Взятки, эль и драконьи козни

– Проходите, присаживайтесь, добрый день! – тут же включилась Шарлотта, делая шаг навстречу и загораживая собой вид на самые грязные столы. – Не изволите ли с дороги отведать нашей фирменной «Похлебки ярости»? С пылу с жару.

– Шарлотта, – паническим шепотом выдохнула ей прямо в затылок Сигрин. – Это и есть лорд Боршерон. Пришел по вашу душу. Молитесь.

Шарлотта мгновенно подобралась и окинула оценивающим взглядом вошедшего. «Что ж, посмотрим, с какими картами ты пришел, высокородный лорд, а там уже решим, что делать с таверной», – подумала она.

Лорд Боршерон, облаченный в великолепно сшитый бархатный камзол цвета спелой вишни, из–за воротника которого выглядывало кружево ослепительно белой, явно ручной работы рубашки, навис над миниатюрной Лотти грозовой тучей. Он посмотрел на нее сверху вниз пронзительными черными глазами из–под идеально очерченных соболиных бровей. От него пахло дорогим парфюмом, морозным утром и непрошибаемым превосходством.

– Я пришел сюда, – его низкий, бархатистый голос прозвучал как смертный приговор, – чтобы предложить вам сделку, леди. И наконец–то избавить этот несчастный район от столь непрезентабельного заведения.

Глава 3. Защита границ

Шарлотта нацепила на лицо свое любимое выражение, которое оттачивала годами: равнодушие с капелькой презрения.

– Предлагаете сделку? И в чем же она заключается, лорд… как вас там? Ах, простите, вы же забыли представиться! Рассеянность, свойственная только провинциальным аристократам, – произнесла она с ядовитой улыбкой.

– Прошу прощения. Лорд Боршерон, – снизошел до ответа мужчина.

Он потянул за спинку грубо сколоченный стул, намереваясь присесть, но вовремя обнаружил на нем жирные пятна. Дракон брезгливо сморщил нос и резко передумал садиться.

– Не извиняйтесь за свою фамилию, милорд. В столице я и не такие странноватые имена встречала, – не осталась в долгу Лотти.

Лорд Боршерон, проигнорировав ее выпад, достал из кармана увесистый мешочек и небрежно швырнул его на стол. Монеты глухо звякнули. Шарлотта инстинктивно протянула руку к кошелю, чтобы оценить щедрость соседа. Развязав шнурок, она высылала на ладонь… горсть щербатых медяков.

– И вы на полном серьезе считаете это справедливой компенсацией за столь прибыльное заведение? – Лотти подняла на него взгляд, полный изумления. – На эти гроши нельзя купить даже хромую лошадь!

– Знаете… как вас там? – лорд Боршерон сделал изящный жест рукой.

– Шарлотта Фрей, – угрюмо проговорила Лотти.

– Так вот, ШАРЛОТКА Фрей, – лорд задумчиво потер лоб, явно наслаждаясь пикировкой. – Ваше «заведение» как раз и является той самой хромой лошадью, которую любой давно пристрелил бы, чтобы не мучилась. По моим наблюдениям, здесь не было ни одного посетителя с позапрошлой зимы. Хотя, признаю, вру. Был один. Какой–то проезжий, которого занесло сюда попутным ветром. Но его так же быстро вынесло, стоило ему вдохнуть «аромат» местной похлебки.

Каждое новое слово, роняемое этим благородным лордом, капало раскаленным маслом в душу Лотти. Внутри нее закипал гнев. И именно в этот судьбоносный момент в Шарлотте наконец–то проснулось чувство собственника. Эта облепленная мошками дыра внезапно стала ей дороже всего на свете. Имуществом, которое она будет защищать до последнего вздоха!

Глядя в самодовольное лицо соседа, Лотти поклялась себе, что костью в его горле встанет, но сноса таверны не допустит. Она уперла руки в бока, сжала губы в тонкую линию и процедила:

– Слушайте сюда, лорд БОРЩерон! Кипеть будете у себя дома! Как бы вам ни хотелось облагородить пейзаж вокруг вашего ослепительного жилища, это здание останется стоять здесь. Прямо у вас под носом. Так что забирайте свои медяки и валите отсюда по–хорошему, пока я не опрокинула вам на голову сегодняшний запас орочьего супа!

Лорд Боршерон, который за все свои триста лет жизни впервые получил такую громадную порцию неприкрытой агрессии, инстинктивно шарахнулся назад. На его лице отразился такой искренний ужас, будто над ним уже завис чан с кипящим варевом.

– Вы еще пожалеете об этом, безумная женщина! – выдавил он, грозно сдвинув брови на переносице.

Но Лотти уже перешла ту черту, за которой обычная неприязнь превращается в чистую ненависть. Она принялась судорожно оглядываться по сторонам в поисках какого–нибудь увесистого предмета, который можно было бы запустить в отступающего к выходу лорда.

И тут Сигрин сработала на опережение. Подавальщица материализовалась за плечом хозяйки и молча вложила ей в ладонь невесть откуда взявшуюся чугунную сковородку.

Лотти, примеряясь к оружию, пару раз взвесила его в руке, оценивая баланс, и посмотрела на Боршерона с суровым прищуром. Лорд, мгновенно оценив толщину чугуна и безумный блеск глаз рыжей фурии, понял, что хозяйка таверны находится в состоянии, крайне близком к аффекту. Дожидаться, пока тяжеленный снаряд прилетит ему в лоб, благородный господин не стал.

Он одним рывком распахнул покосившуюся дверь и пулей выскочил на улицу. Унося ноги в сторону своего белоснежного дворца, чистокровный ящер в десятом поколении пару раз испуганно оглянулся, опасаясь, что дикая женщина с чугунным орудием уже бежит за ним по пятам.

Лотти тяжело выдохнула, устало сгорбила плечи и опустила взгляд на кухонную утварь в ее руках.

– Сиг, ты что, серьезно хотела, чтобы я прикончила лорда Борща прямо здесь? – повернулась она к подавальщице.

– Я просто дала вам первое, что пришло на ум, – отстраненно пожала плечами Сигрин.

– И почему тебе пришла на ум пришла именно сковорода? – усмехнулась Шарлотта.

– Дык ее даже искать не надо. Нужно всего лишь мысленно позвать, – ответила девушка. Лотти зависла, несколько раз ошарашенно хлопнув ресницами, пытаясь переварить услышанное.

– Что значит… «позвать»? – Шарлотта уставилась на Сигрин, подозревая, что у той от страха перед драконами поехала крыша.

– В общем, это личный артефакт прежнего хозяина. Магическая утварь. Кстати, а вы ему кем приходитесь?

– Племянницей, – буркнула Лотти, с интересом разглядывая странную сковороду.

– Ну вот! Значит, артефакт теперь перешел к вам по полному праву, – удовлетворенно кивнула Сигрин. – Стоит вам подумать о ней – и она прыгнет в руки из любого угла таверны. Удобно же, правда?

– Удобно, когда ты умеешь хоть что–то готовить, – удрученно вздохнула Лотти.

Увы, кулинария давалась Шарлотте с огромным трудом, в отличие от бумажной работы. Ее последнее собственноручно приготовленный куриный рулет матушка назвала «горелым башмаком». Так что внезапный порыв покойного дядюшки оставить ей в наследство именно заведение общепита выглядел как издевка. Но отступать было поздно – нужно как–то справляться, хотя бы ради того, чтобы утереть нос высокомерному соседу.

– Расскажи мне подробнее о лорде Боршероне, Сиг. Мне нужно знать, с кем я имею дело.

Поскольку обслуживать в зале было некого, Сигрин была открыта для долгой задушевной беседы.

– Это древний, благородный род драконов, – заговорщически начала подавальщица.

– Погоди. Так лорд Борщ еще и чешуйчатый ящер? – вскинула брови Шарлотта.

– Не просто ящер, а чистокровный огнедышащий дракон в десятом поколении! – авторитетно подняв указательный палец, провозгласила Сигрин.

– Замечательно. А по нечетным дням он кто? – перебила ее Лотти.

– По нечетным он является действующим членом Совета, – терпеливо разъяснила подавальщица. – Пользуется огромным авторитетом, имеет связи в столице и активно рулит жизнью не только нашего захолустья, но и всей провинции.

– И что же такой важный господин забыл в нашей глухомани? Почему не обитает в столице? – задала логичный вопрос Шарлотта.

– Да кто ж его знает? Может, здоровье бережет? – Сигрин пожала плечами. – Воздух–то у нас тут явно почище, чем в городе. Меньше копоти.

Шарлотта призадумалась. Ситуация складывалась непростая: ей попался не просто упертый противник, а птица высокого полета. К тому же еще и зубастая. Лорд Боршерон наверняка задействует все свои рычаги в Совете, чтобы стереть ее «Крошки и ложки» с лица земли. Но Лотти была тем еще крепким орешком – из тех, о которые изнеженные драконы сломают свои клыки, чтобы до конца дней жевать только диетическое пюре.

– Что ж, Сиг, – Лотти разгладила помявшиеся юбки и пристроила сковороду–артефакт на столик рядом со своими чемоданами. – Война войной, а мне нужно найти какое–нибудь жилье. Желательно поближе к таверне. Поможешь?

– Проще простого! – во весь рот разулыбалась подавальщица. – Знаю я тут одно отличное местечко.

Сигрин легко, словно пушинки, подхватила багаж Шарлотты, ловко поддела дверь ногой и шагнула на улицу. Лотти, поправив жакет, устремилась вслед за своей новой подчиненной.

Подавальщица привела ее в небольшой магазинчик магических редкостей, где пахло сушеной лавандой и воском. Из–за прилавка навстречу гостьям вышла угрюмая женщина. Единственным отличием незнакомки от обычного человека был зеленый, как у спелого кабачка, цвет кожи. Лотти даже бровью не повела. Она вежливо улыбнулась: этикет обязывал сохранять лицо, даже если перед тобой стоит экзотическое существо.

– Дарга, знакомься, это Шарлотта, новая владелица «Крошек», – с порога заявила Сигрин, усаживаясь на край какого–то антикварного сундука. – Желает снять у тебя верхнюю комнату. Если ей повезет выстоять в битве против нашего дракона – то снимет надолго.

Сиг заговорщически подмигнула приятельнице. Зеленокожая хозяйка лавки медленно перевела взгляд на Лотти.

– Вы… драконоборец?

– О, нет, – махнула рукой Шарлотта. – Мне просто не повезло с соседом. Но я полна энтузиазма и веры в победу.

– Хм, энтузиазм – это, конечно, хорошо, – Дарга скептически поджала губы, отчего стала еще больше похожа на лягушку. – Местечко у нас мирное, тихое. Очень бы не хотелось, знаете ли, участвовать в похоронной процессии.

– Ну, не будьте столь пессимистичны, – усмехнулась Лотти. – Хотя, я с радостью прикопала бы одного невыносимого ящера.

Однако Дарга ее бравады не оценила. Она посмотрела на девушку и скорбно произнесла:

– Будьте осторожнее, милочка. Я вообще–то имела в виду ваши похороны. Если вы всерьез решите схлестнуться с лордом Боршероном, боюсь, что хоронить будет нечего.

– Да ладно тебе нагнетать, Дарга! – у Сигрин вырвался нервный смешок. – Лучше покажи комнату нашей столичной гостье, пока она не передумала и не сбежала.

Когда они поднимались по узкой деревянной лестнице на второй этаж, Шарлотта улучила момент, дернула Сиг за рукав и едва слышно прошептала:

– Скажи, Сиг… это какая–то редкая разновидность болотных кикимор?

– Та не, – отмахнулась подавальщица, тоже переходя на шепот. – Человек она. Обычная баба из местных. Просто по глупости повелась на новую столичную моду, захотела заиметь себе благородную аристократическую бледность. Да только обратилась по дешевке к магу–недоучке. Теперь вот бедняга копит деньги, чтобы расколдоваться обратно.

Дарга тем временем толкнула двустворчатую светлую дверь и жестом пригласила Шарлотту внутрь. Перед взором Лотти предстала просторная, на удивление чистая и неплохо обставленная комната с огромным окном, выходящим на тихий внутренний дворик.

– Правила простые, – строго отчеканила Дарга. – Оплата ежемесячно, вперед. Мужчин и животных не заводить. Не буянить, посуду не бить и на музыкальных инструментах не играть. С вас один серебряный.

– Грабеж… – еле слышно выдохнула Лотти, выуживая из кошелька монету.

Один серебряный! Это же была почти половина ее прежнего месячного оклада в Управе! Но иного выхода у нее сейчас не было. Если таверна не начнет приносить хоть какую–то прибыль в ближайшую неделю, Шарлотте придется паковать чемоданы и переезжать ночевать на полку для подгнивших овощей в угодья Горбага.

Дарга, смерив столичную штучку взглядом опытного арендодателя и оставила их с Сигрин наедине.

– Она поэтому такая… неприветливая? Из–за этой ошибки мага? – Лотти с опаской покосилась на закрывшуюся дверь.

– А ты бы сама весь белый свет не возненавидела, если бы вместо фарфоровой куколки превратилась в лягушку? – хмыкнула Сиг. – Но баба она хорошая, не боись. Честная. Вот увидишь, тебе здесь понравится. Все, бывай, увидимся утром!

Сигрин салютовала и выскочила из комнаты. Шарлотта осталась одна. Она медленно оглядела свое новое жилье. Внимание девушки привлекла висящая на стене картина–пастораль: на ней были изображены белоснежные овечки, которые лениво жевали луговые цветочки на фоне синего неба.

Лотти скривилась, памятуя о том, как на самом деле ее встретила эта чертова провинция. Ничего общего с ее фантазиями! Никаких бабочек и ароматов яблоневого сада – только помои, пыль, высокомерные эльфы и драконы–тираны.

Шарлотта устало опустилась на кровать, заправленную колючим клетчатым одеялом, и тяжело вздохнула. Впереди ее ждала куча работы.

Да, она понятия не имела, как работают таверны. Да, она совершенно не умела готовить. Но зато Лотти была уверена в двух вещах: во–первых, в ее заведении должно быть чисто и красиво, а во–вторых – вкусно. И уже завтра утром она займется искоренением разрухи, которая царила не только в стенах «Крошек и мошек», но и в головах ее персонала.

Лорд Борщ хотел войны? Что ж, он ее получит.

Глава 4. Битва за дисциплину

– Что это за сизая жижа? – Шарлотта поморщилась, с трудом откупоривая с помощью ножа тяжелый деревянный бочонок.

Изнутри вырвалось облако ядовитых паров. У Лотти мгновенно заслезились глаза, а в горле запершило так, словно она глотнула серной кислоты.

– Так это же наш знаменитый эль! – с гордостью в голосе отозвалась Сигрин.

– И чем же, позволь узнать, он знаменит? – Лотти шагнула в сторону, прикрывая нос рукавом жакета. – Тем, что от его зловония тошнит три соседние провинции?

– Да не, – усмехнулась подавальщица, махнув рукой. – Эль настолько крепкий, что всего одна выпитая кружка укладывает на лопатки любого здоровяка, превращая его в мычащее животное. А еще он… это… на сентиментальность пробивает.

– В каком смысле? – недоуменно нахмурилась Лотти.

– Ну, знаешь, скольких рыдающих громил я тут перевидала за все время работы? Придет такой амбал – гора мышц, косая сажень в плечах, шрамы во всю физиономию… Хряпнет кружку, а через пять минут сидит в углу, сопли на кулак наматывает и плачет как дитя, вспоминая свою почившую маман.

Сигрин весьма натурально изобразила хнычущего ребенка.

– И в каком столетии происходили эти чудеса? – не удержалась от сарказма Шарлотта. – У вас, напомню, больше года нет посетителей. Судя по запаху, этот эль не просто застоялся – он скис и, кажется, в нем зародилась неизученная форма жизни.

– Тем лучше! Значит, стал еще ядренее! – с восторгом воскликнула подавальщица.

– Ты сама–то пробовала то, чем вы травите людей? – Шарлотта, прищурившись, уставилась на подчиненную.

– Так он же не для людей! Человек сразу кони двинет, – отмахнулась Сиг. – А сама я – не, не употребляю. Мне и своей дурости хватает.

– Понятно, – тяжело вздохнула Лотти. – Значит так: всю эту жижу утилизируем в канаву и заказываем новый, нормальный эль. Кто поставщик этой мути?

– Дык, гномье семейство варит. Там, в норах у самого леса.

– Отлично. Сходишь к ним и передашь от меня записку с заказом. Вот, дашь им в качестве предоплаты. Погоди, сейчас чиркну пару строк этим недоросликам.

Шарлотта порылась в дорожной сумке, выудила оттуда чернильницу и перо. Она набросала несколько предложений, сопроводив последнюю фразу кучей восклицательных знаков.

Сигрин, с любопытством заглядывала через плечо Лотти. Она пыталась разобрать написанное, едва слышно шевеля губами:

– «...Если не сварите самый вкусный… а не помойное пойло… спалю ваши норы к черт…» Ого.

– Готово! – Шарлотта подняла бумагу и подула на нее, чтобы просушить чернила. – Вручишь главному лично в ручки… вернее, в руки.

«Надо учиться быть более толерантной, – мысленно одернула себя Лотти. – Если мне суждено задержаться в этой глуши, терпимость к нелюдям очень даже пригодится. Наверное».

– Одна нога здесь, другая в лесу! – отсалютовала подавальщица. Она перехватила записку и выскочила за дверь.

Шарлотта тем временем со вздохом села за единственный чистый стол в таверне. Чистым он был исключительно потому, что она целый час гоняла Сигрин с щеткой и мылом, заставляя драить мебель до приличного состояния.

«Хорошо бы, конечно, обставить тут все по–новому, – Лотти оглядела унылый интерьер. – Выбросить эти стулья, повесить светлые шторы… Но для начала посмотрим, что у нас творится с финансами».

Она водрузила перед собой тяжеленный гроссбух дядюшки и углубилась в чтение. Старик писал мелко и неразборчиво. К концу жизни так вообще буквы скакали в разные стороны, начертанные дрожащей рукой. Но Шарлотта в столичной мэрии разбирала и не такие каракули, читая жалобы и прошения от горожан.

Через два часа Лотти устало откинулась на спинку стула, с силой потирая покрасневшие глаза.

Все было плохо. Очень плохо.

Таверна к концу жизни старого хозяина буквально погрязла в долгах. Выяснилось, что сразу после его кончины личное жилье дядюшки ушло с молотка, чтобы хоть как–то покрыть займы перед местными ростовщиками. В кассе таверны значилось ровно ноль целых, ноль десятых грошей. Абсолютная пустота.

Единственное, на что Шарлотта могла сейчас рассчитывать – это ее собственные скромные сбережения, которые она привезла из столицы.

«Прощайте мечты о новой мебели, свежей побелке и ярких светильниках!» – мысленно зарыдала Лотти.

Она покосилась на выстроенные у стены бочки со старым элем, приготовленные к утилизации. Может, решение заказать свежую партию было чересчур опрометчивым? Пожалуй, стоило продать эту жижу местным любителям острых ощущений?

– Нет! – хлопнув ладонью по столу, Лотти поднялась. – Клиентов нужно чем–то привлекать. А с протухшим пойлом и адской похлебкой дело не наладишь, как ни пытайся.

– Эй, мистер Горбаг! – громко позвала она орка. – Будьте любезны, вылейте в канаву эти бочки, а древесину пустите на растопку кухни.

– Хррр–мырк, – донеслось из недр кухни, и на пороге появился седой Гор.

Орк молча взвалил на каждое плечо по огромному бочонку и тяжелой походкой двинулся к выходу. Шарлотта, воспользовавшись моментом, уселась набрасывать список дел первой необходимости, которые не требовали больших финансовых вложений, но могли спасти заведение.

Минут через двадцать в помещение ввалилась взъерошенная Сигрин. Ее блузка была разорвана по бокам, а юбка сидела криво. Однако на лице была довольная мина. Лотти облегченно выдохнула.

– Рассказывай. Что ответил главный гном?

– Ну… он сначала очень долго читал, а потом спросил, кто это написал, – отчиталась подавальщица. – Я сказала, что новая хозяйка из столицы. Он начал топать ногами, брызгать слюной и даже грозился сделать подкоп под наше здание, чтобы «Крошки» провалились прямиком в адское пекло.

– А ты? – Шарлотта затаила дыхание.

– А я… ну, я немного разозлилась, – виновато шмыгнула носом Сиг.

– И что произошло?

– Я просто наглядно показала ему, кто из нас двоих наиболее опасен.

– Ты что, превратилась в волчицу? – округлила глаза Шарлотта. Она подошла ближе и машинально поправила перекошенную юбку подавальщицы.

– Агась, – довольно кивнула Сигрин. – В общем, завтра рано утром сюда прикатят несколько бочонков лучшего эля, который они когда–либо варили. Пообещали, что первая пробная партия – совершенно бесплатно. В знак, так сказать, взаимного уважения.

– Как великолепно! – Лотти захлопала в ладоши.

– И… они сделали большую скидку на всю вторую партию, – закончила подавальщица.

– Ты просто умница, Сиг, – похвалила ее Лотти. – Вот, держи медяк за испорченную одежду, купи себе в лавке новый фартук и блузу.

Сигрин расплылась в счастливой улыбке от такой неожиданной щедрости. Старик, заправлявший таверной раньше, часто использовал ее как бесплатного цепного пса для разгона дебоширов. Она зажала монетку в ладони и вприпрыжку убежала в местную швейную лавку.

Горбаг к этому моменту как раз закончил перетаскивать бочки и снова отправился на кухню. Лотти, понимая, что впереди самое сложное, собралась с духом, расправила плечи и потопала в угодья орка.

– Мистер Горбаг, я бы хотела с вами поговорить, – вежливо начала Шарлотта.

Орк, зыркнув на нее единственным зрячим глазом, ничего не ответил. Он лишь шумно выдохнул через плоский, сморщенный нос.

– Пришло время кардинально пересмотреть меню нашей таверны. Оно, как бы выразиться помягче… слегка устарело, – продолжила Лотти, попытавшись прислониться к полке с продуктами. Но наткнувшись спиной на что–то мокрое и холодное, тут же испуганно выпрямилась. – Хотелось бы узнать, какие блюда вы умеете готовить?

– Я много что умею, хрр, – неожиданно отозвался орк.

– О, так вы, оказывается, умеете разговаривать… – еле слышно пробормотала Шарлотта себе под нос. – Как славно…

Она обернулась, брезгливо осмотрела увядшие овощи, лежащие вповалку прямо на заляпанной жиром полке, и снова устремила взгляд на повара, который всем своим видом демонстрировал крайнее недовольство ее присутствием.

– Могу я попросить вас набросать небольшой список того, что удается вам лучше всего?

– Похлебка. Ярости. – рыкнул Горбаг, угрожающе двинув челюстью.

– О да, я наслышана, что она… незабываема, – кивнула Лотти. – Но мне нужны здесь простые, а главное – вкусные блюда. Пару супов на первое, два вида сытного горячего, приличные солености на закуску и какой–нибудь незамысловатый десерт для дам. Жду ваши предложения к вечеру.

Она уже развернулась, чтобы покинуть кухню, как вслед ей донеслось раздраженное ворчание:

– Старый хозяин вообще не заморачивался! Че подали, то и жрали!

Лотти замерла у самого выхода. Ей потребовалось ровно два глубоких вдоха, чтобы усмирить мгновенно вспыхнувший гнев. Когда она медленно повернулась к седому орку, на ее лице играла милая, ангельская улыбка. Но вот взгляд оставался абсолютно серьезным.

– Знаете что, мистер Горбаг, – сладко пропела она. – У нас есть всего несколько дней, чтобы раздобыть денег за счет новых посетителей. Мой карман недостаточно полон, чтобы долго держать на плаву это прохудившееся и стремительно идущее ко дну судно. Если вы не будете активно мне содействовать и не сделаете ровно то, о чем я прошу… Я найму за бесценок пару гоблинов и лично научу их готовить по столичным рецептам. А вы, мистер, отправитесь на досрочную пенсию!

Она развернулась на каблучках и пулей выскочила из душной кухни, не став дожидаться реакции упрямого повара. Конечно, Лотти соврала. И по поводу своего умения «учить готовить» и уж тем более по поводу гоблинов, об ареале обитания и характере которых она вообще не имела ни малейшего представления.

Разъяренная Шарлотта с размаху налетела на сияющую Сигрин, которая как раз вошла в зал, нежно прижимая к себе сверток с обновками.

– Ой! Хозяйка, вы выглядите так, будто снова повстречали лорда Борща! – удивленно уставилась на нее подавальщица. – Что опять стряслось?

– Ох, а вот и ты, – рассеянно проговорила Лотти, но тут же взяла себя в руки и гневно уперла кулаки в бока. – Ничего не стряслось! А хотелось бы, чтобы стряслось! К примеру, вот эта вековая пыль с чертовых полок! Значит так, я объявляю генеральную уборку! И мы не покинем это помещение, пока оно не будет сиять, как начищенный башмак Боршерона! Понятно?! Иначе…

– Иначе она наймет гоблинов, хрр, – послышалось с кухни ворчание Горбага.

– Именно! – Лотти вздернула подбородок. – Сигрин, приготовь ведра, щелочь и чистые тряпки. Мы начинаем работать!

Она показательно засучила рукава своего жакета, а затем приподняла пышный подол юбки и заткнула его за пояс. Подавальщица, мгновенно осознав масштаб надвигающейся катастрофы, бросила куль с одеждой на стол и ринулась в подсобку.

На долю секунды Шарлотте показалось, что она, возможно, слегка переборщила со строгостью к бедному персоналу. Но тут же перед ее мысленным взором всплыло надменное лицо лорда БОРЩерона и его издевательские слова про «хромую лошадь».

Лотти окончательно утвердилась во мнении, что все делает правильно. В этой глуши уговоры, реверансы и увещевания делу не помогут. Местному персоналу нужна твердая рука и правильная мотивация. В противном случае чешуйчатый ящер победит в этой войне, даже не замарав белоснежного кружевного манжета. А этого Шарлотта Фрей допустить не могла.

– Держи оружие! – Лотти решительно вручила вернувшейся подавальщице веник, сама прихватила мокрую тряпку и с громким топотом устремилась на штурм огромного посудного шкафа.