису, то я подам на него в суд. И потом мы предъявим всю экспертизу о моём ребёнке, чтобы он был во всеоружии бы в данной ситуации. Или пускал бы уже слюни туда, где есть только алименты и строгий правовой стиль дедуктивного мышления. Может моя прозренческая речь на него сегодня подействовала, но звонить он перестал. Правда, накричал на меня, что платить он ни за что не собирается и всё это в прошлом. Тогда я подумала, что и сам Руперт остался в этом прошлом и теперь сидит и раскладывает карты Таро на своих нынешних любовниц. На их веские доводы в жизни, а также на то, что можно бы состояться отцом и во второй раз. Где в самой сердцевине души никто и никогда на свете не сможет ему в этом помешать. Даже, если он станет самым последним путником в целой Вселенной, которая обнажает твою душу. И летит туда, откуда уже никто живым не возвращается. Однако, я вернулась из этого странного ощущения жизни и теперь не могу быть самой собой. Я стала больше напоминать даже художницу, от которой льются дожди преждевременной ласки об осень.

Которая может целовать совсем не тебя, а именно твоего сына. За то, что он получился очень исключительным ребёнком. Или таким застенчивым и робким, прямо как и его отец. Но внутренне, не сбивая там грани своего же ребячества, как тот стиль испанского характера, от которого хочется жить. Ждать, что твоё внутреннее Солнце обагрит этот мир снова и снова и не даст тебе перерасти в унылое и серое существо. Каким может быть как раз такой вот разум уплывающего путника, когда его пытаются силой удержать на Земле. А он не хочет и пытается выбраться, чтобы очутиться сразу на небесах. В том мире могучей руки и тленного голоса жажды, который не говорит тебе изнутри. Он только бы обволакивает своей неземной сущностью всё твоё земное существо, чтобы ты стала самой собой. Понятной и притёртой к этому самому миру, от которого хочешь в идеале уйти навсегда. В тот разум последнего путника страдания и жажды, через которую можно познать многое о себе. Например, придумать новую жизнь себе и своему ребёнку, а потом перерасти этот дар свободы. И опять придумать много фэнтезийного и жизненного стиля игры. Играя в которую можно задуматься не только о себе самой, но и о том правиле чести, с которым теперь тебе предстоит расти и выдумать мир по-новому.

Если бы ты стал мне говорить - о лучшем?

Над моей головой мерно и очень натужно развивалось великое водное облако. Оно было сродни океану, именно тому, на берегу которого я выросла и поняла, что я женщина. А именно на берегу города Касабланка, что точит свои ножны не во мне, а в других людях. Их было так много около меня, что пережить такое столпотворение народа легко - было бы глупостью. Но я нисколько не отчаивалась, так как я - Розмари. И во мне очень много разного шума человеческих идей, которые нельзя практически ни с чем сравнить. Я иду и постоянно рисую вокруг себя множество огромных картин, которые потом и становятся этим водным и густым облаком. Оно привело меня сегодня опять на берег Атлантического океана, чтобы дать понять, что я - не одна. И если я стану говорить с кем-то о своих проблемах души, то обязательно найду там слушателей и даже сочувствующих. Мне это было в общем-то не нужно, но над моей головой кружился ветер с новой силой. Он говорил мне, что Розмари только тридцать лет, и всё, что будет дальше - будет зависеть только от меня.

Пока я думаю так строго и наверно перелистываю свой дневник. В нём очень много сентиментальных заметок. О том, как я жила раньше в Касабланке и как теперь могу сравнить то время с временем уже бы настоящим. Как будто Розмари перенеслась из двадцатого века прямо в век двадцать первый, минуя очень много событий и смертей. И всё, что можно было бы подумать о других людях - просто стёрлось из моей памяти. А навсегда осталось во мне только чудо, которое может составить личную женскую осень. Пусть она будет сегодня готической и пройдёт свой срок иноземного бытия. В нём я буду также вольна пересказывать много событий о своей жизни, но думать всё равно по-своему. Чтобы тот кто опять перейдёт мне дорогу - больше не думал, что он Господин своего часа судьбы. Или может случая, внутри которого он сможет наградить меня новой болезнью. Пусть это будет болезнь души, но она будет моя и очень готическая. Чтобы ветер, который несёт меня в водное облако мира не стал бы ворожить мой внутренний плен совсем один. Я могла бы просто коснуться его своими руками и создать уже другое облако надежды. Например, на жизнь с другим человеком, от которого я никогда не буду страдать в будущем.

Как не буду и думать, что он меня сможет подставить или пройти за мной след в след - много миль тоски. Ведь мои родители говорили мне, что нужно всегда беречь себя и своё сознание, чтобы не потеряться. Поэтому я боялась больше потеряться в жизни, а не пройти личные и строгие испытания. Внутри которых я смогла бы показать волю и страсть настоящей женщины. На это у меня ушло почти тридцать лет, и вот, теперь я обычный дизайнер и работаю в интернете. Меня бы и такое положение дел устроило, но воздух иногда стал горчить. И причиной к этому была Паула. Это моя давняя подруга с времён обучения в колледже. Там мы навеселились на славу, но так и не нашли подобных себе людей. А ведь так хотелось понять свою женскую сущность и то, что можно бы спрятать за ней. Например, какой-то будущий сюрприз для мученика интеллигента, которому на всё наплевать. Он сидит постоянно в своей квартире и медленно, но верно читает книжки. И когда уже дочитана последняя книга из его огромной библиотеки, то оказывается, что ему уже стукнуло пятьдесят лет. Я таких конечно за собой не встречала, но ждала, что и подобные люди смогут проявиться в моей жизни.

Ведь нельзя полностью взять и всё в точности распланировать. Обязательно найдётся несколько человек рядом с тобой, которые будут тебя тащить на странные испытания в жизни. А может скажут, что в преодолении барьеров - вообще заложена вся суть их жизненного блага. И мне бы пришлось с таким мириться или стать простой и бедной принцессой. Что получалось у меня лучше всех, особенно, когда я начала быстро богатеть. Я сделала это так быстро, что сама дивилась своему дизайнерскому таланту. Он как бы вёл меня перед самой собой и не давал понять, что я сегодня устала или могу выйти из строя. Но Розмари из строя не выходила, а вела свой обычный бизнес образ жизни. Так, став сильнее уже после двадцати лет, я испытала настоящее счастье и в своих отношениях. Но, увы, мой будущий муж оказался обманщиком и плутом. Он крутил шашни ещё с двумя барышнями неподалёку, а мне ссылался на то, что я - самая единственная. И в таком духе приключенческого фильма продолжалось много дней. К счастью не лет, а именно дней, потому что я быстро раскусила Коннора. Он был меня немного постарше, но по хитрости намного более превосходил. Чтобы и там Розмари не могла создать идиллию влюблённости в сердце, а только страдала. Но я не была сильно ревнивой женщиной. Мой стиль был более спокойным, чем у других женщин. А когда я уже переехала в отдельное жильё, то именно этот Коннор отозвался первым. Он сказал мне, что я могу быть достойна большего, но должна всегда подчиняться мужчинам. В которых я могу только видеть свои слабые стороны или вообще молить о том, чтобы меня там грамотно простили.