Древо жизни

- И я поступил! Поздравляю, моя Джоанна! – и он обнял ее, выражая свою радость.

И вновь она почувствовала, как непонятное волнение заставляет ее сердце биться с дикой силой. Его объятья показались ей такими знакомыми, как будто это уже было с ней. «Дежавю» - подумала она, невольно вглядываясь в его глаза.

- С тобой все нормально? – заметив ее подозрительный взгляд, произнес он.

- Да, просто показалось… - ответила она, прогоняя мысли, что засели в ее голове.

- И что же показалось, моей Джоанне? – продолжал кричать он, перекрикивая музыку.

- Да так, ерунда, не бери в голову, - отмахнулась она от его вопроса.

И тут поставили медляк. Он протянул к ней руки, она приблизилась. Только почувствовав его тело, она вдруг резко развернулась и выбежала на улицу.

Он перепугался и бросился за ней.

- Мишель, Мишель, стой! Что с тобой? – кричал он испуганно.

Она же, выбежав из клуба, присела на последние ступеньки широкой лестницы. Сердце билось настолько сильно, что она как рыба стала хватать воздух, но воздуха не хватало. Перебои в сердечном ритме не давали ей возможности нормально дышать, и она закашливалась… От нехватки кислорода тело ее стало непослушным, и она завалилась на вовремя подбежавшего Матвея. В последнюю секунду он подхватил ее и, усевшись рядом, дал ей опору.

- Мишель, что с тобой?

- Не знаю… Подобное бывало, но не так сильно. Обычно я не падаю… - она пыталась выровнять дыхание, чувствуя, что сердце временами бьется рывками. Она дышала медленно и, наконец, дыхание пришло в норму, как и сердечный ритм.

- Я перенервничала. Нельзя мне столько чувств сразу, – рассмеялась она, все так же облокотившись об него.

- Вот сейчас прохожие, глядя на нас, продолжат раскручивать ходящие о нас сплетни… - смеялась она.

- Какие сплетни?

- Мне Арсений рассказал, что все вокруг считают нас с тобой парой. Не дружеской, а настоящей, представляешь, - улыбнулась она, поворачивая к нему голову.

- Ну и пусть считают, я не против, а ты?

- И я. Пусть думают, что хотят, - снова улыбнулась она, но сердце было не согласно и выдало ей новый бешенный ритм, отчего она отпрянула от него, схватившись обеими руками за грудь, и замерла.

- Тебе надо домой, лечь. На сегодня танцев хватит, – и он быстро поднял ее на руки и понес в сторону дома, только не ее, а своего.

- Ты куда меня несешь? - удивилась она.

- Я же сказал, домой, – спокойно ответил он.

- Матвей, поставь меня, это не смешно, – надулась она.

- Моя мама врач. Она сейчас померит давление, послушает тебя, даст таблеточку, и все будет хорошо. Останешься сегодня у меня. Родителей твоих я предупрежу.

- Матвей прекрати, отпусти меня, – и она начала высвобождаться из его сильных рук.

Он поставил ее на землю и взял за руку.

- Доверься мне, все будет хорошо. Тебе нужна помощь. Мой дом ближе твоего, да и мама врач. Представь, что ты идешь на прием к врачу.

- Ага, ночью с парнем, уносящим ее на руках в его же дом. Ночью!!! Ты хоть понимаешь, что со мной будет наутро? Лучше уж умереть, чем пережить этот позор, – серьезно посмотрела она ему в глаза.

- Прости, Мишель, я идиот… Но, когда с тобой что-то происходит, я забываю обо всем. Я боюсь тебя потерять, и мне плевать на то, что скажут. Тем более, для всех мы и так пара, так давай и будем вести себя, как пара.

- Не все так просто с девичьей честью… Потерять ее легко, а восстановить уже невозможно. То, что нас вместе видят на людях, держащимися за руки, это одно, а то, что ты предлагаешь, это совершенно другое. Ты ведь сам понимаешь, какой это будет позор. Я ни за что не пойду к тебе и точка.

- Ладно, твоя взяла. Идти можешь?

- Могу. Сердце успокоилось.

- Ну, слава Богу! Я провожу тебя до твоего дома. Это хоть можно сделать? – усмехнулся он.

- Это можно! – взяв его под руку, прижалась к нему она.

По дороге они рассказывали каждый про свое поступление. Матвей, безумно радостный от того, что они все-таки будут учиться в одном городе, постоянно дурачился и смешил ее. В конце пути она напрочь забыла про свое недомогание и безудержно смеялась над его шутками. И тут они подошли к месту, где по дороге на дискотеку с ней случилось это призрачное наваждение. Они оба замедлили шаг, как будто боясь, что, ступив в эту тьму, они уже не выберутся из нее прежними… она изменит их…

- Ты хочешь попрощаться здесь? – спросил он, перед входом в эту темноту, несильно сжав ее руку, с каким-то трепетом в голосе и учащенным дыханием.

- Нет… - еле слышно ответила она и сделала шаг вперед.

Еще один шаг, и темнота поглотила их. Они одновременно остановились, и повернулись друг другу, взявшись за руки…

— Это был ты. Я знаю! - снова учащалось биение ее сердца, и она положила свои ладони на его грудь, а он обхватил ее тонкую талию и молча приблизил к себе, заключив ее тело в свои сильные объятия. Мягкие губы нежно, как касание ветра, прикоснулись к ее губам. Чувство безумного счастья затуманило ее голову. И она растворялась в этом сладостном долгожданном поцелуе, что отрывал их души от земли, унося далеко-далеко в космос парить среди падающих звезд. Их ненасытная жажда не отпускала друг друга. Они готовы были прожить свою жизнь здесь и сейчас, лишь бы не кончался, не останавливался этот волшебный сладостный миг их признания.

Но от времени не убежать, и его течение волнами событий захлестывает, а порой и переворачивает лодку человеческих судеб. Так и их поцелуй был высвечен фарами наглых мотоциклистов, что рассекали по улицам поселка после бурного и пьяного веселья. Матвей только и успел оттолкнуть Мишель с дороги, взяв на себя удар, а сам попал под колеса одного из этих безбашенных гонщиков. Визг колес и скрежет металла об асфальт, и вновь темнота.

- Матвей! – бросилась она в сторону, где он лежал, ощупывая в темноте мокрый асфальт.

- Я здесь, Мишель.

И она, двигаясь на его голос, нащупала его лежащим неподвижно на асфальте.

- Ты как? – напряженно ощупывала она его ноги и руки.

- Что-то с ногой… очень больно в лодыжке.

На свету мотоциклист тоже стонал, но Мишель с ненавистью посмотрела в его сторону и поднялась.

- Матвей, я сейчас. Не шевелись.

Она подошла к мотоциклу и подняла его, развернув так, чтобы свет фар падал на место, где лежал Матвей. Мотоциклист в это время стянул с себя шлем. Им оказался Гера.

- Ты?! Ненавижу… как же я тебя ненавижу, - пнула пьяное размякшее тело взбешенная Мишель.

Стас был очень пьян, он еле-еле приподнялся и сел, вглядываясь в ее лицо.

- Мишель. Я не хотел…, правда! - извинялся он, опустив глаза.

- Что ты за человек! – презрительно посмотрела она на Стаса. – Побудь с ним, пригляди, пока я хожу за помощью. И не вздумай сбежать! - направляла она его внимание на Матвея.

- Он пьян, Мишель, оставь его, – сопротивлялся Матвей такому помощнику.

- Я должна быть уверена, что ты не один, пока я бегаю за отцом, – обратилась она к Матвею.

Быстро добежав до дома, она разбудила отца, на ходу объясняя, что случилось. Вместе выбежав на улицу, они разделились. Отец открывал гараж и выгонял машину, а Мишель, взяв дома чистые простыни и короткие доски, побежала к Матвею. Быстро подогнав машину, отец вместе с Мишель наложил шину, зафиксировав место возможного перелома. Затем они уже втроем, приняв помощь немного протрезвевшего Стаса, аккуратно уложили Матвея на расправленное переднее сиденье, соединенное в изголовье с задним.

- Ты едешь сейчас к родителям Матвея и рассказываешь о случившемся, а мы прямиком в райцентр, в больницу, - приказным тоном обратилась Мишель к Стасу.

- Не надо им рассказывать, что это был ты. А лучше вообще не упоминай мотоциклы, скажи, что я упал с дерева, - уточнил Матвей.

- Ты хочешь оставить все это безнаказанным? – удивилась Мишель, со злобой глядя на Стаса.

— Это наше личное дело, мы сами разберемся. Вы же никому не расскажите, Леонид Викторович? - обратился он к отцу Мишель.

— Это твое решение, Матвей, как скажешь, так и будет.

- Спасибо, Леонид Викторович.

- А я бы так не оставила, - злобствовала Мишель, - он чуть не убил тебя, он должен понести наказание.

- Он уже наказан, Мишель, - и Матвей ласково посмотрел ей в глаза, взяв ее за руку.

- Так ты выполнишь мою просьбу? - обратился он к Стасу.

- Выполню, - злобно произнес он, перехватывая их взгляд.

И они разъехались. В больнице Матвея сразу принял дежурный врач, а через десять минут уже направил в отделение хирургии. Вскоре подъехали родители Матвея. Им, как близким родственникам разрешили его увидеть, и они тут же побежали к сыну. Мишель же не пускали. Она не находила себе места, кружа в пустом коридоре приемной. И тут в дверях показался Гера.

- Ты-то что тут делаешь? – удивилась Мишель.

- Ты меня совсем за подонка бесчувственного держишь? – серьезно посмотрел он на нее.

- А разве это не так? – не унималась Мишель, обозлившаяся на него, - будь моя воля, я бы своими руками тебя придушила за это. А он еще тебя выгородил… Уйди с моих глаз!

- А ты злая!

- Да, я злая. Очень злая. Я сейчас, сущий дьявол, готовый убить. Прямо как ты несколько часов назад, когда сбил его, – напомнила она ему ту картину.

- Да, ты права, я разозлился, когда увидел вас вместе, но я не хотел этого, клянусь. Я хотел припугнуть и вывернуть в сторону, и только я собрался выворачивать руль, как он в эту сторону вытолкнул тебя на обочину. И, чтобы не переехать тебя, я повернул в другую строну, но не успел, он все равно попал под колеса. Так и было, клянусь, Мишель. Я не хотел этого… Я лишь хотел посмеяться…

- Весело тебе сейчас… клоун… - с ненавистью смотрела она в его глаза.

- Он прав, я уже наказан… Но дай мне убедиться, что с ним все в порядке, и я уеду. Вы больше обо мне не услышите.

- Боишься, что он передумает и тебя ждет настоящее наказание? – усмехнулась она, не веря в его искренность.

- Какая же ты упертая. Ты совсем не умеешь доверять людям…

- Людям могу, а тебе нет! – колко ответила она.

- Прощай, Мишель… Не думал, что ты настолько жестокая – настоящая «Железная Леди». А я все голову ломал, с чего тебя так прозвали.

- Ты хотел идти, так иди… - отвернулась она, боясь показать ему начинающийся перехват дыхания с жутким сердцебиением. Она присела и схватилась за грудь, прерывисто дыша в захлеб.

- Не плачь, пожалуйста, - остановился Стас, решив, что ее всхлипы это плач.

Она молчала, но как-то странно обвисла на спинке, придерживаясь одной рукой.

- С тобой все в порядке? – заподозрил неладное Стас.

Он подошел поближе и увидел, что она временами задыхается.

- Тебе не хватает воздуха? – догадался он. - Тебя вывести на воздух?

Она кивала, не в силах ответить и боясь привлечь внимание отца. Стас подошел и помог ей подняться, подставив руку, чтобы она схватилась. Она поднялась и с усилиями вышла на улицу, показывая ему на скамейку.

- Тебе тоже нужен врач… Посиди здесь, я позову, – усадив ее на ближайшую скамейку, он хотел вернуться в больницу.

- Нет, пожалуйста… - через силу, изнемождено сказала она, - посиди здесь.

- Хорошо, - и Стас уселся рядом, не отводя от нее глаз.

- Сейчас пройдет… это ерунда, всего на всего пролапс митрального клапана. Такое не часто бывает, да и обычно не так сильно, как в этот вечер. Это все из-за эмоциональных перегрузок.

- Но ты же задыхалась… вся побледнела…

- Да, просто сердце в холостую стучит, кровь из-за пролапса, недостаточно проходит. Большая часть назад стекает, соответственно, в голове кислородное голодание и бледность. А мозг, видимо, через легкие хочет кислородом запитаться, вот я, как рыба, и глотаю воздух взахлеб в этот момент. Как только ритм сердца восстанавливается, все встает на свои места, остается только небольшая слабость.

- И давно это у тебя?

- Всю жизнь. Это врожденная аномалия. Пока нет сильных перегрузок, ничего подобного не происходит. Это безобидная штука, с этим живут многие. Я тоже обычно это переношу спокойно, никто и не замечает, что со мной что-то не так. А в этом году оно стало меня выдавать. Сегодня прямо «полный аншлаг», второй раз за ночь такое. Сначала Матвея напугала, теперь тебя, - грустно произнесла она.

- Прости меня пожалуйста! Я и перед тобой виноват. – попытался объясниться Стас.

- Мне сложно простить…

- Понимаю. Я идиот, эгоист, ты не представляешь, как я себя за это ненавижу. Мне самому себя не простить, а я еще от тебя это прошу.

- Гер, ты умеешь молиться? – вдруг спросила она.

- Умею.

- Помолись за него!

Он молча посмотрел на нее и подумал: «Как же в ней может сочетаться страсть и чистота, в одном хрупком теле…».

И тут к ним вышел отец Мишель с родителями Матвея. Мишель с усилием приподнялась и направилась к ним навстречу. Стас шел сзади, пытаясь подстраховать ее на случай, если ей снова станет плохо.

- Как он? – с нетерпением спрашивала она, обращаясь к родителям Матвея.

- Его увезли на операцию – перелом лодыжки. Как он так умудрился с дерева свалиться, и зачем вообще полез, не понимаю. Мишель, ты хоть расскажи, что там произошло? – нервничала Галина Петровна.

- Я не видела, простите, – не зная, что им рассказал Матвей, пыталась выкрутиться она.

- Да?! А я поняла, со слов Матвея, вы вместе были.

- Нет, ему, наверное, показалось, меня там не было в этот момент, – тихо говорила она из-за отсутствия сил.

- Ты что-то бледная… перенервничала? Поезжайте домой. А мы тут останемся.

- Да, доченька, поехали, надо сил набраться, поспать. А утром приедем, навестим.

- Нет, я не поеду. Вы со Стасом езжайте, я остаюсь.

- Мишель, не глупи, тебе нужно отдохнуть, - вступился Гера.

Она сверкнула на него глазами, но наткнулась на отпор. Он явно был настроен решительно. Их немой разговор понимали лишь они:

«- Если не поедешь, я всем расскажу, что с тобой только что было!

– Ты не посмеешь! - пыталась настоять она.

- Еще как посмею. Не сядешь в машину - отправишься в палату! – говорил он своим выразительным взглядом».

- Ладно, вы правы, мне и правда нужно поспать, – сдалась она и, попрощавшись со всеми, направилась к машине.

Гера тоже завёл свой мотоцикл и стартанул вперед. Когда они вернулись домой, уже светало. Но Мишель вырубилась еще в дороге. Слабость свалила ее.

- Дочь, приехали! – тормошил ее отец, - вылезай!

Мишель с усилием выползла из машины. Запинаясь и придерживаясь за стены, она добрела до своей кровати и упала на нее, в чем была. Проснулась она только в полдень. Подскочив, Мишель посмотрела на часы и ужаснулась.

- Мама, где папа?

- На покос уехал, за реку.

- Как на покос?

- Завтра и мы с тобой поедем, видишь, как жарит. Трава подсохнет, будем стог метать.

- Мам, мне нужно в райцентр…

- Ты к Матвею спешишь?

- Да, его ночью прооперировали. Я утром должна была приехать, а проспала… как я так могла, - корила она себя за сон.

- Утром Стас приезжал, сказал, что он у него был. Матвей просил тебе передать, что с ним все в порядке. Его продержат в больнице не больше пары дней, а потом дома на костылях скакать будет. Стас подтвердил, что он бодрый и выглядит хорошо. Родители после утреннего посещения домой уехали. Вечером снова поедут. Он под присмотром, можешь успокоиться.

- Нет, мам, ты не понимаешь, я должна его увидеть, - умоляюще смотрела Мишель на мать.

- Ладно, езжай, – сдалась мама.

Перекусив на ходу, Мишель быстро собралась и уехала в больницу.

Тук-тук-тук. Мишель постучала в косяк открытой двери палаты, где лежал Матвей. Проходя внутрь, она увидела три кровати с грузами. В двух из них лежали обмотанные-перемотанные мужчины. Третья кровать пустовала. Разглядев больных, она поняла, что среди них Матвея нет. И она подошла к третей - пустой кровати. Положив фрукты на тумбочку, Мишель обратилась к пациентам палаты.

- А где ваш сосед? – удивилась она.

- На дискотеку пошел, - пошутил один из них.

- Сходил уже вчера! - продолжила шутку Мишель, усмехнувшись.

- А я и сегодня могу! - стуча костылями и прыгая на одной ноге, входил в распахнутую дверь Матвей.

- Матюш! – подскочила она к нему. – Разве тебе уже можно вставать? – беспокоилась она, оглядывая его ногу.

- Мне все можно! – довольно шутил он. – Идем, прогуляемся, что тут в палате сидеть, - подмигнул он ей и кивнул в сторону холла.

Она последовала за ним. Встав у окна в тихом уголке площадки лифта, он нежно смотрел и подсмеивался, разглядывая ее лицо.

- Что ты смеешься? – тоже улыбнулась ему в ответ Мишель, поглаживая его плечи.

- Ты очень смешная…

- Смешная!? – не понимала она.

- У тебя один глаз накрашен, а второй нет, - продолжал смеяться он.

- Боже мой, я так спешила, что даже в зеркало не посмотрела! - запереживала она.

- Я слышал про то, что девушки после свадьбы перестают краситься, но, чтобы после первого поцелуя – такого не слышал! – продолжал хохотать он.

- Да ну тебя! - шутя стукнула она его в грудь. - Я ни о чем не думала, кроме тебя, бежала сломя голову.

- Да, шучу, я шучу. Я тебя и с одним накрашенным глазом буду любить! – улыбнулся он и погладил ее по лицу, приставив один костыль к стене.

- И я тебя люблю, - нежно смотрела она на него. И в них нарастало неудержимое желание вновь почувствовать этот вкус нежных губ.

Но тут их заметил врач, проходивший мимо по коридору.

- Вот где наш неуловимый больной, а я его бегаю, везде ищу! - остановился в проходе доктор, - А ну, марш в палату собирать вещи!

- Вещи? – удивилась Мишель.

- Да, я его выписываю. Нечего просто так палаты занимать, весь день скачет как здоровый, - улыбнулся он, глядя на Мишель, - Выписку через пол часа принесу, подпишешь и можешь ехать, - продолжил врач.

- Но вы его только ночью прооперировали, - возмущалась Мишель.

- Мы не прибегали к оперативному вмешательству. Рентген показал незначительное смещение при переломе. Под местным наркозом мы выровнили кость и наложили гипс. Сейчас главное, чтобы кость правильно срослась. Самое важное сейчас — это минимум нагрузок, побольше лежать. Проследите за ним, девушка, а то он у вас уж слишком активный.

- Спасибо, доктор! Это самое лучшее назначение врача, что я когда-либо слышал! – смеялся довольный Матвей, - Слышишь, что доктор говорит? Ты должна меня уложить и не давать даже подняться. Рай, а не лечение! – никак не мог удержаться от шуток Матвей, глядя на Мишель.

- Доктор, а можно нам прямо сейчас отдельную палату, и я обещаю из нее не выходить!

- Прекрати, - подталкивала его локтем Мишель, тоже улыбаясь, глядя на его горящие веселые глаза.

- Ну, молодёжь! Ох уж ваши шуточки! - пригрозил им пальцем доктор и продолжил свой обход.

- Ладно, пойдем. Нужно родителей предупредить, чтобы выезжали за нами.

- За нами? – удивилась она.

- Ну да… Ты что, на попутках решила назад возвращаться, когда за мной скоро приедут? Дождемся родителей и поедем вместе.

- Хорошо. Но мне неловко будет перед ними… Кстати, что за историю ты с деревом придумал? Они меня спрашивали, а я и не знала, что сказать.

- Сказал, что за яблоками полез в соседский огород и свалился, а ты мимо проходила и на помощь позвала.

- А я сказала, что меня рядом не было в этот момент.

- Ну и отлично, ты же позже подошла, все срастется, как и моя кость в скором будущем. Жаль, мне теперь купаться и на дискотеки с вами нельзя. Но зато кое-кто доктору обещал следить за мной и моим лежачим режимом! – усмехнулся он, подмигивая ей.

- Днем! – уточнила она, - Я буду навещать больного только днем!

- Как скажешь, моя родная! – и он притянул ее к себе, страстно поцеловав.

Забрав выписку и прождав еще час, они сели в машину и помчались домой. По дороге Матвей еще раз пересказал придуманную им историю, и родители, наконец, поверили. Мишель молча ехала на заднем сиденье вместе с Матвеем, держась с ним за руку. Тут Матвей взял ее правую руку и посмотрел в ее глаза. Он опустил взгляд на ее руку и показал движением своей руки, как он одевает на ее безымянный палец невидимое кольцо. Она залилась краской и вопросительно посмотрела на него.

- Ты согласна? – спросил он вслух.

- Согласна, – тихо ответила она, чувствуя, как ее сердце снова начинает свой разгон.

В этот момент отец Матвея – Игорь Валентинович обратился к Мишель.

- Мишель, тебя завести домой?

- Нет, спасибо, я добегу, - кротко ответила она, переводя дыхание.

И тут вдруг Матвей громко произнес.

- Мам, пап, мы с Мишель решили пожениться.

Отец, от неожиданности надавил на тормоз, и они все повалились вперед.

- Что? – повернулась к ним мама.

Мишель от неожиданности потеряла дар речи и не знала, что сказать, глядя испуганными глазами то на родителей, то на Матвея. Она была похожа на загнанного зверька, на которого сейчас обрушится стая волков и разорвет ее в клочья.

- Да, мы хотим пожениться. Мы любим друг друга, – уверенно сказал он, двумя руками обхватив ее правую руку.

- Ты что, беременна? – обратилась Галина Петровна к Мишель, с явно недружественными нотками в голосе.

- Мама, не дави на Мишель! И прекратите так смотреть. Пока Мишель не беременна, но когда-нибудь мы вас обязательно обрадуем.

- Мишель, что ты молчишь? С тобой все в порядке? – обратилась Галина Петровна к ней, с тревогой в голосе, видя, как она побледнела и тяжело дышит.

- Отец, быстрее вези к нам… Мам, ей и вчера было плохо, посмотри ее, пожалуйста! – увидев, что Мишель стала падать всем телом на него, запаниковал Матвей.

Доехав до дома, отец Матвея взял на руки потерявшую к тому времени сознание Мишель, а мать помогала Матвею выбраться из машины и встать на костыли.

Уложив на диван обмякшую Мишель, Игорь Валентинович вышел на улицу.

- Ну, а ты что смотришь? Выйди, мне нужно ее осмотреть! – прикрикнула мама на сына.

Выпроводив всех, Галина Петровна принялась приводить Мишель в сознание нашатырным спиртом. Как только Мишель очнулась, Галина Петровна измерила давление, пульс и стала прослушивать сердце. Расспросив о симптомах, что происходили с ней последнее время, она заключила:

- Тебе нужно срочно лечь на обследование в кардиологию, это серьезно! – обеспокоенно начала Галина Петровна.

- Не нужно, это все перегрузки. Сначала экзамены в школе, эта гонка за медалью и провал. Потом экзамены в ВУЗ, а вчера еще и это все… Просто переволновалась. Я с детства знаю о своих проблемах с сердцем. Поверьте, это не страшно, меня уже где только не обследовали, ничего серьезного не выявляют, простой пролапс, – улыбнулась она.

- Может быть, ты и права, но в любом случае тебе нужно при себе иметь какое-нибудь успокоительные, хотя бы пустырник… Возьми за правило, держать его всегда в сумочке. Не допускай, чтобы сердцебиение учащалось, как сейчас. А на будущее все-таки запишись к кардиологу, хуже не будет. Ну, а теперь рассказывай, что за идею выдал мой сын. Я вижу, он и тебя шокировал этим.

- Галина Петровна, мы с вашим сыном всю свою сознательную жизнь дружили, вы сами прекрасно знаете… А вчера … в общем, мы поняли, что это уже не просто дружба. И прямо сейчас в машине, он сделал мне предложение… Я согласилась… Понимаю, это звучит абсурдно, но, наверное, все так быстро развивается, потому что мы очень долго ждали. Долго скрывали от самих себя свои чувства, а сейчас они выливаются через край, и мы уже не в силах что-то скрывать… Вы меня осуждаете?

- Нет, конечно же, нет. Ты мне очень нравишься, и я одобряю выбор сына… Наверное, подсознательно я была готова к этому. Я ведь видела, как он к тебе относится. Материнское сердце не обманешь. Но если честно, не ожидала, что так быстро это случится. Вы же еще дети, вам вот только семнадцать исполнилось… Какой брак? Я не просто так про беременность спросила, вас ведь только в этом случае могут расписать до совершеннолетия.