Читать книгу Тёплый лад (Андрей Гусев) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Тёплый лад
Тёплый лад
Оценить:

4

Полная версия:

Тёплый лад

На краю поляны что-то вздохнуло.

Маленький серый комочек сворачивался так старательно, что дрожали листья вокруг. Ясна присела, но комочек тут же спрятал последний видневшийся глаз.

— Я лучше свернусь, — донеслось изнутри. — Так безопаснее для всех.

— Мы тебя не тронем, — сказал Ярим.

Они отошли к пню. Комочек остался лежать, а чуть дальше из-под лопуха выглянула белая пушистая мордочка. Это была другая обитательница поляны: она то пряталась, то выглядывала, явно желая знать, ушли незнакомцы или нет.

Ясна села на траву. Ярим сперва потоптался — ему казалось, что они и так задержались, — но потом устроился рядом. Скреп молча поправлял узел на своей повязке.

Белая мордочка приблизилась на два листа. Потом ещё на один.


— Мы идём к лугам, — сказала Ясна. — А ты?

— Пока сюда, — ответило существо и ткнуло лапкой в землю перед собой.

Огонёк освободил ей место на пне. Она забралась наверх и назвалась Пушинкой. Когда путники поднялись, Пушинка слезла следом.

— Я могу немного с вами пройти. Если не будете шуметь.

Комочек так и не развернулся. Ясна помахала ему с тропы, не ожидая, что он непременно покажется в ответ.

Кому страшно в кустах

У развилки Ясна хотела повести всех дальше, но перо задело её за подбородок. Из кустов донеслось:

— Не подходите… мне страшно.

Скреп замер с занесённой ногой, потом осторожно поставил её на прежнее место.

— Не подходим, — сказал он остальным.

Ярим наклонился к просвету между ветвями, не приближаясь. Там мелькал рыжий хвост, а над ним кружили чёрные точки. Они налетали со всех сторон; от каждого налёта куст вздрагивал.

— Перо, — тихо сказала Ясна. — Скреп, через него можно лучше увидеть?

Он помог повернуть перо. В просвете обнаружился лис, прижатый к старому корню Роем Сомневаков. Лис прикрывал морду лапой; чёрные точки били в неё, не давая поднять голову.

— Слева можно выйти к Рою, — сказал Ярим. — От лиса подальше.

Он первым обошёл куст. Ясна осталась у просвета, чтобы не потерять лиса из виду, а Огонёк и Пушинка двинулись за Яримом. Скреп подбирал длинную ветку: короткой пришлось бы махать слишком близко к рыжей спине.

Сомневаки налетели на нового противника, и Ярим зажмурился, прикрыв лицо рукавом. Пушинка юркнула в траву. Огонёк метнулся к Яриму, Ясна ударила веткой поперёк тёмного вихря. Несколько точек рассыпались, но остальные повернули на неё.

— Ниже! — крикнул Скреп.

Она присела. Его ветка прошла над головой и сбила край Роя. Ярим отвлёк Сомневаков от корня. Путники теснили Рой к просвету над канавой, пока вихрь не стал рыхлым и не распался на отдельные бледнеющие точки.

Лис не выбежал им навстречу. Он сидел, прижав уши, и всё ещё просил не подходить.

— Хорошо, — сказала Ясна, хотя ей очень хотелось проверить, целы ли его лапы.

Они оставили ему выход к лугу и вернулись на дорогу. Ярим подобрал у канавы четыре сверкающих камешка и добавил к запасу. На листе рядом теплилось Вдохновение; Ясна приняла его на ладонь, но возвращаться в кусты уже не стала.


Пушинка догнала их за поворотом. Она ничего не рассказала о том, где пряталась, и никто не стал выяснять. Чуть позже вдоль дороги мелькнул рыжий хвост. Лис шёл поодаль, выбирая собственное расстояние.

Колокольчик Звенько

Пастушок сидел на ограде и звонил в маленький колокольчик. Он делал это так тихо, что звон был слышен лишь в промежутках между порывами ветра.

— Ласточка! — позвал он, выждал и снова звякнул.

Ясна посмотрела вверх.

— Она не там, — сказал пастушок. — Тёлочка моя. В клеверный лог ушла, а там колышки. Я Звенько.

Ярим попросил показать, как Звенько зовёт Ласточку. Пастушок ещё раз качнул колокольчиком, протянул пустую ладонь и объяснил, что Ласточка подходит сама, если не торопить.

Лог оказался недалеко. Тёлочка стояла среди натянутых верёвок; одна обвилась вокруг ноги. При виде путников она попятилась, и верёвка впилась глубже.

Ярим сразу сел. Ясна остановилась рядом со Скрепом, а Огонёк приглушил свой свет, чтобы не мелькать перед глазами. Ярим позвонил одолженным колокольчиком. Звук получился грубее Звенькиного, но Ласточка перестала пятиться.

— Давай я, — предложила Ясна.

Она держала колокольчик легко, одними пальцами. Через несколько попыток звон стал мягче. Тёлочка потянулась носом к её ладони. Ярим подполз сбоку и ослабил верёвку; Скреп удержал колышек, чтобы тот не качнулся обратно.

Когда нога освободилась, Ласточка тяжело выдохнула прямо Ясне в лицо. Та зажмурилась и засмеялась: дыхание было травяное, влажное и совершенно неприлично близкое.

Звенько всё ещё ждал на ограде, когда они вернулись. Ласточка толкнула его в плечо, и он обнял её за шею, не успев слезть.


Он дал Яриму рукавицы — ладони у того покраснели от верёвки — и несколько монет на дорогу. Колокольчик Ясна вернула с сожалением.

— Ты приходи, — сказал Звенько. — Позвенишь ещё. Только не тогда, когда она спит: прибежит, обидится, что зря разбудили.

Общая тропа

Дальше на лугу стояли двое. Серый Инспектор держал планку поперёк дороги, а Межевой Счётчик переставлял колышки так, что свободного места становилось всё меньше.

— Отметка о принадлежности, — потребовал он.

— Куда? — спросил Ярим.

— К установленному участку.

Ясна показала на траву, примятую между колышками.

— Тут же все ходят. Мы только что Ласточку проводили — теперь как обратно?

Планка опустилась перед самым её носом. Скреп дёрнул Ясну за рукав. Ярим подхватил планку снизу, но Инспектор навалился на неё, и руки Ярима опустились под нажимом.

— Подержи!

Ясна подсунула свою палку под другой конец и нажала. Планка поднялась над колышками. Скреп выдернул ближайший колышек и отбросил с дороги, затем взялся за следующий.


Пушинка отпрянула от стука. Колышек катился к её лапам; она прижала его и уволокла в траву. За следующим вернулась сама, дождавшись, пока планка поднимется. При новом ударе Пушинка снова попятилась, но добычу не выпустила.

Межевой замахнулся тяжёлым мерным шестом. Огонёк успел предупредить Ярима, и удар ушёл в землю. Ясна толкнула поднятую планку вперёд. Инспектор отступил. Счётчик попытался загородить проход заново, но у него уже не осталось целой ограды, на которую можно было опереться. Путники оттеснили обоих с тропы и прошли, не дав сомкнуть заграждение за своей спиной.

За лугом дорога пошла к садам. Ярим долго нёс рукавицы в руке и только потом надел. Они оказались чуть великоваты, зато защищали пальцы от верёвок и кольев.

У садового камня сидел Сомневак-одиночка. За ним краснела маленькая Искра Пламенника.

— Точно нужно? — спросил Сомневак. — А если ошибётесь?

Ясна перевела дух. Ей хотелось ответить, что точно, но она ещё не знала, для чего нужна Искра.

— Посмотрим, — сказал Ярим.

Ясна присела, не протягивая руки к Искре. Трава вокруг неё была сухая, хотя под самим камнем ещё блестела роса.

— Греет, — сказала она. — Как взять, я пока не знаю.

Скреп потянулся за платком. Сомневак бросился вперёд. Ясна вскинула палку, но он юркнул под неё и ударил Скрепа в бок. Пришлось отступить от камня. Ярим развернулся вслед за Сомневаком; тот уже обегал их с другой стороны.

— Справа! — крикнул Скреп.

Ясна прикрыла его палкой. Сомневак отпрянул прямо к Яриму, и тот отбил нападение. Серая фигура распалась у самого камня. Ясна снова присела у камня. Скреп расправил свободный край платка, и она подхватила Искру через ткань. Даже так было горячо.

— У мастера спросим, во что положить, — сказала она. — Иначе мешок прожжёт.

Пока несли свёрток отдельно.

На камне осталось несколько монет. Скреп убрал их в общий кошелёк, а Огонёк подобрал у ствола ещё одну тёплую искорку Вдохновения. Впереди скрипнула садовая калитка.

— Если к Антоновне, заходите! — позвали из-за неё. — Только калитку придержите: яблоки раскатаются.

Три корзины

Антоновна стояла посреди сада, опираясь на длинную палку с крючком. Палкой она ловко подтянула к себе скамейку, села и указала на яблоки под деревьями.

— Пироги нужны, а спина не гнётся. Три корзинки поставила. Одну здесь, вторую у ручья, третью под дальними яблонями. Возьмётесь?

Ясна уже поднимала первое яблоко. Антоновна велела осмотреть его с другой стороны: там оказалось тёмное мягкое пятно.

— Это отдельно. Вон туда, к ограде. Хорошее в корзину, сомнительное покажете мне.

Ярим поставил корзину на землю. Он сперва пытался носить её за ручку, одновременно собирая яблоки, но она била по колену. Теперь работа пошла быстрее. Ясна собирала яблоки в высокой траве, Ярим поворачивал каждое к свету, а Пушинка выкатывала из-под корней те, до которых не могли добраться остальные.


— А если всё равно сгниёт? — пискнуло с ветки.

Там сидел Сомневак. Рядом дрожала Тревожка и всякий раз, когда поднимали яблоко, спрашивала, не червивое ли оно.

— Это проверили, — сказал Ярим, показывая целый бок.

Сомневак спрыгнул прямо на корзину. Ясна прикрыла яблоки рукавом, и тут Тревожка вцепилась ей в запястье. Скреп поддел её палкой и сбросил в траву. Пока Огонёк грел оцарапанную руку, Ярим отступал к ограде: Сомневак прыгал следом, заставляя его то и дело закрывать лицо.

Тревожка снова потянулась к корзине. Ясна перехватила палку здоровой рукой и отбила Тревожку в сторону. Скреп преградил ей путь обратно. Теперь Сомневак и Тревожка налетали поодиночке; вскоре у ограды закружились только сухие листья.

Антоновна поднялась навстречу, но Ясна попросила её сесть: корзину они донесут сами.

— Эту донесёте, — согласилась садовница. — Только ручку снизу поддержите. А потом ещё две.

До ручья спускалась узкая тропка. У воды лежал тёплый узелок для путников, несколько монет и камешков. Скреп осмотрел ткань, а Ярим добавил находку к общему запасу. Огонёк собирал рассыпанные по траве искорки Вдохновения. Пушинка сидела у второй корзины и караулила яблоко, которое норовило скатиться в ручей.

Когда корзину наполнили, Ясна захотела поднять её одна. Она и подняла — только идти не могла: за полной корзиной не было видно, куда ставить ноги. Ярим взялся с другой стороны. Так они и вернулись к дороге, боком и в ногу, а Скреп шёл впереди и объявлял каждый корень.

Антоновна приняла вторую корзину и попросила оставить её в тени.

— Последняя дальше. Отдохните по дороге, там Ворчун под орешником. Если начнёт учить, слушайте. Только не давайте ему нести корзину: потом два дня будет говорить, что вы ему все лапы оттянули.

Ворчун выбирает место

Барсук сидел на пеньке и чинил ремень. Он поднял глаза, когда путники подошли, и первым делом спросил, почему у Ясны расцарапано запястье.

Рассказ получился долгим: прежде чем добраться до Тревожки, Ясна успела упомянуть Навязня и цветок. Ворчун выслушал, не переставая протягивать ремень через пряжку.

— А дар свой пробовала?

— Радость выбрала. Всё жду, когда ладонь потеплеет, а она не хочет. Пока Огонёк за меня.

— Огонёк тоже устаёт. Лапу дай.

Он положил перед ней свою широкую ладонь. На подушечке была старая трещина, забитая засохшей землёй.

Ясна раскрыла руку и стала ждать тепла. От ожидания пальцы только напряглись.

— Я ничего не умею, — сказала она.

— Кулак-то сжать умеешь. А теперь разожми.

Ярим отвернулся, чтобы не мешать, и занялся ручкой корзины: та разлохматилась. Ворчун ждал. Ясна посмотрела на трещину, в которой темнела земля. Наверное, всякий раз, когда Ворчун тянул ремень, края расходились.

— Вот здесь? — спросила Ясна.

Барсук кивнул. Она осторожно приложила ладонь рядом с трещиной. Тепло появилось не сразу, совсем слабое. Ясна уже хотела сказать, что опять не выходит, но Ворчун пошевелил пальцами.


— Полегче. Пока хватит.

Она отняла руку. Трещина осталась, хотя края стали мягче.

— Она не прошла.

— Старая. Её ещё мыть надо. Зато ремень закончу.

Ворчун попросил Ярима показать рукавицы, осмотрел швы и велел не затягивать завязки на запястьях слишком туго: от этого пальцы быстрее устают. Ярим ослабил узел. Поучение оказалось коротким и очень кстати, чего от Ворчуна, судя по рассказу Антоновны, никто не ожидал.

Ива

За орешником стояла Ива. Вокруг неё было прохладно, хотя солнце ещё не ушло. Ветки почти касались земли, но ни один лист не шевелился.

Скреп обошёл ствол и остановился.

— Если отвести ветви от воды, они…

— Подожди, — сказал Ярим. — Она что-то говорит.

Скреп замолчал. Сперва Ясна слышала только ручей, потом различила тихий скрип. Слова шли медленно, с такими паузами, что хотелось подсказать окончание.

Ива рассказывала о тех, кто раньше сидел под её ветвями. Об одном человеке с мокрыми сапогами, который развешивал на сучках носки. О двух маленьких соседях, споривших из-за места на корне. Ясна ждала рассказа о большой беде, но Ива всё вспоминала носки, камешки в воде и недоеденный кусок хлеба.

— Теперь никто не садится, — сказала она наконец. — Проходят. Я слышу шаги и держу ветви ещё ниже, чтобы остановились. А они обходят.

Ясна огляделась. Под низкими ветками действительно было трудно пройти. Она едва не предложила поднять их, но Ива снова заскрипела, и Ясна осталась на месте.

— Я помню, как тут было. Всё помню. А сделать…

Голос оборвался. Ярим снял пустую корзину со спины и сел на сухой корень. Ясна устроилась рядом. Скреп посмотрел на воду, потом уселся на камень. Огонёк грел ему бок, а Пушинка уснула, не дождавшись конца рассказа.

Сколько они просидели, никто не считал. Ива успела вспомнить ещё одно утро, и Ясна узнала, что носки тогда так и не высохли: начался дождь. Она засмеялась, Ива тихо зашелестела. Один лист дрогнул над водой. Потом другой.


У корней поднялось тонкое существо с зелёными пальцами. Оно встряхнулось, как потряхивают затёкшей ногой.

— Ветка, — сказала Ива. — Ты проснулась.

— Я давно. Просто ты рассказывала.

Ветка посмотрела на пустую корзину.

— А вы куда?

— За яблоками, — ответил Ярим. — Потом к мосту.

— Я пойду с вами. Хочу узнать, кто теперь сидит дальше по дороге.

Ива подняла две ветви над тропой. Под ними открылась сухая площадка, где можно было оставить ношу и передохнуть. На прощание она ещё что-то сказала о человеке с мокрыми сапогами; Ясна наклонилась, чтобы расслышать. Голос оставался тихим. Но путники едва успели отойти, как Ива окликнула прохожего и предложила ему место на корне.

То, что греется под корнями

В орешнике Скреп нашёл несколько монет. Ярим подобрал четыре магических камня, а Ясна — Вдохновение возле пустой скорлупки. Ветка старательно показывала им боковую тропу, потом сама ошиблась поворотом и вывела всех к тому же кусту.

— Я же говорила: хочу узнать, — заметила она, когда Скреп поднял брови.

Из-за куста выскочил Пламенник.

Он успел зарычать и замахнуться, прежде чем разглядел Ветку. Та отпрянула, Пламенник резко остановился, и в траву посыпались горячие искры.


— Прости. Я увидел, что тут кто-то… — Пламенник оглянулся на куст, из которого выскочил. — А уже замахнулся.

— На нас? — спросил Ярим.

— Да я вас ещё не разглядел! — Пламенник вскинул руку и тут же опустил. — Вот. Опять.

Ясна развернула платок с найденной Искрой. Пламенник склонился над ней.

— Хорошая. Только голыми руками не хватайте.

— Мы заметили, — сказал Скреп.

— Можно с вами? — спросил Пламенник.

— Чтобы опять бросаться? — Ветка не подходила ближе.

— Я бы хотел успеть заметить. До того, как… — Он поглядел на руку.

Ветка подумала и попросила хотя бы предупреждать, если успеет.

Дальше дорогу перетянула Петля Тоски. Она держалась за два ствола, и каждый раз, когда путники пытались пройти, опускалась ниже и затягивалась.

— Всё равно не заметят, — шептала она. — Можно остаться.

Пламенник шагнул первым, но Петля обвилась вокруг его ноги. Он дёрнулся и вспыхнул. Огонёк отлетел от жара; Ясна оттянула край Петли палкой, а Ярим освободил Пламеннику ногу. Они отбивали её выпады, пока нити не поредели. Петля отступила от дороги и рассеялась между стволами.

Пламенник долго стоял неподвижно.

— На неё я разозлился, — сказал он наконец. — Когда держала.

Ветка не ответила. Она вытаскивала из травы выпавший пряник в дорожной обёртке. Его положили в корзину: до Антоновны оставалось немного, а есть хотелось всем.

Последняя корзина

Под дальними яблонями белел иней. Ясна сперва приняла его за паутинку, но Ветка коснулась листа и отдёрнула пальцы.

Третью корзину наполнили молча. Холодные яблоки пришлось вытирать рукавом. Ярим добавил к запасу найденные возле корня камешки; Пламенник не подходил к стволам слишком близко, чтобы не опалить кору.

Они вернулись к Антоновне прежде, чем солнце стало клониться к садовой ограде. Садовница поставила третью корзину рядом с двумя первыми, проверила сомнительные яблоки и отправила часть к компостной куче.


— Теперь можно печь, — сказала она.

Услышав про иней, Антоновна перестала перекладывать плоды.

— До дальних добралось. Я утром там ещё босиком ходила.

Она достала со скамьи плотную скатерть и дала Ясне.

— Самобранка. В дорогу берите. Только яблоки всё равно собирать приходится: пироги сама за меня не печёт.

Они поели хлеба с нарезанными яблоками. Пряник поделили, Пушинке достался край с особенно толстой глазурью. Антоновна обещала разнести пироги ребятне вечером. Ясна вызвалась помочь с печью, но та уже повязала другой передник и выгнала всех отдыхать от её яблок.

Перед уходом Ясна рассказала про треснувшую ветку у начала дороги. Антоновна знала ту яблоню и сказала, что сосед пройдёт туда с подпоркой. Ясна попросила не забыть, а потом сама удивилась, как крепко держала всю дорогу эту ветку в мыслях.

На выходе из садов калитка не поддалась. С той стороны в неё упирался Садовый Заморозень, а Петля Смущения обвилась вокруг петель. Ярим взялся за засов и охнул: пальцы свело от холода.

Пламенник оттеснил Заморозня от створки. Петля хлестнула через ограду; Скреп подставил палку, а Ветка стянула с неё бледную нить. Ясна присела рядом с Яримом. Огонёк согрел ему пальцы, и она приложила ладонь следом. Слабое тепло на этот раз удержалось. Ярим осторожно пошевелил пальцами и поднял засов.

Когда проход освободился, Заморозень отступил вдоль ограды. Петля рассыпалась на мелкие бледные завитки. Путники не стали преследовать их. На дороге уже виднелся мост.

Мост Гуни

— Стой! Кто идёт?!

Смотритель так громко крикнул, что Огонёк спрятался за Яримову шею. Сам смотритель вздрогнул, посмотрел через плечо и только после этого заметил путников.

— Простите. Это я опять. Гуня меня зовут.

Он стоял возле перил, сжимая длинную жердь. Под мостом бежал неглубокий поток. Доски выглядели крепкими, у берега лежали свежие обрезки.

— Мост держит? — спросила Ясна.

— Держит. Проверял. Вон доску заменил. Ещё раз проверял. — Гуня погладил жердь. — А тревога приходит.

Ярим посмотрел на обрезки. Ему хотелось поскорее перейти, но он помнил, как серая полоска держала цветок, хотя казалась совсем тонкой.

— Покажешь, где проверял?

Гуня охотно показал крепления и новую доску. Он знал свой мост вдоль и поперёк; рассказывая, даже перестал стискивать жердь. Но стоило Ясне занести ногу над первой доской, как пальцы снова сжались.


— А как ты пропускаешь людей, когда так? — спросила она.

— Прошу по одному. Сам встаю тут. Если мост проверил и знаю, что держит, говорю: идите. Иногда голос не очень слушается.

Он встал у перил. Ясна прошла первой, потом Скреп и остальные. Ярим задержался на середине, чтобы проверить узел ремня, и Гуня негромко попросил не стоять без нужды. Ярим кивнул и дошёл до берега.

У дальнего конца Гуня выдохнул, словно сам перенёс всех на руках.

— Спасибо, — сказала Ясна.

— За что? Вы же сами шли.

— За мост, — ответил Ярим.

Это Гуня понял сразу. Он даже осмотрел перила с некоторым удовольствием.

Горн и птичьи новости

Гром работал под навесом возле переносного горна. Он не поднял головы, пока не доковал маленькую скобу, потом опустил её в воду. Ведёрко зашипело. Пушинка метнулась в сторону и присела прямо на землю: корзины, за которой она пряталась в саду, здесь уже не было. Ветка заслонила её листьями.

— Показывайте, что нашли, — сказал Гром.

Ясна выложила перо, Искру и скатерть. Ярим снял рукавицы. Скреп объяснил про крышечку и попросил лишь осмотреть крепление. Гром посмотрел шнурок, подтянул его, подложил мягкую прокладку и предупредил, что чинить треснувшую крышечку наскоро не станет.


— Это не подкова. Пока держит, не будем лезть туда, в чём не разобрались.

Скреп придерживал крышечку, пока Гром затягивал последний узел. Под пальцами было тепло. Он отошёл от горна к краю навеса и проверил ещё раз: тепло осталось.

— Что? — спросила Ясна.

— Здесь греется. Прежде не замечал.

Он показал на свет под трещиной, но открывать крышечку не стал.

Гром велел хранить Искру подальше от ткани, а Пламенник помог уложить её в маленькую глиняную чашечку. Гром предложил сперва решить, чем путники действительно пользуются, и лишь потом тратить запас на улучшения. Скреп проверил мешочек с камнями и завязал снова: пока ничего перековывать не стали.

Над навесом хлопнули крылья.

— Нашли! — закричала пёстрая птица. — Всё-таки нашли!

Она села прямо над Ясной и склонила голову к перу.

— Я Пеструшка. Хорошо сидит. Только поверни чуть вбок, а то нос щекотать будет.

Ясна спросила, не нужно ли вернуть находку. Пеструшка сказала, что оставила её в дупле для того, кто заметит, и потребовала рассказать, куда перо уже привело.

Рассказ о луге она слушала внимательно, перебивая только тогда, когда хотела уточнить поворот. Услышав про лиса, перелетела на другой край навеса и посмотрела на дорогу, но никого не позвала.

— На знакомом пути каждый день что-нибудь находится, — сказала она. — Будете возвращаться, заглядывайте. Могу показать, где искать. Если захотите.

Гром укладывал остывшую скобу в ящик, когда Огонёк вернулся от тропки на старую пасеку и позвал остальных. Возле ульев стоял дорожный узелок. В нём были монеты и Вдохновение; ещё несколько искорок светились в траве. Пока Скреп собирал находки, Огонёк заглянул в один леток, потом в другой. Из ульев никто не вылетел.


— Клевер всё равно цветёт, — сказал он.

Обратно они вернулись той же тропой. Пеструшка показала, где дорога снова выходит к реке. Указатель возле неё покосился, и Ветка поправила его, прежде чем идти дальше.

Цель прохода

Дознаватель стоял так прямо, что поначалу Ясна приняла его за столб у дороги. Потом столб повернул голову.

— Назовите цель прохода. Точность — залог порядка.

Ясна указала вперёд.

— Ищем Тишая. Хотим узнать, что с нами случилось. И помочь тем, кого здесь заморозили.

— Ненормативная цель. Проход приостановлен Уставом.

Скреп перестал перебирать монеты в кошельке.

— Что за Устав? — спросил Ярим.

— Основание порядка. Исполнение обязательно.

Дознаватель двинулся вперёд. Он не размахивал оружием понапрасну: каждый выпад заставлял кого-нибудь отступить туда, где следующий удар было труднее встретить. Пламенник встал рядом с Яримом. Ветка отвела Пушинку к изгороди, Огонёк держался за плечами тех, кто принимал удары. Скреп искал промежутки между выпадами и коротко подсказывал: сейчас, левее, назад.

bannerbanner