Истоки тьмы

Я улыбнулась, ощущая, как напряжение постепенно спадает.

– Да, – подтвердила я, – Спасибо вам, девочки. Ваша помощь бесценна.

– Всегда пожалуйста, – ответила Лекси, слегка подмигнув. – Мы всегда рядом, если что.

– А теперь давайте забудем обо всем этом на некоторое время, – предложила Кристиана с хитрой улыбкой. – И обсудим, кто из парней в школе достоин звания самого привлекательного. – В ее голосе звучал легкий вызов.

И мы снова начали смеяться, откладывая в сторону груз проблем, хотя бы на короткое время, наслаждаясь простым и искренним человеческим общением. Я осознавала, что эта прогулка не решит моих фундаментальных проблем, но она, безусловно, дала мне столь необходимую передышку, и я была искренне благодарна своим подругам за их присутствие и поддержку, которая была так необходима в этот сложный период.

После нашей спонтанной вылазки в торговый центр и неспешного времяпрепровождения в уютном кафе, словно кто-то незримой рукой снял с меня тяжелое бремя. Напряжение, давившее на меня, подобно тяжелому прессу, несколько ослабло, и я даже почувствовала слабое пробуждение надежды, отдавая себе отчет в том, что мои внутренние конфликты и тревоги никуда не исчезли, а просто отодвинулись на некоторое время.

Мы с девочками, ощущая легкую усталость, но при этом ощущая некоторую победу над апатией, решили напоследок прогуляться по осеннему парку. Легкий ветер, пропитанный ароматом опавшей листвы, слегка трепал наши волосы, а рассеянный свет солнца, пробиваясь сквозь серую пелену облаков, создавал на наших лицах причудливые тени, словно мы сошли со страниц старинной гравюры. Мы неторопливо шли по дорожкам, усыпанным листьями, обмениваясь саркастичными замечаниями и непринужденно смеясь над своими же нелепостями, как это было всегда в нашей компании.

– Ну что, девочки, – сказала я, вдыхая полной грудью осенний воздух, – Может быть, сделаем такие вылазки регулярными? Чувствую, что начинаю немного уходить в себя.

– Согласна, – отозвалась Кристиана, в ее голосе звучала поддерживающая нотка. – Нам всем не помешает немного разгрузить голову и отвлечься от повседневной рутины.

– Особенно тебе, – добавила Лекси, взглянув на меня с легкой иронией. – Ты в последнее время выглядишь так, будто живешь в параллельной реальности.

– Не совсем так, – пробормотала я, хотя легкая улыбка все же тронула мои губы. – Просто были некоторые обстоятельства, которые требовали моего внимания.

– Да-да, мы знаем твои «обстоятельства», – с притворным сарказмом протянула Кристиана, – Книги, конспекты и хроническое недосыпание. Пора тебе вырваться из этого круговорота и попробовать что-то более спонтанное.

– Что-то спонтанное? – переспросила я, слегка приподняв бровь. – Ты намекаешь на то, чтобы вовлечь меня в какую-то авантюру?

– Вполне возможно, – ответила Кристиана, ее улыбка приобрела более озорной оттенок, – Например, можно как следует повеселиться на какой-нибудь вечеринке.

Я невольно передернулась, словно от ледяного прикосновения призрака, вспомнив вчерашнюю злополучную вечеринку, где здравый смысл, казалось, отправился в бессрочный отпуск.

– Спасибо, но, пожалуй, воздержусь, – ответила я, стараясь скрыть нарастающее беспокойство за маской спокойствия. – Мне не хочется больше участвовать в подобных мероприятиях. Слишком много хаоса, слишком мало смысла.

– Не стоит так категорично, – возразила Лекси, в ее голосе звучала легкая убедительность. – Не все вечеринки заканчиваются катастрофой. Может, стоит дать этому еще один шанс? Или хотя бы выбрать такое место, где подают качественную еду, а не подозрительные закуски, после которых сознание начинает играть в странные игры. – В ее глазах мелькнула искорка иронии.

Я покачала головой, – Лекс, честно говоря, это не кажется мне разумным решением. Мои нервы сейчас не в лучшем состоянии, и скопление незнакомых людей, скорее всего, усугубит ситуацию.

– В таком случае, есть вариант пойти в кино, – предложила Кристиана, ее тон был сдержанно-деловым. – В прокате идет новый триллер, довольно жестокий, по отзывам. Посмотрим на экранную кровь и нелепые смерти, – она слегка усмехнулась.

– Замечательно, – с сарказмом проговорила я, – Именно то, что мне сейчас нужно. Чтобы мои ночные кошмары стали еще более яркими и реалистичными. А мое отвращение к человеческой натуре достигло апогея.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Лекси, в ее голосе звучало снисходительное спокойствие, – Это всего лишь фильм. Можно просто отвлечься, посмотреть на вымышленные ситуации и с удовольствием погрызть попкорн. Как обычные люди, а не участники ночного кошмара.

Я немного поколебалась, – Возможно, лучше остаться дома. Почитать что-нибудь стоящее и попробовать разобраться в происходящем, не полагаясь на случайность?

– Нет уж, – возразила Кристиана, ее голос был твердым. – Никаких книг, никаких конспектов. Сегодня мы проводим время вместе и отвлекаемся от всех проблем. Это не обсуждается.

– Вы убедили, – сдалась я, понимая, что с их напором спорить бессмысленно. – Тогда идем в кино. Но без жестокости и крови на экране, мы не ищем новых поводов для бессонницы, договорились?

– Договорились, – ответила Лекси с едва заметной улыбкой, – Решено.

И вот так, вопреки всем моим внутренним колебаниям и мрачным предчувствиям, я согласилась на это небольшое путешествие из мира страха и уныния. Я понимала, что от своих проблем не убежишь, но в то же время чувствовала, что эта передышка мне просто необходима.

Осенний вечер окутал город прохладной дымкой, словно накинул на него тонкую вуаль из багрянца и фиолета. Киносеанс завершился, и мы с Лекси и Кристианой, с лёгкой усталостью, но с ощущением приятного послевкусия, поплелись в сторону дома. Я, чувствуя потребность побыть наедине со своими мыслями, решила пройтись пешком, наслаждаясь тишиной и прохладой осеннего воздуха. Улица, обычно полная шума и суеты, сейчас погрузилась в задумчивое молчание, лишь мерцающие фонари прокладывали дорогу сквозь сумрак, словно маяки во тьме.

И тогда появился он – тот, кто был мне знаком и в то же время чужд.

Тот самый парень с вечеринки.

Он шагнул ко мне навстречу, и мой пульс взметнулся, словно испуганная птица, пойманная в клетку. Его лицо, прежде кажущееся насмешливым и загадочным, теперь казалось каким-то натянуто-доброжелательным, словно он играл роль, которую не мог до конца освоить, словно надел маску, которая ему совсем не идет.

– Ева, – произнес он, и его голос, прежде резкий и насмешливый, теперь звучал как-то слащаво, с подобострастием, которое пугало меня больше, чем все его предыдущие проявления, – Я так рад, что нашел тебя. Я искал тебя весь день, как потерянного щенка, честное слово.

– Искал меня? – переспросила я, стараясь, чтобы мой голос не выдал страх, который сковывал мое тело. – Зачем?

Он сделал еще шаг ближе, и я инстинктивно отступила назад.

– Я волновался, – он улыбнулся, и эта улыбка казалась мне фальшивой, как дешевая подделка, – Что с тобой было потом на вечеринке? Я расспрашивал обо всем у знакомых, я очень переживал за тебя.

– Не нужно было, – ответила я, в моем голосе прозвучала резкость, которую я не могла сдержать. – Я не нуждаюсь в твоей заботе. Я прекрасно справлюсь сама.

– Что ты такое говоришь? – его улыбка слегка потускнела, но все еще оставалась какой-то неестественной. – Я всего лишь хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Его слова звучали как навязчивая мелодия, словно он заводил старую пластинку, и мне хотелось закричать и остановить этот кошмар. Но я молчала, стараясь не показывать ему, как сильно меня пугает его присутствие.

– Я… я всё ждал этого момента, – произнес он, и его улыбка показалась мне какой-то фальшивой и натянутой. – Я хотел познакомиться с тобой по-нормальному, без всяких недоразумений. Ты ведь такая… особенная.

Я не знала, что ему ответить. Его слова казались мне какими-то неестественными, словно реплики из плохого театрального представления. В них не было искренности, лишь фальшь и навязчивая настойчивость, которые настораживали меня всё больше и больше.

– Прости, но мне пора, – пробормотала я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня всё застыло от леденящего страха. – Я очень устала.

Я попыталась обойти его, но он резко схватил меня за плечо, и его прикосновение обожгло меня ледяным холодом. Я почувствовала, как его пальцы сжимаются с неестественной силой, и поняла, что я имею дело не с обычным человеком. Его ногти, острые и мерцающие в призрачном свете фонаря, вонзились в мою кожу, кажется, пронзая насквозь плоть.

– Ты никуда не пойдёшь, – прорычал он, и в его голосе прозвучала зловещая угроза. – Я так долго ждал этой встречи, я не позволю тебе снова сбежать.

Я попыталась вырваться, но силы были неравны. Свалившись на гравийную дорожку, я отползла в полном ужасе, словно загнанный зверь, глядя на то, как он трансформируется, превращаясь в нечто отвратительное и пугающее.

Он больше не был тем привлекательным парнем с фальшивой улыбкой. Его кожа потемнела и стала серой, черты лица заострились, обретая звериную форму, а глаза вспыхнули неестественным красным огнём. Длинный, как у змеи, язык скользил по его губам, словно предвкушая долгожданную трапезу. Он говорил о том, как он жаждет испить моей крови, как мечтает вонзить свои клыки в мою плоть, как он хочет вновь ощутить вкус моего страха.

– Ты такая вкусная, – прошептал он, и его голос прозвучал, как змеиное шипение. – Твоя кровь… она словно нектар для меня.

Но в следующее мгновение он замер, его лицо исказилось будто от мучительной боли, словно его пронзило невидимое лезвие. В его груди, там, где должно было биться сердце, зияла кровавая дыра, словно след от удара молнии. Он упал бездыханно, его тело обмякло, словно разорванная марионетка.

А позади него, в свете фонаря, словно призрак из ночного кошмара, стоял Рафаэль. Его глаза горели холодным, беспощадным огнём, а в руке он сжимал сердце, вырванное из груди поверженного демона. Оно пульсировало в его руке, словно живое, и было таким тёмным, что казалось, будто впитывает в себя весь окружающий свет.

– Я же предупреждал тебя, – произнёс он, и его голос был похож на ледяной ветер. – Если я ещё раз увижу, что ты приближаешься к ней, я тебя убью.

Он был неумолим, словно карающая длань судьбы, его слова звучали, как приговор. Я смотрела то на него, то на безжизненное тело демона, и мой разум отказывался воспринимать происходящее. Это был не тот брат, которого я знала, это было нечто пугающее и непонятное, словно демон, принявший его облик. Мне хотелось провалиться сквозь землю, раствориться в ночной тьме, лишь бы не видеть это жуткое зрелище, не чувствовать леденящий ужас, который сковал меня от головы до пят.

Я смотрела на него, на окровавленное сердце, на искаженное болью лицо поверженного демона, и мир вокруг меня начал расплываться. Внутри меня что-то сломалось, словно хрупкая ветвь, сломленная ураганным ветром. И уже не было сил сопротивляться.

Все вокруг померкло, уступив место непроницаемой черноте. Звуки и запахи растворились в густой тишине. Моё тело, словно отягощенное свинцом, опустилось на мокрую гравийную дорожку. Я больше ничего не видела, не слышала, только ощущала холод, холод, который проникал в самую суть моего существа. Потеряв равновесие, я упала на влажную землю, ослепленная ужасом и отчаянием. Мир вокруг меня замер, и моё сознание погрузилось в кромешную тьму. Последнее, что я увидела, – это искаженное, полное ярости лицо Рафаэля. А потом – ничего.

Глава 3

 Пробуждение было резким – будто меня вырвали из вязкой дремы и швырнули обратно в реальность. Сердце колотилось в груди с безумной скоростью, и каждый его удар отзывался глухой болью под рёбрами. Комната, что обычно дарила ощущение покоя, теперь казалась выморочной декорацией – знакомой лишь наполовину. Свет, сочившийся сквозь неплотно задернутые шторы, отсекал предметы острыми тенями, превращая их в искажённые силуэты.

Я лежала, глядя в потолок, не сразу осознавая, где нахожусь. Волосы – русые, спутанные – прилипали к разгорячённой щеке, подушка была влажной – то ли от пота, то ли от слёз. Кожа на руках покрылась испариной, простыня скомкалась где-то у ног. Лёгкая пижама – тёмно-синяя, с серебристыми вышивками по краю – липла к телу. Казалось, будто я прошла сквозь пекло и вернулась обратно. Но не совсем.

Сознание металось, как испуганная птица в клетке. Перед глазами вспыхивали осколки сна – кровавые, пугающие: руки, сжимающие моё сердце, глаза Рафаэля, холодные, как лёд. В его взгляде отражалась власть. И бездна. И наслаждение от разрушения.

Я зажмурилась. Это был всего лишь сон. Ужасный, выматывающий кошмар.

Всё же, поднявшись, я опустила ноги на прохладный пол. Внутри дрожь – липкая, затухающая, как послесвечение молнии. Оглядевшись, я узнала свою комнату – уютную, с книгами на полках, мягкими пледами и подушками. Но даже она теперь казалась чужой. На полу лежали пакеты с покупками – мы с девочками принесли их вчера, болтая и смеясь. И всё же… Я не помнила, как вернулась домой. Как переоделась. Как заснула. Между моментами – зияющий провал.

Я натянула на плечи тёплый кардиган, выцветший от частых стирок, и осторожно вышла в коридор. Шаги отдавались гулко, как в старом театре после финального акта. Из кухни доносились голоса, аромат поджаривающегося хлеба и чего-то тёплого, пряного.

На пороге я замерла.

Александр стоял у плиты. Высокий, с прямой, почти выточенной спиной, он выглядел как человек, привыкший контролировать каждый свой жест. Его чёрные волосы были коротко подстрижены и зачёсаны назад в аккуратной, строгой причёске, подчёркивавшей линию лба и скул. На лице – лёгкая щетина с проблесками седины, придающая ему зрелость и сосредоточенность. Тёмная рубашка, закатанные до локтей рукава, неброский кухонный фартук – и всё же в его облике не было ничего «домашнего». Он казался не хозяином кухни, а человеком, привыкшим повелевать даже за завтраком.

А рядом – Рафаэль. Его сын.

Он полулежал на табурете, облокотившись на столешницу. Его поза – нарочито расслабленная, но в каждом движении читалась скрытая пружина. Чёрные волосы – густые, чуть растрёпанные – свободно падали назад. Лицо – красивое до неприличия, но это была не мягкая, притягательная красота. Скорее – вызывающая. Угрожающая. Черты острые, будто высеченные из мрамора. Глаза – такие же зелёные, как у Александра, но в них не было ни капли тепла. Только холод. Пронзительный, изучающий, слегка насмешливый. Он был в обычной серой футболке и мягких домашних брюках, но даже в этой одежде выглядел как человек, способный одним взглядом поставить на колени.

– Проснулась? – произнес он, словно это был совершенно обычный, ничем не примечательный день. Его голос звучал ровно и спокойно, как всегда, без малейшего намека на беспокойство или же на какой-либо эмоциональный отклик. Он казался монументальным и сдержанным, высоким, с точеными чертами лица, обрамленными черными волосами, с легкой сединой на висках, которая лишь добавляла ему аристократичности и некоторой мрачности. Его зеленые глаза, всегда казавшиеся внимательными и проницательными, смотрели на меня с невозмутимой внимательностью. На его лице виднелась легкая щетина, придававшая ему несколько небрежный, но все же благородный вид. На нем был его неизменный, несколько поношенный, но идеально выглаженный фартук, который нисколько не портил его благородную осанку.

Рафаэль, обернувшись, бросил на меня лишь короткий, презрительный взгляд, словно я была назойливым насекомым, которое стоит отмахнуть.

– Ты что, вчера с карусели навернулась? – произнес он, небрежно отмахнувшись от меня, как от чего-то раздражающего. – Выглядишь так, будто тебя асфальтоукладчик проутюжил.

Все было слишком… обычно, слишком правильно, чтобы быть правдой. Словно кто-то переключил меня в другую реальность, где кошмары остались лишь в воспоминаниях. Мой разум разрывался между двумя мирами, и я не понимала, где же я нахожусь на самом деле.

Я стояла на нижней ступени лестницы, словно застывшая статуя, и слова Рафаэля, словно ледяные иглы, вонзались в мою растерянную душу. «Из карусели выпала? Выглядишь так, будто тебя асфальтоукладчик проутюжил», – его сарказм, как всегда, был острым. Но сейчас, почему-то, его слова не вызывали во мне привычной ярости, а лишь усиливали ощущение нереальности происходящего. Все казалось каким-то искаженным, словно я смотрела на мир через мутное стекло.

– Рафаэль, оставь её в покое, – проговорил дядя Александр, его голос прозвучал немного резче, чем обычно, словно он устал от нашего вечного противостояния. – Ты же видишь, что с ней что-то не так.

– Да ничего с ней не так, – отмахнулся Рафаэль, продолжая с невозмутимым видом помешивать яичницу на сковороде. – Просто она, как всегда, летает в облаках, воображая себя героиней любовного романа. Или, может, ей просто привиделся какой-нибудь очередной бред в её псевдо-интеллектуальных снах?

– Может и привиделся, – проговорила я, стараясь придать своему голосу хоть немного уверенности, хотя внутри меня всё дрожало от страха и непонимания. – Может, мне привиделось, как ты…

Я запнулась, не в силах закончить фразу. Как я могла рассказать им о демоне, о сердце, которое Рафаэль держал в руках, о той жуткой, ледяной пустоте, которая теперь поселилась в моей душе? Они бы просто решили, что я окончательно сошла с ума, и, возможно, были бы правы.

– Что «как я»? – с усмешкой переспросил Рафаэль, его взгляд был прикован к моему лицу, словно он ждал от меня какого-то откровения. – Что, я тебе привиделся в роли злого демона, который мучает невинных девственниц?

– Да, именно так, – проговорила я, не в силах сдержать сарказм в голосе. – Только вместо девственницы была я, а ты был не просто демоном, а, так сказать, «директором ада».

– Ого, какая у тебя богатая фантазия, – протянул Рафаэль, и в его голосе прозвучала насмешка. – Ты, наверное, скоро начнешь писать книги ужасов. Я бы с удовольствием читал их перед сном, вместо колыбельной.

– Хватит, Рафаэль, – резко перебил его дядя Александр, его голос был полон неприкрытого раздражения. – Вы оба ведете себя, как маленькие дети. Ева, может, ты, наконец, скажешь, что с тобой происходит?

– Я… – начала я, стараясь подобрать слова, которые могли бы прояснить ситуацию, но не выдать мой внутренний хаос, – Я просто хотела уточнить, как именно и во сколько я вчера вернулась домой?

– Ты приехала на такси, – ответил дядя, его взгляд выражал полное замешательство, – Была сильно уставшая, сказала, что пойдешь сразу спать. Ты, ничего не помнишь? – Он нахмурился, глядя на меня, словно пытаясь проникнуть в глубину моего сознания и понять, что скрывается за моим странным поведением.

– Нет, – прошептала я, чувствуя, как в горле образуется тугой комок, – Абсолютно не помню…

И в этот момент, словно кто-то нажал на переключатель, в моей голове что-то сдвинулось, и прояснилось. Внезапно меня захлестнули воспоминания. Я вспомнила прощание с девочками у кинотеатра, их смех и ободряющие объятия, а потом… такси. Я отчетливо помнила, как сидела на заднем сиденье автомобиля, устремив взгляд в окно, уставшая, но вполне осознающая происходящее, и погруженная в легкие раздумья о прошедшем дне. Затем в моем сознании начали всплывать более детальные воспоминания – как я прощаюсь у входа в кинотеатр с Лекси и Кристианой, как сажусь в такси, утомленная, но вполне собранная, как даю водителю адрес, а затем просто наблюдаю за мелькающими огнями ночного города, как приезжаю домой и, поднимаясь по лестнице, направляюсь в свою комнату, и там… бросаю пакеты с покупками на пол, переодеваюсь в пижаму и, наконец, ложусь в кровать, и в этот момент мне казалось, что я моментально проваливаюсь в сон. Все эти моменты были словно фрагменты киноленты, которую я неожиданно начала прокручивать в обратном порядке.

– Ева, ты меня пугаешь, – проговорил дядя, его голос, прежде сдержанный, теперь был наполнен заметной тревогой, – Может, мне позвонить врачу?

Я молчала, чувствуя, как паника подступает к горлу, как ледяной ком. Все это было настолько странным и противоречивым, что я начала сомневаться в собственной вменяемости. Но в то же время я никак не могла выбросить из головы те жуткие воспоминания, которые, словно выжженная татуировка, отпечатались в моём сознании, не желая меня отпускать.

– Нет, не нужно врача, – произнесла я, стараясь успокоить и себя, и дядю, – Просто… у меня немного разболелась голова. Я, наверное, пойду отдохну. – мой голос звучал тихо, и в нём проскальзывала едва заметная дрожь.

Я медленно поднималась по лестнице, и каждый шаг отдавался глухой, пульсирующей болью в висках, словно кто-то методично бил по ним молотком. Чувствовала себя разбитой и опустошенной, как будто меня выжали, словно лимон, до последней капли, а потом выбросили в мусорную корзину. Моя голова пульсировала, словно церковный колокол, отбивающий траурный марш по остаткам моего здравого смысла. Мир вокруг покачивался, словно утлая лодка в штормовом море, и я остро осознавала, что, если не найду ответы на терзающие меня вопросы, я окончательно утону в этом нарастающем безумии.

Закрывшись в своей комнате, я опустилась на кровать, ощущая, как озноб пронизывает все мое тело. Нужно было срочно что-то предпринять, необходимо было разобраться в хаосе, который царил в моем сознании. Нужно было отделить реальность от галлюцинаций, вызванных, возможно, моим истощенным состоянием. И первое, что пришло мне в голову, это связаться с Лекси и Кристианой. Они были со мной, они были свидетелями моего ухода вчера вечером, и, возможно, они смогут помочь мне восстановить хоть какую-то последовательность произошедшего.

Дрожащими пальцами я набрала номер Лекси. Гудки тянулись мучительно долго, и каждый из них отдавался в моем сердце нарастающей тревогой, словно натягивая струну, которая вот-вот лопнет. Наконец, она ответила, ее голос звучал сонно и несколько раздраженно.

– Ева, что стряслось так рано?.. – пробормотала Лекси сквозь зевок. Её голос доносился с другого конца провода, сонный и чуть хриплый. – Я вообще-то ещё в царстве Морфея пребываю.

– Прости, что разбудила, – прошептала я, придавая голосу спокойствие, за которым пряталось нарастающее волнение. – Мне нужно задать тебе пару вопросов.

– Ну, давай, спрашивай… – пробурчала она, всё ещё далеко от состояния бодрствования. Я почти чувствовала, как она, зажмурившись, тянет руку к тумбочке в поисках телефона.

– Помнишь, как мы вчера попрощались после кино? – осторожно начала я. – Я… я не очень помню, как уехала.

Наступила пауза. Звонкая и напряжённая, словно струна натянулась между нами. Сердце грохотало в груди, будто пытаясь вырваться наружу.

– Ну… да, – наконец отозвалась Лекси, уже немного проснувшись. – Ты села в такси. Я подумала, ты выглядела уставшей – еле стояла на ногах.

– В такси?.. – повторила я, как эхо. – Ты уверена?

– Угу. А что? – в голосе проскользнуло лёгкое недоумение. – Ты не помнишь?

– Нет… – прошептала я, ощущая, как что-то тяжелое подкатывает к горлу. – Я ничего не помню.

– Может, ты просто слишком переутомилась? – предложила она. – Или тебе что-то приснилось, вот и путается всё в голове?

– Возможно… – еле выдавила я. – Ладно, извини, что разбудила.

Я отключилась и осталась в тишине. Глаза горели от предательских слёз. Лекси тоже сказала – такси. Как и дядя. Все как один.

Руки дрожали, когда я набирала номер Кристианы. Она ответила быстро, бодро, словно уже стояла с чашкой кофе на балконе и смотрела на утренний город.

– Привет, Ева! Что-то случилось? – воскликнула она с искренней заботой.

Я повторила свой вопрос, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Конечно, ты же уехала на такси, – уверенно сказала Кристиана. – Мы ещё тебе махали, помнишь?

Я не ответила. Только молчала, стиснув зубы, ощущая, как изнутри поднимается ледяная пустота. Теперь и она. Все. Все, кроме меня, помнили, как я села в машину. Все, кроме меня, были частью этой реальности.

Телефон упал на кровать. Я закрыла лицо ладонями и затаила дыхание. Всё, что я чувствовала, смешалось в оглушающем коктейле: страх, отчаяние, гнев, беспомощность. Я застонала – беззвучно, стиснув виски, словно хотела выдавить из себя этот кошмар вместе с болью.

Весь день я провела в комнате. Солнечный свет медленно ползал по стенам, окрашивая их в багряно-золотые тона, но я почти не замечала смены дня и ночи. Комната стала клеткой, а я – заключённой собственных мыслей. Воспоминания всплывали, как пузыри из глубин: искажённые, пугающие. Телефон лежал рядом – безмолвный призрак, манивший меня к повторному звонку, к тщетной надежде услышать иное. Но я знала – всё будет тем же.

Когда пришло время обеда, я отказалась. Сослалась на головную боль. Дядя, заметно обеспокоенный, не настаивал. Но к вечеру, когда за окном опустились сумерки, а дом наполнился ароматами ужина, он снова постучал в мою дверь.