Дом вокруг дерева

Девушка подошла. Он взял её руку в свою и положил на короткую и влажную шёрстку животного. Как ни крути, а это были самые приятные прикосновения: что нежные ладони Бели, что мокрый и тёплый гирак.

Мало того, что план оказался неидеальным, так ещё и жизнь упорно отказывалась ему подчиняться. Но делать было нечего: Даша упорно продолжала осуществлять задуманное.

– Привет, Бели. Я скучала.

Мужчина сразу понял, что скрывалось за этими словами. Он осторожно отложил бутылочку, отнёс гирака на мягкую подушку и встал напротив Даши.

– Хава? Ты…

– Я всё вспомнила. Как мы работали вместе. Как катались на лодке. Как праздновали твой День рождения на самой высокой крыше Иса, – Даша почти по-актёрски профессионально выдала порцию информации, полученной о жизни Хавы.

Бели приобрёл растроганный вид и по уже сложившейся традиции обнял девушку, только теперь он делал это заметно крепче и дольше. Даша не сопротивлялась – пока всё шло по плану. Но лишь до этого момента: в кабинет Бели зашла Адона. Она даже не успела ничего сказать – Бели её опередил.

– Хава всё вспомнила! Она всё вспомнила, мама!

Адона улыбнулась – впервые, и совершенно искренне и по-доброму. Казалось, она готова была прослезиться, но вместо этого расправила руки и присоединилась к объятьям.

– Поздравляю вас, дорогие мои детки, – ласково, совсем не так, как на официальных мероприятиях проговорила она, – Значит, я могу объявлять тиалем?

– Тиалем! – радостно прошептал Бели, обращаясь к Даше, – Я так боялся, что ты не вспомнишь. Мы ведь договорились тайно, прямо перед тем, как ты стала симуляцией, помнишь?

– Конечно, – натянуто улыбнулась девушка. Значения слова она не знала, и это начинало немного напрягать, – конечно, помню.

– Значит, всё в силе?

Отступать было поздно, и Даша поступила так, как всегда поступала в тех случаях, когда ей не удавалось расслышать вопрос собеседника, а переспрашивать было неудобно.

– Да, да, – утвердительно заявила она.

Адона, улыбнувшись, ушла и вскоре показалась снова – уже в облаках и с нимбом.

«Дорогие Центанцы! Сегодня у меня для вас радостная весть. К нашей Хаве, наконец, вернулась память. И я рада объявить вам о том, что она и мой сын Белиал, старший практик Vis Viva в скором времени празднуют тиалем. Поздравим жениха и невесту!».

С улицы послышались крики и аплодисменты. В этот момент Даша мысленно прокляла свою привычку соглашаться со всем, чего не слышит или не понимает, а заодно и фильм «Всегда говори «Да!». Что подумает Макс, когда увидит с неба такое заявление? А Мириам? Ушла вывести Бели на чистую воду – вернулась его невестой? Нет, об этом даже и думать не нужно. Никакой свадьбы не будет! Однако, чтобы этого избежать, придётся ускорить расследование… но на сколько?

– Три дня – и ты станешь мой женой! Мечты сбываются! – просиял Бели.

– Если это входило в твой план, то, извини, конечно, но это никудышный план, – этими словами Макс встретил Дашу на пороге. Было видно, что он не находил себе места, ожидая её возвращения, – Ты не должна ломать свою жизнь, спасая мою. Мы от этого ничего не выигрываем!

Даша улыбнулась. Даже по сравнению со всеми проблемами, свалившимися на её голову, это приятное «мы» и беспокойство Макса всё равно казались более важным событием. Удивительно, как изменилось её восприятие жизни после встречи с ним. До сих пор даже мельчайшие трудности – красный сигнал светофора, загоревшийся перед ней, упавший на пол кусок колбасы, противного вида тётка, занявшая своими сумками все свободные сидения в автобусе – напрочь выбивали девушку из колеи. Зато чтобы получить хоть каплю удовольствия, Даше требовалось, как минимум, выиграть какой-нибудь конкурс общегосударственного масштаба. А теперь на тебе – две буквы, а какая глупая улыбочка наползает на лицо.

Впрочем, ситуация была поучительная. Прямо как в сказке. Хотя эту историю вряд ли получилось бы адаптировать для детского чтения, мораль её была такова: даже если ты бессмертный, твоя жизнь в один миг может сделаться такой, что позавидуешь приговорённому к смерти. «От сумы и от тюрьмы», говоря по-земному.

Даша пыталась помочь Максу, но сама оказалась на дне. Как сказал бы лайф-коуч, прекрасно: со дна есть путь только наверх! И девушка поверила бы ему, если бы не узнала на собственном опыте, что никакого дна не существует. Жизнь – это бесконечная пропасть, в которую сколько ни падай, всё равно не ощутишь под ногами ничего. Наверняка Даша была уверена лишь одном: всегда может стать ещё хуже. Упал кусок колбасы с пиццы – ничего, вся эта итальянская лепёшка может оказаться испорченной. Попал в больницу с отравлением фастфудом – ничего, мог бы и сердечный приступ случиться. Подкосил инфаркт – а мог бы одновременно и инфаркт, и рак. В такой философии был всего один, но очень ощутимый плюс: она не позволяла чересчур горевать и бояться смерти.

– Всё получилось случайно, – объяснила Даша, – План остаётся в силе.

Макс взъерошил волосы правой рукой. Это был его привычный жест, когда он волновался.

– Какой план?

– Я заявила, что всё вспомнила, а значит, могу продолжить работу в качестве младшего практика. Под предлогом какого-нибудь исследования попрошу у Бели ключ от архива и достану запись нужного дня. Ещё в Центре есть прачечная – я видела на указателе. Пойду туда и незаметно возьму эту вашу монашескую рясу, которую потом наденешь ты, чтобы проникнуть в здание вместе со мной и временно взять ДУБ под своё управление. Погружаемся в симуляцию, находим доказательства, доказываем твою невиновность.

– А что потом? Я, оправданный, буду шафером на твой свадьбе?

– Эй, ты чего? – улыбнулась Даша. Фраза звучала как шутка, но слишком уж у Макса было напряжённое лицо, – Не собираюсь я замуж входить. Правда, для этого нам стоит ускорить расследование. На всё про всё трое суток.

– Хорошо, – наконец, согласился Макс. – Тогда завтра ты пойдёшь добывать ключ, а я попробую вспомнить что-нибудь про Крузо. Когда был младшим практиком, хорошо во всём разбирался. Ты тогда, кажется, считала, что живёшь в XV веке или что-то вроде того.

– О, да. Весёлое было времечко. Чума, инквизиция, Крестовые походы… Знаешь, на самом деле эта эпоха до сих пор кажется самой интересной и привлекательной большинству… большинству воплощений меня.

– Неудивительно, – тут Макс развеселился, – Я тогда даже участвовал в одном эксперименте, пожалуй, лучшем из всех, что проводились в симуляции. Он представлял собой что-то вроде игры в салочки с завязанными глазами. Тогда на Землю отправили меня и ещё одного практика – я так и не узнал кого, потому что нам обоим изменили внешность. Целью игры было найти другого любым доступным способом. А способов было множество, учитывая, что эйды-то нам никто не блокировал. Ну и переполох же мы тогда навели! Видела бы ты эти версии себя, которые смотрели на нашу Vis Viva и ничего не понимали. А потом вообразили, будто и сами могут творить нечто подобное. Мне так и не удалось вас переубедить. Кстати, долго ещё продолжалась эта вакханалия с тем, что вы назвали колдовством?

– Не поверишь, – слегка обиженно буркнула Дарья, – Но мы так и не поняли до конца, что не обладаем никакой волшебной силой.

Макс засмеялся.

– Не обижайся. Случись такое со мной, я тоже не догадался бы.

В знак примирения Макс обнял Дашу. Они сидели на пороге его домика, за занавесью из хрусталиков, свесив ноги на землю и наблюдая, как золото течёт вверх по колосьям. По небу плыли облачка, Райн постепенно приближался к горизонту. Девушка заметила, как пристально, но в то же время по-доброму смотрит на неё Макс и решила, что такой идеальный момент для поцелуя упускать нельзя. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть, думала она. Но Макс отвернулся, с тоской уставившись в золотую даль. Даша уже понимала по выражению его лица, о чём он думает.

– Не ставь на себе крест. Ты же больше не пьёшь эти таблетки, может, и их эффект в конце концов закончится?

– Не хочу, чтобы жила напрасными надеждами. Это нечестно, к тому же ещё и мучительно. Так что, если вдруг ты захочешь выйти замуж за Белиала…

– Даже не говори ничего, – сурово прервала его Дарья, – В Бели самое прекрасное – это его блестящие пуговицы. Считаешь, что я настолько пустая и глупая, что мне будет этого достаточно?

– Извини, – серьёзно ответил Макс, – Я так не думаю.

Несколько минут они просидели молча, глядя как последние лучи Райна озаряют небосвод. В этот раз они были лиловыми.

– Если план удастся, и мы станем симуляциями, – сказал вдруг Макс, – Я нарисую для тебя земной закат. Взамен того, что сгорел.

– Ловлю на слове, – легко и печально улыбнулась Даша.

Глава 16. Замочная скважина

Наутро девушка отправилась воплощать свой план в жизнь. Она решила начать с пункта попроще, чтобы настроиться и вдохновиться. Впервые ей пришлось спускаться здесь в подвал – другие здания Иса нижних этажей не имели. Впрочем, как оказалось, центанские подвалы, ровно как и земные, не используются ни для чего прекрасного.

Нижние этажи Центра, если судить по табличке в холле, отводились под прачечную. Несмотря на белый цвет стен, в помещении было мрачно. Ряды машин, шипящих и стучащих, измученные служащие, выполняющие однообразную работу – направление своей Vis Viva на чистые вещи для их высушивания и отглаживания. Они не замечали ничего вокруг, а мышление их сужалось до одной цифры, считающей объём готовых одежд. Это было Даше только на руку. Она сделала вид, что проверяет, как здесь обстоят дела, но даже это оказалось избыточным. Возьми она хоть целую стопку ряс – никто бы не обратил внимания. В Центане кражи не случались уже много больших оборотов, а уж в Центре их, пожалуй, не было никогда. Так что, можно сказать, костюм монаха для Макса достался Даше без особого труда. В этой ситуации произошло то, что происходит всегда в подобных случаях – девушка расслабилась, потеряла бдительность и поэтому привлекла внимание.

А дело было вот в чём: сложив в рюкзак вещи, Даша заприметила массивную дверь, ведущую из прачечной куда-то дальше, вглубь этажа. Так как на табличке не было указано, что за ней находится, девушку объяло любопытство, и она пошла вперёд.

Даша приоткрыла дверь и заглянула в щёлку. Тут же по телу пробежал холодок: не от увиденного, потому что она ещё не успела осмотреться, а от долетевших до неё звуков. Это были вздохи, стоны и многочисленные бессвязные монологи. Даша сразу поняла, что это: то же самое она уже наблюдала в парке, когда женщина, сидящая на лавочке, вдруг стала исчезать, распадаться ни с того, ни с сего. Интересно, что здесь происходит? Почему это место не отмечено на табличке? И случайно ли оно расположено по соседству с комнатой, которая гулом моторов способна заглушить любые другие звуки?

Девушка вгляделась в длинный коридор, ещё более мрачный, чем прачечная. Ей удалось разглядеть маленькие комнатки с прозрачными стенами. В них были люди, точнее – то, что от них осталось.

Зрелище было то ещё, поэтому Даша аж подпрыгнула, когда почувствовала, что кто-то тронул её сзади за плечо. Она обернулась и увидела служащего в рясе.

– Что-то ищете?

– Нет, – судорожно улыбнулась Даша, – просто зашла поверить, как у вас дела.

Дальше, не в силах сдерживать дрожь в коленях и не дожидаясь следующей реплики, девушка устремилась наверх. Подъём по лестнице занял у неё от силы несколько секунд. Чуть не попалась!

«Ты молодец, – мысленно обратилась к себе Даша. Девушка всегда говорила о себе в третьем лице, когда сильно волновалась или совершала что-то запрещённое. В детстве она так успокаивалась, обманывая себя, что это вовсе не она разбила любимую мамину чашку, – Половина плана выполнена. Осталось совсем немного».

На самом деле оставалось много. И следующий пункт плана был особенно рискованный: необходимо попросить Бели дать ключ от архива.

– Привет, Бели. Что делаешь?

Даша зашла в кабинет и села на свободный стул перед рабочим местом своего официального жениха. На столе у него сияла голубым большая голограмма, создаваемая лежащим рядом устройством величиной со спичечный коробок.

– Я пытаюсь создать метод анализа поведения сложных биологических объектов, созданных программой. Однако большая размерность гиперпространства признаков не позволяет подобрать такой критерий оценки, чтобы результат выдавался быстрее, чем за десять оборотов. Думаю, единственное решение – это построить образ всего множества признаков в гиперпространство меньшего размера, но это отрицательно повлияет на результат анализа. Как считаешь?

У Даши отвисла челюсть. Для выпускницы истфака это звучало чересчур фантастично. Неужели Бели что-то заподозрил и устроил таким образом проверку? Если так, то нужно выкручиваться, и немедленно. К счастью, выкручиваться у Даши получалось гораздо лучше, чем программировать.

– Что ты, я же просто младший практик. Если ты не придумал, то у меня и подавно не получится, – пролепетала она.

Кажется, трюк сработал: тщеславие взяло верх над здравым смыслом, и Бели ей поверил.

– Ничего, я тебя ещё научу, – снисходительно ответил он, – А ты чем занимаешься?

– Тоже думаю проанализировать всё, что случилось со мной в симуляции. Такой опыт непросто осознать и принять.

– У нас получится, Хава.

– Разумеется. Но начать я должна одна, поэтому… не одолжишь мне ключ от архива, любимый?

Даша положила свою ладонь на руку Бели и заглянула ему в глаза. Она никогда не была обольстительницей: на счету с корыстной целью сражённых сердец был только пятидесятилетний преподаватель по истории Ближнего Востока. Правда, тогда целью был зачёт, который и так, как выяснилось позже, всем группам доставался автоматом. Голубые глаза Бели сверкнули, как бриллиант в ювелирном магазине. Он выключил голограмму, положил коробок в карман, обошёл стол и присел на его краешек рядом с Дашей. Она такого не ожидала: пришлось даже слегка прижаться к спинке стула.

– Я рад, что ты всё вспомнила.

Бели держал руку Даши и не отводил от неё взгляд. «Нет, до этого не дойдёт. Не дойдёт, точно», – повторяла про себя девушка. Она с самого начала своего безумного плана думала о том, что будет делать, если мужчина вдруг проявит к ней свои чувства, как к Хаве. Но до сих пор внутри теплилась надежда, что этого не случится. А если случится, она легко выкрутится – снова. Но ситуация всё равно была неловкой. Даша решила пойти на маленький компромисс, который, как она надеялась, спасёт её от большего – чмокнула Бели в щёчку.

– Эй! – казалось, такое поведение возмутило его до глубины души, хотя он улыбался и всем видом показывал, что это шутка, – Я тебя вообще-то ждал тысячу оборотов!

Да, как же. Мириам уже рассказала, как он скучал.

– Знаю. Очень долго. Значит, можешь подождать и ещё немного, правда?

– Только немного. Совсе-е-ем немного. До тиалема. Ты же, кажется, придумала там у себя именно такое правило? Интересно, почему?

– Я хотела вообще на всех наложить целибат, – усмехнулась Дарья, – Но большего мужчины не выдержали.

Бели засмеялся.

– Так что? – Даша вернула разговор в нужное русло, – Можно мне ключ от архива?

– Конечно, нет, – он не задумался ни на секунду, – У тебя нет допуска.

Внутри девушки будто упало что-то тяжёлое. Но она не сдавалась.

– Есть. У меня, знаешь ли, жених тут работает старшим практиком. Он меня пустит, из самых нежных чувств.

– Я тебя не пущу. Из самых нежных чувств. Не надо тебе это всё вспоминать. Наоборот, скорее забыть и вернуться к прежней жизни. Иди домой, Хава, ладно?

Даша так оскорбилась, что вышла из кабинета, не прощаясь. Разве что дверью не хлопнула. Действительно, какое неуважение: она притворяется изо всех сил, а Бели не соглашается нарушить должностные инструкции. Кто бы мог подумать!

Подумать, действительно, стоило. Но только не сейчас: Даша знала, что запись достать нужно именно сегодня, чтобы завтра проникнуть в ДУБ. Отложить такое до лучших времён невозможно: дедлайн в виде фаты и венца поджидал уже на рассвете третьего дня.

Девушка, смахнув слезу негодования с раскрасневшейся щеки и выдохнув, бодрым шагом отправилась в архив. Он находился почти в самом сердце Центра, слева от двери, ведущей в зелёный садик. Зашла она туда очень уверенно. Архив предваряла небольшая комнатка с младшим служащим в рясе, сидящим за столиком в середине помещения. Молодой парень что-то увлечённо писал в тетради, не обращая на Дашу никакого внимания.

Девушка подошла к следующей двери, искоса поглядела на углубление в виде спирали, находящееся на месте замочной скважины. Так вот как должен выглядеть этот злополучный ключ! Даша слегка кашлянула, убедилась, что парень поднял на неё взгляд, и стала шарить в карманах. Спустя пару минут очередного театрального представления, закатив глаза, посмотрела на служащего и голосом недалёкой богатой красавицы заявила:

– Ой, вот опять, забыла ключ в сумочке! Просто кошмар, правда?

Парень молча кивнул и вернулся к тетрадке.

– Не поможете? – вновь отвлекла его Даша.

– Как я могу вам помочь?

– Откройте дверь. Одолжите ключик. Сами выбирайте.

Служащий в рясе сделал расстроенный вид.

– Мне нельзя, вы же знаете, Хава. Попросите Белиала…

– Так он меня за записью и отправил! И, между прочим, если я сейчас же её не принесу, проблемы будут не у меня, а у вас.

Похоже, эти слова показались парню более весомыми. Работой в Центре и тем более репутацией здесь разбрасываться не принято. Поэтому, к ликованию Дарьи, служащий её просьбу выполнил, причём с приятной поспешностью. Спираль вошла в углубление как по маслу, сверкнув золотым. Свысока взглянув на паренька, как и полагалось Хаве, Даша шагнула в архив.

Сказать, что она удивилась – всё равно, что сравнить море с бассейном, в котором запустили искусственные волны. Архив представлял собой комнату, в которой нарушались все мыслимые правила измерений. Белые стены устремлялись в бесконечную светлую высь, коридоры между ними не имели конца – во всяком случае, его невозможно было разглядеть.

– Давно сюда не заходили? – послышался из ниоткуда голос служащего, который поделился своим ключом.

– Да, – едва смогла вымолвить Дарья, – Давно. Совсем забыла… почему здесь всё такое бесконечное?

– Потому что архив находится внутри нашего коллективного сознания. Сами знаете, надёжнее места не придумать.

– Верно. Но зачем тогда дверь?

– Для простоты восприятия. И, пожалуйста, ищите то, что вам нужно. Я знаю, что Белиал не любит ждать.

Голос исчез. Даша не представляла, как ей найти запись и тем более – как она выглядит. Белые стены снизу доверху были увешаны золотыми брелоками: они выглядели как монеты со спиралью на одной стороне и датой на другой, подвешенные на цепочку с кольцом. Первая, самая нижняя подвеска, имела номер 1 – и больше ничего. У Даши замерло сердце: это могло означать только одно. Это она, запись дня сотворения мира. Девушка едва поборола желание взять и её – когда ещё доведётся увидеть такое! Но она прошла мимо, устремляясь вперёд.

Коридоры складывались в бесконечный лабиринт. Даша постоянно слышала голоса других людей в нём – они тоже искали что-то. Но как бы она не пыталась до них добраться, их нигде не было. Видимо, возможно лишь чувствовать присутствие других. Даже являясь частью коллективного сознания, ты в каком-то смысле всегда остаёшься одинок.

Наконец, Даша добралась до нужной даты – брелока с номером того дня, в который она выиграла поездку в лесной домик. 28 июля 2025. Запустив руку в ряд золотых подвесок, она осторожно сняла с крючка нужную. Затем вспомнила, что должна торопиться, и зашагала к выходу.

Перед самой дверью взгляд вновь зацепился за брелок с номером один. Даша зажмурилась и глубоко вдохнула…

Глава 17. Вспышка

Даша уже подходила к холлу, когда в Центре началась суматоха. Быстрым шагом мимо неё пронеслись несколько мелких служащих. Свет ламп дрогнул и отключился. Магнитное кольцо, являющееся отличительным знаком всех практиков, обожгло ей палец. Даша побежала к двери, ведущей наружу и, свернув в последний коридор, заметила, что она закрывается: огромные металлические створки неумолимо приближались к другу, оставалась лишь тонкая щёлка, в которую мог пробиться, разве что, закатный луч. Девушка, сама не зная, зачем, кинулась вперёд и упёрлась руками в механизм. Райн сверкнул ей в глаза светло-фиолетовым, словно касаясь щеки напоследок перед долгим расставанием. Двери сомкнулись. Даша села на пол, прислонившись к ним и обняв рюкзак, полный улик.

«Всё пропало. Они узнали, что я украла запись», – с ужасом подумала девушка.

Тут она заметила, что рядом расположилась какая-то женщина с подростком лет двенадцати. Они были скорее недовольны, чем обеспокоены. Женщина достала из сумочки манху и дала её дочери. Та ела неохотно.

– И надолго мы тут застряли, мам? – спросила она, пережёвывая манху.

– Может, на пару часов. Может, на ночь. Не переживай, ешь спокойно.

– Почему из-за этих вспышек всегда такая паника? Почему мы всегда запираемся от них чуть ли не в бункере?

Даша прислушалась. Вспышки? Так это не из-за неё здесь всё перекрыли?

– Ты же знаешь, восьмёрка, – отвечала мать. У девочки не было имени, как и у Макса, – С магнуситом шутки плохи. Когда происходят вспышки его активности, внутри Центана или в Каине, это приводит к тому, что Vis Viva становится непредсказуемой. Многие люди начинают стремительно распадаться именно в эти периоды. А помнишь, как однажды обрушилась школа в северной части города? Из-за того, что…

– …что какой-то строитель вопреки инструкциям использовал Vis Viva. Поэтому в таких случаях мы должны как можно скорее закрыться в помещении и выключить все приборы, так или иначе использующие Vis Viva, – недовольно добавила дочь, которой, похоже, напоминали об этом не в первый раз.

– Вот именно. Нам ещё повезло, что мы оказались здесь. Центр – самое надёжное место. Переждём опасность, пойдём домой.

Дашу охватила тревога. В Центре было угнетающе тихо и темно. Сколько придётся здесь пробыть? И как же там Макс? Девушка вспомнила нежный перезвон хрусталиков на занавесках. Как ему запереться дома, если там даже двери нет?

Металл безжалостно холодил спину. Даша закрыла глаза и приготовилась терпеть. Вошла в состояние, которому позавидовал бы даже избавившийся от всего мирского столетний тибетский монах.

Из этой стоической медитации её вырвало чьё-то прикосновение. Ещё не открыв глаза, Даша знала, кто это: такие тёплые и приятные руки были только у Бели.

– Ты чего сидишь здесь, на полу? Почему не пришла ко мне в кабинет? Я тебя по всему Центру ищу! – Бели заметно нервничал.

Даша не ответила. Она не знала, как в таком случае повела бы себя Хава, поэтому совершенно растерялась. Бели подал ей руку, она встала. Через несколько минут они уже сидели в его кабинете, тёмном и пустом: кроме стола и нескольких стульев там больше ничего не было. Даже окна плотно закрывались непроницаемым железным листом: видимо, он опустился вместе с закрытием дверей.

Бели достал из-под стола небольшой полукруглый сосуд со светлячками. Это были немного другие бабочки: их крылья светились не золотым, а голубым. Самодельная лампа напоминала месяц, лежащий на облаке. В любых других обстоятельствах Даша сочла бы обстановку довольно романтичной.

– Кажется, будто сама судьба не хочет, чтобы ты отходила от меня далеко, да? – улыбнулся Бели.

Девушка уныло кивнула. То, что фортуна явно препятствовала её желаниям, было ясно как день.

– Надеюсь, к утру всё закончится. Не хотелось бы проводить тиалем в Центре и без света. Хотя с ними было бы довольно романтично, – он постучал по сосуду с бабочками. Мотыльки засияли ещё ярче.

– Завтра? Ты же говорил ещё три дня?

– Ну да. Я посчитал включительно, как всегда.

У девушки всё внутри сжалось, дыхание остановилось, сердце пропустило несколько ударов. К счастью, в этой темноте не было видно, как она побледнела, осознав, что времени нет. Свадьба состоится завтра на рассвете, а значит, у неё не будет времени не то, что провернуть план, но и даже добраться до дома Макса.

– Волнуешься?

Даша кивнула. Говорить она всё ещё не могла.

– А я думал, Хаву ничто не сможет сбить с толку. Растрогать. Взволновать. Но любви, как оказалось, все сердца покоряются одинаково.

Бели, как всегда, сиял от гордости за самого себя. Он считал, что смущение первого эйда – его заслуга. Следствие великолепной мужской харизмы и результат работы гениального ума.

– Почему ты не расскажешь всем, что ты не бессмертный? – Даша хотела поскорее перевести тему, и, желательно, так, чтобы не созерцать его чересчур довольную физиономию.

Ей это удалось – Бели поморщился. Как верно угадала девушка, этот факт сильно задевал его самолюбие.