Семь смертных грехов

– Какого чёрта?! – вырвалось у неё, прежде чем она успела взять себя в руки.

Голос прозвучал резче, чем она хотела, и тут же повисла неловкая пауза – та самая секунда, когда десятки объективов показали Америке её удивленное лицо. Но многолетний опыт светских раутов и бесчисленных фотосессий сработал как швейцарские часы – точно и безотказно: лицо Виктории мгновенно расслабилось, губы изогнулись в тёплой, почти материнской улыбке, а взгляд стал мягким и приветливым. Она знала: в мире, где репутация – это капитал, нельзя позволить себе слабость быть собой. Она сделала глубокий вдох, ощущая, как в крови взлетел адреналин, и шагнула вперёд. Улыбка стала чуть шире, взгляд – чуть теплее.

– Доброе утро, – произнесла она с безупречной интонацией, в которой не осталось и тени недавнего возмущения. – Я рада, что вас волнует то, что происходит в нашей семье.

– Миссис Ривер, несколько слов для Fox News о похищении вашей дочери! У вас уже есть предположения о том, кто мог это сделать? – выкрикнул один из репортёров, проталкиваясь вперёд. Его лицо выражало надежду, и Виктория не разочаровала его.

– Мы полагаемся на профессионализм полиции, – сдержанно ответила она. – Надеюсь, они скоро выяснят все обстоятельства…

– У вашей дочери были враги? Это как-то связано с её друзьями? – не унимался репортёр, чувствуя, что новость пахнет скандалом.

Подобные вопросы о семье Ривер были подобны ходьбе по тонкому льду. Виктория отчётливо сознавала: стоит лишь слегка оступиться – и хрупкая корка под ногами треснет, утянув в ледяную бездну не только их безупречную репутацию, но и тщательно выстроенную иллюзию благополучия.

Она буквально ощущала, как под ногами зарождаются первые зловещие трещины, предвещающие неминуемый провал.

– У моей дочери есть всё, кроме врагов, – улыбаясь на публику, заявила она. И снисходительно добавила: – На них она ещё не заработала…

В попытке уйти от болезненного для неё разговора о пропавшей дочери и избежать новых вопросов о семейных неурядицах Виктория решительно сменила тему. Теперь её голос зазвучал намного увереннее:

– Я хотела бы поделиться замечательной новостью: наш благотворительный фонд помощи бездомным животным возобновил свою работу! Мы снова можем дарить надежду тем, кто в этом так нуждается. Каждый из вас может внести свой вклад в спасение беззащитных созданий. Вместе мы не только обеспечим им необходимую заботу и лечение, но и поможем обрести любящих хозяев, которые подарят им дом и счастье!

В её глазах на секунду зажёгся тот особый свет, который придал её словам искренность и убедительность. Журналисты рассмеялись её шутке по поводу врагов, но сразу сникли, едва она заговорила о благотворительном фонде.

Виктории же было не до смеха, в её душе бушевала буря. Пока Кристина беззаботно порхала с одной вечеринки на другую, бездумно тратя деньги на мимолётные удовольствия, её мать терзалась от бессилия остановить её.

Жизнь Кристины была подобна волшебной сказке – каждый день новые друзья, дорогие рестораны, брендовые вещи. Но Виктория прекрасно знала: за напускным благополучием в душе дочери скрывается пустота, заполнить которую она так и не смогла… Все её разговоры с дочерью заканчивались одним – непониманием. Кристина напрочь отказывалась взрослеть, а мать, сама того не замечая, поощряла это ребячество.

Натянув улыбку, Виктория выслушивала бесконечные вопросы репортёров, механически кивая в ответ. Её терпение, словно нить, истончалось с каждой минутой. Наконец мучительные полчаса подошли к концу.

– Желаю всем удачного дня, – произнесла она и, с трудом протиснувшись сквозь толпу, устремилась к ожидавшему на парковке автомобилю. Скользнув на заднее сиденье подаренного мужем «кадиллака», она подала знак водителю. Машина плавно тронулась с места, увозя её прочь от этой суеты. Стив, её личный водитель, знал дорогу не только к её сердцу и привычкам, но и к её единственной подруге, с которой Виктория могла поделиться своими тревогами, не боясь осуждения.

В салоне царила тишина, нарушаемая мягким шелестом шин по асфальту. Свернув на главную дорогу, они влились в стремительно несущийся поток машин. Виктория смотрела в окно, а перед глазами стояла беззаботная улыбка дочери, за которой скрывалась душевная незрелость. Она злилась на дочь: где та сейчас, с кем, но самое главное – почему не отвечает на её звонки? Обида душила Викторию, и она посмотрела на Стива. Тот, уловив её взгляд, позволил себе вольность: сначала игриво подмигнул хозяйке в зеркало заднего вида, а затем послал ей воздушный поцелуй.

– Стив! – в её голосе прозвучали упрёк и смущение.

Водитель лишь иронически усмехнулся, будто ничего не произошло, и снова подмигнул ей. Не прошло и нескольких минут, как она, словно игривый котёнок, прильнула к его плечу. Он почувствовал на своей шее её горячее дыхание. Нежные губы едва коснулись мочки его уха, когда она прошептала с напускной строгостью:

– Жди своего часа, негодник…

В её голосе таилось обещание, от которого по телу Стива пробежала приятная лёгкая дрожь. Он уже догадывался, чем закончится для них этот вечер.

Дом Лизы Кроу, почитательницы семейного клана Риверов и самой близкой подруги Виктории, располагался в живописном пригороде, утопая в зелени цветущих фруктовых деревьев и благоухающих клумб. Это было двухэтажное строение с большими панорамными окнами, через которые в комнаты струился солнечный свет, наполняя внутреннее пространство своим теплом. Фасад дома украшали вьющиеся растения, а на террасе находился небольшой сад с экзотическими цветами и пряными травами.

Лиза Кроу держала в своих изящных руках ключи от всех секретов Виктории. Их дружба представляла собой замысловатый коктейль, где каждый глоток – новая тайна, а каждая капля – гарантия молчания. В глазах Лизы неизменно светился дерзкий вызов, а её смех звучал как протест против условностей. Она не признавала границ там, где другие видели лишь стены.

В минуты душевной смуты Виктория неизменно устремлялась к подруге, не только находя в её объятиях понимание и утешение, но и обретая цель. С Лизой Кроу она могла себе позволить всё – от безумных вечеринок до тихих домашних вечеров с бокалом вина. Она, словно зеркало, отражала все мечты и желания Виктории.

Переступив порог гостиной, Виктория вновь ощутила привычную атмосферу доверительности – ту самую, которую неизменно создавала Лиза Кроу, ожидавшая её сейчас в центре комнаты.

Её изящная фигура с гордой осанкой выдавала в ней человека с врождённым чувством собственного достоинства, невольно притягивая взгляды окружающих. Белокурые волосы, отливающие платиной, обрамляли миловидное лицо с греческими чертами, а ухоженные руки с длинными пальцами и безупречным маникюром говорили о пристальном внимании к деталям и были визитной карточкой её облика, придавая тому особую утончённость. Лёгкий шлейф изысканного парфюма, витавший вокруг, добавлял ей загадочности и шарма. Она держалась с достоинством, но без чопорности и надменности, что делало её ещё более привлекательной и желанной. Её внешность была той редкой комбинацией природной красоты и ухоженности, которая заставляет восхищаться и запоминается надолго.

Объятия Лизы тут же окутали Викторию привычным, почти родным теплом. Мягкий солнечный свет создавал причудливые тени на стенах, а приглушённые голоса женщин словно парили в воздухе, не нарушая хрупкого равновесия разговора. Лиза Кроу, расположившись в кресле напротив Виктории, внимательно следила за выражением её лица и, наклонясь чуть вперёд, будто боясь упустить малейшую деталь, ловила каждое её слово.

– И что ты думаешь теперь делать? – спросила Лиза у подруги, едва та закончила свой рассказ.

Виктория тяжело вздохнула, сцепив пальцы в замок:

– Надежды на полицию у меня нет. Обычно дальше собственного носа они не видят.

Лиза усмехнулась, но в усмешке проскользнула горечь.

– Они порой и носа не видят, – согласилась она. – Это точно.

Внезапно её лицо озарилось лукавой улыбкой.

– Думаю, я могу тебе помочь, – медленно произнесла Лиза, словно наслаждаясь моментом.

В её глазах плясали озорные искорки, и Виктория сразу поняла: подруга что-то задумала.

– Есть у меня один знакомый, – начала Лиза, невольно понижая голос. – Работал в ФБР, пока не разразился скандал. Это давняя история, потом как‑нибудь расскажу. Теперь он работает частным детективом. Мужчина интересный, но с прошлым…

Виктория замерла, затаив дыхание. Возможно, это именно тот шанс, которого она ждала.

– Звучит как сказка, – тихо произнесла она. – Думаешь, стоит обратиться к нему?

– Ещё как стоит! – оживилась Лиза. – С твоими деньгами ты можешь нанять этого сыщика хоть на год!

– Так долго я не смогу – думаю, он мне быстро наскучит, – улыбнулась Виктория.

Обе расхохотались, и атмосфера стала заметно легче.

– Ладно, – сказала Лиза, поднимаясь. – Дам тебе его номер. Звони, когда будешь готова.

Она наполнила бокал подруги шампанским и быстрым уверенным движением записала номер детектива на салфетке.

В моменты тяжёлой депрессии иногда случаются приятные исключения, когда кто-то незримый неожиданно протягивает тебе руку. Вопрос лишь в том, чья это будет рука… У Итана Брауна, уныло сидящего в полупустом кафе и механически откусывающего от сэндвича с ветчиной, был именно такой случай. Перед ним лежала раскрытая папка с делом о пропавшем велосипеде почтальона – очередное заурядное происшествие, которое никак не соответствовало его профессиональному опыту детектива ФБР и не могло утолить жажду расследовать настоящие, запутанные преступления. Полуденное солнце, пробивающееся сквозь жалюзи окна, освещало игривыми лучами его хмурое лицо.

Каждый раз, когда его взгляд падал на скудные улики – несколько отпечатков пальцев и размытые следы шин, он чувствовал, как внутри закипает раздражение. Его воображение рисовало совсем другие картины: ночные погони по тёмным улицам, где каждая тень может скрывать преступника; тихие комнаты, где каждая пылинка может стать ключом к разгадке; лица подозреваемых, в которых опытный взгляд детектива пытается прочесть их тёмные тайны. В его памяти всплывали образы великих сыщиков прошлого, чьи имена вошли в историю криминалистики. Он представлял себя в эпицентре событий, где опасность дышит в спину, а победа над преступностью дарит не просто удовлетворение, но и глубокое чувство выполненного долга. Итан тосковал по той работе, когда расследовал дела особой важности в ФБР. Его мысли прервал звук телефона в кармане пиджака.

– Мистер Браун? – раздался в трубке напряжённый женский голос, в котором чувствовалось заметное волнение. – Меня зовут Виктория Ривер, и у меня пропала дочь… Я слышала о вас, и только хорошее: говорят, вы умеете находить людей. Поэтому мне очень нужна ваша помощь. Вы возьмётесь мне помочь?

В ответ прозвучало привычное:

– Да.

Вечер окутал город мягким бархатом сумерек, когда Виктория встретилась с загадочным детективом Итаном Брауном. Они сидели в уютном ресторане, где свечи, создавая доверительную обстановку, отбрасывали на их лица причудливые тени. Виктория, не в силах скрыть восхищение, призналась:

– А вы оказались совсем не таким, каким я вас представляла.

– Этаким занудой в очках, погружённого с головой в криминальные сводки? – уточнил Итан, и едва заметная улыбка тронула уголки его губ.

Виктория игриво кивнула.

– Вы умеете удивлять, – рассмеялась она, чувствуя, как после глотка шампанского тепло разливается по телу. – Но мы ещё незнакомы. Я – Виктория Ривер.

Её улыбка обнажила белоснежные зубы, и Итан галантно склонился к её руке. Она почувствовала его губы на своей коже, и мурашки пробежали по её телу. Этот жест окончательно покорил сердце Виктории.

– А я Итан. Итан Браун – к вашим услугам, – его голос был глубоким и бархатистым. – Раньше работал детективом в ФБР, а сейчас просто детектив.

– Что ж, раз теперь мы знакомы, перейдём на «ты»? – предложила Виктория.

Итан без промедления кивнул.

– Лиза рассказывала мне о тебе, – продолжила она.

– Надеюсь, только хорошее?

– Хорошее не так интересно, оно есть в каждом. Плохое – вот суть человека, его истинное лицо, – заметила Виктория.

Прежде чем встретиться с Итаном, она решила как можно подробнее разузнать о нём всё, и не только из рассказов подруги Лизы. Её выбор пал на Рэя Стоуна – человека, которому она безоговорочно доверяла. Достаточно было одного звонка: Рэй поведал ей немало любопытных подробностей о судьбе загадочного сыщика, попутно отметив его непростой, вспыльчивый характер.

Двадцать лет безупречной службы в ФБР – и всё рухнуло в одночасье. Всего один день перевернул его жизнь с ног на голову. Роман жены с его ближайшим другом стоил Итану карьеры, а любовнику – сломанной челюсти. Но детектива, казалось, ничто из этого уже не волновало. Без колебаний он закрыл за собой прежнюю жизнь и, распахнув дверь в новую, смело шагнул навстречу неизвестности.

Виктория слушала эту историю страсти с особым вниманием. Она всегда ценила решительных мужчин, особенно в отношениях. Правда, эти отношения длились недолго – вокруг неё всегда крутилось достаточно ярких, амбициозных претендентов, готовых бороться за её внимание. Однако эта история лишь укрепила её интерес к Итану.

– Тогда я плохой, очень плохой… – отозвался сыщик в ответ на её замечание.

Он, прищурив глаза, улыбнулся ей, и в этой улыбке было что-то такое, от чего у Виктории перехватило дыхание. Он словно знал какой-то секрет, доступный только им двоим, и это усиливало её интерес к загадочному детективу. Безымянный палец его левой руки всё ещё хранил едва уловимый отпечаток былого союза – след от кольца, которого уже не было. Однако Итан сам не замечал, что его пальцы механически снова и снова находили эту небольшую выемку, будто пытались вернуть то, чего уже не существовало…

– Итан, ты ведь был женат? – слегка наигранно поинтересовалась она.

– Признаться, я думал, Лиза обо мне всё уже рассказала, – удивился он.

– То, из-за чего тебя уволили из ФБР?

– Не совсем… то, что я не горю желанием повторить этот опыт.

Она сразу поняла о чём идёт речь – разрыв с женой всё еще оставался кровоточащей раной на его сердце.

– Ты не должен ставить на себе крест. Мы, женщины, тебе этого не простим.

Она одарила его очаровательной улыбкой ангела, слетевшей с её губ, и в её глазах Итан невольно уловил первые отблески желания.

– Всё не просто, – выдохнул он, ставя наполовину пустой бокал на стол. – Я всё ещё в темноте и не вижу выхода, но… ты ведь пришла ко мне не за этим.

Каждое его слово, казалось, провоцировало её. Она почти забыла, зачем пришла, и еле сдерживалась, чтобы не впиться в него губами. Хотя, возможно, всему виной было вино.

– Понимаю… И да, ты прав: я здесь из-за дочери. Её зовут Кристина, впрочем, это ты и так уже знаешь из газет. Но должна предупредить: к теме одиночества мы ещё обязательно вернёмся.

– Ладно, но не стану ничего обещать, – ответил Итан, принимая серьёзный, деловой вид.

Выйдя из ресторана, Виктория взяла Итана под руку. Они двинулись вдоль набережной, где в сумеречной тишине застыли фигуры русалок – немые свидетельницы легенд и историй, каждой из которых коснулась кисть здешних мастеров.

Виктория почувствовала, как внутри неё проснулось почти забытое чувство – счастье. Оно окутало её, отгоняя прочь все мысли и тревоги. Итан что-то ей рассказывал, но она не слушала. Прижавшись к его плечу, Виктория прислушивалась к своим ощущениям, как внутри рождается долгожданная целостность, завершённость, словно две половинки наконец нашли друг друга.

– Как думаешь, она могла с кем-то поссориться? Возможно, вы с мужем её чем-то обидели, – донёсся до неё голос Итана, будто из другого мира.

Виктория вздрогнула – и хрупкая мечта, едва успев зародиться, отступила на второй план. Она снова вернулась в реальность, где были Джордж, его деньги, и взбалмошная дочь, напоминая себе, что сказка не может длиться вечно.

– Кристина пропадает не в первый раз, – ответила она, – но сейчас всё по-другому.

– Что именно? – попросил уточнить сыщик.

– У нас с ней была особая договорённость: каждый её шаг становился мне известен. В этот раз она не позвонила, на мои звонки не отвечает. Никто из её друзей не знает, где она.

Итан остановился и, развернувшись к Виктории, внимательно посмотрел ей в глаза:

– Прости, но я должен тебя об этом спросить. С тобой никто не связывался по поводу выкупа?

– Рэй спрашивал меня о том же, но нет… Я готова объявить вознаграждение тому, кто предоставит любую информацию по этому делу.

– Думаю, это будет правильно. Вот только желающих будет много, и мы можем потерять драгоценное время, проверяя правдивость их слов.

– Поэтому я и наняла тебя, – пояснила Виктория, снова прижимаясь к Итану. Она чувствовала исходящее от него тепло, и оно успокаивало её. Она представила себя маленьким котёнком, свернувшимся на его руках.

– Вполне разумный шаг, – согласился он. – Надеюсь, я смогу тебе помочь. Но ты должна рассказать мне о дочери всё: привычки, интересы, кто её друзья, какой у неё характер, всё, что может иметь отношение к этому делу.

Виктория замерла на мгновение, обдумывая и взвешивая каждое слово, прежде чем продолжить. Её взгляд стал более сосредоточенным, словно в этот миг она решала сразу две сложные математические задачи: свою и дочери. Но в итоге обе сводились к одному – насколько глубоко можно позволить этому человеку проникнуть в её внутренний мир. До спальни – возможно, но вот дальше… Дальше был Джордж, впрочем, когда это её смущало.

– Знаешь, – наконец произнесла она, и в её голосе проскользнула тень горечи, – Кристина – всего лишь ребёнок. Ей девятнадцать, и она делает только то, что взбредёт в её голову, не задумываясь о последствиях. Мы все, включая её друзей, ей невольно потакаем. Она обладает неким даром убеждения: если попросит тебя спрыгнуть с крыши небоскрёба – ты это сделаешь…

Глядя ей в глаза, Итан был готов поклясться: она говорит не о дочери, а о себе. Именно это он и собирался сделать – прыгнуть откуда угодно, ей стоило лишь попросить.

– Что до друзей, – Виктория поморщилась, словно от боли. – У неё есть деньги, много денег, следовательно, и друзей тоже слишком много. Кто они? Такие же безумцы, как и она. Разница лишь в том, что у Кристины денег больше…

Глава 2

ТАЙНА ПУСТОГО СЕЙФА

Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его.

Притч. 16:9

Дело Виктории пробудило в Итане живой интерес, но сама она – словно далёкая, таинственная планета, полная загадок, едва уловимая в полумраке сознания – притягивала его неизмеримо сильнее. И дело было отнюдь не только в природном женском обаянии. Он чувствовал исходящую от нее ауру преступления, нити которого тянулись в разные стороны. Годы службы в ФБР научили его простой истине: деньги – это всегда мотив, а их у Виктории было действительно много. И тем глубже была пропасть, разделяющая их, заполнить которую он вряд ли когда-нибудь сможет. Он на мгновение попытался представить своё будущее с этой женщиной, недостижимой, как далёкие звёзды в ночном небе. Он ощутил себя в лабиринте иллюзий, где каждый шаг вёл в тупик, а мечты выбраться были несбыточными. Он тут же отогнал эту мысль, сосредоточив всё внимание на исчезновении её дочери. Случай с Кристиной не выглядел исключительным, и сыщик чётко представлял свои действия, но он даже не догадывался, какие повороты принесёт это расследование.

Когда часы давно перевалили за полночь, Джордж Ривер наконец переступил порог своего дома. Внешне – привычное движение, внутренне – изнеможение от нескончаемых дел и тревог о предстоящих выборах. В холле его встретил умиротворяющий свет бра, который мягко озарял помещение. Первым делом он направился к своему кабинету, поправляя галстук – жест, ставший за годы работы почти бессознательным. В руках он сжимал кейс, внутри которого в безупречном порядке лежали финансовые отчёты и документы.

Привычным, доведённым до автоматизма движением он уже собирался поместить их в сейф, угрюмо притаившийся в углу кабинета. Но судьба, словно только и поджидавшая этого момента, решила преподнести Джорджу очередной сюрприз. В тот самый миг, когда его пальцы коснулись холодной металлической поверхности, всё вдруг пошло не так – как в остросюжетных фильмах, где спокойная рутина внезапно взрывается вихрем непредсказуемых событий…

Джордж замер. Сначала он просто не поверил своим глазам – уставший мозг отказывался обрабатывать увиденное: дверца чуть сдвинута, между ней и сейфом – зазор… Едва заметный, но ему он показался огромной зияющей раной.

Он медленно потянул дверцу на себя. Внутри – чернеющая пустота… Нутро его сейфа, подобно «черной дыре», поглотило всё, что в нём было! Обнажённая, пугающая пустота, от которой внутри у него всё сжалось. Его сейф, его крепость, был пуст…

Но не деньги волновали его сейчас, они давно перестали иметь для него то привычное значение, которое он придавал им лет двадцать назад.

Джорджа терзала иная, куда более весомая тревога – судьба драгоценностей. Тех самых, что он отбирал с особой тщательностью для супруги, готовя их в качестве подарка ко дню её рождения: бриллиантовое колье и серьги, чьи грани вспыхивали, словно звёздная пыль на чёрном бархате ночи.

«Кража? Невозможно…» – губы Джорджа сжались в тонкую линию. Код знал лишь один человек. Ривер провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть назойливую мысль, но она уже впилась в сознание, как заноза. Виктория? Нет, это исключено. Или… не исключено? В памяти всплыли её невзначай брошенные фразы о системе безопасности. Совпадение?

Тишина дома вдруг стала ощутимой, давящей. Джордж машинально взглянул на часы, потом направился в спальню. Включил свет – кровать заправлена. Где же Виктория?

Внутри нарастало странное ощущение – не гнев, не страх, а растерянность. Он стоял посреди комнаты, сжимая и разжимая пальцы, будто пытался ухватить то, что уже ушло. Первой, вполне логичной мыслью было, что Виктория могла бросить его, прихватив с собой содержимое сейфа. Он не успел развить её до тех границ, за которыми начинается паника, как раздался знакомый стук каблуков. Виктория шла по коридору в спальню, а впереди её разливался изысканный коктейль аромата Clive Christian Imperial Majesty с тонким букетом шампанского Dom Pérignon.

Заметив свет в кабинете мужа, она удивлённо замерла на пороге. Встретившись с Джорджем взглядом, медленно перевела глаза на открытый пустой сейф. Если бы Виктория и была причастна к этой краже, Джордж, без сомнения, воздал бы ей должное – её лицо хранило безупречное хладнокровное спокойствие, достойное оваций.

Полиция прибыла незамедлительно. Рэй Стоун провёл в их доме почти три часа, лично опрашивая обоих супругов и их горничную Хуаниту Гонзалес. Его взгляд подмечал каждую деталь, каждый жест, каждое изменение в выражении лиц. Вызванные им криминалисты, словно гончие на охоте, тщательно обследовали каждый сантиметр кабинета Джорджа Ривера, но всё было тщетно – часы кропотливого поиска не принесли ни одной улики, способной хоть как-то продвинуть расследование. Рэй ощутил тяжёлое предчувствие. Семья Риверов словно находилась под проклятием – череда преступлений следовала одно за другим, и он понимал: это ещё не конец…

В атмосфере дома застыло тягостное ощущение незавершённости. Казалось, некий виртуоз криминального мира ведёт с ними изощрённую игру, методично оставляя после себя вместо очевидных следов лишь лабиринты туманных умозаключений из загадок и вопросов, на которые не было ответов.

Рэй, осознав, что задерживаться больше нет смысла, произнёс:

– Как я понял, Виктория – единственный человек, помимо тебя, разумеется, кто знал код от сейфа и мог его открыть.

Но её не было дома… Мы проверим её алиби, если ты не

возражаешь.

– Не стоит, Рэй, это лишнее. Пойдут слухи, сам понимаешь, к чему это приведёт. Это всего лишь деньги. Сменю код, поставлю новую сигнализацию, найму охрану, в конце концов.

Рэй лишь пожал плечами:

– Как скажешь. И всё же других способов открыть сейф я не вижу. Камеры не зафиксировали никого постороннего снаружи. Что, если это сделала она?

– С ней я сам разберусь.

– Ладно. Если появятся мысли – звони.

Когда Рэй ушёл, Джордж обратился к жене:

– Ты была у Лизы весь вечер?

– Не совсем… – она прекрасно знала мужа – он простит ей всё. – Лиза посоветовала мне нанять частного детектива. Ты же знаешь Рэя – они год будут делать вид, что работают, и ничего не найдут. Мы должны найти Кристину.

– И кто он на этот раз? – спросил Джордж ровным тоном, словно вопрос его вовсе не волновал.

– Обычный детектив…

– С «обычными» ты не общаешься, – заметил Джордж и, выдержав паузу, добавил: – Думаешь, он нам поможет?

Виктория проигнорировала намёк мужа на её личную жизнь, но не могла простить скептическую оценку своей способности разбираться в людях.