Кришна. Закрывая глаза вместе с тобой. Книга 5

— Нам срочно нужно помочь Расиму! — крикнула я, и этот крик разбудил тишину, заставил её дрогнуть. — Я видела его в медитации сейчас. Он погиб. Ему нужна наша помощь! Кто‑то напал на него после смерти. Его душа борется с кем‑то очень сильным!

Дети, услышав меня, тут же побежали в мою сторону. Есита смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался и страх, и доверие — она знала: если мама говорит так, значит, это правда, какой бы невероятной она ни казалась.

— Что случилось?! — спросила Есита, голос её дрожал, но она старалась держаться, быть взрослой, сильной.

— Я увидела его, он борется. Я хочу ошибиться, я так хочу ошибаться, но сейчас я видела его, и ему нужна наша помощь. Нам надо читать мантры Кришне и попросить помощи у Кришны для Расима, — говорила я быстро, будто боялась, что если остановлюсь, то сама перестану верить в то, что вижу.

Тут же зажгли свечи. Пламя вздрагивало, отбрасывая на стены танцующие тени, и в этом свете всё казалось чуть менее страшным — или, наоборот, более настоящим. Мы стали петь мантры Кришне. Я сидела, глядя перед собой, глаза были широко раскрыты, будто если я моргну, то потеряю ту тонкую нить, что связывала меня с Расимом. Сын, дочка и Мангалика сначала пели, потом начали зевать, их голоса становились тише, веки тяжелели. На сороковой минуте они проснулись, встряхнули головами и снова начали активно воспевать мантры, вкладывая в слова всю свою детскую искренность, всю ту чистую веру, которая не знает сомнений.

Мы пропели час. Время будто растянулось, потеряло свою обычную жёсткую форму, стало мягким, тягучим. Наконец мы сложили руки перед сердцем в позу молитвы, и я обратилась к Кришне, чувствуя, как каждое слово рождается где‑то глубоко внутри, там, где живёт самая сильная любовь и самая горькая боль:

— Кришна, я ощущаю, что Расим совершает переход из мира людей в мир духов. Прошу тебя, защити его. Забери его в лучший мир. Мы просим тебя проявить заботу о Расиме ради нас, для нас. Позаботься о его душе! Молю тебя!

Был поздний вечер. Дом затих, укутанный темнотой, и все легли спать. Только я лежала в своей кровати, уставившись в темноту, которую не могли прорезать ни мысли, ни воспоминания. Боль в сердце не утихала, она пульсировала, напоминая о себе с каждым ударом. Я не могла получить освобождения от неё, и тогда, в тот момент, когда тишина стала невыносимой, я приняла решение — твёрдое, окончательное, рождённое из самой глубины души.