Дионисов — II. Корень зла

Потом нашёл Егора из сторожки, тот сказал, что Степан забрал машину и уехал, видимо, в Номоконовск к отцу.

Что ж, осталось сделать всё самому и воспользоваться транспортом тётушки Марго, “Харламов-Давыдовым” – разрешение на то она давала. А по дороге решил проведать Штирцей и Северину Пржевальскую.

Когда уже собирался отчаливать – приехали господа Макшейны. Теперь уже не на лошадях, а на маленьком древнем грузовичке, напоминающим “полуторку” военных годов.

– Ого, сколько ему?! – воскликнула Ангелина, вышедшая их посмотреть. – Это ж… “Ползунов-Щекочихин”, середина девятнадцатого, не раньше! Ты ж мой старичок!

– Вовсе не ш-штаричок, мадемуазель, – проворчал Осип Эдуардович, видимо, не расслышав начала. – Я ещё – ого-го!

– Да я про грузовик.

– Это да. Тышача восемьсот двадцатый! Тут уже родных деталей нет, четырежды собиралась и вош-штанавливалась, реликвия!

Ну да. Двигатель внутреннего сгорания во времена Пушкина, усмехнулся я. Звучит, как анекдот. А потом вдруг памятью реципиента откопал, что вообще-то в этой реальности дизельный, вернее, “масляный” двигатель изобрели наши, отечественные мастера аж в начале восемнадцатого века. И что именно он позволил российскому флоту отвоевать колонии у умирающих старых империй. И именно при помощни него, в совокупности с боевыми эликсирами, и разразилась Великая Европейская Война в начале XIX-го века, погрузившую мир на пятьдесят лет в хаос…

Макшейны тем временем бодро доставали из кузова старые доски, инструменты, а затем, уже самыми последними, вытащили их. Двух здоровенных двухметровых автоматонов, как я опознал, одной из первых моделей, без камер, с заливным бачком.

– Отгружаю двух работничков. Беш-шрощщная аренда. Щ-щас опалубку для забора будут нам колотить.

Двое не то племянников, не то внучатых племянников рода Макшейных залили этанол, ловко завели автоматонов, прицепили к ним стройматериалы и повели их к месту работы.

– Присмотри за ними, – попросил я Ангелину. – Какие-то уж больше старые модели, мало ли, сломают чего.

– Ага, – кивнула она.

Сам сел на стального коня, закинул оба ствола на спину – видок, конечно, тот ещё. И тут ко мне вприпрыжку прискакал Нанотолий – ну, что поделать, пришлось усадить на спину. Втопил тапку в пол, помчал по колдобинам. Селяне уже привычно выглядывали, здоровались, радовались. Любят меня, получается?

Первым делом добрался до Пржевальской: выбранной ею шато оказалось всего в двух километрах от меня – чуть выше по руслу Лауры, на повороте у моста, над высоким берегом.