Удары моего сердца

Анна Айрис

Удары моего сердца

Глава

Посвящается всем тем, кто ощущал себя сломленным. И тем, кто смог найти свой покой. Я горжусь вами!

Список триггеров: подробное описание медицинских манипуляций и операций, травмы, онкологические болезни, столкновение со смертью и потерями близких. Если для вас это допустимо то добро пожаловать в мою историю. Приятного чтения!

Глава 1 Лили

Никто не хочет думать о том, что его жизнь окажется заурядной. Мы становимся врачами полные грандиозных ожиданий: операций, которые нам удастся провести; людей, которым мы подарим здоровье; открытий, которые сдвинут науку с мёртвой точки. Мы представляем себя великими – и если действительность не оправдывает наших надежд, мы ощущаем себя обделённым.

Но иногда ожидания меркнут перед неожиданностью. Иногда случаются события, в разы превышающие наши самые смелые мечты. И тогда мы задаёмся вопросом: зачем так цеплялись за свои прогнозы и планы? Ведь именно ожидания придают нам опору, создают иллюзию контроля над будущим, заставляют выживать и стоять наготове.

Ожидания – это только отправной пункт. Они задают направление, придают устойчивость нашим эмоциям и мыслям. Но изменить жизнь может лишь то, чего мы не смогли бы предугадать: неожиданный поворот, спонтанное решение или случайная встреча.

Только столкнувшись с непредвиденным, мы выходим за рамки привычного и узнаём, на что действительно способны. Тогда понятие «заурядность» уходит на второй план, а жизнь обретает настоящий вкус.

Пять часов в операционной пролетели как одно мгновение. Я смотрела на монитор, все еще не веря, что аортальный клапан наконец заменен, но нервное напряжение по-прежнему сжимали виски.

— Отличная работа, доктор Рид, — бодро отозвалась Грейс Пирс.

Я оторвала взгляд от карты пациента и, болезненно поморщившись от усталости, перевела глаза на Грейс. Доктор Пирс — старший ординатор хирургического блока больницы университета Раш. На мой вкус, она была полновата, хотя при росте чуть больше пяти футов и пары дюймов1[1] это не слишком бросалось в глаза. Впрочем, она возвышалась надо мной не только по карьерной лестнице, но и в буквальном смысле, что порядком раздражало.

— Да, спасибо, мы отлично поработали, — выдавила я, потирая переносицу. Спину ломило, а глаза горели от ярких ламп в операционной.

— Закончи с картой, проверь моих пациентов и заполни сегодняшние записи, — бросила она, уже отходя от стойки. — У меня через полчаса удаление желчного, хочу успеть перекусить. И да, ты ассистируешь.

— Ну конечно, уже бегу… — пробурчала я себе под нос.

Не то чтобы я жаловалась, но усталость была просто нечеловеческой. Я провела на ногах почти сутки, а мой желудок, не видевший еды последние восемь часов, жалобно урчал.

Закончив с протоколом операции, решила быстро обойти оставшихся пациентов, зашла в ординаторскую и бросила взгляд на часы. Семь минут до следующей операции. Я плеснула в лицо ледяной водой, пытаясь хоть немного взбодриться. Вытеревшись бумажным полотенцем, взглянула на себя в зеркало. На меня смотрела бледная незнакомка с уставшими зелеными глазами, под которыми залегли темные тени. Кожа, давно не видела солнца и приобрела тусклый, почти восковой оттенок. Лишь операционные лампы давали мне энтузиазм и адреналин каждый раз, когда входила в стерильную зону. Я пригладила растрепанные каштановые волосы и запрокинула голову несколько раз провела рукой по затекшей шее, прикрывая уставшие глаза. Еще немного, и я окажусь в постели и отключусь, едва коснувшись подушки.

Да, работа ординатора в крупной больнице Чикаго требовала жертв. Попасть сюда невероятно сложно, но упорный труд, несправедливость, унижения и дедовщина встречались всем, кто хотел стать хирургом.

Вырезка с фотографией этой больницы висела над моим столом с тех самых пор, как я поняла, что хочу посвятить себя медицине. Моя семья не относилась к какой-то врачебной династии, а была самой обычной, среди тех, которые меня окружали, где замороженная лазанья по воскресеньям казалась праздником, а отсутствие запаха алкоголя в воздухе — сродни визиту Санта-Клауса. У меня был выбор, и я не хотела прожить свою жизнь впустую, разнося прогорклый кофе в дешевой придорожной забегаловке.

Помню, как-то теплой весной, после очередной ссоры с матерью, когда мне было шестнадцать лет, я выбежала из дома. Воздух был напоен сладким ароматом цветущих деревьев. Я рухнула прямо на траву и поняла: так больше продолжаться не может. Весь мой прошлый опыт, все ошибки, решения, которых я стыдилась, — ничто не должно было заглушить мой энтузиазм и жажду большего.

В выпускном классе решение пришло само собой — легко и быстро. Казалось бы, такой трудный путь, требующий колоссальных сил и здоровья. Но я всегда принимала судьбоносные решения на удивление просто и ни разу не пожалела о своем выборе.

Мимолетные срывы и слезы я за серьезные колебания не считала. Они случались у всех, даже у самых сильных из нас. Главное — это результат: спасенная жизнь, пришитая рука, удаленная опухоль. А еще — глаза людей. Да, глаза — в них всегда было что-то особенное для каждого из нас.

— Эй, красотка! — бодро отозвался знакомый голос. — Вид у тебя, конечно, потрёпанный. Когда уже смена закончится? — в ординаторскую вихрем влетела Эмили Ланг. Моя лучшая подруга, коллега и рыжая бестия, которая, казалось, не знала усталости и была готова работать 24/7. Я ей страшно завидовала.

— После удаления желчного наконец-то отправлюсь домой, — ответила я, все еще не открывая глаз.

— Правда? — удивленно пролепетала Эмили. — а я хотела позвать тебя в бар «Рэдж» сегодня вечером. Алекс проставляется за свою первую самостоятельную операцию. Но если ты совсем без сил, можем сходить в другой раз.

Я открыла глаза и повернулась к ней. Подруга лучезарно улыбалась — я-то знала, что Алекс ей нравится, хоть она в этом и не признавалась. Эмили выглядела сногсшибательно, не то что я… Немного выше, с идеальной фигурой и грудью третьего размера, она притягивала взгляды всех мужчин. Ее аккуратно уложенные рыжие волосы с золотистым отливом ниспадали на плечи, а глаза цвета темного шоколада гармонично завершали образ.

— Ладно, — не твердо произнесла я, обходя Эмили. — Но ненадолго, с ног валюсь. Гаргулья Пирс в очередной раз свалила на меня свою работу. — Я перевела взгляд на настенные часы и поняла, что опаздываю. — До вечера, детка! — крикнула, уже выходя из ординаторской и почти бегом направилась к операционной номер три.

Мне нравилась эта больница. Светлый ремонт, бежевый линолеум, картины и живые цветы на стенах создавали обманчивое ощущение спокойствия. А автоматы с закусками не раз спасали молодых докторов во время суточных дежурств.

В больнице, когда ты на смене, никто не ходит пешком — все передвигаются полубегом. Ты либо опаздываешь, либо тебя экстренно вызвали в приемный покой.

Покой… Ироничное название. Как по мне, там всегда царил хаос: ординаторы шпыняли интернов, заставляя их заниматься бумажной работой, а сами дрались между собой за самый интересный и кровавый случай, чтобы выслужиться перед начальством. Пробежав очередной холл, я ворвалась в операционную, на ходу надела маску и шапочку. Пирс уже стояла у стола с таким возмущенным видом, на какой была способна только она.

Я начала тщательно, до локтей, мыть руки, трижды обрабатывая их с мылом, внимательно следя, чтобы не коснуться краев раковины. Затем антисептик. Войдя в операционную, я глазами нашла медсестру, которая помогла мне облачиться в стерильный халат и перчатки.

— Опаздываете, доктор Рид. Начинаю жалеть, что похвалила вас, — процедила доктор Пирс, не удостоив меня взглядом.

— Прошу прощения, — так же тихо ответила я и встала к столу. В моих руках уже был троакар с камерой, и мир снова сузился до границ операционного поля.

К счастью, операция прошла довольно быстро. Наложив последний шов, я поблагодарила всю команду и встретилась взглядом с анастезиологом.

— Лили, ты молодец, не позволяй доктору Пирс заставить тебя сомневаться в себе, — с улыбкой сказал Адамсон, врач лет шестидесяти пяти. Очень добрый и милый мужчина, худощавый, с небольшой лысиной, скрытой под шапочкой. — Надеюсь, ты уже уходишь?

— Да, убегаю. Обещала Эмили отпраздновать с ними операцию Алекса. Говорят, все прошло успешно, — ответила я, снимая халат.

— О да, он был хорош. Хотя эта его смазливая улыбочка, конечно… — покачивая головой, протянул доктор.

— Ох, не преувеличивайте, доктор Адамсон, он вам никогда не нравился, — усмехнулась я.

— Это точно. Желаю хорошо провести время, Лили, — сказал он, начиная выводить пациентку из наркоза.

Как только я вышла из операционной, накопленная за последние 36 часов усталость навалилась всем своим весом. Спешить было уже некуда, и я медленно побрела по коридору. Достав телефон, увидела пропущенный от Эмили и сообщение:

«Мы уже убежали, ждем тебя в „Рэдже“! хх»

Перезванивать не было смысла. Эмили наверняка уже вовсю строит глазки Алексу. Я усмехнулась своим мыслям. Что ж, есть несколько минут, чтобы привести себя в порядок и отправиться в бар.

Глава 2 Лили

Сбросив хирургический костюм, я ощутила, как меняется настроение. Словно это не просто униформа, а защитный плащ, наделяющий сверхспособностями. И, пожалуй, так оно и есть: в операционной мозг работает на пределе возможностей, требуя предельной концентрации.

Бросив мимолетный взгляд в зеркало, я поправила легкую светлую блузку, синие джинсы и кеды смотрелись достаточно опрятно даже после долгой смены. Я распустила волосы и сделала пару пшиков любимого парфюма, чтобы перебить въевшийся запах антисептика и усталости, после чего поспешила к выходу.

Я обожала Чикаго. Его ярко выраженные сезоны, его чистоту. Город, где вечное движение парадоксально сочеталось с возможностью найти уединение. Здесь было легко потеряться в толпе, но еще легче — обрести себя.

Выйдя из клиники, я по традиции глубоко вдохнула. Запах поздней весны, влажного после недавнего дождя асфальта и свежескошенной травы — этот коктейль бодрил и расслаблял одновременно. Это место — полная противоположность моей малой родины. Я родом из Хоумтауна, крошечного зеленого городка в округе Кук, штат Иллинойс, с населением чуть больше четырех тысяч человек.

Хоумтаун всегда был для меня скорее большим общим домом, в то время как свой собственный, я все еще искала. С юности я мечтала вырваться оттуда, познать свои возможности и заявить о себе. Сбежать из мира, где каждая собака на улице тебя знает. Большинство моих одноклассников давно обзавелись семьями, трудились на фермах или в местном баре. Так или иначе, это была жизнь не для меня. Бабушка, Тесси, — единственная верила в мои мечты.

Я перешла дорогу и оказалась у бара «Рэдж». На тротуаре перед ним в трещинах асфальта пробивались к свету мелкие голубые цветочки. Это место было популярно среди медиков, забегавших пропустить стаканчик-другой после смены, и случайных посетителей, которые переживали здесь плохие новости или топили в виски свое горе. Владельцы, Тим и Майк, были приятными ребятами. За годы работы они, кажется, выучили столько медицинских терминов, что могли дать фору любому из нас, хоть и безбожно их коверкали.

Слегка отдышавшись, я подняла взгляд на вывеску — красные неоновые трубки в желтой оправе, которую совсем недавно заменили. Уже смеркалось. Прохладный порыв ветра взъерошил мне волосы — чертовски приятное ощущение.

Толкнув тяжелую деревянную дверь, я шагнула внутрь. В нос тут же ударил густой запах хмеля, жареного арахиса и чего-то мускусного. Интерьер, выполненный из темного дерева, создавал уютную, обволакивающую атмосферу. Столики были расставлены в живописном беспорядке. Между ними сновали официантки в туго затянутых фартуках и с декольте, явно рассчитанным на щедрые чаевые. Мягкий свет настенных ламп успокаивал.

В будни народу было немного. Я быстро окинула зал взглядом в поисках друзей. В тот же миг меня заметила Эмили и помахала рукой.

— Лили, ну наконец-то! Иди скорее сюда!

Я вошла в полумрак нашего любимого бара. — Мы тут как раз с Алексом и Джинни спорим, какая операция круче: Уиппла или коррекция порока развития перикарда. Я, разумеется, за сердце! — выпалила она. — Оно такое могучее, сильное, требует ювелирной точности.

Я плюхнулась на свободное место рядом с ней и, не сдержав улыбки, ответила:

— Прости, подруга, но мой голос за Уиппла. В этом году её ещё никто не делал. А что до сердца, так это твой пятый по счёту любимый орган, и то с натяжкой.

— Эй, я же говорил, Эми! Лили на тёмной стороне! — усмехнулся Алекс, закинув в рот горсть арахиса и подмигнув мне. Он поднял свою кружку. — Тимми, дружище, плесни-ка Лили за мой счёт! Пива? — он вопросительно посмотрел на меня.

Я молча кивнула, и через мгновение передо мной стоял уже наполненный бокал.

— Ещё раз назовёшь меня Тимми — и этот бокал окажется у тебя на голове, Алекс, — процедил сквозь зубы бармен, которого на самом деле звали Тимом.

— Ну что ты, я же ласково, — протянул Алекс, но Тим лишь скрестил руки на груди и вскинул бровь. Алекс тут же комично надул губы. Эта битва взглядов была их вечной игрой, и он обожал выводить Тима из себя.

Не обращая внимания на очередную перепалку, Эмили продолжила наступление:

— Да ладно тебе, Лили! Когда ты держишь в руках живое, бьющееся сердце, ты чувствуешь его величие, его мощь! А вы что выбрали? Поджелудочную? Фе! — она картинно сморщила нос и сделала большой глоток пива.

Эти споры были для нас, ординаторов, таким же ритуалом, как утренний кофе. Кто круче, кто на какой операции мечтает ассистировать, кто урвал самый сложный случай, потому что приехал в больницу в четыре утра. Да уж, такая у нас работа: кто первый встал, того и тапки.

— А ты недооцениваешь поджелудочную, дорогуша, — усмехнулась я.

— Да брось, мы все должны стать великими! — Эмили театрально раскинула руки и по-хозяйски обняла меня и Джинни за плечи. От неё ощутимо пахло пивом, и я поняла, что этот бокал далеко не первый.

— Эмили, я смотрю, ты в прекрасном настроении.

— О да, детка! К чёрту всё, я сегодня в ударе и готова надрать задницу любому кто бросит мне вызов в дартс!

Я аккуратно убрала её руку и пригубила немного пива. Пить много я не собиралась — за весь суматошный день удалось съесть только яблоко.

— Алекс, лучше расскажи о своей операции! Как всё прошло? — вмешалась тихая Джинни.

— О-о-о, это было потрясающе! — Алекс снова заиграл бровями, входя в раж. — Я сделал всё сам, от разреза до последнего шва. Старший ординатор пытался вставить свои пять копеек, но я настоял на конкретном доступе, и всё прошло просто зашибенно! — он взмахнул руками.

— Круто, поздравляю! — искренне ответила я и перевела взгляд на Эмили. Она смотрела на Алекса с таким нескрываемым обожанием, словно он был не просто ординатором, а рок-звездой, только что сорвавшей овации. Не понимаю, почему они до сих пор не вместе.

Алекс был тем ещё раздолбаем, но дьявольски талантливым. Он мог в одну минуту вести себя как полный придурок, отпуская дурацкие шутки, а в следующую превращаться в эдакого Джеймса Бонда из хирургии, от чьих едких, но точных замечаний хотелось провалиться сквозь землю. И Эмили это, кажется, сводило с ума.

Пока друзья снова погрузились в свой бесконечный спор, я поправила выбившуюся прядь волос и стала осматривать зал в поисках свободного бильярдного стола, чтобы немного расслабиться и поиграть. В баре стоял гул голосов, смеха и стука шаров. Я сделала глубокий вдох почувствовала едва уловимый запах табака. Курить здесь запретили после небольшого пожара, но в воздухе всё равно висела лёгкая дымка — смесь сладковатых паров от вейпов и едва уловимого табака, въевшегося в одежду завсегдатаев.

— Лили, ты чего такая тихая? Расслабься, оторвись, склей какого-нибудь парня! Ты же сто лет ни с кем не встречалась, — Эмили толкнула меня локтем. — Нам срочно нужен горячий альфа! — протянула она, хищно оглядывая зал. Внезапно её взгляд замер на мужчине, который только что вошёл. — О да-а-а… Вот то, что тебе нужно, милая.

Я обернулась. У входа стоял мужчина лет тридцати трёх, высокий, со смуглой кожей и темными с золотым оттенком волосами, растрепанными так, словно он только что снял мотоциклетный шлем. Подтянутая фигура, но не лощеная мускулатура из спортзала — скорее, в нём чувствовалась естественная сила простого работяги, привыкшего к физическому труду.

— Иди, познакомься с ним! Чего сидишь? — не унималась Эмили, дергая меня за плечо.

— Нет, я пришла просто выпить с вами и пойти домой. Ничего больше.

— Лили, подними свою прекрасную задницу и топай к нему! Хватит уже копаться в себе, иди расслабься.

И ведь она была права. Эмили стала мне по-настоящему близкой. Мы познакомились на вечеринке в честь зачисления и умудрились поругаться в первый же день. А потом она увела у меня из-под носа интереснейшую операцию. Именно тогда я поняла, с какой акулой хирургии имею дело. Но она была честной акулой — всегда говорила то, что думает, не стесняясь в выражениях. И эта прямота мне в ней нравилась куда больше, чем закулисные интриги.

Я робко оглянулась на барную стойку. По спине побежали мурашки и руки немного вспотели. Парень и правда был хорош, но моя вечная неуверенность тут же дала о себе знать.

Сделав над собой усилие, осушила половину бокала, одним глотком вливая в себя жидкую смелость. Встала и направилась в туалет — классическая женская уловка, чтобы собраться с мыслями. Проходя мимо бильярдных столов, я снова бросила взгляд на мужчину. Он стоял у свободного стола рядом с невысоким приятелем и смеялся — так тепло и открыто, что у меня по коже побежали мурашки. Я невольно улыбнулась и пошла дальше, но вдруг ощутила на затылке лёгкое покалывание — тот самый безошибочный признак, что на тебя смотрят.

Стряхнув с себя это наваждение, я вошла в дамскую комнату. Первым делом — вымыла руки с мылом, профессиональная привычка, преследовавшая меня повсюду. Затем достала из сумочки блеск для губ с ароматом вишни, чтобы придать им лёгкий оттенок и влажный блеск. Кого я обманывала? Я хочу быть привлекательной, немного расслабиться и пофлиртовать с красивым мужчиной из бара. Я не отличалась быстрой хваткой на мужчин, и умением принимать легкомысленные решения в отношение противоположного пола. Для меня все было либо слишком серьезно, либо никак.

Просто мужчина из бара. Кто знает, чем это закончится? Иногда нужно перестать всё анализировать и просто пойти напролом, отбросив страхи. Сегодня — именно такой вечер.

Я поправила блузку, расстегнула верхнюю пуговицу — ровно настолько, чтобы это выглядело смело, но не вульгарно. Сделав глубокий вдох для храбрости, вышла из дамской комнаты. Мой взгляд тут же нашел его. Он стоял у бильярдного стола и через секунду наши взгляды встретились. Его губы изогнулись в улыбке. Он совершенно не обращал внимания на своего собеседника, который что-то эмоционально рассказывал, размахивая руками. Казалось, он ждал именно этого момента — нашей встречи глазами.

Пути назад не было. Ноги сами понесли меня в его сторону. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставила себя идти ровно, не ускоряя шаг. Подойдя ближе, выдавила из себя:

— Привет. Раньше тебя здесь не видела. — Голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри все сжималось от волнения.

— Привет, — его улыбка стала шире. — А ты не похожа на девушку, которая часто бывает в барах.

— О, да я и вправду не часто здесь бываю.

«Дура, что ты несешь?»

— Работаю неподалеку, пришла с друзьями... вон с теми ребятами, — я торопливо махнула рукой в сторону нашего столика, чувствуя, как потеют ладони.

— Как тебя зовут?

— Лили Рид, — я незаметно вытерла влажную ладонь о джинсы и протянула ему руку.

— Очень приятно, Лили Рид. Я Итан.

— Взаимно, — улыбнулась я в ответ. Его рукопожатие было крепким, но не слишком сильным. Я ощутила грубую, чуть шершавую кожу ладони и невольно подняла взгляд. Глаза Итана оказались цвета виски, играющего на июльском солнце, в обрамлении густых ресниц, а взгляд на удивление мягким. Он был одет просто: темно-зеленая футболка, облегающая сильные плечи, и синие джинсы.

— Ты играешь в бильярд, Лили? — спросил он.

— Немного. Но могу разделить с тобой партию, если ты не против.

Когда он повернулся, чтобы взять для меня кий, я невольно скользнула взглядом по его фигуре. Подтянутые ноги, точеные ягодицы... Я быстро отвела глаза и поймала взгляд Эмили. Увидев мое невольное восхищение, она одними губами прошептала: «Сахарная попка. Дерзай».

— О боже, — вырвалось у меня. Я тут же отвернулась, как раз в тот момент, когда Итан протягивал мне кий.

— Дамы вперед, — он указал рукой на бильярдный стол. — Какие ставки?

— Какие ставки? — Я удивленно повторила его вопрос. — Серьезно? Ты ведь не знаешь, как я играю. Вдруг я совсем новичок, а ты этим воспользуешься?

— На это и расчет, Лили, — в его глазах блеснул озорной огонек. Он откровенно флиртовал.

«Черт возьми, Лили, успокойся, дыши, улыбайся».

— Тогда тебе придется угостить меня выпивкой. — заигрывая, ответила я.

— Не вопрос. Что будешь?

— Пива, пожалуй.

Итан быстро сделал заказ у стойки и вернулся с напитками. Себе он взял стакан с янтарной жидкостью, похожей на бурбон, а мне протянул запотевшую бутылку «Короны».

— Это, видимо, твоя рыжая подруга? — кивнул он в сторону столика, где сидели мои друзья. — Она сказала, что ты любишь именно это пиво и, дословно, «если ты ее обидишь, я вскрою твое сердце».

Мое лицо вспыхнуло.

— О да, это Эмили. Прости ее, она немного перебрала. — Я сделала большой глоток ледяного пива, пытаясь унять приступ стыда, и поставила бутылку на край стола.

Легкое опьянение смешивалось с азартом. Итан выглядел очень самоуверенным, но он и не подозревал, что с шестнадцати лет я играла в бильярд с приятелями. Мы устраивали настоящие баттлы, и проигравший угощал всех дешевой выпивкой.

— Что делает проигравший? — спросил он, прерывая мои воспоминания.

— Ну… может угостить меня еще одним пивом.

— Нет, так неинтересно. Я и так уже купил тебе выпить. Надо повышать ставки, Лили. — Итан облокотился на стол, его взгляд стал серьезнее.

— И что ты предлагаешь? — склонила голову набок, наблюдая, как его губы касаются края стакана. Я невольно повторила за ним.

Итан наклонился к моему уху и произнес тихо, почти шепотом:

— Проигравший… должен поцелуй.

— Поцелуй? Но ведь тогда это не спор. Здесь нет проигравших.

— Вот именно.

«Держи себя в руках».

— Ладно, — сверкнув глазами, ответила я и наклонилась для первого удара. Сердце учащенно забилось. Чем черт не шутит?

Я заставила себя сосредоточиться на битке, сделала пару вдохов, и прицелилась. Краем глаза видела, как Итан откровенно изучает меня, скользя взглядом по изгибам тела. От этого взора по коже побежали мурашки.

— Ты пялишься. Это отвлекает.

— На это и расчет, Лили Рид, — усмехнулся он, потягивая свой напиток.

На мгновение я перевела на него взгляд, замечая поддразнивание.

Собравшись с мыслями, снова посмотрела на стол и нанесла удар. Два шара с глухим стуком упали в лузы.

— Да! — восторженно воскликнула я, и подпрыгнула на месте. Не ожидая от себя такой бурной реакции, смущенно взглянула на Итана. Он смеялся — так искренне и тепло, что мне самой стало невероятно уютно в его компании.

— А ты игрок, не ожидал, — с теплой улыбкой сказал он.

Следующим ударом я забила еще один шар. На третий раз решила немного поддаться, чтобы сохранить интригу, и намеренно промахнулась. Выпрямившись, жестом пригласила его к столу. Итан прошел рядом, и меня окутала аромат леса и цитрусов, терпкий и свежий одновременно.