Игрушка для лесорубов

Я устало ложусь, вытягиваясь во весь рост на кровати. Мои тяжёлые веки трепещут, тело медленно погружается в матрас, и мой перевозбуждённый разум отключается.

Но пока я молюсь о том, чтобы меня одолел сон, я ловлю себя на том, что борюсь с зарождающейся мыслью, поднимающейся из самых тёмных глубин моего разума.

Билл Дакворд, месный шериф! А ты ведь у меня в долгу парень!.

Я просыпаюсь слишком рано, всё ещё чувствуя усталость. Солнце уже встало, но часы показывают только начало рассвета. Я бы хотел поспать подольше, но по опыту знаю, что попытки приводят лишь к разочарованию.

К своему удивлению, я почти деликатно выхожу в коридор и тихо ступаю по половицам на кухню. Я не хочу никого будить. Это была тяжёлая ночь для всех.

Я качаю головой, удивляясь сам себе. Я становлюсь чертовски мягким.

Я с удивлением вижу, что Филл и Арон уже сидят за столом, прижавшись друг к другу и перешёптываясь.

— Тоже не спится? — я закатываю глаза. Они знают, что я и сон — не лучшие друзья, но комментарий Арона соответствует настроению.

—Приготовьте мне кофе, кто-нибудь!

-—Без проблем, чувак”.

Я наблюдаю, как Филл неуклюже подходит к кофемашине. Он возвращается, ставит передо мной дымящуюся кружку, и я опускаю голову, чтобы вдохнуть насыщенный аромат. Мне нужен этот заряд кофеина, чтобы вернуться в мир живых.

“Я думаю, все еще не готова проснуться, она явно очень устала сегодня ночью.”

— Да, я проверил несколько минут назад, и она спит как убитая. Забавно, я его не слышал; наверное, он тоже старался передвигатся тихо, чтобы никого не разбудить..

Арон протягивает мне свой телефон через стол, и я делаю первый горький глоток. С экрана на меня смотрит лицо Карлоса, бывшего мужа Аманды. Этот человек — подхалим, самодовольство так и лучится с первой полосы газеты, а в его мерзких глазах читается холодность. Гнев подступает к горлу, и я стискиваю зубы. Я перевожу взгляд с Филл на Арона, пытаясь прочитать их мысли. — Это тот чувак, за которого Аманда вышла замуж? - Арон не мог забыть это имя, как только она его произнесла, и когда мы увидели это, мы поняли.

Я мрачно киваю Филлу. «Да. Этот подонок насквозь прогнивший тип, заним давно тянется криминальный шлейф.».

— Как думаешь, мы в опасности, Джон? — на лице Филла написано беспокойство, но Арон выглядит так, будто готовится к битве: вены на его шее вздулись, а татуировки на обнажённых руках изображают знаки души, готовой пытать ради желаемого.

— Скажем так, по сравнению с некоторыми из его людей мы с вами ребята просто святые... Но я думаю, что если их хорошенько пресануть, они пожалеют, что вообще на нас взглянули!

— И что мы будем с этим делать? Что ты хочешь сказать? — Филл вопросительно смотрит на меня.

- Нам нужно подумать о том, как найти Карлосаи помочь Аманде воссоединиться с её дочерью.

Арон потирает затылок. — Значит, мы поймаем этого ублюдка, Джон? — Он говорит прямо и смотрит на меня..

Теперь Карлос представляет угрозу для всех нас. Для Аманды, у которой хватило смелости уйти и, возможно, забрать то, что он считает своим, и для нас, которые встали на её сторону.

Он представляет прямую угрозу для неё, а она теперь принадлежит нам.

И он держит в плену ещё одного человека, которого мы хотим найти, это Энни.

— Именно это я и говорю, Арон. И вот как это провернуть?…

Следующий час мы посвящаем обзору наших идей, и каждый из нас указывает на подводные камни и риски. Мы вместе привносим всё необходимое: стратегию, тактические решения, грубую силу, готовность добиваться успеха и стремление защищать то, что принадлежит нам.

И к тому времени, как Аманда очнулась от своего сна, мы уже набросали план.

Карлос, сукин сын , пожалеет о том дне, когда он родился на свет.

Я собираюсь лично это ему устроить.

Бар, из которого Карлос управляет своей преступной империей, — это забегаловка для отвода глаз. В нашем грузовике Филл наблюдает за дверью в бинокль. Я слежу за входящими и выходящими людьми, время от времени делая фотографии. Моя правая рука затекает от работы. Понедельники для меня обычно самые хреновые дни недели, как будто мои мышцы привыкают отдыхать в выходные и сопротивляются, когда их снова заставляют работать.

Идея Джона заключалась в том, чтобы понаблюдать за этим местом в течение ночи, чтобы понять, с какой угрозой мы можем столкнуться. Я делаю снимки и отправляю их Джону, чтобы он мог кого-нибудь опознать. Мы ещё не видели самого Карлоса, но ночь только началась.

Джон остался в домике с Амандой, потому что есть вероятность, что его узнают по работе в полиции. У преступников хорошая память, и никто из нас не хочет, чтобы Карлос поднял кипеш раньше, чем мы сможем разобраться с ним и вернуть Энни.

— Это место — просто выгребная яма, — говорит Филл. — Посмотрите на этого громилу.

Из двери неуклюже выходит огромный мужчина, его живот настолько широк, что он едва протискивается в дверной проём. Его голова кажется такой крошечной по сравнению с телом, как виноградина на дыне. Он шаркает ногами, достаёт из кармана телефон и подносит его к уху. Я уже не в первый раз думаю, что работа в правоохранительных органах — интересная профессия, по крайней мере, иногда. Но я бы не смог так долго работать. Я пристрастился к лесу и работе руками. И если к концу дня у меня не будет болеть всё тело, я буду чувствовать, что сделал сегодня недостаточно много работы. Хотя пончики в засаде тоже могут быть классными.

“Я не могу представить Аманду в этом ублюдском мире”, — имея в виду этот бар и теневой бизнес.

Филл кивает в знак согласия, наклоняясь ближе к окну, когда женщина выходит вслед за бандитом. — Она слишком нежная, — говорит он. — Слишком милая для такой мерской дыры..

На женщине кожаная юбка, ботильоны на высоком каблуке и топ-труба, который едва держится на ней. Она вышагивает так, будто идёт по подиуму для проституток. «Эта женщина здесь не к месту». Я цокаю языком, когда она набрасывается на мужчину, который только что вышел из огромного чёрного внедорожника. Он запускает руку ей под юбку и хватает за грудь на виду у всех.

— Может быть, — говорит Филл, опуская бинокль и поворачиваясь ко мне. — Или, может быть, её заставили вести такую жизнь, и она подыгрывает, чтобы не пострадать. Разве не так поступила Аманда перед отъездом?

Мысль о том, что Аманда действует ради самосохранения, как ножом по сердцу, особенно если ей пришлось продать своё тело.

"Ты купил ее тело, на аукционе, ты не намного лутше них!", — напоминаю я себе.

Но это другое. Мы никогда не хотели причинить боль Аманде. Это всегда был простой обмен услугами на деньги. И мы всегда намеревались обеспечить ей безопасное место для жизни и, возможно, что-то ещё, если она захочет. Место, где она не будет против находиться, даже если ей придётся работать.

Мы не из тех мужчин, которые используют женщину, не доставляя ей удовольствия. Это должно что-то значить.

— Мы точно не увидим здесь её ребёнка, сюда её дочь точно не привезут! — говорит Филл, снова переводя взгляд на дверь.

Уважаемые читатели, не забывайте ставить звездочки и подписываться на автора!

Глава 7

— Мы ни за что не увидим здесь её ребёнка, бесмыслено его тут искать! — говорит Филл, снова переводя взгляд на дверь.

- Почему? Ты думаешь, что уже поздно?

— Да, зачем кому-то в здравом уме привозить грудного ребёнка в эту дыру?

— Но Карлос не совсем подходит на роль отца года, согласен?

“Мы должны зайти внутрь и проверить на всякий случай”.

Я качаю головой из стороны в сторону, сбрасывая напряжение, пока мужчина с жадными руками практически затаскивает в бар вызывающе одетую женщину. Хочу ли я пойти в это заведение? Да, конечно же, нет. В таких местах мне не по себе, но сделаю ли я это ради Аманда? Конечно, сделаю.

Когда мы выходим из грузовика, я понимаю, насколько неуместно себя чувствую. Бар Реджи, в который мы с парнями иногда ходим, совсем не такой. Он для простых работяг, чтобы выпустить пар, а не для преступников, чтобы общаться и согласовывать свои темные делишки. Такие люди всегда на взводе, готовы сорваться практически без причины. Они бросают один взгляд на человека и сразу решают, нравится он им или нет. И если не нравится, то у человека сразу же могут возникнуть большие проблемы.

Мы с Филлом в состоянии сами о себе позаботиться, но я не хочу этого делать. В основном я не хочу привлекать сейчас к нам внимание, на случай, если это поставит под угрозу наше дальнейшее участие в этом непростом деле.

“Нам нужно держаться в тени”.

Филл кивает, засовывая руки в карманы. На нём простая синяя рубашка и тёмно-синяя бейсболка, скрывающая черты лица. Я выбрала чёрный свитер и шапку, которую натянула низко на лоб. Моя тёмная борода почти скрывает остальное лицо.

У двери стоят два охранника, что необычно для простого бара. Они осматривают нас с ног до головы, возможно, потому что раньше нас не видели, а это место в основном посещают завсегдатаи. «Вы ведь не собираетесь доставлять нам неприятности?» Один из них обращается ко мне, слегка сдвинувшись, чтобы не дать мне войти.

— Мы просто пришли выпить. Может, найдём какую-нибудь киску, — говорю я, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы его удовлетворить. Так и есть, и он отходит в сторону.

— Будь осторожен с киской. — Он морщит нос, как будто учуял что-то отвратительное. — Многих девушек здесь трахали больше, чем я могу сосчитать.

— Лёгкая добыча хороша, если она чистая, — говорю я, пожимая плечами.

Он смеётся и кивает нам, когда мы проходим мимо. — Хорошей ночи.

Когда мы заходим внутрь, музыка обрушивается на нас, как волна. Это что-то вроде гранж-рока с таким количеством гитарных аккордов и неистовой барабанной дроби, что у меня вибрируют уши.

Вышибала был прав. Большинство девушек здесь выглядят потрёпанными. Они даже не пытаются притворяться, что им нравится сидеть на коленях у того, кто их сейчас обнимает. Я веду нас к бару и заказываю два пива. Барменша с интересом переводит взгляд с меня на Филла. У неё длинные чёрные волосы, почти доходящие до задницы, и чёрные серёжки, в которые я мог бы просунуть палец. — Первый раз? — хриплым голосом спрашивает она, протягивая мне бутылку.

— Не-а. Я пью это дерьмо с тринадцати лет. — Я делаю большой глоток, а она смеётся и смотри