Читать книгу Арника. Дар или проклятье. (Аниса Август) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Арника. Дар или проклятье.
Арника. Дар или проклятье.
Оценить:

3

Полная версия:

Арника. Дар или проклятье.

«Пусть она поймёт, — думал он, закрывая блокнот, — что не всё так просто. Что мир не будет стоять и аплодировать, пока она чертит свои схемы. Что за каждым успехом стоит кто‑то, кто готов его разрушить».

И он будет этим кем‑то.

Глава 6

Арника шла по дорожке от общежития к учебным корпусам, привычно прижимая к груди стопку учебников. Утро пахло свежей травой и свежим хлебом из маленькой пекарни на углу — этот запах она обожала. В воздухе ещё висела лёгкая сырость после ночного дождя, и капли на листьях вспыхивали в первых лучах солнца, будто крошечные алмазы.

День начинался как всегда: ранний подъём, чашка крепкого чая с ложкой мёда, короткая зарядка у открытого окна. Потом — сборы, когда каждый предмет нужно было уложить в сумку так, чтобы ничего не помялось и не потерялось. Арника любила эту рутину. В ней было что-то надёжное, как строчка в хорошо сшитом платье: простая, но держит всю конструкцию.

Академия встретила её привычным гулом голосов, скрипом дверей и запахом мела и старой бумаги. Лекции тянулись одна за другой, и Арника старательно выводила в тетради аккуратные строчки, стараясь не упустить ни одной детали. Для неё учёба была не просто обязанностью — это был способ спрятаться от лишних мыслей, погрузиться в чужой, понятный мир формул, дат и чисел, где всё имело объяснение и логику.

После занятий она направилась в библиотеку — своё любимое место в академии. Здесь время будто замедлялось. Высокие стеллажи, пахнущие старой бумагой и лаком, создавали ощущение уюта и защищённости. Арника устраивалась в углу за любимым столом у окна, раскладывала тетради и терялась в книгах. Иногда она ловила себя на том, что читает одну и ту же строчку по три раза, потому что мысли уносились куда-то в сторону, но потом снова возвращалась к тексту, словно цепляясь за него, как за якорь.

Она не замечала, как за окном сгущаются сумерки, пока библиотекарь не подходил к её столу и мягко напоминал, что пора собираться. Тогда Арника вздыхала, собирала вещи и выходила на улицу, где служащие уже зажигали огни.

А в это время, совсем недалеко отсюда, в полутёмной комнате с тяжёлыми шторами, сидел Эдвин. На столе перед ним лежал потрёпанный блокнот, исписанный мелким, почти неразборчивым почерком. Он делал вид, что ничего не произошло. Что тот конфуз на выступлении не оставил в его душе ни царапины. На людях он держался отстранённо, даже небрежно, будто Арника была для него пустым местом, чем-то незначительным, не стоящим внимания.

— У меня дела поважнее, — бросал он своим приятелям, отмахиваясь от любых разговоров.

Но стоило двери закрыться, как маска равнодушия сползала с его лица. Эдвин становился собранным, сосредоточенным, почти хищным. Он слушал, что рассказывали его дружки, просеивал каждое слово сквозь сито подозрений и догадок. Любая мелочь могла оказаться важной: с кем Арника говорила на перемене, какой дорогой ходила в библиотеку, какие книги брала. Даже то, что она каждый день брала в столовой булочку с корицей, попадало в его записи.

Его дружки кружили вокруг неё, как тени, стараясь оставаться незаметными. Они подмечали детали, которые сама Арника считала пустяками: как она смеётся, когда кто-то шутит, как поправляет прядь волос, когда волнуется, как замирает на секунду, прежде чем войти в здание академии. Всё это Эдвин аккуратно заносил в блокнот, выстраивая невидимую сеть вокруг девушки.

Он пока решил затаиться. Не делать резких движений, не выдавать своего интереса. Пусть она живёт своей обычной жизнью, верит, что всё по-прежнему. Но Эдвин знал: рано или поздно наступит момент, когда он сделает свой ход. А пока он терпеливо собирал сведения, как коллекционер собирает редкие монеты — одну за другой, бережно и внимательно.

И Арника, возвращаясь домой по освещённым дорожкам, даже не подозревала, что за её спокойной, размеренной жизнью кто-то наблюдает. Что каждый её шаг, каждое слово, каждый взгляд фиксируются и анализируются. Она просто радовалась тому, что день прошёл, что удалось выучить новую тему и найти в библиотеке редкую книгу, о которой давно мечтала. Для неё это был обычный день. А для Эдвина — ещё один кусочек головоломки, который он аккуратно укладывал на своё место.

Эдвин стоял у приоткрытой двери в пустую аудиторию — он зашёл туда, чтобы проверить конспекты, которые, как ему казалось, оставил на кафедре, а теперь просто не хотел сталкиваться ни с кем из знакомых. В коридоре было шумно: студенты перекрикивались, хлопали дверями, кто-то смеялся. Но среди этого гула он вдруг выхватил голос Арники — тихий, но отчётливый.

Она стояла чуть дальше по коридору, прислонившись к стене, и разговаривала с одногруппницей — той самой веснушчатой девушкой, что вечно носила шарфы с яркими узорами. Эдвин не собирался подслушивать. Но голос её прозвучал так ясно, будто она стояла прямо перед ним, и он замер, сам не понимая почему.

— Прости, я правда не смогу, — говорила Арника, виновато опуская глаза и теребя край своего пиджака. — Я знаю, день рождения, всё красиво, ты столько готовила… Но у меня сегодня другое дело.

Одногруппница надулась, но не зло, а скорее обиженно:

— Ну вот… Мы же договаривались! Ты обещала, что придёшь. В комнате уже всё украшено, торт купили. Даже гирлянду повесили.

Арника вздохнула, подбирая слова:

— Я не отменяю, просто… не смогу именно сегодня вечером. Это не каприз, правда. У меня… ну, кое‑что важное. Я не могу это пропустить.

— Важнее дня рождения? — фыркнула девушка, но тут же смягчилась, увидев, как Арника закусила губу. — Ладно, ладно… Просто скажи хоть, что за дело. Или хотя бы дай знать, когда сможешь. Мы без тебя не будем задувать свечи, честно.

— Спасибо, — тихо сказала Арника. — Я сообщу. Обещаю.

Они обнялись на прощание, и одногруппница ушла, то и дело оглядываясь. Арника постояла ещё немного, будто собираясь с силами, потом поправила сумку и направилась к выходу из корпуса.

Эдвин отступил вглубь аудитории и замер у окна, пока она не скрылась за поворотом. Его сердце билось ровно, но в голове уже крутились шестерёнки. «Другое дело», — повторил он про себя. Не просто «не хочется», не «заболела», а «важное дело». И это слово — «важное» — зацепило его сильнее всего.

Он достал из кармана потрёпанный блокнот и, не раздумывая, записал: «Вечер. Не идёт на др. Важное дело. Уточнить маршрут». Почерк был мелким, почти неразборчивым, но Эдвин знал каждую строчку наизусть ещё до того, как успевал её дописать.

Решение пришло мгновенно. Он не станет действовать открыто. Он просто последует за ней. Незаметно. Так, чтобы она даже не почувствовала его присутствия.

Когда Арника вышла из здания, Эдвин держался на расстоянии — то прячась за углом, то ныряя в тень деревьев. Он шёл так, будто просто гуляет, будто ему некуда спешить. На самом деле он отмечал каждую её остановку, каждый поворот, каждую мелочь: как она на секунду замирает, как поправляет волосы, когда ветер бросает их в лицо, как смотрит на часы, будто проверяя, успевает ли.

Территория академии вокруг жила своей жизнью: по парку сновали студенты, из корпуса столовой доносился запах жареного лука и корицы, преподователи спешили по своим делам. Для них Арника была просто студенткой , которая идёт по своим делам. Но для Эдвина она стала центром невидимой карты, которую он чертил в голове.

Он не знал, куда она направляется. Но был уверен: это «важное дело» — ключ ко всему. И если он узнает, что скрывается за этой тайной, он поймёт, наконец, как действовать дальше.

А Арника шла вперёд, не подозревая, что за ней тянется тонкая, почти невидимая нить чужого внимания. Она думала о своём — о том, что нужно успеть, о том, как потом извинится перед одногруппницей, о том, что вечер может всё изменить. И в этой сосредоточенности на собственных заботах она не замечала, что кто-то очень внимательно следит за каждым её шагом.

Глава 7

Солнце уже зашло, и коридоры академии окрасились в густой янтарь, от света магических светильников — будто кто-то пролил жидкий мёд на каменные плиты. Арника почти бежала, но всё же умудрялась не нарушать приличий: подол платья она придерживала не слишком высоко, шаги были быстрыми, но не суетливыми, а взгляд — цепким, как у хищной птицы. В груди трепетало предвкушение, от которого хотелось то ли рассмеяться, то ли подпрыгнуть, но она сдерживалась: сегодня был день, когда всё должно было получиться.

Новый сплав — их с профессором Мириусом детище. Не просто металл, а проводник, способный удерживать магический заряд дольше, чем любой известный аналог. Если расчёты верны, это перевернёт всё: от бытовых чар до боевых заклинаний. Арника чувствовала, как в пальцах покалывает от нетерпения — ей не терпелось увидеть, как металл вспыхнет тусклым, но устойчивым светом, как стрелка гальванометра дрогнет и застынет, подтверждая успех.

Она скользнула в крыло, где на двери висела табличка: «Посторонним вход запрещён». Табличка была старой, краска местами облупилась, но строгость надписи от этого не теряла силы. Арника на мгновение задержалась, прислушиваясь: в коридоре было тихо, только где-то далеко капала вода из неисправного крана. Убедившись, что рядом никого нет, она быстро прошла дальше, к самому дальнему концу коридора, где за неприметной дверью и пряталась их импровизированная лаборатория.

Когда Арника толкнула дверь, её встретил тёплый, чуть пыльный воздух, насыщенный запахом озона, металла и старых книг. Профессор Мириус уже был внутри — сосредоточенный, немного растрепанный, в заляпанном чернилами халате, он склонился над столом, перебирая какие-то бумаги. Услышав скрип двери, он поднял глаза и улыбнулся — не широкой, а сдержанной, почти заговорщической улыбкой.

— А, вот и вы, моя дорогая, — тихо произнёс он. — Я уже начал волноваться, что вы передумаете.

— Ни за что, — выдохнула Арника, сбрасывая лёгкую накидку и закатывая рукава. — Я готова.

Они закрыли дверь изнутри и, не теряя ни секунды, наложили полог тишины — заклинание, которое обволакивало комнату невидимым коконом, не пропуская ни звука наружу. Теперь даже если бы в коридоре кто-то закричал, здесь не услышали бы ни слова. И наоборот.

На столе лежал слиток — тусклый, ничем не примечательный на первый взгляд, но Арника знала: в нём скрыта сила. Профессор достал из ящика набор инструментов: щипцы, пробирки, маленький генератор, который тихо гудел, словно недовольный кот. Арника взяла в руки кристалл-индикатор — прозрачный, с едва заметной голубоватой прожилкой. Её пальцы слегка дрожали, но не от страха, а от напряжения, от того, как сильно хотелось, чтобы всё получилось.

— Начнём, — сказал профессор, и в его голосе прозвучала та самая торжественность, которую Арника так ценила: без пафоса, но с глубоким уважением к делу.

Они работали слаженно, почти не переговариваясь — месяцами отработанный ритм, когда слова только мешают. Профессор подавал инструменты, Арника настраивала параметры, проверяла соединения, следила за показаниями. Металл нагревался, сначала медленно, потом всё быстрее, и вот — наконец — по его поверхности пробежала тонкая, едва уловимая искра. Кристалл в руке Арники вспыхнул мягким голубым светом и не погас, а замер, удерживая заряд.

— Получилось, — прошептала она, боясь спугнуть удачу громким словом.

Профессор кивнул, и в его глазах мелькнуло то самое выражение, которое Арника видела только в моменты настоящих открытий — смесь гордости, удивления и тихой радости.

— Да, — подтвердил он. — Сплав держит заряд. Стабильно. Это… это прорыв.

Арника хотела было рассмеяться, но вместо этого глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Они сделали это.



Тем временем Эдвин проследовал за Арникой, стараясь держаться на безопасном расстоянии. Он видел, как она скользнула в запретное крыло, как исчезла за тяжёлой дверью с облупившейся табличкой. Он не узнал ничего конкретного — только то, что всё держится в строжайшем секрете, и что для Арники это очень важно. Но и этого хватило.

План созрел мгновенно, словно сам собой сложился из обрывков мыслей, наблюдений и старых обид. Эдвин не собирался действовать нахрапом — нет, он хотел сделать всё тонко и искусно, так, чтобы никто не догадался, кто стоит за происходящим. Довольный тем, что теперь он знает секрет девушки, он достал из кармана потрёпанный блокнот и быстро набросал несколько строк — не просто идеи, а чёткий план действий, с шагами, сроками и возможными вариантами развития событий.

Когда в его мыслях нарисовался чёткий контур плана, настроение Эдвина улучшилось в разы. Напряжение, которое копилось в нём неделями, будто испарилось, уступив место холодному, почти приятному предвкушению. Он позволил себе в этот вечер пойти на вечеринку, которую организовывал один из его приятелей. Там было всё, что раньше его раздражало: тайно пронесённый алкоголь, шум, смех, девицы, которые не прочь были провести время в компании богатеньких студентов. Но сегодня всё казалось другим — не пустым и бессмысленным, а почти… забавным.

Эдвин был весел, много и охотно употреблял алкоголь, шутил, смеялся над чужими шутками, даже флиртовал — не всерьёз, а так, для вида, чтобы никто не заподозрил, что его мысли заняты совсем другим. Приятели заметили перемены в поведении своего товарища и были только рады: «Старина Эдвин Кросс наконец вылез из своей скорлупы уныния и стал прежним!» — переговаривались они, хлопая его по плечу. Никто и не подозревал, что на полке в его комнате лежит блокнот, и там, между страницами, исписанными мелким почерком, составлен план мести для Арники.

И пока в тихой лаборатории, укрытой пологом тишины, рождался новый сплав, способный изменить мир, в шумной, захмелевшей толпе Эдвин улыбался и делал вид, что он такой же, как все. Но в глубине души он знал: скоро всё изменится. И он будет к этому готов.

Эдвин не спал почти всю ночь — перед глазами то вспыхивали строчки из блокнота, то лицо Арники в тот момент, когда она скользнула за запретную дверь, уверенная, что никто её не видит. План, казавшийся в академии дерзким, а в тишине комнаты почти гениальным, теперь, с рассветом, начал отдавать горечью. Он знал: то, что он задумал, не просто рискованно — это прямая дорога к потере всего.

В королевстве чародейство было делом государственным. Каждый маг состоял в реестре, проходил аттестацию, отчитывался о крупных заклинаниях, а уж заклинания с отсроченным действием давно числились в списке запрещённых. Не потому, что они были особенно разрушительными — а потому, что их нельзя было отследить в момент активации. Это делало их оружием предателей, инструментом заговоров и тихих убийств. Лицензию за такое отбирали без разговоров, а пятно позора ложилось не на одного человека — на весь род. Семья Кросс гордилась своей безупречной репутацией, и Эдвин прекрасно понимал: если его поймают, отец не сможет смотреть ему в глаза, а имя их дома будет шептать каждый второй в коридорах академии.

Но желание поквитаться с Арникой, стереть с её лица эту уверенную, почти снисходительную улыбку, оказалось сильнее страха. Он не хотел просто навредить — он хотел, чтобы она почувствовала беспомощность.

Выходные пришли как нельзя кстати. Поездка домой была обязательной — отец ждал, в доме пахло воском и старым деревом, всё было на своих местах, и от этой привычной правильности Эдвину становилось ещё неуютнее. Он старался держаться спокойно, отвечать на вопросы матери, кивать отцу, но мысли его были далеко.

Старший кузен Ронан, как всегда, держался особняком. Он редко появлялся на семейных обедах, и когда всё же приходил, в его взгляде читалось что-то такое, что заставляло даже отца говорить с ним чуть мягче, чем с остальными. Ронан не был злодеем — но он умел обходить правила так ловко, будто они были не законами, а просто неудобными рекомендациями.

Эдвин дождался вечера, когда дом затих, и нашёл кузена в библиотеке — тот листал потрёпанный том по алхимии, будто искал в нём не формулы, а оправдания своим поступкам.

— Ты не знаешь… — начал Эдвин, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, — есть ли у тебя кто-то на примете… из тех, кто может… ну, сделать что-то… не совсем официальное?

Ронан не поднял глаз сразу. Он медленно закрыл книгу, провёл пальцем по корешку, будто проверяя, не стёрлись ли буквы.

— Не официальное, — повторил он, наконец глядя на Эдвина. — Это понятие растяжимое. Что тебе нужно?

Эдвин сглотнул. Говорить прямо было страшно, но и юлить Ронан не любил.

— Заклинание с отсроченным действием. Не боевое. Просто… чтобы сработало в нужный момент.

Кузен помолчал. В комнате было тихо, только где-то в коридоре скрипнула половица.

— Такие вещи не делают в лавках, — наконец сказал Ронан. — И не делают бесплатно. И уж точно не делают без риска.

— Я понимаю, — быстро ответил Эдвин. — Но мне нужно.

Ронан ещё несколько секунд изучал его, словно пытаясь прочесть не слова, а мысли. Потом кивнул — коротко, будто принимая не просьбу, а вызов.

— Есть один человек, — сказал он. — В старом городе, в переулке за рыбным рынком. Дом без вывески, зато с медной табличкой в виде змеи. Он не афиширует свои услуги, но… те, кто ищет, находят.

— А цена? — спросил Эдвин, уже зная, что согласится.

— Цена — не деньги, — усмехнулся Ронан. — Точнее, не только деньги. Он берёт дорого, и не только золотом. Но если ты готов рискнуть, он сделает то, что тебе нужно.

Эдвин кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и решимости.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Ронан пожал плечами.

— Не благодари. Если тебя поймают, я ничего не знал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner