Кризис идентичности

Ангелина Багина

Кризис идентичности

Глава 1

ГЛАВА 1.

Будь готов.

Нет…нет… этого не может быть… почему…почему опять я … за что мне это наказание? – думал Кирилл, когда полицейский старался оттащить его от тела. Вой скорой и полицейской мигалки резал слух, он и не заметил, как оказался на заднем сидении государственной машины…уже до боли знакомой. Снова задают вопросы, которые как ему казалось, уже знал наизусть, они просто въелись на подкорку, как и ответы на них. Но всё, что он говорил: "Наказание. Это мое личное наказание".

9 месяцев назад.

– Кирилл, мы тебя ждем на улице, не задерживайся. – сказал мимо проходящий парень, что мимолетно заглянул в класс и тут же вышел.

– Дань, иду я, уже иду, не начинайте без меня! – торопливо бросил Кирилл, одновременно с этим стараясь как можно скорее собрать все учебники и тетради в рюкзак. Он выбежал из класса мчась по лестничным пролетам, не обращая внимания на кричащих ему вслед старых кошёлок. Вылетая с запасного выхода, он тут же оказывается на стареньком, но горячо любимом баскетбольном поле. Пахнет весной, природа оживает и показывает свой яркий рассвет. Под ногами шуршит все еще сухая трава, а в лицо дует свежий, все еще прохладный, но приятный ветер. Пахнет свежескошенной травой на которую падают обжигающие солнечные лучи и припекают ее, свежими полевыми цветами из рядом стоящих клумб и немного потом, как результат недавней пробежки. Не смотря на все это, захотелось сделать вдох полной грудью, но из-за отдышки и давящей боли в груди – это сделать проблематично. Видя, что припозднился и пришел последним, сорвался с места и поплелся к ребятам, которые только его и ждут. Все же решаясь сделать желанный глоток воздуха, но вместо выдоха получились скомканный, но очень громкий кашель, который тут же привлек к себе внимание ожидающих.

– О, явился! Сколько тебя можно ждать? – громко "поприветствовал" друга Семён.

– Не преувеличивай, я задержался на пару минут, не больше. – говорил Кирилл одновременно с этим стараясь отдышаться.

– Эх, самый молодой из нас, а дыхалка уже подводит… Нужно меньше сигаретки стрелять за углом у школы…! – с наездом пробубнил Юра, даже не взглянув на новоприбывшего. Он все продолжал целиться и через раз попадать мячом в баскетбольное кольцо.

–Тебе напомнить Кто ему их дал? – шутливо спросил Дима, сидя на земле площадки, раскинув ноги в разные стороны и придерживая руками корпус, направляя лицо прямиком к лучам палящего солнца.

– Цц. Давайте уже займемся тем, зачем мы сюда, собственно, пришли. – цокнул Юра.

– Согласен – сказал Сережа, который закончил разминаться.

– Тогда делимся как обычно. – приказал Данил. Парни разделились на 2 команды: в первой команде был Данил, Сёма и Кирилл. Во второй Юра, Сережа, Дима и Тимофей. Ребята встали в круг разыгрывая мяч.

– Кстати, слышали, тут недавно соревнования были в нашем спортзале. Приезжали пацаны с соседнего города. Говорят, наши продули.

– Ничего удивительного, даже смотря за нашей игрой – можно с уверенностью оценивать педагогические и физические способности Алесеича. – в этот момент мяч был у Димы, который просто стоял на месте и долбил его об пол, но даже в таком не сложном деле – он умудрился потерять мяч, который устремился за границы игрового поля.

– Примерно об этом я и говорил… – Юра демонстративно закатил глаза и лениво протянул руку в сторону Димы, который побежал за потерянным мячом, чтобы наконец-то начать играть.

– Да, мы поняли… Тогда Даня ведёт. – прокричал Сережа, стараясь догнать Данила, которому уже успели кинуть мяч с дальней стороны поля.

– Как обычно. – сказал Юра и побежал охранять свою территорию. В это время Дима старательно блокирует Данила, а Кирилл уже готов прыгнуть и выбить мяч у него из рук. Но где-то вдалеке, из под гула быстро стучащего сердца и неизменно сильной отдыхи слышится голос.

– Кирилл, дай телефон звякнуть! – Мяч падает и его тут же перехватывает Юра, направляясь в сторону противника. Нет времени на разговоры, нужно четко следить за мячом, периферийное зрение успевает заметить знакомую ветровку, которую видел буквально на прошлой перемене, когда стоял рядом и делал торопливые затяжки, чтобы успеть к старой карге на математику и схлопотать очередной тройбан, дешевых и исключительно вонючих сигарет.

– Тоха, не отвлекай! В портфеле где-то валяется. – Тут же срывается с места и пытается настигнуть Юру, который уже целился для точного броска. Кирилл подбегает и старается заблокировать попытки яростно махая руками прямо перед его лицом. Это дает свои плоды, и противник пытается быстро перестраивается на другую позицию, но незаметно для самого себя, теряет мяч в спешке. Он сам катиться в сторону Димы – проще простого, Юра не самый рослый из всей команды, но один из ловких, поэтому быстрого забирает мяч, целится буквально секунду, потому что уже видит темную и густую капну волос и глубокие, чуть не черные глаза Кирилла. Волосы прилипают к мокрому от пота лбу, а в глазах виднеется азартный огонек, это делает его и без того пугающие чернильные глаза, еще и бешенными. Юра привык, это не пугает, поэтому даже не поворачивается в его сторону, а концентрирует силу в плечах, метко делает бросок и попадает прямиком в корзину.

– Маленький, да удаленький – улыбаясь произнес Дима, переводя дыхание.

– Я не хочу быть с ним в команде. – обратился к Данилу, Юра.

– Да брось ты, он же любя. Я бы воспринимал это как комплимент! Вон какой Дима дылда и все равно ни одного мяча не забил…

– Ээээ, вообще-то забил! – возразила «дылда» под 190 сантиметров ростом.

– Да, мы все помним этот памятный день полгода назад. – подбадривающе произнес Сёма и похлопал Диму по плечу.

– Он у меня в календаре даже красным обведён! – крикнул Тимофей.

– Ой парни, несмотря на ваши вечные подъебы, я вас люблю… а знаете, насколько сильно я вас люблю?

– Оооо, Димас, ты такой милый. – Серёжа произнес это расплываясь в улыбке.

– Взгляните прямо сейчас на небо и сосчитайте все звёзды… – все устремили свой взор на небо, но уже через секунду опустили головы, разочарованно смотря на Диму.

– Но сейчас день и звёзд не видно. – сказал Сёма.

– Вот именно. – сказал Дима и уже понимал, что через пару мгновений возможно окажется с этими звездами… Как он и думал, за ним помчались сразу трое парней угрожая расправой.

– Не любишь нас значит, да? Ах ты, вот как заговорил, значит никаких больше конспектов и пицц из буфета! – зло кричал вслед убегавшему Сережа.

–ААААА, я пошутил, я правда просто пошутил, прости, прости! – все смотрели на эту картину с улыбкой на лице.

– Так, звонок через пару минут, пошли в школу. – сказал Данил, глядя в свой смартфон.

– Окей, погнали. – все быстро собрали свои рюкзаки и направились к двери. Парни между собой что-то бурно обсуждали. Кирилл же шел поодаль и просто наблюдал за ними с милой улыбкой на лице.

– Так что на счет круассанчика из буфета? – неторопливо произнес Дима, кладя на плечо Сережи свою руку.

– Иди в жопу. – грубо отрезал тот, слегка ударяя парня по запястью. Второй расстроился, а остальные рассмеялись или же просто искренне улыбнулись…

Тоскливо осознавать, что это последние месяцы перед выпуском из старшей школы. Все ребята разойдутся по колледжам и университетам, возможно даже решат переехать в другой город, смотря, где проходные баллы экзаменов меньше будут. Один лишь Кирилл останется на ещё один школьный год. Так уж ему посчастливилось найти друзей постарше. Да, безусловно, из этого он выносит больше плюсов, чем минусов. Дане еще полгода назад исполнилось 18, именно он и снабжал всех «запрещенкой» в первое время. Но его согласие, прогулку 300 метров, сложный выбор, который осуществлялся с помощью четкого списка, ведь каждая копейка на счету, и самое сложное, показать свой заветный паспорт – еще нужно заслужить! В ход шли любые методы: «Да, конечно я дам тебе списать на контрольной! А, у нас разные варианты… Хорошо, я решу и твой тоже! Только после зайдем в магазин, сигареты закончились…», « Даня, а что ты сегодня хочешь на обед? Пирожок с картошкой, пиццу, пироженное «картошка»? Ты только скажи, я схожу! Мне не сложно… как и тебе зайти после школы в магазин за пивом…». В ход все что только можно, а Даня этим активно пользовался. Но не долго все плясали под его дудку, ведь через 1,5 месяца совершеннолетним стал безотказный Дима.

Поднимаясь на 1 этаж выше остальных, чувствуется скованность в мышцах и спертая боль в грудной клетке, но осталось сделать последний рывок, чтобы не огрести по полной от рук географички. Звонок уже прозвенел и если та случайно не задержится в учительской на пару минут, обсуждая олухов, которых она учит – не сдобровать. Залетев в класс, уже открыл рот, чтобы сказать ненавистные любому учителя фразы: «Извините за опоздание. Можно войти в класс?», чуть ли не как в армии. Но на этот раз обошлось. Быстро зашел в класс и уселся за излюбленную парту посередине ряда, что ближе к окну. Это место так называемая «слепая зона», пока ты сам не заставишь обратить на себя внимания, всем будет абсолютно до фени чем ты там занимаешься. Не удосужившись достать из портфеля все нужное, начал рассматривать очередное распускавшееся дерево, оживание которой было уж очень близко, не послушные ветки так и тыкались в окна третьего этажа старенькой школы. Видно, как совсем недавно зеленые почки уже начали набухать, менять свой изначальный цвет и распускать маленькие и яркие листья.

– Фух, слава Богу… – Залетел в класс Антон, чуть ли не снося дверь с петель. Мальчик он крупный, поэтому мало бы кто удивился, произойдя это на самом деле. Кирилл тоже был не из маленьких, но когда этот бешеный и недалекий остолоп начинает злился, даже у Кирилла непроизвольно дергается кадык. Большая туша приземлилась рядом, тут же начав что-то активно рыскать в портфеле. Кириллу тоже не мешало бы подготовиться к уроку. Достав из-под ног полупустой портфель начал доставать ручки и тетради, параллельно ища свой телефон.

– Че, кстати, позвонил? – не поворачивая головы и находя смартфон тут же открывает его, уже не обращая внимания на окружающих.

– Че? – в приоткрытую дверь размашистым шагом заходит тучная низкорослая женщина с очками на веревочке, которые и 5 минут не остаются без ее внимания, пока она активно разбрызгивает слюни на первые парты в порыве очередного гнева. Аккуратные, но уже пожившие босоножки на небольшом каблуке, создают характерный звук, который навсегда останется в головах школьников, пока она ходит по классу и собирает тетради с домашней работой.

– Достаем листочки, пишем самостоятельную работу. Каждый смотрит в свою тетрадь, никуда не поворачиваемся, не разговариваем. – женщина облизывает свой пухлый, наманикюренный палец с чуть отросшим лаком и протягивает 2 листочка на парту с заданиями.

– Пока пишем, вызываю по одному и проверяю контурные карты. – зло усмехнувшись, посмотрела сквозь опущенные к крыльям носа очки, и посмотрела в округлые глаза Кирилла. Женщина ушла дальше, оставляя за собой приторный и химозный запах дешевых духов.

– Просто писос, ты делал карту? – шепча, повернул голову в сторону соседа, который рассматривал свой вариант заданий, явно не зная ответа ни на одним вопрос. Прямо на глазах, Антон превращается в громадную, лохматую обезьяну, которая чешет затылок, яростно кричит и скачет вокруг белого листочка.

– Че? – ответ оправдывает ожидания.

– Ой, да ниче.

Настоящее время.

Темная, слабо освященная комната размером с промозглую собачью будку давит со всех четырех сторон. Белые, чуть обшарпанные стены с выступающей штукатуркой, с потолка ползут хаотичные трещины, что если прищуриться и как следует присмотреться – можно разглядеть злые улыбающиеся морды. Неужто в этой комнате хоть раз происходило то, что умещается в слове «весело». Только стена по правой стороне казалась иной, более аккуратной, вылизанной. Понятно, наблюдают. Белый стол стоит посередине, на котором разбросанные бумаги, сшитые дела, несколько ручек, чужие локти и настольная лампа с приглушенным желтоватым светом в пыли, видно, что плафон если и протирали, то очень давно и в последний раз, наверное, в магазине. Неустойчивый пластмассовый стул обдает кожу холодом, даже футболка не спасает от неприятного ощущения. С этим вступают в контраст испепеляющие взгляды за «стеной», их никто и никогда не видел, но всегда чувствовали. Терпимо. Сидя на стуле и чуть раскачивая шатавшуюся ножку, в голову не приходит понимание происходящего, не понимает почему он снова тут, за что он все это переживает, что снова нужно сказать и когда это закончится? Напряженная обстановка стала для него привычной… как и кабинет допроса, в котором он находится уже третий раз и это не могло не пугать.

– Кирилл, я занимаюсь этим делом уже не первый месяц. Я знаю, результаты всех твоих обследований и допросов. Да и разговариваем мы с тобой, мне кажется, уже 20-й раз. Я понимаю, что это тяжело, но и ты пойми мысли следователей. Два раза – это случайность, но три – уже цикличность. Именно по такому методу определяют серийных убийц. – уставшим голосом говорил следователь Сизов, изредка потирая уставшие и высохшие глаза, под которыми уже выступают опухшие и отдающие синевой мешки, что выдает его недосып и излишний стресс на работе. Волосы на голове уже начали редеть, а процесс поседения запущен довольно давно. Хотя на вид ему не дашь даже 50. Он поставил локти на стол и сложил руки в замок прямо перед лицом. Наумова Кирилла не особо волновала тяжкая доля человека напротив. Он сидел за столом облокотившись на спинку твердого и холодного стула, смотря пустыми глазами на белый стол, не говоря ни слова.

– Расскажи пожалуйста, как это произошло на этот раз. – сказал Николай Сизов, попутно доставая диктофон из кармана своего пиджака, кладя его на стол и нажимая кнопку «запись».

Несколько часов назад.

Сынок, прошу, выйди из комнаты, тебе нужно покушать. – аккуратно постучавшись сказала миловидная женщина, сорока лет. Легкие кудри по плечи, средний рост, мягкий и нежный голос, который еле доносится по другую строну двери, но он слышит. Мария каждый день, не теряя надежды, приходит к этому месту и пытается вытащить сына из комнаты. Она знает, почему он не выходит, понимает, но старается что-то делать, влиять.

В это время Кирилл лежал на полу и смотрел на белый потолок, также, как и многие часы до этого. Он лежал в наушниках, но телефон был разряжен. Парень слышал слова матери и решил все-таки выйти из комнаты впервые за сутки, чтобы хотя бы она почувствовала себя лучше. Он встал с пола и посмотрел в окно. Сколько сейчас времени он не знал, но предполагал, что около полудня. Выйдя из комнаты в нос ударил запах домашней выпечки и с каждым шагом, он становился всё насыщеннее.

– Доброе утро. – первые слова Кирилла за последние сутки.

– Оо, солнышко, утречко! Присаживайся, присаживайся. Налить тебе чай? Только что свежий заварила. – чуть – ли, не прыгая от счастья, носилась вокруг сына мать. Она была рада просто его увидеть… Кирилл совершенно не хочет ни чай, ни кофе, ни что-либо ещё, но тем не менее согласился.

– Да, давай. От свежего чая я не откажусь. – сказал парень, стараясь выдавить из себя что-то наподобие улыбки.

– Сынок, сейчас в твоей жизни темные времена. Я понимаю, что тебе очень тяжело, но я же все-таки твоя мама… Поэтому не старайся подбодрить меня улыбкой, я больше хочу понимать твоё истинное состояние, а не то, что ты показываешь остальным. – с комом в горле говорила мама, осторожно наливая горячий чай и ставя его на стол перед сыном, не забыв поцеловать того в макушку.

– Спасибо тебе за чай… и за твои слова, мне правда сейчас нужна поддержка. – говорил тот делая небольшие паузы между словами, чтобы сделать глоток чая.

– Я и представить не могу, что за буря чувств у тебя сейчас внутри, но думаю, тебе не мешало хотя бы иногда выходить из дома. Тебе необходимо развеяться. – говорила Мария успокаивающим голосом, поглаживая плечо сына. Насколько бы Кирилл не хотел остаться дома, он понимал, что в словах мамы есть безусловная правда.

– Ты права. Мне и правда нужно выйти, и подышать свежим воздухом… Думаю, дойду до Серёги, поиграем в видеоигры.

– Отличная идея! Хорошо проведите время! Но сначала нужно сходить в душ. – светилась Мария, не переставая гладить плечо сына. Кирилл допил чай, съел небольшую булочку, что мама заставила его затолкать в себя, поблагодарил ее за завтрак, поцеловав в щёку и направился к ванне.

Горячая вода обжигает кожу, пар обволакивает тело. Мыслей в голове слишком много, они переплетаются и сливаются в одну "я не мог этого сделать". Такое ощущение, что туман проникает и в голову, делая мысли ещё более мутными и расплывчатыми, не имея ни начала, ни конца… Вылил обильное количество геля для душа на шершавую поверхность вехотки. Вода становилась все горячее, а тело все краснее. Нет сил замечать окружающие факторы, хочется отчистить мысли, упорядочить и внести хоть какую-то ясность. Хочется залезть этой вехоткой прямо под черепную коробку и хорошенько намылить и отполировать грубой стороной все извилины мягкого, теплого и склизкого мозга. Но продолжает натирать свое тело до красноты и лопающихся капилляров под тонкой кожей… " лишь бы на этот раз обошлось".

      Люди на протяжении всей своей жизни волнуются, это неотъемлемая часть человеческого существа. Это всегда внезапно, нет сил устоять на месте, хочется куда-то идти, сорваться с места и бежать так долго, чтобы повод волнения сам собой рассеялся на фоне обжигающей боли по всему телу, гула учащенного сердцебиения и невозможного головокружения. В особенности, мы испытываем это мерзкое чувство, когда не знаем какой будет исход событий, сдам ли экзамен? Пройду ли в сборную? Получу ли люлей? Смогу ли спасти? Стоя у порога в квартиру, не решаясь постучаться, тебя распирает от страха перед простой встречей, что раньше казалась обыденной… Жилистая рука с сбитыми и красными костяшками поднимается вверх, чтобы наконец с силой прислонить их к деревянной двери. Двухэтажный деревянный старенький дом, который давно уже должен находится в списке аварийных зданий. Пахнет сыростью, мокрой грязью и плесенью, запахи которых идут из приоткрытой двери подвала, что находится в паре метрах, прямо под лестницей, которая ведет на второй этаж. Ступени слишком высокие, чтобы было комфортно подниматься, несколько раз переделанные, так как цвет дерева на каждой отличается. Помнится, сами пару раз меняли их, чтобы соседи не пошли в ментуру. На единственном лестничном пролете расположено большое, замызганное всеми пальцами мира, со скопившийся грязью, окно. Если посмотреть вниз, то между двумя толстыми стеклами находится целое кладбище насекомых. Серега живет один уже пару лет, ровно с того момента, когда его отец нашел себе новую женщину с двумя девчонками, а на 17-ти летние подарил эту хату: «Вот сынуля, дарю! Девок води, пацанов на пьянки тоже.». В общем слился от сынка покойной жены. Хоть дом и старый, внутри все очень даже, денег в семье всегда было больше, чем нужно на двоих. Сделали ремонт, хорошо, что успели до появления «новой», потом все деньги на нее пошли. За это он отца часто благодарит. Его хата наше пристанище, много что здесь было… Поэтому и половицы меняли. Но, к сожалению, времена и обстоятельства постоянно меняются. Нужно поговорить.

– О, Кирюха, привет, ты ко мне? – Друг явно не ожидал гостей, так как был одет в пижамные штаны и футболку. Каштановые волосы находятся в беспорядке, легкий прищур, как будто только встал, невесомая и еле ощутимая улыбка. Темно-зеленые глаза наравне с черными разглядывают друг друга, стараясь заглянуть глубже дозволенного.

– Нет, что ты, просто пришёл на дверь твою поглазеть. Я даже не замечал раньше какая она красивая. – чувствуется небольшое облегчение, когда видишь знакомое лицо, расслабленный тон и непринужденную улыбку, когда понимаешь, что бояться пока нечего. Как будто все как обычно. Но страх и волнение всё также распирает грудь. Осознание того, что ещё нет повода расслабиться – душит.

– Хах, а я в магазин собирался, пошли вместе, возьмём что-нибудь перекусить. – улыбка не всегда означает человеческую радость. Часто она появляется на нашем лице, чтобы убедить и окружающих, и себя в том, что всё в порядке. У Сереги так вообще не отличишь, как будто всегда все хорошо, так и не скажешь, что на душе кошки скребут.

– Давай позже сгоняем. – как известно, если людей что-то волнует, они стараются об этом не говорить, переводят тему на нейтральную, не углубляются, чтобы не стало еще тревожнее. Некоторые умело скрывают свои мысли и эмоции, другие же на столько истощены, что просто не имеют сил на это. Но во всяком случае, всегда приходит время неизбежного разговора. Разувшись, сразу за хозяином прошли вглубь квартиры. Широкая, почти квадратная прихожая с кучей шкафов и комодов, сразу видно, что рассчитанные не на одного человека, отделена от основной части квартиры. Основного света почти нет, только в постоянно используемых комнатах горят небольшие и тусклые светильники. Сразу завернули на не менее просторную кухню и уселись за большой и громоздкий дубовый стол, рассчитанный по меньшей мере на четверых. Напротив кухни ванна, а потом такой узенький коридор, который раньше был увешан семейными фотографиями, счастливыми моментами и воспоминаниями, захотелось проверить – висят ли еще? Две спальни сразу после коридора, одна из которых его, а вторая…

– Че будешь? Чай, кофе, потанцуем? Пи-иво? Хаха! – как стал один жить, заливает каждый вечер, день или утро, вообще без разницы какое время суток. Он парень хороший, вот только никогда не знаешь, что у него на уме. На вид всегда одно – все хорошо, а если капнуть чуть глубже, заглянуть в эти «счастливые» глаза, можно увидеть, что в них почти нет света, огонька, желания и сил. Можно разглядеть блеск, но зная его хоть чуть-чуть, можно понять, что это либо алкоголь, либо накатывающиеся слезы. Сейчас всем хреново, и ему в том числе. Ранимый, да все штукатуркой по лицу мажет, рисуя привычное всем выражение. Я ведь далеко не главный герой, я пешка в чьей-то злой шутке, нельзя акцентировать внимание исключительно на себе.

– Пиво. – по-любому забрал с бара в качестве личной премии.

– Хм. Давай. – глаза стали уже, косая ухмылка поползла по левой стороне лица, делая глаз по этой стороне еще меньше. Из-за тени и недостаточного освещения взгляд стал еще темнее. Гладкое лицо освещено наполовину, над кухонной столешницей он приклеил светящуюся ленту как единственный источник света. Поднял руку, на которой всегда всего лишком много, кольца, кожаные да серебрянные браслеты создают характерный звук. Но один был особенный, с маленькой висюлькой прямоугольной формы, фото мамы. Зачесал густые волосы назад, но они тут же упали назад.

– Как ты? – взяв 2 бутылки пива, пялился в полу пустой холодильник с чуть опущенным взглядом, как будто что-то искал на последней полке, но она была пуста. Люди не могут вечно игнорировать ситуацию. Закончив стадию размышления, нужно переходить к действиям.

– Я и представить не могу, что ты сейчас чувствуешь. Они были тебе дороги…

– Точно также, как тебе. – перед лицом оказалась бутылка покрытая испаренной, прозрачное стекло с пузырящейся желтой жидкостью. Сквозь стекло виднелось расплывшееся лицо Сереги. Кажется, что это не эффект от формы бутылки, а он сам был таким. Резко подняв голову, застал второго врасплох. Уже нет привычной улыбки, взгляд опущен, через большую темную футболку можно отследить, как он размеренно дышит. Взгляд поднялся медленно, если присмотреться, то даже в сумраке видно его красные глаза. Он не спал. И не просыхал.

– Да, но ты последний, кто их видел… и нашёл. Это страшно. – что ж я делаю? Зачем я пришел? Чтобы что? Проверить? Господи, какой же я тупой блять. Он же может умереть из-за меня, если… если что-то не придумать…

– Ты прав, поэтому я и здесь, чтобы предотвратить цикличность. – два раза можно принять за случайность, но три раза уже считается закономерностью, и они оба это понимают.

– Насколько я понимаю, у тебя есть теория, которая подразумевает, что как только ты остаешься наедине с близким для тебя человеком, он умирает, а позже ты его находишь уже мертвым, так?

– Что-то вроде того… – когда произносят твои страхи вслух, обычно, приходит осознание, что все чего ты боишься – это невероятный бред и чепуха, которая не достойна, чтобы твое сердце пропустило хотя бы один незначительный удар. Но сейчас не так, незаметно подкралось другое, более удушающее и мерзкое чувство – стыд. Тягучий и расползающийся по грудной клетке, переходящий к дыхательным путям, из-за чего становится проблематично сделать глубокий вдох, а лицо приобретает красноватый цвет. Как только в голову могло прийти подобное, прийти сюда.