Истоки тьмы

– Дура, да тебя накачали наркотой! – до боли знакомый голос раздаётся эхом в голове, словно раскаты грома, а затем всё словно гаснет, и я проваливаюсь в темноту, где нет ни звуков, ни ощущений, ничего.

Сознание возвращалось ко мне мучительно медленно, словно из густого тумана, пробиваясь сквозь пелену боли и тошноты. Я чувствовала себя так, будто меня выпотрошили, а потом набили соломой. Голова раскалывалась, словно по ней били кувалдой, а тело ныло от каждого, даже самого легкого движения. В ушах гудело, а перед глазами всё ещё плясали остатки ярких вспышек света. Медленно, с трудом, я открыла глаза и увидела размытый силуэт рядом.

– Жива? – прозвучал до боли знакомый, резкий и раздраженный голос, и в этот момент я поняла, что это Рафаэль.

Я попыталась сесть, но резкая боль внизу живота пронзила меня, заставляя застонать. Рафаэль, закатив глаза, осторожно помог мне приподняться, и лишь тогда я смогла разглядеть, где я нахожусь. Я лежала на каком-то потертом диване в полумрачной комнате, а Рафаэль, скрестив руки на груди, смотрел на меня сверху вниз, словно я была самым глупым существом на планете. Его лицо было искажено гримасой недовольства, а в глазах читалось неприкрытое раздражение.

– Что… что произошло? – прохрипела я, пытаясь прогнать из головы остатки пьяного кошмара.

– Что произошло?! – Рафаэль повысил голос, и я невольно вздрогнула от этого крика. – Ты, дура, нажралась какой-то дряни, а потом чуть не дала себя изнасиловать какому-то придурку в маске!

Слова Рафаэля обрушились на меня, как ушат холодной воды, и я, наконец, вспомнила всё. Танец, незнакомец в маске, комната, его горячие прикосновения, укус… позорный финал моего пьяного приключения. Меня затошнило от одной только мысли о том, что произошло, а чувство стыда захлестнуло меня с головой.

– Но… – я запнулась, пытаясь оправдаться, но слова застревали у меня в горле.

– Но? – Рафаэль усмехнулся, и эта усмешка показалась мне ещё более зловещей, чем его гнев. – Что, прости? Хотела как лучше, а получилось как всегда?

Я опустила глаза, не в силах вынести его взгляда, чувствуя себя абсолютно раздавленной.

– Я… мне жаль, – прошептала я, и мои глаза невольно наполнились слезами, которые я тщетно пыталась сдержать.

Рафаэль молчал, глядя на меня сверху вниз, словно я была каким-то непонятным существом, которое он не в силах понять.

Внезапно, Рафаэль схватил меня за руку и потянул за собой. Я, даже не успев опомниться, оказалась в ванной комнате, а на меня уже летела холодная вода, словно он решил меня казнить.

– Приводи себя в чувство, – процедил он сквозь зубы, и с силой толкнул меня под струю воды, словно я была тем самым виновником всех его проблем, – или я сам тебя в чувство приведу, раз и навсегда.

Холодная вода, словно ледяные иглы, пронзала мою кожу, вырывая меня из плена пьяного забытья. Я вздрогнула, пытаясь отстраниться от резкой струи, но Рафаэль, с маниакальным упорством, удерживал меня под ней, словно хотел смыть с меня всю грязь, все мои грехи. Мои зубы стучали от холода, но я не проронила ни слова, не желая доставлять ему удовольствие своими жалобами. Я чувствовала себя униженной и оскорбленной, словно он показывал мне мое место, но внутри меня поднималась волна ярости, разгорающаяся с каждой секундой всё сильнее.

– Довольно, – прохрипела я, и мой голос звучал слабо, но в нем чувствовалась непокорность, которую я не могла скрыть.

Рафаэль, казалось, не услышал меня, продолжая поливать меня ледяной водой, и я поняла, что он не остановится, пока не убедится в том, что я полностью пришла в себя, а возможно и до тех пор, пока не утолит свою жажду издевательств надо мной. Мое терпение, и без того на пределе, иссякло, и я, не выдержав, оттолкнула его от себя и выключила воду.

Я стояла, тяжело дыша, посреди ванной комнаты, и с меня капала вода, словно с тонущего корабля, а на Рафаэля смотрела с ненавистью, не пытаясь ее скрыть. Мой брат, стоял напротив меня, и, словно оценивал, не сломалась ли я, а его взгляд прожигал меня насквозь, заставляя чувствовать себя еще более униженной.

– Что ты, черт возьми, творишь? – произнесла я, и мой голос дрожал от холода и гнева, – Ты считаешь, что это нормально?

Рафаэль, не отвечая, скрестил руки на груди и усмехнулся, и эта его усмешка была полна презрения. Словно показывая мне, что я ничего не могу с ним поделать. Я видела, как он наслаждался моей слабостью, и от этого ярость внутри меня разгоралась ещё сильнее.

– Ты, сука, думаешь, что я буду это терпеть? – продолжила я, и мой голос звучал уже более уверенно, хотя внутри меня всё ещё бушевали эмоции, – Ты ошибаешься, Рафаэль, я не собираюсь падать к твоим ногам, как жалкая собачонка.

Рафаэль, не меняя выражения лица, молча подошёл ко мне и, взяв полотенце, небрежно кинул мне его в лицо. Я поймала его, и, не отрывая взгляда от него, вытерла лицо, пытаясь сдержать дрожь в теле, но мои руки продолжали дрожать от холода.

– Просто постарайся больше не повторять своих ошибок, – произнёс Рафаэль, и его голос звучал холодно, словно лед, – И не заставляй меня снова тебя спасать.

– Вещи на тумбе, прими душ и спускайся вниз, – брат вышел, оставив меня наедине со своими мыслями, и легким чувством, что я просто жалкое ничтожество.

Я приняла горячий душ, смыла весь макияж, словно смывала с себя весь тот позор, который я пережила, и надела на себя предоставленные вещи братом, как солдат надевает форму. Его футболка и шорты весьма неплохо устроились на мне, и я даже улыбнулась своему отражению, оценивая, как странно они смотрятся на мне.

Стоило покинуть ванную комнату, как я сразу сориентировалась куда идти, следуя на грохоты, доносящиеся с первого этажа, и гневные речи брата, которые пронизывали весь дом.

– Ну и погром, – произнесла я, осматривая разбросанные повсюду обломки веселья. Весь пол покрывали конфетти, словно на поле битвы, диско шар вдребезги был разбит, и вокруг были разбросаны пластиковые стаканы из-под хмельного пойла, а воздушные шары летали повсюду, словно неприкаянные души.

– Уборщица придёт утром, – Рафаэль отпил пиво из стеклянной бутылки, и протянул мне, на что получил мой укоризненный взгляд, словно я смотрела на прокаженного.

– Давно вечеринка закончилась? – спросила я, стараясь скрыть раздражение, что не смогла довести свой план до конца.

– Пару часов назад, – следом брат достал охотничьи колбаски из холодильника, и небрежно откусил кусок, а меня скрутило ещё сильнее от того зрелища, и я поняла, что еще долго буду помнить все подробности этой ужасной ночи.

– А где мой телефон?! – я вдруг опомнилась, что должна была быть на связи, и дядя мог позвонить в любой момент.

Рафаэль, словно фокусник, достал из своего кармана смартфон и протянул мне. Странно, что пропущенных не было, и на всякий случай я проверила смс, и то, что я увидела, чуть не заставило меня разбить телефон об стену.

– «Мы с девочками встретили Рафа с друзьями, и решили компанией поиграть в монополию. Всё хорошо, я под его присмотром. Целую», – обнаружила я отправленное сообщение тремя часами ранее. Гневный взгляд просверлил во лбу брата дыру, и я едва сдержалась, чтобы не закричать.

– Монополия? Серьёзно? – кажется у меня задёргался глаз, на что Раф пожал плечами, и сделал очередной глоток пива, словно ничего не понимал.

– Несколько спален свободно наверху, лучше пойди проспись, – брат упал на барный стул, и начал уплетать свою колбаску, – но если я напьюсь, то не обещаю, что не перепутаю комнаты, и не завалюсь спать к тебе, – его непроницаемость и безэмоциональность пугали, и казалось, что он не шутит, а говорит вполне серьёзно.

– Ты отвратителен, – кажется меня перекосило от переизбытка эмоций, я обхватила себя руками, словно защищаясь от него, и ушла, оставляя его наедине со своими колбасками и пивом, и размышляя над тем, что я сделаю с ним в будущем.

Глава 2

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, вырвали меня из сна. Я с трудом открыла глаза, ощущая тяжесть в голове и ноющую боль в теле, словно всю ночь меня преследовали кошмары. Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на меня, и я резко села на кровати. Чувство досады и обиды, тлевшее во мне, вспыхнуло с новой силой, заставляя сжать кулаки.

Я бросилась к телефону, и увидела на экране десяток пропущенных звонков от дяди и ещё столько же от подруг. Мое сердце бешено заколотилось, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Я знала, что дядя беспокоится, и я должна была как можно скорее вернуться домой, и попытаться сгладить тот тревожный след, который оставило мое молчание.

Медленно, стараясь не издать ни звука, словно подкрадываясь к гнезду спящей змеи, я направилась к кухне, и то, что я увидела, заставило меня замереть на месте, словно превратив в соляной столп.

Рафаэль и Ориана, словно два хищника, утопающие в своих страстях, сплелись в объятиях на кухонном столе, не обращая внимания ни на что вокруг. Рафаэль, с расстегнутой на груди рубашкой, обнажавшей его загорелую кожу, и растрепанными черными волосами, казался олицетворением животной силы.

Ориана, с раскрасневшимся лицом, растрепанными светлыми волосами и сползающей с плеч шелковой блузкой, казалась его соблазнительной жертвой. Их тела, извиваясь, словно змеи в брачном танце, казались мне неловкими, а их стоны и смех, звучащие как фальшивые ноты, пронзали меня диссонансом. Смущение и неловкость, словно липкая волна, захлестнули меня с головой, и я почувствовала, как кровь, словно кипяток, приливает к щекам.

Я сжала кулаки, до боли вонзая ногти в ладони, чтобы сдержать восклицание, рвущееся из моей груди, словно раненый зверь. Я не хотела мешать их грязному действу, и тем более становиться невольным свидетелем их… активности. Медленно отступила назад, стараясь двигаться бесшумно, словно тень, скользящая по стенам, и направилась к выходу из дома, оставляя их в своем непристойном танце, в котором я больше не хотела принимать участие.

Оказавшись на улице, я глубоко вдохнула свежий утренний воздух, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Мне нужно было сосредоточиться на своих мыслях, и я не должна была позволять их действиям отвлекать меня от моих целей и планов. Я поймала такси и назвала адрес своего дома, и, глядя в окно на проносящиеся мимо улицы, я поймала себя на мысли, что хочу наконец изменить всё. И тут, словно удар током, меня пронзила острая, щемящая ностальгия. Воспоминания, словно осколки разбитого зеркала, пронеслись перед глазами: мама и папа, их теплые улыбки, наши счастливые мгновения. А потом…

Память о том дне, как ноющая рана, снова открылась, причиняя невыносимую боль. Мне было лет тринадцать, может, четырнадцать. Мы с Рафаэлем учились в одной школе. Я стояла у своего шкафчика, когда он подошел, окруженный своей компанией. Я помню его лицо, искаженное странной смесью презрения и злорадства, и его глаза, сияющие каким-то холодным огнём. Он был выше меня, сильнее, и я чувствовала себя совершенно беззащитной перед его наглостью. Он начал говорить громко, так, чтобы слышали все вокруг, высмеивая меня, мои интересы, мои увлечения, мою одежду. Его слова были остры, как осколки стекла, и с каждым произнесенным словом мои щеки горели, а сердце билось всё быстрее. Я пыталась сделать вид, что его слова меня не трогают, но слезы уже подступали к глазам. Он продолжал, словно наслаждаясь моим унижением, заставляя меня чувствовать себя ничтожной, посмешищем на потеху толпе. Его друзья смеялись вместе с ним, словно стая шакалов, добивая меня своим злорадством. Я помню, как меня охватил стыд и отчаяние, когда я поняла, что все вокруг смотрят на меня, и никто не собирается мне помочь.

Наконец, не выдержав, я огрызнулась, что-то выкрикнула в ответ, что-то язвительное, что-то, чего я сама до сих пор не помню. Возможно, это была глупая попытка защититься, или просто выплеск накопившегося раздражения. Но именно это спровоцировало его, и именно тогда я впервые увидела его таким.

Он резко развернулся, его лицо стало багровым от ярости. Он схватил меня за руку, сжимая так сильно, что я почувствовала острую боль. Он резко развернул меня к себе, и, не сдерживаясь, замахнулся и ударил меня по щеке. Удар был резким и сильным, словно плетью хлестнули. Я почувствовала жгучую боль и вкус крови во рту. Я помню, как отшатнулась, а он, лицо его было перекошено от ярости, с презрением смотрел на меня, заставляя чувствовать себя еще более униженной и беззащитной. Школа, коридор, люди – всё расплылось перед глазами от нахлынувших слез и обиды. Это был первый раз, когда Рафаэль проявил ко мне такое жестокое отношение. До этого мы могли ругаться, подшучивать друг над другом, но никогда, никогда он не позволял себе подобного. И по сей день я не знаю, что заставило его так пересмотреть отношение ко мне.

Это воспоминание, словно ядовитая стрела, пронзило меня насквозь. Я часто старалась его забыть, но оно всегда возвращалось, преследуя меня, словно призрак.

Я часто задавалась вопросом, что произошло с тем мальчиком, которого я знала. Глупо, наверное, было рассуждать о его нынешнем отношении, после того, что произошло. Но что, если все это – лишь маска, скрывающая нечто большее? Что, если есть причина для его жестокости? Однако пока мне не известно ничего, может когда-то, мне откроется истина.

Когда я добралась до дома, меня никто не встретил. Тишина, окутывающая дом, казалась непривычной. Я не увидела дядю, и его отсутствие показалось мне странным. Обычно он всегда был дома, особенно когда знал, что я вернулась поздно. Мое сердце тревожно забилось, и я быстро достала телефон, чтобы позвонить ему, но в тот же момент пришло сообщение. Оно было от Рафаэля.

«Отец звонил, беспокоился. Сказал ему, что ты спишь».

Я провела день, притворяясь, что всё в порядке. Лежала в постели, смотрела в потолок, и пыталась выстроить в голове логическую цепочку событий, но мысли путались, словно клубок змей.

День шёл, словно мутная река, уносящая с собой надежду на прояснение. Дома царила угнетающая тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием. Рафаэль, вероятно, был поглощен своими грязными утехами со Орианой, а дядя, словно растворился в воздухе, не отвечая на звонки и сообщения.

Не выдержав этого гнетущего молчания, я достала из тайника свои сбережения, словно собираясь на важное дело. Приняв решение вырваться из этого кошмара хотя бы на время, я набрала номера Лекси и Кристианы, пригласив их «прогуляться по магазинам». На самом деле, мне была нужна не столько их компания, сколько возможность поделиться событиями прошедшей ночи, и, конечно же, узнать, что за чертовщина приключилась с ними.

«По магазинам» – это было лишь дымовой завесой, предлог, чтобы вытащить девчонок из дома и, наконец, прояснить, что же произошло той злополучной ночью. Мне отчаянно хотелось сбежать от своих мрачных мыслей, но, что более важно, мне нужно было услышать их версии событий, сопоставить их с моими собственными, как пазлы в общей картине. Мы договорились встретиться в «Кофейной гавани», уютном кафе с большими окнами, выходящими на оживлённую улицу. Светлый интерьер, мягкие кресла и приятная фоновая музыка создавали атмосферу спокойствия и умиротворения – идеальное место, чтобы отвлечься от тревожных мыслей.

Когда мы, наконец, столкнулись взглядами у входа, они были похожи на меня: помятые, с темными тенями под глазами, словно проспали целую вечность. Лекси, обычно фонтанирующая энергией, была тихой и какой-то потерянной, а Кристиана, обычно острая на язык, молча изучала свои туфли, словно в них был спрятан ответ на все вопросы.

Встреча, задуманная как отвлечение от мрачных размышлений, неожиданно превратилась в сеанс исповеди. Под мерный гул кофемашины и тихую музыку, мы делились своими переживаниями, не спеша разматывая клубок событий той странной ночи. Каждый глоток ароматного кофе казался глотком свежего воздуха, помогая нам упорядочить хаос в наших головах.

Первой заговорила Лекси, её голос был тихим и каким-то надломленным, словно она несла на себе незримую тяжесть.

– Ну, в общем, я начала с коктейлей, как обычно, – призналась Лекси, с легкой неловкостью глядя на свою чашку остывшего кофе, словно пытаясь прочитать в ней ответ на свои вопросы. – Там наливали очень щедро, и я не ограничивала себя. Сначала все было вполне нормально, музыка создавала нужную атмосферу, люди танцевали, а потом… потом все как-то поплыло, как будто я попала в туман. Помню, что вступила в спор с какими-то парнями, как обычно, – она сдержанно усмехнулась. – Потом, я, кажется, перебрала, все помню отрывками, как фрагменты из старого фильма, какие-то смутные силуэты, невнятные разговоры, перекрывающие друг друга.

– И что за спор был? – поинтересовалась Кристиана, отвлекаясь от тщательного осмотра своего маникюра, словно ища в безупречности своих ногтей какой-то порядок.

– Да из-за какой-то девушки, банальная ситуация, – Лекси махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливого воспоминания, – Они, кажется, не могли ее поделить, как будто она была каким-то ценным призом.

Лекси нахмурилась, словно пытаясь восстановить картину в памяти, – Помню, как Рафаэль подошел, но он был… не совсем собой, что ли? Как будто его подменили. Как раз, когда мы спорили, он вмешался и применил физическую силу по отношению к тем двоим, словно они были мишенями на стрельбище.

– А я, если честно, почти ничего не помню, – сказала Кристиана, щеки ее слегка порозовели, словно от внезапного прилива воспоминаний, – Я большую часть вечера провела с Дэном. Мы танцевали, общались, потом мы ушли оттуда, подальше от этой суматохи, и гуляли на улице. В общем, у меня все прошло довольно спокойно, по сравнению с тобой, – она посмотрела на Лекси с пониманием. – Ну, разве что потом Дэн подвез меня домой, и что было потом, я, пожалуй, оставлю при себе, – она загадочно улыбнулась, избегая деталей.

Я глубоко вдохнула, стараясь успокоить дрожь в голосе, и продолжила свой рассказ.

– А у меня… – начала я, и мой голос слегка дрогнул, – У меня все было гораздо хуже. Я, по-видимому, тоже выпила больше, чем следовало, и все словно было как во сне. Помню, что кто-то что-то подмешал в мой напиток. Дальше я все смутно, – я запнулась, пытаясь подобрать слова. – Какой-то парень пытался… совершить насилие.

Лекси невольно охнула, глаза ее расширились от ужаса.

– И что произошло дальше? – тихо спросила Кристиана, в ее голосе прозвучала неподдельная тревога.

– Я не знаю, как бы я справилась, если бы не… – я запнулась, не желая произносить его имя. – Рафаэль… Рафаэль меня спас. Он прекратил это, но потом… – я не могла подобрать подходящие слова, – Он был в ярости.

– Ты серьезно? – наконец спросила Лекси, ее голос звучал тихо и удивленно, – Рафаэль тебя спас? Твой брат?

– Да, – я пожала плечами. – Он отогнал того парня, а потом привел меня в чувство.

– Это неожиданный поворот, – воскликнула Кристиана, ее брови удивленно взлетели, – Представляешь? Рафаэль, который всегда над тобой издевается, вдруг тебя спасает? Это просто невероятно!

– А ты не думаешь, что он… – начала Лекси, но замолчала, словно сомневаясь в том, стоит ли высказывать свои подозрения.

– Что он что? – подтолкнула ее Кристиана.

– Возможно, он следил за тобой? – осторожно предположила Лекси, ее тон был аналитическим. – Иначе как объяснить его внезапное появление в тот момент?

– Я не знаю, – ответила я, пожав плечами, – Может быть, и так. Возможно, это случайность.

– Не думаю, – возразила Кристиана, в ее голосе звучала легкая скептичность. – Зная Рафаэля, он бы не стал ни за кем следить, тем более за тобой. Может, он наконец решил, что пора перейти от роли антагониста к роли заботливого брата? – она саркастически усмехнулась.

– Звучит маловероятно, – теперь уже не верила Лекси, ее тон был полным сомнения.

Словно пронзительное эхо, слова подруг зависли в воздухе, заставляя меня задуматься. Следил ли Рафаэль за мной? Эта мысль казалась чем-то нелепым, словно сюжет из бульварного романа, особенно после всего того, что между нами произошло. Но чем больше я об этом думала, тем больше странностей начинало проявляться. Его неожиданное появление в самый критический момент, его вспышка ярости, когда он оттаскивал от меня того незнакомца, и тот взгляд… Его гнев не был обычным. Он был яростным, как будто я была не просто случайной жертвой, а нечто дорогое ему, чья боль его разрывала изнутри. И это действительно странно, очень странно.

– А может быть… – медленно произнесла Лекси, стараясь сформулировать свою мысль, – Может, он… каким-то образом почувствовал, что с тобой что-то не так? Интуитивно?

– Да ладно тебе, – скептически ответила Кристиана, в ее тоне прозвучала насмешка. – Интуиция у Рафаэля? Сомневаюсь.

– Ну, не знаю, – пробормотала Лекси, – Просто… это выглядит довольно странно. Он никогда не проявлял к тебе никакого внимания. Скорее, наоборот, – она помолчала. – А тут вдруг, спасает тебя от насилия? Это ведь, прямо как в кино.

– Сомневаюсь в его мотивах, – сказала я, чувствуя, как меня переполняет странная неопределенность, – Может, он просто увидел ситуацию и решил вмешаться. Или просто решил развлечься, а потом все вышло из-под контроля.

– Или он решил, что если кто и будет причинять тебе боль, то это будет только он, – вставила Кристиана, ее голос звучал с иронией.

– Или, – Лекси перевела взгляд с Кристианы на меня, – Или, возможно, за всем этим показным цинизмом скрывается какое-то чувство вины? Может, в глубине души он чувствует себя ответственным за твою боль? – ее тон был более задумчивым.

Я молчала, вглядываясь в своё отражение в блестящей поверхности стола. Я видела в нём уставшую девушку, которая запуталась в лабиринте собственных чувств и эмоций. И чем больше я пыталась разобраться в том, что происходит, тем больше вопросов оставалось без ответов. И главными из них были: почему Рафаэль меня спас? Почему он повел себя так странно? И что, если за всей его показной ненавистью скрывалось нечто большее?

– Ладно, девушки, давайте прекратим этот психоанализ, – проговорила я, стараясь придать голосу уверенности. – Мне нужно от всего этого отвлечься.

– И как ты предлагаешь это сделать? – с сомнением спросила Кристиана, в ее голосе прозвучала легкая тревога, – Похоже, ты сейчас не в том состоянии, чтобы развлекаться.

– Ерунда, – отмахнулась я, стараясь заставить себя улыбнуться. – Есть много способов отвлечься. Можно пойти в кино, можно заняться шоппингом, или просто посидеть в кафе и обсудить последние новости.

– Обсудить новости? – усмехнулась Лекси, бросив на меня ироничный взгляд. – Ты уверена? Ты ведь обычно не интересуешься подобным.

– Обсудить сплетни? – усмехнулась Лекси, глядя на меня с явной иронией. – Ты серьёзно? Ты же обычно не интересуешься такими вещами.

– Сегодня я готова на всё, – заявила я, чувствуя, как отчаянная решимость просыпается во мне. – Лишь бы не думать обо всём этом дерьме.

– Если так, то я за, – с энтузиазмом воскликнула Кристиана. – Я как раз давно хотела обновить свой гардероб. Может, заодно и тебя оденем во что-нибудь более жизнерадостное, а то ты выглядишь, как серая мышка, которая только что сбежала из норы.

– Ой, да ладно тебе, – огрызнулась я, чувствуя, как на лице появляется легкая улыбка. – Мой стиль – это минимализм, а не серость.

– Ага, минимализм, – хохотнула Лекси. – Скорее, максимальное количество мрака. Ну, ничего, сегодня мы это исправим.

Мы весело переглянулись и, оставив все свои переживания позади, отправились в ближайший торговый центр. Мы заходили во все магазины подряд, перемерили целую кучу одежды, спорили из-за каждой мелочи, хохотали до слёз и обсуждали все увиденные наряды. Кристиана, как всегда, выбирала самые яркие и блестящие вещи, Лекси предпочитала более классический стиль, а я, как обычно, затерялась среди джинсов и свитеров, пытаясь найти что-то, что не будет слишком вызывающим, но и не слишком скучным.

– Давай, примерь это, – подтолкнула меня Кристиана, сунув в руки ярко-розовую куртку. Ее голос звучал игриво, но с легкой настойчивостью.

– Не уверена, – ответила я, с сомнением рассматривая куртку. – Это не совсем мой стиль.

– Именно поэтому тебе стоит ее попробовать, – заметила Лекси, ее тон был ироничным. – Тебе явно не хватает ярких красок в жизни.

Я вздохнула, но все же отправилась в примерочную. Посмотревшись в зеркало, я невольно улыбнулась. В этой куртке я выглядела… неожиданно хорошо. Возможно, Лекси права.

Мы провели в торговом центре несколько часов, основательно пополнив гардероб и опустошив счета. Затем, уютно расположившись в кафе, мы заказали десерты и перешли к обсуждению последних новостей. Наши разговоры были пронизаны легким сарказмом, юмором и взаимными подколами – такой терапии нам не хватало.

– Ну как, – спросила Кристиана, отпивая кофе, – Чувствуешь себя лучше? Ее тон был заботливым, но не навязчивым.