Дионисов — II. Корень зла

Но просто так забрать эти бутылки я не мог.

– Ты знаешь, что будь на моём месте кто-нибудь другой, например, тот же Замойский, он бы не раздумывая пустил тебе сейчас пулю в лоб, – проговорил я. – Просто потому что ты теперь знаешь. И видел. Я этого делать не буду никогда. Ты мой друг, и я тебе верю. Теперь просто тебе тоже нужно поверить. Я займусь. Мы продадим это, частями или целиком, а остаток поделим.

– Соглашайся на половину. Платоныч дело говорит, – поддакнул Рустам.

– Хорошо, – после некоторых раздумий, ответил врач. – Я их потрачу на покупку оборудования для кабинета.

Я кивнул. Главное, что доктор нашёл компромисс в своей голове.

– Половину будем хранить здесь, половину – во Фламберге. Пару бутылок попробую сбыть на неделе. Ну и, господа, надеюсь, все понимают, что распространяться об этом не стоит.

На этом и порешили. Штирцей оставили обустраиваться. Пару бутылок – одну поллитровую красного и трёхсотчик крепкого, какого-то из каролинских виски – я перепрятал в машину. Время клонилось к закату, но мы решили завершить ещё одно дельце, о котором то и дело вспоминали.

– Слушай, Рустам. Помнишь, ты же получил надел, я видел документы. Уже был там?

– Не был, Александр Платоныч, когда мне, всё никак, то одно, то другое. Зверь этот, и прочее. А документы, вот они! Так и лежат.

Он достал из бардачка свёрнутую рулончиком бумажку.

– Но тут рядом?

– Да, вверх по Четвёртому ручью.

– Тогда поехали, сходим. А то когда ещё здесь окажемся.

Мы прокатились выше, мимо безлюдных полей, зарослей кустарника и заболоченной местности.

А затем – кладбище. Сперва старое, полузаброшенное, потом – с новыми могилами и вполне основательными памятниками. Затем дорога пошла в гору, к южному хребту, и мы уткнулись в стальные решётчатые ворота. Над ним висела криво намалëванная табличка:

«Владения семьи Макшейнов. Если вам дороги жизнь и здоровье, держитесь подальше».

– Макшейны… шотландцы? – хмыкнул я и вышел из машины. – Из Панамы, поди.

Рустам последовал за мной, прихватив карту.

– Селяне, когда в осаде сидели, говорили что-то про Макшейных.

– Что именно говорили?

– Что «эти – точно не придут»… Сами по себе. И к себе никого не пускают, скупые, прижимистые. Так, по плану – у нас вон то поле, – сказал Рустам, вглядываясь в карту. Вон там холм, вот изгиб ручья…

– Всë верно, – кивнул я. – Только не кажется тебе, что твоë поле уже кем-то засажено?

А все поля впереди действительно были распаханы и уже вовсю зеленели. Налево и направо от дороги шли натыканные через каждые десять метров столбы с натянутой сеткой и колючей проволокой поверху. За ними – острые метровые колья. Дорога впереди наискосок вся перекрыта несколькими мощными цепями. Вдалеке, в километрах двух выше по течению, виднелись частокол, за ним – приземистые дома и хозяйственные постройки. А ближе, в метрах трёхстах, между ручьём и дорогой – что-то вроде наблюдательной вышки. Рядом с вышкой паслись на привязи две кобылы.

Я аж присвистнул от удовольствия! Настоящая крепость! Я думал, что такая есть только у Замойских. Впрочем, селяне упоминали и про этих. С какой-то смесью опаски и уважения.

С вышки спустилась и подошла к лошадям фигура, это был мужчина в килте. Ну точно шотландцы. Незнакомец отвязал лошадь, бодренько запрыгнул и выдвинулся в сторону частокола. А навстречу ему через пару минут от усадьбы поскакали ещё два всадника, подняв пыль на дороге.

– Ну-ка, пойдём, пообщаемся, – сказал я, смело протиснулся через ворота и зашагал вперёд.

Мы не успели пройти и пятидесяти шагов, как с вышки кто-то прицелился и пальнул.

Из снайперки. Ровно в метре перед моими ногами, явно показывая намерения.

Значит, теперь мы на мушке. Значит, теперь либо поскорее сматываться, либо стоять на своём, надеясь на благоразумие.

Да. На благоразумие малознакомых фермеров, огородивших участок колючей проволокой. Рустам инстинктивно схватил в руки автомат, плюхнулся в кусты у дороги.

– Серьёзные ребята, – констатировал я. – Тише, тише, Рустам! Убери ствол! Давай-ка мы остановимся.

Я падать не стал, достал дробовик, демонстративно отвёл на вытянутой руке в сторону. Рустама тоже поднял. Крикнул:

– Эй! Мы поговорить!

– Мы не ждали гостей! – раздался голос из мегафона в вышке. – Стойте где стоите!

А скакуны тем временем уже приближались. Двое всадников, один впереди, помоложе, в брюках, с весьма солидным стволом, наставленным на нас. А второй был стариком. Но таким стариком, с которым лучше не встречаться на безлюдной дороге.

Килт, цветной берет, армейский кортик на перевязи. Беззубый, кривоносый, а лицо злое-злое. А конь – гнедой, крепкий, очень красивый.

– Вы кто такие! Я вас не звал! – прошепелявил он. – Убирайтесь отсюда, а не то скажу своим внучатым племянникам пальнуть!

– Меня зовут Александр Платонович де Онисов. Я новый хозяин Фламберга…

– Фламберга? – старик поменялся в лице, спрыгнул с лошади. – Я не ослыш-шался? Ощ-щень интересно. Это как это так может быть? Ты убил Антона Замойского?

– Нет. Пока нет. Я выиграл Фламберг в карты.

Старик пару секунд обдумывал услышанное, а затем разошёлся хриплым смехом, переходящим в кашель.

– Серьёзно? Погоди, а ты не тот ли паренёк, который грохнул Живодёра? Видал утром в газетёнке.

– Тот. Разрешите узнать, с кем я имею честь общаться?

– Меня зовут Осип Эдуардович Макш-шейн. Эт моя земля. Моего рода. Вот уже два столетия. Начиная от ворот и до вон тех ш-шкал.

Мы переглянулись с Рустамом. Я жестом попросил бумаги.

– Есть небольшая проблема, Осип Эдуардович. Мой сподручный, как и любой другой новопоселенец, получил из рук князя грамоту, по которой четыре гектара принадлежат нам.

– Пусть подотрётся своими!.. – начал паренёк, оставшийся в седле.

Но старик жестом его остановил и принялся перелезать через цепи, нас разделявшие:

– Нет-нет, мы, конечно, позволим сейчас показать этим сударям швои пиш-шульки… Ну-ка, давай сюда…

– Вы же дадите слово офицера, что мне не придётся восстанавливать эти бумаги?.. – начал я, но тот грозно зыркнул на меня и принял документы.

– Слово офицера, говоришь? Если это подделка, то я зашуну их вам… так… бумага гербовая… печать княжеская… нотариус… квадрат… Вот дерьмо! Это чего, выходит, Аскольд, твой папаша вот этот луг нам незаконно прирезал? Я же трижды спросил его, когда я отправлял в город, даёт ли графство добро на расширение! Он трижды клялся, что заплатил! Вот нерадивое семя!

Он грубо впихнул бумаги мне в ладонь, пошёл к цепям и начал греметь ключами, отпирая замки на столбах. Затем запрыгнул на лошадь.

– Едьте за нами, мы обговорим условия передачи земли.

– Платоныч? – тихо спросил Рустам. – Вы уверены?

– Уверен, – я толкнул его к машине. – Садись.

Мы сели в «Антилопу Гну», поехали на малом газу. Признаться, когда мы проезжали мимо вышки, у меня на миг возникло подозрение, что нас положат перекрёстным огнём, а документы отожмут. Но лишь на миг. Интуиция меня не должна была обмануть, несмотря на несамый лестный приём – доверять этим суровым ребятам можно было, сказал себе я.

Даже несмотря на то, что мы проехали мимо строения, сплошь заваленного свежими гробами разной степени готовности.

Мы остановились у небольшого гостевого домика с открытой верандой. Красивая пышная барышня в сарафанчике уже разливала чай по кружкам.

– Я увидела, что машина идёт – значицца, будут гости! – прокомментировала она и юркнула в кухню.

Не, эта девушка не в беде, подумал я. У этой дамы явно всё хорошо, можно спать спокойно. Когда припарковались, тупай из машины запрыгнул ко мне на плечо. Старик прищурился, посмотрел, нахмурившись, потом подошёл, понюхал, сказал что-то вроде «у-тю-тю», погладил, но тут чихнул и отпрянул.

– Страш-шный зверь. Симпатиш-шный, но страш-шный. Уберите его с глаз моих! У меня на таких аллергия!

Пришлось упаковать сопротивляющегося тупая в салон, а мы уселись за стол. Чай оказался чудесным, с душистыми луговыми травами.

С ядовитыми, может, спросил меня внутренний паранойик?

Нет, ответила интуиция. Эти травить не станут. Это тебе не совет акционеров и мажоритарии транснациональных венчурных фондов.

– Фламберг… – прокряхтел Осип Эдуардович, устраиваясь за столом. – Помню, знаю. Я мальчишкой камни таскал для него. Мой дед начинал его строить, мой отец заканчивал.

– Вы потомственный строитель? – оживился я. – Очень интересно.

– Я гробовщик! – с нотками гордости в голосе сообщил Осип Эдуардович. – Вся долина пользуется моими услугами, даже из Номоконовска иногда господа заезжают прикупить уютное местечко. Но ты прав, строительством тоже промышляю. Половину каменных домов в долине – нами построено. Значит, этот твой товарищ – теперь тоже землевладелец? Зовут-то хоть как?

– Рустам. Иванов Рустам Иванович, – хмуро сообщил мой спутник.

– А по-настоящему? – спросил старик, хитро прищурившись. – Вижу по морде, что беглый!

Я поймал взгляд Рустама и кивнул. А сам подумал, что, пожалуй, настоящих фамилии и отчества у друга до сих пор не слышал.

Искандеров… Ибрагимов… Что-то в этом роде.

– Меня зовут Иванов Рустам Иванович, – твёрдо повторил он. – Я не беглый. Я тут законно!

– Молодец, хозяина не предаёт. Скажи, Алекш=шандр, как тебя там… Платонович. А нахрена этому твоему сподручному земля? Или она тебе больше нужна?

– Я планирую открыть рапсовое производство, – сказал я, решив ничего не утаивать. – Скоро открываю завод.

Старик снова расхохотался.

– Хотите подвинуть Замойш-ских? Думаете, вам это удаш-стся?

– А вы будете против? – снова вполне себе прямо спросил я. – Мне кажется, монополия – это плохо.

– Плохо, плохо… У наш с ними нейтралитет! И они ш-шкупают у меня зерно. Поэтому я в ваш конфликт лезть не собираюсь.

Но по глазам я прочитал – это он пока не собирается. Этот старый шотландский хитрец спокойно примет сторону того, кто будет побеждать. Что ж, подумалось мне. Не удалось сразу заполучить союзника – буду действовать по-другому

– Я вижу, что это не единственное такое поле. Сколько у вас гектар?

– Немного… Триста… триста десять, кажется. Или меньше. Двести девяносто – вот тот нерадивый отпрыск прирезал в начале года лишнего! – гробовщик окрикнул кого-то из столярки. – Эй! Ты что с деньгами на землю сделал, идиотина?! Проиграл?! Я тебя выпорю! И наш-шледштва лишу! Итак, у нас ош-шталась маленькая проблема. Поле уже засажено. Потрачено зерно. Проделана работа – то есть амортизация автоматонов. Да и забор нужно двигать. Как мы поступим?

– У меня есть к вам предложение. Во-первых, забор не надо переносить. Эти несчастные четыре гектара остаются пока в бессрочной аренде. Просто треть зерна с них я забираю бесплатно…

– Одну десятую! – тут же сообразил старик. – Ничего ш-шебе ты это дал – треть!

– Значит, сойдёмся на четверти, при условии, что собирать урожай будете сами. Во-вторых – сколько за тонну Замойские берут с ваших полей?

– Три… – начал старик, но тут же поправил себя. – Три с полтиной, кажется. За тонну.

– То есть пятьсот рублей вы только что накинули? Ладно. Так и быть. Я буду брать у вас по три шестьсот за тонну. Начну с одной восьмой урожая, больше пока завод не потянет.

– Хм… Маловато…

– Нормально. Потом – больше. И в третьих: я подряжаю вас на помощь в уборке урожая с других наших полей, а также на ремонт имения Фламберг и подготовку площадки под минизавод. И… не только под минизавод топлива. Условия и бюджеты этих контрактов мы обсудим отдельно, предлагаю встречу на следующей неделе непосредственно у меня…

– Зачем тянуть! Предлагаю завтра с утра, – он с предвкушением потёр ладони.

После непродолжительных дискуссий мы ударили по рукам.

Я вернулся в имение с чувством выполненного долга.

Дома меня ждал ужин при камине, приготовленный Ангелиной при участии тётушки Марго – та приехала навестить и отпраздновать окончание сделки. Имение по ощущениям опустело.

– Селяне все разъехались? – спросил я.

– Почти.

Оказалась, что из дежуривших во время охоты на Живодёра селян осталось двое – немолодая семейная пара из разрушенного Зверем дома, которым Ангелина со Степаном в моё отсутствие отдали сторожку сбежавшего мужика Замойских.

– Пообещались сторожить и по дому помогать, – сообщила Ангелина.

Я спорить не стал – не люблю слово «прислуга», но в таком имении без неё не обойтись. Одна уборка чего стоит!

Признаться, я был рад тишине и спокойствию. Дела движутся. Я на пути к построению собственной промышленной империи и восстановления честного имени своего рода.

А за ужином Ангелина протянула мне планшет, вполне себе работающий и свежезаряженный.

– Я тут откопала на чердаке старую зарядку, слегка поковыряла – вот, всё работает!

Вот тебе новость! Я уже и забыл про такое устройство мира будущего в реалиях начала двадцатого века.

– Ну-ка, дамы, дайте-ка, порисуем, – сказал я за чаем.

Я открыл графический редактор. Взял план застройки из документов. Накидал схему расположения завода. Системы хранения. Гараж для техники и автоматонов. А ближе к усадьбе – несколько строений.

– А это чего? – спросила тётушка Марго.

– А здесь будет автоматический пресс.

– Для чего?

– Для производственных целей.

– Для каких это таких целей?

– Для сугубо незаконных. Винный пресс, тëтушка. Я давно хочу спросить… Где ваш муж нашёл «Палец Ведьмы»?

Тётушка вздохнула, помрачнела.

– Мда, муж нашёл… Да ненадолго. Война с чилийским князем. Потом Замойские…

– Где искать? Где-то у данайцев?

– Забей. И забудь, – она ещё больше нахмурилась. – А ты чего спрашиваешь-то? То есть ты нашёл где-то поблизости виноградную лозу и собираешься гнать шмурдяк для того, чтобы продавать за пять копеек в порту?

– Почему это – за пять копеек? И почему в порту. Для эликсиров. Я же, чёрт возьми, алхимик.

Я сказал – и почуял что-то неладное. Что-то в моей памяти намекнуло, что я сморозил глупость.

Тётя с Ангелиной переглянулись.

– Потому что, любезный мой племянничек, всё настоящее вино для эликсиров производится исключительно босыми ногами девственниц. Желательно – в лунную ночь. И исключительно обнажённых, и возраста не слишком молодого и не слишком старого. Этому, насколько я знаю, на первом курсе любой академии учат.

Холодным потом прошибло. И правда, всплыла из памяти Сашеньки та лекция, на которой молодые студиозусы давились от похотливых смешков, да и препод довольно лыбился и покручивал усы, рассуждая о превратностях судьбы и пристрастиях бога виноделия Диониса. А потом все дружно шутили над моей фамилией.

– То есть…

– То есть твой Второй Номер, судя по всему, по завету покойного папеньки именно для таких дел себя и берегла…

Ангелина снова привычно скривилась, усмехнулась – но румянец на щёках я всё ж заметил.

Получается, всё это время со мной был самый важный, самый нужный ингредиент для алхимического производства? И я его таким беспардонным образом игнорировал, даже рисковал им?

Лёг я в смешанных чувствах.

А проснулся от того, что ко мне в дверь принялся колошматить Степка, оравший:

– Вставай, вставай, господин! Вставай! Замойские Ангелину украли!!!

Глава 31. Невольница в башне

Итак, наш Второй Номер, как звала её тётушка Марго, украли.

Украл Замойский.

Украл не просто девушку, близкого друга и человека, которому я за прошедшие недели научился доверять – украл мой потенциально важнейший ресурс для дальнейшего теневого бизнеса.

Из моего неприятеля и конкурента теперь он становится моим официальным врагом. Врагом, которого следует уничтожить и извести.

Но на этот раз гнев продлился недолго. Я даже несколько удивился себе, насколько хладнокровно всё это воспринял, и насколько быстро перешёл к планированию действий.

Я собрал всех, кто был во Фламберге. Тётушка ещё до пробуждения уехала в Номоконовск в магазин, от неё ждать помощи пока не стоило – пока доедешь, пока вернёшься. В здании нас было пятеро. Я, Рустам, соседский мужик Сергей из разрушенной Зверем хаты, подвизавшийся за нового сторожа, а также его жена Изабелла. И Стёпка, который повадился ночевать в сухой части полуразрушенной гостиной.

Похоже, его кража Ангелины поразила больше всего.

– Увезли… Средь бела дня! Утром она пошла проводку смотреть в сторожку, я тоже как раз проснулся, до ветру пошёл – слышу крик. На улицу выбежал – а там машина, по газам ударили. Сергей сказал, что это Замойского.

– Точно-точно Замойского, – подтвердил наш сторож. – Я тоже только выскочить успел. Машина точно из его парка. Он любит красные.

– Значит, надо ехать. Как минимум – поговорить.

– У меня есть план их поместья, – мрачно сообщил Степан и достал из кармана свёрнутые тетрадные листочки.

План был очень детальным и перерисованным с удивительной точностью. Крепости, подъездные пути, башни – всё выглядело более чем серьёзно.

– Это ты когда? Каким образом составил? Тайком облазил, что ли?!

– Почему, – насупился Степан. – У батюшки в управлении есть кадастровые карты всех строений в графстве. А ещё есть карта долины, я нашёл тут, в гостиной.

Карта датировалась 1950-ми годами, там только-только была построена дорога и были помечено несколько домиков. Сейчас по моим прикидкам в долине проживало не меньше полутысячи человек.

Но все высоты, русла рек и другие важные места казались вполне актуальны.

– Мститель ты наш. Ну, теперь может и пригодиться. Но, я так подозреваю, проблема была не в отсутствии карты. Проблема в том, что людей у нас мало. Рустам, из проверенных мужиков из твоей стражи – сколько сейчас за час можно будет собрать?

– Не знаю, надо обойти ближайшие хутора…

– Они не пойдут, – снова сказал Степан. – Они побоятся идти к крепости Замойских. Он для многих страшнее Живодёра.

– То есть придётся оперировать тем, что имеем на руках… Хорошо. Тогда, Рустам, приведи ещё двух-трёх человек, чтобы сидели в поместье на случай, если кто-то заявится. Да понадёжнее! Потом хватай автомат, побольше патронов. Поедешь с на Антилопе Гну по просёлочной на Номоконовск, там с холмов въезд на поместье должен хорошо простреливаться.

– Я, конечно, меткий стрелок. Но не уверен, что у автомата хватит прицельной дальности.

– Тогда для следующего такого раза, пожалуйста, просчитай и заложи бюджет на снайперскую винтовку с соответствующим обвесом! – нахмурился я и продолжил. – А пока страхуй, чем получится. Ты мне нужен просто как лишний аргумент в рабочей дискуссии. Я поеду один. Готовность – полтора часа. Полагаю, этот чудак на букву «м» не успеет за это время с ней ничего совершить.

– Я поеду с вами, Александр Платонович, – твёрдо заявил Стёпка и сжал кулаки. – У меня свои счёты.

– Стёпа, я, конечно, буду рад, если ты поможешь. Но тут главное – не навредить. Не перегнуть палку. Скорее всего, он взял её в заложники. Для устрашения и получения дипломатического преимущества. Пытать или ещё чего делать сразу он не станет.

– Если только не нажрётся, – продолжил нагнетать Стёпка. – Пьяным он может делать много чего. Я поеду с вами, и точка!

Я пожал плечами.

– Что ж, ты нам пригодишься. Оружие будешь подавать. Подготовьте мне патроны, наточите Фламберг. И пока не мешайте мне ближайший час.

Я нашёл бутылку каролинского виски, обнаруженную в подвале у доктора. Конечно, с сорванной пробкой он будет стоить сильно дешевле, чем мне хотелось бы, но десяток-другой миллилитров для спасения Ангелины куда важнее. Также нашлись пробирки, колбы, пришлось потратить минут десять, чтобы их отмыть.

Итак, что я могу из вискаря соорудить? Во-первых, «Огонь-2», хаотичный пирокинез. Поджечь из всех нахрен. Единственное, что на моём уровне это рандом – вызов огненного элементаля случайного размера, и если вылезет здоровый, то удержать будет сложнее всего. «Красный Петух», он же «Огонь-3» – с моим навыком выйдет едва ли, да и ингредиентов у меня под рукой точно не будет. Нужны черви, зерно, разные кислоты…

Во-вторых – «Дзета». Электрическая вспышка. Разряд. Поразить их всех молнией, ага. Насколько помню по урокам – у меня удавалось всего один раз. И опять же – где взять литий или свинец?

В третьих, базовые элементы огня также можно обратить и в управление разумом. Потому что разум, во многом – электрические импульсы в мозгу. Только почти все такие эликсиры – составные, или с примесью магии земли, или с магией воды. То есть с водкой или с красным винищем. Да и ингредиентов у меня точно не хватало.

«Пси» я отмёл по той же причине, и «Иллюзию». Это уже совсем экзотика, ингредиентов не хватит, да и не мой стиль.

В общем, понял я, мне подходила всего парочка эликсиров. «Огонь-1», и «Паралич-1» – который я испытал в той злосчастной квартире Семецкого.

Их я и принялся делать. Сера из спичечных головок, дубовые щепки, соль, сода, гранитный песок, медный купорос, соскобленный со старых медяков…

«Огня» я решил навести сразу двадцать миллилитров, полных две пробирку по пять полноценных глотков. Сначала первую половину сварил на водяной бане над горелкой, а потом прошёл в сад и решил проверить.

Итак, Саша, сказал я себе, сейчас тебе будет очень, очень плохо. Выдохнул, набрал в лëгкие побольше воздуха, и сделал короткий глоток.

Чëрт, как же больно! Как же тяжело! Слëзы как от острого перца едва не брызнули из глаз. Алкоголь прокатился по глотке колючим комом, не успев толком впитаться. Но эликсир лишь повзаимодействовал немного с моей ДНК, опознав «своего». А затем я исторг алкогольные пары наружу, попросив мысленно: «Приди».

И элементаль пришëл. Такой объëм, конечно, мог привлечь только крохотного элементаля. У меня всë получилось: тварь размером с небольшую птицу выпорхнула из моего рта, и тут же обратилась снопом огня, опалившим пожухлую листву.

Сперва я обрадовался внезапному успеху, а затем спохватился – притоптал траву, а то ещë пожар устрою, чего доброго.

Закончил со второй порцией, испытывать и тратить не стал. Занялся «Параличом». И с ним сразу как-то не заладилось. Соду и медный купорос смешивать вообще сложно и опасно, вместо эликсира может выйти «бургундская жидкость», применяемая против грибков. В общем, когда я его попытался хлебнуть, то рвотные позывы оказались сильнее, а остатки пришлось вылить в мусорную кучу.

Примерно за этим занятием меня застали гости.

– Так-так… Алекшандр? Вы где там? – сказал шепелявый голос.

За приготовлениями и уже и забыл, как днём ранее договорился с Макшейном-старшим, чтобы он посмотрел поместье. Его голова вместе с головой гнедого коня торчала ровнёхонько над каменной оградой, а следом плелась кобыла подешевле, на которой сидел, очевидно, один из внучатых племянников.

– Ох! Осип Эдуардович. Доброе утро, – сказал я, пряча пробирку. – Доброе, но не очень. Случился определённый дипломатический конфуз, и я вынужден извиниться и отложить нашу встречу. Осмотрите после.

– Конфуз… Это с кем же? С Замойским, поди? – усмехнулся шотландец. – И что вы не поделили?

– Вернее сказать, что он у меня украл. Он украл у меня человека. Девушку. Подругу. Коллегу. Мою правую руку, блин, украл, – я сжал кулак со злости.

– Он украл… вашу возлюбленную, Алекшандр?! – воскликнул Осип Эдуардович.

– Нет. Близкого человека и партнёра по будущему бизнесу. Это куда страшнее.

– Яш-шно. Стало быть, даму вашего сердца. Ну… В таком случае я вынужден буду вмешаться. Произвести арбитраж. Очевидно, у вас будет дуэль, и я обяжан буду выштупить секундантом. Как независимое лицо. А Тим, мой внучатый племянник, будет фиксировать всё случившееся на камеру, как хорошо, что мы взяли.

Племянник достал с седла и действительно продемонстрировал видеокамеру – здоровенную, старую и перемотанную клейкой лентой. Это они зачем взяли, чтобы Фламберг осматривать? Вот же серьёзные ребята!

Ну как я мог отказаться от такой услуги?

– Приму за честь, – кивнул я. – Только не люблю я дуэли. Принимал тут уже участие в одной, а потом в такой переплёт попал. Если с Ангелиной что-то случилось – я предпочту пристрелить мерзавца единолично и безо всякого дуэльного кодекса.

Мы собрались. Я устроил патронташ из двух пробирок на ремне от дробовика. Расставил и проинструктировал охрану из трёх мужиков по периметру усадьбы. Отправил Рустама страховать нас на холмах. Стёпка со всем возможным оружием запрыгнул в машину.

Ну и когда мы уже были готовы отъезжать – подъехала тётушка Марго на байке. Хмуро поприветствовала Макшейнов, и без лишних расспросов снова запрыгнула в седло.

– Поехали. Лишний ствол не повредит.

Итак, мы оставили за главного не то Егора, не то Нанотолия, с сами поехали по грунтовке. Тётушка Марго впереди, побыстрее и то и дело притормаживая. Мы на малом газу – на быстром бы по таким колдобинам на тарантайке Степана и не вышло бы, тут все так перемещались. Неспешно… Да, видимо, когда-нибудь, когда накоплю капитала, начать улучшение инфраструктуры долины придётся со строительства асфальтированной дороги.