Все дороги ведут в Колизей: продолжение

Заскрипели засовы и ворота распахнулись. На территорию виллы вошли вооружённые преторианцы и тот юноша, что сидел у ног сенатора. В руках он держал свёрток.

Поклонившись сенатору, он произнёс:

– Достопочтенный сенатор, божественный Цезарь дарит вам эту табличку, – он протянул озадаченному Сальвию свёрток.

– И всё? – спросил сенатор всё ещё не веря в слова.

– Да, господин. Желаю вам доброй ночи.

Юноша, откланявшись направился на выход, и преторианцы последовал за ним.

Когда за ними закрылись ворота, Сальвий смотря на надгробную табличку со своим именем, тихо повторял:

– Вот же сукин сын… Сукин сын… Сукин сын.

Глава 8

В этот день Домициан планировал принять посла из Дакии. Он уже несколько дней находился со своей свитой в Риме и с нетерпением ожидал аудиенции у Цезаря. Посла звали Диэгид, он являлся родным братом Децебала, царя даков, который не рискнул лично приехать в Рим. Диэгид уже встречался с Домицианом в военном лагере на Дунае. Тогда их встреча привела к решению о завершения войны и согласовании подписания вассального мира в Риме.

Диэгид все эти дни обдумывал темы разговора с Императором, а также прогуливался по столице, в сопровождении своей охраны и преторианцев. Ему было важно погрузиться в атмосферу великого города и понять нрав его жителей. Рим его восхищал и удивлял масштабом и колоритом, а народ своей безмятежностью и страстью к азартным играм.

В назначенное время Диэгид принарядившись в самую дорогую одежду и взяв подарок для Цезаря, прибыл во Дворец Флавиев. Ждать долго не пришлось и вскоре его пригласил секретарь в тронный зал. Двери распахнулись, и он вошёл во внутрь. Домициан восседал на троне, отделанном золотом и украшенном в пурпурный цвет. Его тога того же цвета, расшитая золотыми пальмовыми ветвями, сливалась с троном, образую единую композицию. Рядом сидела его жена Домиция, в изящной тунике с жемчужными ожерельями на шее. Кроме того, по бокам стояли несколько военных в полном обмундировании и мужчина в белой тунике, поверх которой был одета дорогая шерстяная тога.

Секретарь громко объявил:

– Посол из Дакии, благородный Диэгид, родной брат царя даков Децебала!

Диэгид войдя в зал и поклонившись, громко произнёс:

– Слава Божественному Цезарю, покровителю и защитнику всех народов римской империи, великому Титу Флавию Домициану! Да живёт и царствует его божественное Величество долгие годы! Прошу Цезаря обратить взор на мою скромную персону и уделить мне своё драгоценное время!

На лице Домициана скользнула довольная улыбка:

– Здравствуй, благородный Диэгид. Рад видеть тебя в Риме.

– Благодарю, божественный Цезарь за возможность лицезреть тебя и обсуждать дела мира между нашими царствами. Позволь преподнести тебе официальное письмо от моего брата и скромный подарок, в знак уважения и поклонения перед твоим величием.

Домициан кивнул, и секретарь принял из рук посла письмо и предмет, завёрнутый в шёлк. Он поднёс их императору и развязал веревки, стягивающие ткань подарка. Когда она спала, то император увидел золотую статуэтку богини мудрости Минервы.

– О! – невольно воскликнул Домициан, любуясь статуэткой. – Какая изящная работа. Все так гармонично и точно, как будто мастер сам лицезрел богиню.

– Божественный Цезарь, могу вас заверить что богиню Минерву изготовил наш самый лучший мастер из самого чистейшего золота.

– Великолепно и грациозно. Мне нравиться. Ваши мастера талантливы и искусны.

Диэгид поклонился:

– Рад слышать эти слова из уст Божественного Цезаря и быть принятым в великолепном Дворце Флавиев.

Домициан передав статуэтку жене, развернул письмо от Децебала. Быстро пробежавшись по нему глазами, он вернул его секретарю.

Потом посмотрев на Диэгида спросил его:

– Как тебе Рим? Успел ли ты увидеть его дворцы и храмы?

– О, Рим великолепен! – воскликнул Диэгид. – Это небесный город, полный чудесных зданий и дворцов. Видно, что сами Боги ему покровительствуют.

По лицу Цезаря проскользнула кривая улыбка:

– Знал бы ты дорогой друг, как порой жестоки бывают Боги к Риму. За последние двадцать лет он уже дважды горел.

– Но я вижу, что под вашим чутким руководством, он всё-таки восставал из пепла и становится всё краше и величественней.

– В этом ты прав, – Домициану понравилась его манера речи и тонкая лесть. – Я лично контролирую его реставрацию и строительство новых храмов и сооружений. Рад что ты это заметил.

– Божественный Цезарь, эти изменения не заметит только слепец. Рим преображается прямо на глазах, возвеличивая вашу славу и могущество.

Слегка кивнув, Домициан поинтересовался:

– А как выглядит ваша столица? Я всё не могу запомнить её название.

– Сармизегетуза, так называется наша столица. Она находится в горах и значительно меньше вечного Рима. У нас нет таких дворцов и храмов. Всё очень скромно и компактно.

– Говорят, что это город-крепость и орлы гнездятся на его башнях.

– Да, мой божественный Цезарь. Сармизегетуза крепость посреди гор. Мы вынуждены защищаться от племён и народов, что живут севернее и восточнее. Наш народ научился сражаться с этими дикарями и защищать свои владения. Наша жизнь похожа на жизнь бобров на реке: мы знаем, что если не обустроим свою плотину, то северные ветры разметут нас по свету.

– Это мудрое сравнение. В чём-то мы похожи. Нас, как и вас проверяют ветры со всех сторон и один из ветров я хочу исключить из списка угроз. Дабы мир и процветание наступили на Дунае.

– Наши цели сходятся, божественный Цезарь. Мир и процветание с могущественным Римом, наша заветная мечта. Я благодарю вас, что вы согласились принять меня в своём Дворце и обсудить политические моменты между нашими царствами.

Домициан кивнул и решил перевести тему разговора, показал рукой налево:

– Познакомься. Моя жена Домиция Лонгина.

Диэгид, всё это время украдкой поглядывавший за ней, наконец встретился взглядом и почтительно поклонившись, произнёс:

– Простите меня за нескромность, но я восхищён вашей красотой. Только у божественного Цезаря может быть такая прелестная жена.

Она улыбнулась:

– Вы мне льстите, но мне всё равно приятно.

– Нет, нет достопочтенная царица! Это не лесть, я лишь констатирую факты. А факты упрямая вещь. Я уже несколько дней в Риме и вижу, что не многие женщины могут сравниться с вами в красоте.

– Вы меня смущаете.

– Тогда позвольте, добро почтенная Домиция, подарить вам скромный подарок из Дакии.

– Подарок?! – она оживилась. – О, конечно давайте. Я люблю подарки.

Диэгид достал из своего одеяния маленькую шкатулку и в поклоне протянул супруге императора.

Она, поднявшись сама взяла её и тут же открыла:

– Какая прелесть! – глаза её забегали. – Это серьги?!

– Да, божественная царица. Эти серьги сделаны в национальной стиле из чистого золота и украшены драгоценным рубином.

Домиция, покрутив их в руках, призналась:

– Я впечатлена и удивлена.

Диэгид склонил голову:

– Лучшие мастера трудились над этим произведением в надежде что они тронут струны вашей души.

– Вот как? Они не зря старались. Мне они нравятся.

Домициан прервал их беседу.

– Что ж если моя жена довольна, то мы продолжим наш деловой разговор, – он, показав рукой на стоящего рядом офицера, произнёс. – С префектом Верхней Мёзии генералом Луцием Теттием, ты уже знаком.

Посол почтенно кивнул:

– Да, Цезарь, мы встречались в военном лагере на Дунае. С вашего позволения, я хочу поприветствовать благородного Луция Теттия Юлиана и выразить ему свою признательность за поддержку мирных инициатив.

Генерал слегка кивнул в ответ:

– Рад, тебя видеть Диэгид, – сухо произнёс он и спросил. – Надеюсь дорога в Рим тебя не сильно утомила?

– Какие бы не были лишения в пути, но они стократно оправданы возможностью вас лицезреть и с вами общаться. Хотя, между нами, тысячи милей, высокие горы и глубокие реки, но это надеюсь не помешает нам установить доверительные отношения. Наш народ хочет войти в семью римских друзей и поэтому я готов неутомимо служить во благо этой благородной цели.

– Приятно это слышать, – ответил Луций.

Слово опять взял Домициан и показал на мужчину в белой тоге, сказал:

–Так же хочу познакомить тебя с моих близким другом и соратником Марком Кокцей Нерва.

Диэгид поклонился ему, со словами:

– Рад приветствовать благородного Марка.

Тот в ответ кивнул:

– Так же вас приветную, уважаемый посол. Надеюсь, ваше прибывание будет полезным.

– Я очень на это надеюсь и молюсь богам, дабы они благословили наши переговоры.

Когда они замолчали, Домициан слегка хлопнул в ладоши:

– Ну, что ж если официальная часть закончилась, то я предлагаю перейти к неофициальной и переместиться в столовую. Мне кажется посол голоден. Да и за мягким ложем легче вести светские беседы о мире.

Диэгид улыбнувшись кивнул:

– Я предаюсь вашей воле, мой божественный Цезарь и милостивый господин.

Все последовали в пиршественный зал, где уже был накрыт большой квадратный стол, вокруг которого стояли ложе с мягкими подушками. Играла музыка в исполнении двух женщин за арфой. Цезарь занял самое почётное место, а Диэгиду предложил расположиться напротив. Когда все разместились, слуги стали подавать яства и разливать вино.

Луций Юлиан, глотнув вина с лукавой улыбкой спросил посла:

– Я слышал, что в Дакии вместо вина пьют бычью кровь и какой-то странный напиток из мёда.

Посол улыбнулся:

– Действительно у нас делают и употребляем хмельной напиток из мёда. Он у нас называется медовухой.

– Странное название.

– А вот что касается бычьей крови, то это слухи. Уверяю вас, благородный Луций, что мы не дикие варвары. Еда и напитки у нас более скромные, но всё приготовлено со вкусом и чистотой.

Домиция вальяжно расположившаяся на мягком ложе, поинтересовалась:

– А как выглядят ваши женщины и что они одевают? Я слышала, что они ходят в грубых волчьих шкурах и всегда с распущенными волосами.

Улыбка скользнула по лицу Диэгида:

– Моя госпожа и прелестнейшая царица, Дакии небольшое царство и не настолько богато. Наши женщины одеваются в более скромную одежду: длинные юбки и платья-туники из грубой ткани. Они, конечно, любят украшения и следят за собой. Что касается волчьих шкур, то их используют мужчины для пошива зимней одежды, а вот женщинам шьют тёплую одежду из лисьих и беличьих мехов. Ну, а волосы наши матроны заплетают в косы и любят носить цветные платки.

– О, платки?!

– Да, моя прелестнейшая госпожа. У нас они называются нэфрамэ.

– Нэфрамэ? – повторила Домиция. – Какое забавное слово. Мне хочется увидеть этот платок.

– Моя царица, ваше желание для меня закон, – заявил Диэгид. – Сегодня же я дам задание слугам доставить в Рим самые лучшие платки из Дакии.

– О, как вы любезны! Я с нетерпением буду их ждать.

Домициан глотнув вина, спросил:

– А что насчёт вина? Или только медовуха на вашем столе?

– Мой Цезарь, я глубоко сожалею, но у нас никто не выращивает виноград и простые люди не знают вкус вина. А вот знатные и богатые, могут позволить себе купить вино во Фракии и иногда употребляют по праздникам.

– Забавно, – усмехнулся Домициан. – У нас вино как вода: всегда на столе. А у вас только у знати и по праздникам.

Диэгид лукавил, чтобы быть вежливым и внимательным:

– Да, к сожалению, это так. Но я очень надеюсь, что теперь Рим сможет торговать с нами и ваши изысканные вина попробуют в Дакии и конечно оценят и полюбят.

– Я в этом не сомневаюсь. Никакая медовуха не может сравниться с нашими винами. Вино – это дар богов, сам Бахус подарил его нашим предкам, чтобы скрасить серые дни и веселить разум. Так что мы будем поставлять вам вино в обмен на чистое золото.

Диэгид кивнул:

– Да, божественный Цезарь. Дакия готова к торговле с Римом и будет расплачиваться золотом и серебром. Мы заинтересованы во взаимовыгодном сотрудничестве и готовы быть вашими верными союзниками.

Послышался тихий голос Марка Нерва:

– А что в вашем понимании быть верными союзниками?

Домициан кивнул и посмотрев внимательно на посла произнёс:

– Мой друг поднял очень важный вопрос. Мы хотим в этом деле ясности, ибо все хотят от нас благ, а в итоге тайно точат мечи, чтобы в удобный момент ударить нам в спину. Ваш вождь Диурпаней доставил нам много проблем и вероломно обезглавил моего наместника в Мёзии благородного Оппия Сабина, а потом разбил легионы Фуска и убил его самого. Это для нас большой удар. Я лично провёл год на берегу Дуная в Наиссе, управляя военной компанией с вами и знаю, что ваши войска легко могут вторгнуться в Мёзию. Поэтому нам сложно выстраивать с вами доверительные отношения с учётом прошлого печального опыта.

Посол начал оправдываться:

– Диурпаней отстранён от власти, и теперь только мы с братом управляем Дакией…

Домициан его перебил:

– А что это меняет?

– Всё меняет кардинально. Мы настроены на мирное сосуществование с вами на вассальных условиях. Отныне наша территория будет для вас форпостом безопасности.

Домициан задумался, недоверчиво поглядывая на собеседника.

Послышался голос генерала Луция Теттия, внимательно следящего за послом:

– Это всё красивые слова, а они как ветер: сегодня он дует на восток, а завтра на запад. Сегодня ты говоришь одно, а завтра вы опять вторгнитесь в Мёзию.

Диэгид замотал головой:

– Нет, нет. Мы искренно хотим мира и готовы доказывать это делом.

– Каким именно?

– Если вам нужен проход через Дакию на другие фронта, то мы готовы его обеспечить и снабжать вас продовольствием в этой сложной экспедиции.

Домициан заинтересовался предложением:

– Вот это уже разумное предложение и оно заслуживает детального обсуждения.

Посол почтительно кивнул:

– Мой господин и повелитель, я соправитель Дакии и готов поручиться своей головой, что ваши легионы могу беспрепятственно проходить по нашей территории. Мы предоставим проводников, сопровождение и обеспечим им безопасность.

– Это замечательно, – Император поднял чашу с вином со словами. – Тогда давайте выпьем за мир между Римом и Дакией. Пусть на Нижнем Дунае царит тишь и благодать. Процветает торговля и развиваются ремёсла. Связи пусть крепнут, а наши враги станут вашими врагами.

Диэгид кивнул:

– Мудрые слова, наполненные благовидными намерениями. – держа чашу с вином он добавил, с благоговением поглядывая на Домициана. – Да славиться ваше имя в веках, мой божественный Цезарь. Дакия хочет быть вашей стеной от варваров на дунайском рубеже.

– Да будет так, а не иначе.

Все пригубили вина и приступили к трапезе. Слуги принесли благоухающую ароматом дичь, только что запечённую на кухне. Мясо было изумительное и все ели с аппетитом. Домициан поглядывал на посла, пытался понять его характер и помыслы. Ему нравилось, что Диэгид говорит откровенно и признаёт главенство Рима. До этого момента никто из послов других царств не производил на императора столь положительное впечатление, как этот. Им предстояло обсудить ещё много вопросов и решить главный – кого короновать царём Дакии от лица Рима?

Домициан отложив еду, сказал послу:

– Я хочу как можно скорее воспользоваться твоим предложением о проходе через Дакию.

– В любое время мой господин, – Диэгиду было интересно узнать с кем римляне хотят сразиться. – Могу я у божественного Цезаря поинтересоваться: на кого из соседних варварских племён обрушится ваш благородный гнев?

– Если, между нами, уже доверие, то я могу тебе ответить – это вероломные маркоманны и квады. Они нарушили все договора и должны понести заслуженное наказание.

– Пусть будет так как вы решили Цезарь. Мы лишь подчиняемся вашей воле и предоставим к ним оптимальный проход. Эти племена доставляют проблемы не только вам, но и нам.

Домициан предложил:

– Так давай объединим наши силы и ударим по ним так как никто до этого не делал.

Диэгид замялся и немного обдумав ответил:

– Этот вопрос мы обсудим с братом, когда я вернусь в столицу. А что касается прохода через Дакию, то мы уже его оговаривали и положительное решение принято. В любое время года, территория Дакии доступна для ваших легионов. Всё что нужно вам для снабжения нами будет предоставлено незамедлительно.

– Это меня радует.

Луций Теттий не сводивший глаз с посла, спросил:

– Я вчера осматривал оружие и военное оборудование, что принадлежало уничтоженному вами легиону Жаворонков. Вижу, что вы вернули не всё… Почему?

Диэгиду пришлось лукавить:

– Я сожалею, но часть боевых машин легиона была сожжена во время боя. Всё что осталось мы вернули в Рим.

Луций не был доволен ответом, но понимал, что вытащить правду из уст посла не получиться.

– А что с телом бедного Фуска? – спросил Домициан, сверля взглядом посла. – Надеюсь вы его не обезглавили, чтобы его голову показать дружественным варварам?

– Уверяю вас божественный Цезарь, наши воины похоронили Корнелия Фуска с почестями на месте боя. Он сражался как лев и погиб, защищая честь своего легиона. Мы ценим доблесть и отдали ему воинские почести во время захоронения.

– Мне хочется тебе поверить, но я помню судьбу наместника Оппия Сабина. После его поражения вы его казнили, а его голову отправили своим союзным племенам, дабы они увидели, что Рим можно победить.

– Это было трагическое событие, о котором мы сожалеем, – Диэгид оправдывался. – Во всём виноват наш бывший вождь Диурпаней. Он был жесток и своенравен. Смерть благородного Оппия Сабина была на его совести, и мы с братом приносим вам свои искренние извинения. Мы хотим быть вашими верными вассалами и блюсти мир. Пусть отныне ни прольётся ни капли крови на нашей границе.

– Да будет так как ты говоришь, – Домициан глотнув вина, спросил. – Правда ли что вы заключили союз со скифскими племенами?

– Нет, нет! – Диэгид замотал головой. – Уверяю вас мой божественный Цезарь, мы со скифами не устанавливаем союзные отношения. Эти слухи распространяют наши враги в надежде посеять, между нами, раздор. Скифы наши исконные враги и регулярно испытывают границы нашего терпения.

– Я вас понимаю, – Домициан слегка кивнул. – Эти степные варвары так же доставляют нам неприятности во Фракии, Мёзии и Малой Азии. И конечно мы не хотим, чтобы уже дружественная нам Дакия, заключала какие-либо договора с нашими врагами.

Диэгид заверил:

– Это исключено, мой господин. Скифы всегда были нам врагами. У нас нет даже помыслов о союзе с ними. Мы наоборот готовы быть вашим оружием и воевать с ними дабы обезопасить ваши границы в Мёзии и Фракии.

– Твои слова как мёд для моих ушей. Если ты говоришь искренно и твой брат готов подтвердить эти слова делом, то мы поможем вам противостоять скифам. Общие враги должны нас объединять и придавать силы нашей благородной ярости.

– Божественный Цезарь, мы готовы подтверждать свои слова делами.

– Замечательно, – Домициан поднял чашу с вином и предложил. – Тогда давай мой друг, выпьем за победу над врагами. Пусть наш союз внушает им трепет. Ибо только страх жестокой кары способен остановить их от посягательств на наши земли.

– Цезарь вашими устами глаголит божественная истина, – Диэгиг пригубил вино и добавил очередную порцию тонкой лести. – Да сияет ваша слава во веки веком, а Боги даруют вам долголетие. Риму повезло, что им правит столь мудрый и дальновидный политик. Мы преклоняемся перед вашим величием и готовы служить вам верой и правдой.

Домициан кивнул с довольной улыбкой:

– Да будет так как ты глаголишь. Мне тоже хочется быть уверенным что на нижнем Дунае у нас будет мир и благодать. Рим готов предоставлять своим союзникам выгоды, в том числе помогать в военном обучении. Хотя ваши воины сильны и храбры, но вам не хватает боевых машин для поддержки пехоты.

– Абсолютно с вами согласен. Нашим воинам трудно вести войну с дикими племенами скифов и сарматов. Если у нас будут боевые машины и обучение воины, то мы сможем надолго отбить у них охоту нападать на наши земли.

Домициан посмотрел на Луция Теттия и тихо произнёс:

– Вопрос с вашим оснащение и обучением мы решим. Всё пусть идёт последовательно: сначала мир, потом привилегии.

Луций добавил:

– Цезарь, после похода на маркоманнов через Дакию, можно вернуться к этому разговору. Пусть даки докажут свою преданность Риму.

Домициан повернулся к послу:

– На том и решим: после победы над маркоманнами и квадами, мы вернёмся к вопросу обеспечения боевой техникой ваших воинов.

Диэгид почтительно кивнул, давая понять, что подчиняется его решению.

Домиция уставшая слушать их речи, спросила:

– Скажите посол, а правда, что в ваших горах до сих пор живут драконы?

– Хм, – Диэгид замешкал, тема разговора менялась кардинально. – Прекраснейшая и восхитительнейшая Домиция, я с детства слышал о грозных драконах, но никогда их не видел. Старики рассказывают, что очень-очень давно они действительно у нас обитали.

– Как жаль, – она вздохнула. – Я думала, что у вас они есть.

– Увы, моя царица, но от драконов остались только легенды.

Домиция поднялась со словами:

– Я, пожалуй, пойду к себе. О драконах я всё узнала, а вопросы политики меня утомляют.

Когда она удалилась, Домициан спросил посла:

– Говорят, что ваши матроны кротки и нежны, не то, что наши избалованные римлянки?

– Я не вправе сравнивать, – ответил посол. – Но могу вас заверить Цезарь, что самые красивые женщины в Риме. У нас матроны действительно скромны и не блещут роскошью.

– Вот это и хорошо, мой друг. Женская сущность в кроткости и нежности. Рим слитков огромен и полон соблазнов, от этого наши матроны теряют голову. Так что пусть ваши жёны живут так как и положено порядочным женщинам. Наши нравы им будут не к лицу.

– А вот об этом я скажу своей супруге, – Диэгид улыбнулся. – Она очень хотела увидеть Рим и его жителей.

– Тогда пусть приезжает. Гостям мы всегда рады.

– Возможно в следующий раз я её возьму с собой.

– Кстати, друг мой, у меня в Утренней Школе, есть охотница из Дакии.

– Охотница из Дакии? – Диэгид удивился.

– Да, – Домициан глотнул вина. – Её зовут Луцина. Она сражается на арене с дикими животными.

– Позвольте узнать мой Цезарь: как Луцина оказалась в вашей школе венаторов?

– Насколько я знаю её взяли в плен вовремя военной компании на границе. Она оказалась не из робкого десятка и убила двух легионеров. Парни её скрутили и немного позабавились её прелестями. Потом как рабыню продали одному сенатору, а тот узнав о её боевых талантах продал моему ланисте Карпофору. С тех пор она одна из лучших в школе. Зрители её обожают, а гладиаторы уважают за смелость.

– Неожиданно, – признался посол. – С вашего позволения, я хотел бы с ней встретиться, поговорить о ней и её семье в Дакии. Наверняка им будет радостно узнать, что их дочь жива и здорова и находится в Риме.

Домициан предложил:

– Тогда могу тебе предложить посетить мои две школы: одну гладиаторов, а другую охотников на животных. Там у тебя будет возможность поговорить с Луциной и посмотреть, как тренируются мои лучшие венаторы.

– Благодарю божественный Цезарь за предложение, – Диэгид преклонил голову, приложив кисть руки к груди. – Я с удовольствием посмотрю ваши школы. Это для меня большая честь.

– Тогда, завтра с утра пораньше я тебя жду здесь. Мы посвятим утро познавательной прогулке по двум имперским школам гладиаторов. Ты всё мой друг увидишь своими глазами.

Темы разговоров опять перешли в плоскость политических и экономических вопросов. Домициан со своей свитой пытался узнать, насколько много золота у даков, но Диэгид ускользал от прямого ответа. По его словам, они не насколько богаты как о них говорят. Подняли вопрос компенсации Риму за разбитые легионы, но и здесь посол прибеднялся и убеждал что его казна не потянет столь обременительнее расходы. Даже наоборот, чтобы укрепить армию в борьбе с соседними племенами им требуется финансовая помощь Рима.

Так за разговорами и обсуждениями мирного договора пролетел день. Диэгид раскланявшись перед Цезарем удалился. Каждая из сторон осталась при мнении что переговоры были успешные. Остался не решенным главный вопрос: кого короновать царём Дакии от лица Рима? Диэгид был вторым лицом в государстве, но формально власть находилась в руках его брата Децебала. Откладывать коронацию не имело смысла, так как сенат мог заподозрить Цезаря в профанации переговоров и поставит вопрос о легитимности Диэгида, как одного из соправителей Дакии.

Домициан решил обсудить этот деликатный вопрос с послом с глазу на глаз, без свидетелей и лишних ушей. Ему важно было найти законное решение и поставить у престола в Дакии лояльного Риму правителя. По замыслу императора, вассальные государства обеспечат формирование буферной зоны безопасности, и Дакия должна стать важным звеном в этой цепи.