Читать книгу Тёплый лад (Андрей Гусев) онлайн бесплатно на Bookz
Тёплый лад
Тёплый лад
Оценить:

4

Полная версия:

Тёплый лад

Андрей Гусев

Тёплый лад

Глава 1. Радушье

Под яблоней

Когда Ясна проснулась, над ней качалась яблоневая ветка. На нижнем листе держалась капля. Она давно уже собиралась упасть, но всякий раз передумывала; по крайней мере, так показалось Ясне.


— Если смотреть на неё так пристально, она решит остаться, — сказал Ярим.

Он сидел рядом и снимал с рукава репейник. Работа требовала терпения: колючка уцепилась за нитку и, кажется, намеревалась унести её с собой.

— А если отвернуться? — спросила Ясна.

Они отвернулись. Когда Ясна снова посмотрела на лист, капли уже не было.

— Ушла! — сказала она и повернулась к Яриму.

Он освободил нитку и тоже поднял глаза. Обычно от таких открытий Ясна улыбалась первой, а Яриму оставалось решить, соглашаться с ней или проверить самому. Он и сейчас всё это помнил, даже приготовился улыбнуться. Но улыбка как будто остановилась где-то далеко и не дошла до лица.

За плетнём лежала дорога. На крышах грелось солнце, пахло яблоками и дымом. Где-то хлопнула калитка, и невидимый хозяин что-то сказал собаке. Собака ответила коротко и, судя по всему, по делу.

Ясна приложила ладонь к груди. Ей хотелось, чтобы утро отозвалось привычным теплом, но внутри было тихо, словно за закрытой дверью. Трава щекотала запястье, понемногу просыпался голод — всё это она чувствовала. И всё же чего-то очень важного не хватало.

— У тебя тоже? — спросила она.

— Скажи сначала, что у тебя.

— Будто дверь закрыли. А я даже не помню, куда она вела.

Ярим некоторое время смотрел на плетень.

— А у меня будто вынесли вещи из знакомой комнаты. Я помню, где что стояло, только войти и взять не могу.

Закрытая дверь и опустевшая комната — не одно и то же. Может быть, и с путниками случилось разное; пока они знали об этом слишком мало.

— Там дома. Пойдём спросим, — сказала Ясна.

Ярим поднялся и подал ей руку. Ясна ухватилась за неё, стряхнула с одежды траву и только потом заметила, что всё ещё держит его пальцы. Он не потянул её к дороге. Просто ждал, пока она сама разожмёт ладонь.

— Ноги не затекли? — спросил он.

— Уже нет.

Почему-то после этого стало немного неловко смотреть ему прямо в лицо.

Она уже шагнула к дороге, когда Ярим окликнул её. В траве между камнем и плетнём лежало маленькое круглое существо. Один бок у него был помят, а крышечка на груди треснула. Под ней тускло светилось что-то похожее на стеклянное зёрнышко.

Ясна присела и протянула руку.

— Осторожно, — сказал Ярим. — Вдруг ему больно.

— А вдруг он вообще не живой?

— Тогда вряд ли он сейчас пошевелит ногой.

Нога действительно шевельнулась. Существо открыло глаза, посмотрело на Ясну, потом на Ярима и нахмурилось так, словно получило задачу с лишним условием.

— Вы оба здесь, — произнесло оно.

— Ты нас знаешь? — спросила Ясна.

— Меня зовут Скреп. Остальное… — Он попытался сесть и снова опустился в траву. — Остальное предлагаю выяснять, когда земля перестанет качаться.

— Она не качается, — заметил Ярим.

— Тогда дело сложнее, чем я рассчитывал.

Ясна придерживала Скрепа, а Ярим подложил ему под спину свёрнутый платок. Потом оба подождали, пока он сам не попробует подняться. На этот раз получилось. Скреп постоял, расставив ноги, и осторожно постучал по крышечке.


— Держится. Уже хорошо.

— Кто тебя так? — спросила Ясна.

— Я пока не готов ответить.

Она хотела спросить ещё, но тут у Скрепа под ногой поехал круглый камешек, и он вцепился ей в рукав. Вопрос пришлось отложить. Ярим предложил дойти до домов: если там есть кузнец, он сумеет посмотреть повреждённый бок. Скреп подумал и согласился, попросив только не нести его без крайней необходимости.

Так они и пошли: Ясна впереди, Скреп рядом с ней, Ярим с другой стороны, чтобы успеть подхватить спутника, если камешков окажется больше одного.

Узелок на плетне

Дорога пахла пылью и нагретым сеном. За плетнём тянулся сад. Под ветками лежали целые яблоки, поклёванные и объеденные до сердцевины. Кто бы здесь ни завтракал, делал он это основательно.

На столбике у развилки висел полотняный узелок. Ткань выцвела, а узел завязали совсем недавно. Ясна сняла узелок, и внутри что-то тихонько звякнуло.


— Потеряли? — спросила она.

Ярим показал на дощечку под узелком. Буквы на ней были неровные, но разборчивые: «Кому в дорогу понадобится — возьмите. Вернётесь — пополните».

В узелке лежали несколько мелких монет, два блестящих камешка и сложенная полоска чистой ткани. Ясна взяла ткань для Скрепа, а монеты и камешки оставила.

— Потом надо будет вернуть, — сказала она.

— Или положить что-нибудь полезное, — уточнил Ярим. — Не обязательно то же самое.

Скреп с позволения Ясны осмотрел полоску, сложил её вдвое и подвязал крышечку на груди. Ходить сразу стало легче: крышечка больше не стучала при каждом шаге.

— Удивительно разумная дощечка, — сказал он.

— А без дощечки ты бы взял? — спросила Ясна.

— Без дощечки я бы составил список возможных владельцев.

— Длинный?

— Отсюда до конца дороги. Если дорога не повернёт.

Она как раз повернула. За поворотом из травы донеслось негромкое:

— Да стой же ты!

Кому это было сказано, путники увидели не сразу. Над цветком клевера трепыхался огонёк — не больше яблока, золотистый, с тонкими ручками. Он пытался освободить из травы длинный стебель, который пригнулся и зацепился за сухую веточку. Стоило приподнять стебель, как веточка выскальзывала и снова за него цеплялась.

— Помочь? — спросила Ясна.

Огонёк обернулся. Он так изумился, что выпустил стебель, и тот мягко качнулся обратно.

— Ты меня видишь?

— Вижу. И Ярим, кажется, тоже.

— Вижу, — подтвердил Ярим. — Держи стебель повыше. Я уберу веточку.

Огонёк послушался. Ярим осторожно вытащил сухой сучок, и клевер выпрямился. Несколько мгновений все смотрели, как он покачивается.


— Теперь до вечера достоит, — сказал Огонёк. — Пчёлы сюда прилетают. Они сегодня поздно, я уже беспокоился.

Из-за плетня донеслось сонное жужжание. Огонёк обрадованно метнулся навстречу первой пчеле, но тут же вернулся.

— Вы куда идёте?

— К домам, — сказала Ясна. — Нам нужно узнать, что здесь происходит. И Скрепу хорошо бы найти мастера.

— У Отрады в чайной можно спросить. Только по дороге иногда мешаются всякие. Я провожу, если хотите.

— Хотим, — ответила Ясна. — А пчёлы?

— Пчёлы сами знают, что делать. Я только цветок придержал.

Он устроился на плече у Скрепа. Тот сперва вытянул шею, пытаясь разглядеть нового знакомого, потом решил, что так идти неудобно.

— Я умею помогать, когда кто-нибудь ушибётся, — сообщил Огонёк. — Не сразу всё проходит, зато легче.

— Очень кстати, — сказал Скреп и придержал повязку.

— А у меня есть такой дар? — спросила Ясна.

— Можно попробовать, — ответил Огонёк. — С чего тебе хотелось бы начать?

Она подумала о пустом месте внутри, о том, как Скреп едва удержался на ногах, и о протянутом Яримом платке.

— Я бы хотела помогать, когда кому-то больно.

— Тогда попробуй Радость. Только не торопи её.

Ясна раскрыла ладонь. Ничего особенного не случилось. Пчела пролетела мимо её носа и села на клевер. Огонёк сказал, что это тоже хорошее начало, хотя Ясна подозревала: он говорит так, чтобы она не огорчалась.

«А вдруг»

Вскоре плетень кончился, и дорога пошла через луг. Впереди темнела полоска кустов, за ней виднелась крыша с круглой трубой. Из трубы поднимался дымок.

— Чайная? — спросил Ярим.

— Похоже, — сказал Огонёк.

В этот миг в кустах кто-то шепнул:

— А вдруг?

Ясна остановилась. Шёпот повторился справа, потом слева, и из травы выкатилась серая спутанная фигура. Она была похожа на клубок сухих стеблей, который никак не мог решить, куда ему катиться.

— А вдруг? А вдруг?

— Что именно? — спросила Ясна.

Клубок дёрнулся и бросился к ней. Она отскочила, но он снова оказался перед ней. Стебли хлестнули по сапогу; Ясна замахнулась палкой, найденной у плетня. Удар пришёлся в середину клубка, и тот рассыпался на несколько прядей. На мгновение дорога освободилась — а потом пряди сплелись снова, уже вокруг её ноги.

Ясна потянула ногу к себе и упала на колено. Внутри по-прежнему было пусто, а колено болело по-настоящему.

— Не тяни! — крикнул Ярим.

Он заметил, что одна прядь держится за корень у дороги. Пока Ясна освобождала ногу, он придавил эту прядь палкой. Скреп подбежал к ним, но близко подходить не стал.

— Навязень, — сказал он. — Он не отвечает на вопрос. Похоже, он просто повторяет его.

— Тогда что делать? — Ясна выдернула сапог, но клубок уже катился к Яриму.

— Разделить и не дать снова собраться. Огонёк, не стой у него на пути!

— Я здесь нужен, — ответил Огонёк и нырнул к Ясне. — Покажи колено.

Тёплая искра коснулась ушиба. Боль не исчезла целиком, но Ясна смогла встать и опереться на ногу. Она схватила палку покрепче. На этот раз ударила не в середину: прижала к земле конец пряди, на которую указал Ярим.

Скреп ухватил другую и потянул. Ярим поддел палкой третью. Навязень зашелестел громче:

— А вдруг, а вдруг, а вдруг!

Потом голос стал тоньше, будто его уносило ветром. Последняя прядь выскользнула из рук Скрепа и рассыпалась сухими пылинками. На дороге остались только их следы и примятая трава.


Ярим не сразу убрал палку. Огонёк поднялся к его лицу и посветил в сторону кустов. Там ничего не шевелилось, кроме листьев.

— Кажется, всё, — сказал Скреп.

— А я думала, ударю — и всё, — сказала Ясна, разглядывая царапины на сапоге.

— Я ждал, что он ответит. — Скреп отряхнул ладони. Между пальцами застряла сухая травинка. — Пришлось смотреть, что он делает.

Ясна выпрямилась. За кустами виднелась та же крыша; до неё, казалось, можно было добежать за минуту. Она сделала шаг, поморщилась и подождала, пока Скреп поправит повязку.

Из-за кустов донёсся звон посуды. Оттуда потянуло дымом и чем-то травяным. Огонёк приподнялся в воздухе.

— Отрада сегодня дома, — сказал он. — Это её чайник так сердится, когда его забывают на огне.

Они пошли дальше, и на этот раз Ясна не торопилась обогнать остальных.

Цветок по линейке

От чайной доносился перестук посуды. Ясна прислушалась: теперь чайник не сердился, а посвистывал, будто ему налили свежей воды и он решил помириться со всем светом.

У дороги торчал старый пень с неглубокой выемкой. В ней лежала жёлтая искорка. Не такая живая, как Огонёк, и поменьше: то светилась, то совсем пропадала, словно вспоминала что-то приятное и всякий раз немного стеснялась.

— О, Вдохновение, — сказал Скреп. — С дороги его не видно.

— А я увидел, — сказал Огонёк.

— Теперь и мы увидели.

Ясна протянула ладонь, и искорка перекатилась на неё. Пальцы чуть потеплели. Она вдруг ясно представила, как можно было бы подвязать треснувшую ветку яблони, мимо которой они прошли у плетня. Мысль пришла целиком, с верёвочкой и деревянной подпоркой, хотя ветка давно осталась позади.


— Надо будет вернуться, — сказала Ясна.

— Куда? — спросил Ярим.

— Там ветка над дорогой треснула. Я только сейчас вспомнила.

Ярим оглянулся. Дорога за ними сворачивала у луга, и яблоню отсюда было не разглядеть.

— Вернёмся. Только сначала найдём того, кто нам объяснит, почему мы лежали под ней.

С этим Ясна согласилась. Хотя, если сказать по правде, ветка уже крепко устроилась у неё в мыслях и уходить оттуда не собиралась.

Они прошли ещё немного и услышали ровный металлический стук: раз, два, раз, два. У обочины, возле куста шиповника, стояло существо в сером и проводило на земле прямую линию. Оно передвигалось маленькими точными шагами, а в руке держало не то планку, не то линейку. Под каждым её ударом трава пригибалась и некоторое время не поднималась.

Прямо на черте рос цветок с синими лепестками. К его стеблю была прижата узкая серая полоска. Цветок тянулся к свету, но полоска держала его наклонённым к земле.


— Отклонение зафиксировано, — произнесло существо и ударило линейкой рядом со стеблем. — Начинаю коррекцию.

— Подожди! — Ясна шагнула к нему. — Ты же его сломаешь.

Существо повернулось. Лица под узким козырьком она толком не увидела; зато услышала, как внутри него что-то щёлкнуло.

— Положение исправляется. Не препятствуйте.

— Он растёт, — сказала Ясна. — Цветку положено расти.

— По установленной линии.

Скреп остановился позади неё. Краешек тканевой повязки выбился из-под его руки. Он быстро поправил его, хотя крышечка на груди и так держалась.

— Это Инспектор Правил, — сказал он. — Ясна, отойди немного.

— А цветок?

— Я ещё смотрю, как его освободить.

Ярим обошёл шиповник с другой стороны. Серая полоска уходила от цветка к колышку, который Инспектор вбил у самого края дороги; её свободный конец был прижат плоским камнем. Ярим присел и потянул за колышек. Тот не сдвинулся, а полоска натянулась, и цветок согнулся ещё ниже.

— Не идёт, — сказал Ярим и сразу отпустил. — Прости.

Скрепу или цветку досталось это извинение, спросить не успели. Инспектор ударил по колышку, загоняя его глубже. Ярим едва отдёрнул пальцы.

— Коррекции мешают, — объявил Инспектор.

— Да, — сказала Ясна. — Мешают.

Она подняла свою дорожную палку. Ей совсем не хотелось снова оказаться на земле, как после встречи с Навязнем, но ждать следующего удара она тоже не собиралась.

Инспектор двинулся навстречу, прижав линейку к груди. Ясна выставила палку поперёк; линейка ударила по дереву, и у неё защипало ладони. Второй удар пришёлся ниже. Она отступила и увидела, как Инспектор, не глядя, переступил через собственную черту, лишь бы подойти ближе.

— Ярим, полоска! — крикнула она.

Ярим ухватился за серую полоску. Та не поддавалась: конец держал камень. Огонёк спрыгнул с плеча Скрепа и завис над колышком.

— Скреп, тут край! Под камнем!

Скреп поддел ногтем серый кончик. Инспектор резко обернулся и шагнул к нему. Ясна толкнула линейку палкой в сторону; Ярим подхватил край полоски, а Огонёк осветил узкую щель между ней и стеблем.

— Медленнее, — сказал Ярим. — Я держу.

Они потянули вместе. Полоска оторвалась от земли, сухо треснула у колышка и соскользнула с цветка. Инспектор снова поднял линейку. Скреп бросил оторванный конец ему под ноги; Инспектор наступил на него, запнулся и выронил линейку. Ясна выставила палку поперёк и теснила его, пока он не отступил за канаву.

Инспектор выпрямился на противоположной стороне. Несколько мгновений он стоял неподвижно, потом подобрал линейку и зашагал вдоль канавы, прочь от чайной. Черту за ним уже начинала закрывать трава.

Они дождались, пока он скроется за поворотом. Лишь тогда Ясна разжала пальцы. На ладонях отпечаталась шершавая кора.

Цветок всё ещё был пригнут к земле. Ясна присела рядом и потянулась его поправить, но Ярим придержал край оторванной полоски, оставшийся на стебле.

— Погоди, я сниму. А то снова зацепится.

Придерживая стебель, Ярим высвободил из-под серого края последний лепесток. Цветок дрогнул и приподнялся, хотя пока не до конца.

— Выпрямится? — спросила Ясна.

— Посмотрим, — сказал Ярим. Он положил полоску под камень, чтобы ветер не унёс её обратно на дорогу. — Может, ему понадобится время.

Огонёк опустился к цветку и посветил ему между листьями. Цветок не поблагодарил: возможно, был занят. У цветка, только что освобождённого от чужой линейки, вполне может найтись собственное дело.

Ясна поднялась и посмотрела вслед Инспектору.

— Зачем ему это понадобилось?

Скреп тоже смотрел на поворот.

— Он назвал это коррекцией.

— Я слышала. Но зачем?

— Пока не знаю.

Ясна хотела расспросить его ещё: он узнал Инспектора сразу. Но Скреп прижал руку к повязке, и ей показалось, что он устал сильнее, чем говорит. Она решила сначала добраться до чайной. До неё оставалось всего ничего — за шиповником уже виднелась калитка.

Сперва чай

Калитка открывалась внутрь, но это обнаружилось не сразу. Ясна потянула её на себя, а Ярим в ту же минуту толкнул от себя. Оба остановились.

— Возможно, калитка предпочитает, чтобы к ней обращались по одному, — сказал Скреп.

Пока они уступали друг другу место, калитка распахнулась сама. За ней стояла женщина с чайником в руке и смотрела на путников поверх пара.

— Заходите, пока он опять не закипел, — сказала она. — Я Отрада. Огонёк, ты сегодня с гостями?

— Они помогли клеверу. И цветку у дороги.

— Вот как. Тогда проходите все. Только обувь об коврик вытрите: я там траву разложила, не хочу вместе с ней пыль собирать.

Коврик лежал у самой двери; рядом на низкой скамье сушились пучки растений. В сенях пахло мятой, тёплым деревом и чем-то горьковатым. Из большой комнаты доносились голоса, звякала ложечка о чашку. Чайная оказалась обыкновенным домом с необыкновенным количеством чашек: они стояли на полках, висели за ручки над столом и даже занимали подоконник, оставив герани ровно столько места, сколько той было необходимо.

Отрада поставила чайник и заглянула в большую комнату.

— Крышку на горшке сдвиньте, пожалуйста, если вода пойдёт через край. Я сейчас вернусь.

Оттуда ответили, что сдвинут. Судя по голосу, обещание было дано с набитым ртом.

— А вы садитесь здесь. Что случилось с коленом?

— Я упала, — сказала Ясна. — Огонёк помог, уже лучше.

— Хорошо, что помог. Можно посмотреть?

Ясна закатала штанину. На колене темнел ушиб, рядом красовалась неглубокая царапина. Отрада принесла воду, промыла царапину и наложила чистую повязку. Ясна сначала хотела сказать, что это пустяки, но потом увидела, сколько пыли осталось на тряпице, и промолчала.

— Теперь твоя очередь, — сказала Отрада Скрепу.

Тот сел на край стола. Отрада не стала снимать его повязку, пока не спросила, можно ли. Под тканью крышечка слегка расходилась по трещине; свет внутри был ровным, хотя и неярким.

— Я не кузнец, — сказала она. — Могу закрепить, чтобы не задевало в дороге. А за настоящей починкой лучше к Грому: он с горном бывает на той стороне моста. Если не ушёл по делам.

— Этого достаточно, — ответил Скреп. — Благодарю.

Отрада нашла в ящике тонкий мягкий шнурок и укрепила им крышечку. Прежнюю полоску ткани она сложила и вернула Ясне.

— Пригодится ещё, когда выстираете.

Пока Отрада хлопотала у стола, Ярим помог ей снять с огня второй чайник. Тот оказался неожиданно тяжёлым и горячим; Отрада вовремя сунула ему сложенное полотенце. Они поставили чайник на подставку рядом с первым.

— Зачем два? — спросил Ярим.

— В одном вода, в другом настой. Если перепутать, получится очень крепко. Один раз Ворчун так выпил — потом полдня объяснял мне, что я неправильно заварила чай, который заварил он сам.

Огонёк засветился ярче.

— А ты что сказала?

— Что в следующий раз дам ему чашку побольше. Пусть объясняет подольше, раз ему нравится.

Ясна села у окна. Ей хотелось спросить всё сразу: про пустоту, Инспектора, дорогу, Скрепа и то, почему Огонёк знает Отраду. Но женщина расставляла чашки так уверенно, будто этот порядок был необходим не меньше ответов. Ясна дождалась, пока перед всеми расставят посуду. Огоньку досталось маленькое блюдце, Скрепу — чашечка на щербатом блюдце.


— Мы не знаем, где проснулись, — сказала она наконец. — И с нами что-то случилось. Я вижу утро, слышу вас, а внутри будто закрыто.

Ярим подвинул к себе чашку, но пить не стал.

— У меня тоже не всё на месте. Только я не уверен, что у нас с Ясной одно и то же.

Отрада села напротив. Она выслушала обоих, потом спросила, где именно они лежали и что успели заметить по дороге. Ясна рассказала о Навязне, Ярим — об Инспекторе и полоске на цветке. Скреп добавил, что видел следы чего-то похожего на Печать, но ещё не разобрался достаточно, чтобы говорить увереннее.

— Печать? — переспросила Ясна.

— Следы, — уточнил Скреп. — Саму её я пока не показал бы тебе пальцем.

Отрада не стала спорить с ним и не стала подтверждать то, чего не видела.

— Здесь Радушье, — сказала она. — А про тишину вашу я не возьмусь судить по одному рассказу. Попейте сперва. Потом дойдёте до деда Тишая, Смотрителя Родника. Он умеет слушать и знает о таких бедах больше меня. Дорога к нему неблизкая, зато по пути есть люди, у которых можно спросить.

— Ты не знаешь, как это исправить? — спросила Ясна.

— Сейчас — нет. Но колено мы обработали, крышечку Скрепу закрепили, а чай как раз настоялся. С остальным будем разбираться по дороге.

Она сказала это без торжественности, и Ясна вдруг заметила, что Отрада всё ещё держит в руке ложку. Вероятно, собиралась размешать мёд, когда разговор свернул к Печати.

Ярим первым попробовал чай. Тот обжёг ему язык, и он поставил чашку обратно с таким видом, будто именно так и собирался поступить.

— Горячий? — спросила Ясна.

— Очень наблюдательно.

Он старался сохранить серьёзный вид, но уголок рта дрогнул. Ясна поймала себя на том, что смотрит именно туда. Ярим заметил её взгляд, и оба почти одновременно опустили глаза к чашкам.

Она подула на свой чай и улыбнулась. Улыбка вышла маленькая, но на этот раз не потерялась по дороге к лицу. Ясна не стала проверять, надолго ли её хватит. Просто посидела с чашкой в руках, слушая, как за стеной кто-то просит ещё хлеба, а Отрада отвечает, что хлеб сам себя со стола не принесёт.

Когда чай кончился, Отрада показала им дорогу дальше: мимо старого дерева, затем к лугам. Рассказала и про Ворчуна, у которого можно спросить о дарах, и про Грома у моста. Огонёк заверил, что путь знает, хотя у старого дерева, признался он, ни разу не считал развилок.

— Тогда посчитаем вместе, — сказал Скреп.

— Можно и не считать, — заметил Ярим. — Сначала посмотрим, куда они ведут.

Отрада проводила их до калитки и на этот раз открыла её прежде, чем они успели договориться, кто будет первым. Ясна поблагодарила за чай и повязку; Скреп осторожно поклонился, придерживая крышечку. Огонёк обещал заглянуть снова и узнать, чем закончился спор Ворчуна с чайником.

— Заходите и вы, — сказала Отрада. — Здесь найдётся место передохнуть.

За калиткой Ярим оглянулся на дом. Из трубы снова поднимался дым, у окна покачивалась герань. Они ещё не знали всей дороги, зато теперь знали, куда можно вернуться.

Перо в дупле

За чайной дорога раздваивалась у дерева с пустым дуплом. Пустым оно показалось Яриму, который шёл первым. Огонёк заглянул внутрь и обнаружил, что Ярим поторопился: в глубине лежало пёстрое перо, а под ним поблёскивала монетка.


Монетку Ясна положила в карман, а перо вынула осторожно, за самый кончик.

— Чуткое, — сказал Скреп. — Пеструшкино.

— Ты её знаешь?

— Знаю перо. Видишь, как оно поворачивается?

Ясна повернула ладонь. Перо чуть заметно потянулось в другую сторону. Она попробовала ещё раз, и Огонёк рассмеялся:

— Не переупрямить!

В конце концов Ясна закрепила перо у воротника. Оно щекотнуло шею, и она вдруг увидела в траве возле пня тропинку. До этого она смотрела туда и видела только перепутанные стебли.

— Вот куда оно глядело.

— Может, сначала проверим ту дорогу, что показала Отрада? — предложил Ярим.

Тропинка казалась короткой. Они договорились дойти до пня и оттуда уже посмотреть; пень, к счастью, не возражал против такого назначения.

За ним открылась поляна. В узелке под корнями лежали гладкие камни с искорками внутри. Скреп пересчитал их — двадцать — и предложил беречь для общего дела. Ярим взял мешочек: у Ясны уже было перо, а у Скрепа хватало хлопот с крышечкой.

bannerbanner