Талвин Осколки странствий

— Со временем мы научим его, — сказал Кайшин, задумчиво глядя в окно. — Он сможет снова обрести тело. Нужно лишь научить синхронизировать его колебания с нашим измерением. Это сложная задача, но выполнимая.

— Что касаемо твоей руки — Кайшин внимательно разглядывал костяную ладонь Талвина, осторожно поворачивая её в свете лампы. Он провёл пальцем вдоль костяных пластин, ощупывая их текстуру, отмечая слабое голубоватое свечение внутри. — Мне это знакомо. Очень знакомо.

— Твоя рука выглядит как скелет, но её держит магический эфир. Есть два его вида.

Первый — обычный. Он пронизывает всю Вселенную, служит каркасом для материи, создаёт границы между вещами. Без него мир рассыпался бы на атомы, потерял форму и структуру. Мы его не видим, но ощущаем.

Второй — твой. Он сложнее, тоньше, изменчивее. Мы с Антуаном впервые увидели его в пещере, глубоко под горами, на одной из планет. Там скелеты ходили сами по себе. У них не было мышц — их заменял магический эфир, пульсирующий внутри костей, словно кровь. Они постепенно развивались, становились умнее, осознаннее. Мы решили их изучить, понять природу этого явления.

Кайшин помолчал, вспоминая.

— Однажды в эксперименте с животным случился несчастный случай. Мы пытались внедрить этот эфир в живую ткань Оно взорвалось, и часть препарата попала на меня. С тех пор моё тело начало меняться почти всё — кости стали прочнее, а энергия утекала слишком быстро. Теперь меня спасает река — молочная река, текущая из древних источников. Она блокирует воздействие нестабильного эфира и восстанавливает энергию. Без неё я бы давно рассыпался на части. Те скелеты что мы видели в пещерах могут жить только там. Их спасает энергия горы поддерживая в них жизнь.

— В твоём случае препарат не распространился из-за амулета, — продолжил Кайшин, внимательно глядя на Талвина. — Он уникален. В нём столько энергии, что хватило бы на сотню человек. Я много пытался понять, как его создали, изучал древние тексты, проводил расчёты — но безуспешно.

Рядом стоял Антуан и тоже внимательно слушал, его взгляд стал задумчивым, почти раскаявшимся.

Кайшин посмотрел на Талвина:

— Вспомни: кто или что было очень сильным на твоей планете? Кто мог создать такой амулет? Это поможет мне разгадать его происхождение. Хоть я сто раз тебя спрашивал, но, может, ты дашь очередную подсказку? Ты уже неделю не пьёшь зелье молочной реки. Постепенно может вернуться память.

Талвин задумался, сосредоточенно хмуря брови. Но в голове — пустота. Ни детства, ни родителей, ни родного дома — ничего не всплывало в памяти, лишь серая пелена, будто кто-то стёр все воспоминания ластиком.

И вдруг — голос. Тихий, вкрадчивый:

— Никому ничего не рассказывай. Не доверяй. Скрывай.

Талвин резко обернулся, инстинктивно сжимая костяную руку в кулак. Никого. — Вы слышали? — спросил он, переводя взгляд с Кайшина на Антуана. — Кто это говорит?

Кайшин удивлённо приподнял брови:

— Какой голос? О чём ты? Я ничего не слышал.

Голос перешёл в крик, теперь он звучал прямо в голове, оглушительно и яростно:

— Не говори ему ничего! Он предаст тебя, как раньше, подставит! Ты для него — всего лишь эксперимент!

Талвин заколебался. Сомнение холодной змеёй скользнуло по спине. А что, если правда? Что, если Кайшин использует его, как и все остальные? Но тут же он вспомнил всё, что сделал для него Кайшин. Стал почти отцом — строгим, но справедливым.

Он глубоко вдохнул и твёрдо сказал:

— Я слышал голос. Он велел мне молчать, говорил, что вы предадите меня.

— Вот дурак, совсем отупел после этой молочной реки! Ещё и доверчивый, как ребёнок! — прокричал голос, полный язвительной насмешки.

Кайшин задумчиво провёл рукой по подбородку, его взгляд стал острым, анализирующим.

— Первое, что приходит в голову, — это связано с твоей рукой. Видимо, в ней находится постороннее сознание. Оно пытается контролировать тебя, чтобы сохранить свою тайну.

Талвин почувствовал пронизывающий холод, словно ледяная вода хлынула по венам. «Почему всё это валится на меня? За что?» — подумал он, сжимая костяную руку в кулак. Ему казалось, что раньше жизнь была проще, спокойнее — где-то далеко, в той жизни, которую он не мог вспомнить.

Он начал жалеть себя, но тут же одёрнул себя: так ничего не исправить. Жалость лишь ослабит волю, а ему нужно быть сильным.

И тогда в памяти, словно сквозь туман, всплыли слова отца.— Хранитель государства — святой гигантский ёж. Он был огромным, как гора, и мог превращаться в трёхметрового человека. Десять тысяч лет он охранял наше государство вместе с другим гигантом, оберегая народ от бед и врагов.

«Возможно, после смерти ему досталось ядро зверя», — подумал Талвин. Другого объяснения не было. Ядро могло дать невероятную силу, объяснить происхождение амулета.

Голос тут же вмешался, резкий и настойчивый:

— Ты лучше расскажи про упавший метеорит.

— Какой метеорит? Я не помню, — ответил Талвин, хмурясь.

— Ты вообще ничего не помнишь из-за этой молочной реки! Родную мать и отца забыл! — язвительно прошипел голос, пытаясь посеять сомнения.

Талвин глубоко вдохнул, собрал волю в кулак и поделился с Кайшином всеми воспоминаниями и словами голоса, хотя тот яростно протестовал, заглушая мысли криками и угрозами.

Кайшин задумался, его взгляд стал острым, анализирующим. Он прошёлся по комнате, сложив руки за спиной, затем остановился и посмотрел Талвину в глаза:

— Нужно показать амулет Антуану. Понимаю, ты ему не доверяешь, но для меня это очень важно. Он изучал подобные артефакты, знает древние языки и символы. Возможно, он увидит то, что ускользнуло от меня.

Кайшин помолчал, взгляд его затуманился, словно он вновь оказался там — в далёком прошлом, среди родных пейзажей. Затем он медленно, с горечью в голосе, добавил:

— Раньше я жил на своей планете. У нас всё было хорошо — мы развивались, совершенствовались, каждый день открывая новые грани магии. Наша планета была прекрасна: леса переливались изумрудным светом, а воздух был настолько насыщен магической энергией, что казалось, будто сама планета дышит в унисон с нами. Другие цивилизации завидовали нам — нашей гармонии, силе, единству. Они решили захватить нашу планету, подчинить нас своей воле. Но сил у них не хватило Тогда они пошли на подлость. Сбросили бомбы со странным вирусом — не просто оружием, а живой заразой, которая начала пожирать нашу планету. Она проникала в почву, отравляла источники, высасывала магию из деревьев. Всё, что было живым, начало увядать.

Талвин слушал, затаив дыхание, чувствуя, как внутри нарастает тяжесть. А голос в его голове всё ещё шептал, словно ядовитая змея, обвившаяся вокруг рассудка:

— Не верь. Не доверяй. Это очередная ловушка.

Но Талвин уже знал: доверие — это выбор. И он свой выбор сделал. Он посмотрел Кайшину в глаза и слегка кивнул, давая понять, что готов выслушать дальше.

Кайшин говорил эмоционально, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, а глаза были влажными, будто в них застыли невыплаканные слёзы. — Мы отправились в путешествие, чтобы противостоять этому бедствию. Побывали даже на планете врага — искали ответы, изучали их архивы, пытались понять природу вируса. Но не нашли способа избавиться от него. То, что тебя пожирает изнутри, похоже на тот вирус Антуан тебе его показывал — тот образец в герметичной коробке. Амулет сдерживает заразу внутри тебя, не даёт ей захватить тело полностью. Я хочу создать противоядие — не только для тебя, но и для своей планеты, для соплеменников. Хочу вернуть им надежду, вернуть наш дом.

Он помолчал, глубоко вздохнул и добавил тише, почти шёпотом:

— Антуан сделал много плохого, но сейчас он мне нужен. На моей планете время течёт иначе: здесь я прожил больше пятисот лет, а там прошло лишь полгода. Каждый день там — это годы здесь. Нужно скорее решить этот вопрос но я не могу уйти. Мне нужен амулет, похожий на твой, — чтобы сдерживать болезнь, возможно, и вирус. Ты участвуешь в соревновании, чтобы приблизиться к родной планете Но, надеюсь, в дальнейшем ты поможешь мне. Не ради меня — ради тех, кто ждёт нас дома.

Талвин слушал. Голос в голове вопил, срываясь на пронзительный визг:

«Не верь! Никому нельзя доверять! Он использует тебя, как и все остальные! Ты для него — лишь инструмент, винтик к спасению его народа!» — но Талвин уже сделал выбор. Он поверил Кайшину.

Вскоре вернулась Асияль. Её аура светилась ровным серебристым светом — она достигла среднего уровня, тогда как Талвина схватили ещё на начальном. Она могла пойти дальше, продвинуться к высшим зонам, где открывались новые возможности и знания, но вернулась, едва узнав, что поймали Антуана. Они с Кайшином долго искали его — внутри огромного пространства, разделённого на зоны, часть из которых скрывали магические завесы.

Была поздняя ночь. Все уснули, утомлённые событиями дня, а Талвин всё не мог закрыть глаза. Мысли крутились в голове, воспоминания сталкивались с догадками, а голос в голове молчал уже несколько часов — впервые за долгое время.

— Признавайся, кто ты? — тихо произнёс Талвин, обращаясь внутрь себя.

Голос тут же откликнулся — не раздражённо, как раньше, а спокойно, почти устало:

— Я дух твоей руки. Я знаю о тебе всё — даже то, что ты забыл. Меня зовут Эгс. Я останусь с тобой навсегда.

Талвин замер, пытаясь осознать сказанное. Он хотел задать ещё вопросы, но Эгс замолчал и не стал больше разговаривать.

На следующий день, по законам планеты Кайшина, пострадавшие должны были вынести приговор Антуану — но сперва услышать всю историю целиком. В большом зале собрались: те, кого держали в лабораториях.

Кайшин коротко объяснил:

— Желая спасти свою планету, Антуан проводил опыты. Он искал способ противостоять вирусу, который пожирал его мир. Но в процессе подвергся воздействию психического вируса — и сошёл с ума. Его разум исказился, цели стали жестокими. Он начал ловить слабых, ставить эксперименты, пытаясь создать идеальную форму жизни. Тем, кто оставался с ним он обещал помочь пройти испытание — ведь оно вело в высшие миры, ближе к центру Вселенной. Он убедил себя, что это единственный путь к спасению.

В зале повисло тяжёлое молчание. Кто-то качал головой, не веря, кто-то сжимал кулаки в бессильной ярости, а кто-то просто смотрел на Антуана с жалостью. Он стоял перед ними, опустив голову, — больше не властный учёный, а измученный человек, осознавший масштабы содеянного.

Началось голосование. В большом зале повисла напряжённая тишина — каждый из присутствующих взвешивал своё решение. Наконец голоса подсчитали. В итоге решили — отпустить Антуана. Но с жёстким условием: он подписывает магический договор, что никогда не будет ловить людей и проводить опыты без их осознанного согласия. В случае нарушения договора его тело будет мгновенно отравлено смертельным ядом, встроенным в саму суть соглашения.

Антуан, опустив голову, подписал документ. Едва его палец коснулся пергамента, тот вспыхнул голубым светом, превратился в прозрачный кристалл — и растворился в его коже, оставив едва заметный узор на запястье. Теперь договор стал частью его сущности.

Раньше главной целью Талвина было вернуться домой, к родителям. Мысль о них не оставляла его ни на минуту — он представлял, как они ждут его, как тревожатся, не зная, жив ли он. Но теперь появилось новое желание — помочь Кайшину спасти его планету, создать противоядие от вируса. Эта цель обрела чёткие очертания, стала такой же важной, как и возвращение домой.

Талвин показал Антуану свой медальон, на груди. Тот внимательно изучил артефакт, провёл пальцами, вгляделся в пульсирующее свечение внутри. После долгого молчания он произнёс:

— Это сконцентрированное ядро очень сильного существа. Возможно, древнего духа или хранителя. Энергия в нём колоссальна — она может стать ключом к решению нашей задачи.

Затем Антуан вручил Талвину палку, которую тот ранее забрал:

— Она уникальна. Создана из древесины древнего дерева, росшего на границе миров. Приёмы с ней можно проводить лишь сверху вниз — это связано с направлением энергетических потоков в ней. Но что странно защищаться можно в любом направлении. Она тебя признала и вряд ли будет теперь работать с другими. Береги её.

После долгих исследований и обсуждений они сошлись на том, что для создания противоядия нужен редкий минерал — способный пробивать и поглощать другие вещества. Он встречался лишь на немногих планетах, в мизерных количествах. Найти его будет непросто. Остальные ингредиенты у них уже были.

Талвин принял решение: он отправится на поиски минерала — и заодно разыщет телепорт между мирами, что отправит его домой. Но сперва нужно подготовиться.

Он снова проверил свои характеристики:

сила — 3;

ловкость — 1;

выносливость — 2;

защита — 2 (после эксперимента);

интеллект — 150.

Он больше не пил зелье из молочной реки и его выносливость упала ему стало трудней тренироваться.

Талвин собрал вещи: зелья — разные, на все случаи;

книги по магии — те, что не успел прочесть и освоить.

Постой не бери книги сказал Кайшин они просто пропадут. С этого места их не унести так же, как и кристаллы с реки. В твой браслет что я тебе подарил поместится всего 2 кристалла вот их и возьми.

Из-за молочной реки память его ослабла: за пятьдесят лет он освоил лишь пару заклинаний, да и те не мог толком применить. Научился варить несколько целительных зелий — и на том остановился. Кайшин предлагал изучить продвинутые технологии его цивилизации, но Талвин быстро всё забывал. В конце концов он оставил эти попытки.

Когда всё было готово, Талвин направился к телепортационному порталу — высокому арочному проёму, мерцавшему голубоватым светом. Кайшин шёл рядом, давая последние наставления:

— Ты не так далеко прошёл по пути испытания, и поэтому, скорей всего, ты появишься не так близко от родной планеты. Тебе нужно будет тогда найти либо телепортационную платформу, либо накопить деньги на билет и сесть на межзвёздный корабль. Путь будет непростым.

Талвин попрощался со всеми и ещё раз пообещал Кайшину помочь — найти редкий минерал и вернуться с ним.

— Возьми этот ключ, — Кайшин протянул предмет, похожий на серебряную табличку с гравировкой древних символов. — Он даёт пропуск в это пространство, а также сообщает, куда лететь.

Кайшин постучал по ключу, и луч света с него стал сканировать тело Талвина. Линии пробежали по рукам, груди, ногам, фиксируя ауру и энергетические метки.

— Так можно дать допуск и знания места другим, — пояснил Кайшин. — Вот только сначала хорошо проверь тех, кому даёшь допуск.

Затем он вручил пространственный мешочек — небольшой, с виду простой кожаный кошелёк, но с магической подкладкой.

— В нём ты можешь хранить своё оружие незаметно, а также другие вещи. Ещё раз напомню: поместится в него не очень много вещей, смотри не порви его. По объёму в него могло бы поместиться два человека, но это предел. И главное — живых существ не помещай в него: просто умрут они в нём, пространство там не для жизни.

Последним Кайшин дал перчатку:

— А это — чтобы скрывать твою костлявую руку. Она будет неотличима от настоящей кожи. Никто не станет коситься, не будет лишних вопросов.

Асияль подошла ближе, улыбнулась с теплотой и нежно поправила ремешок сумки на плече Талвина:

— Будь осторожен. И возвращайся скорее. Асияль так и не захотела говорить с ним наедине снова скрываясь ранее.

Они обнялись со всеми. Особенно ласково смотрела на него Асияль — в её глазах читалась тревога и грусть. Талвину очень не хотелось уходить после этого. Он на мгновение замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от тоски.

«Как плохо, что я снова всё забыл», — подумал он с горечью. Но тут же утешил себя: «Это долго не продлится, ведь я больше не пью зелье, от которого всё забывается. Память вернётся».

Кайшин произнёс короткое заклинание — воздух вокруг задрожал, заискрил, пространство пошло волнами. Портал вспыхнул ярче, потянул к себе.

— Пора, — тихо сказал Кайшин и положил руку на плечо Талвина.

Последний взгляд на друзей, глубокий вдох — и Талвина перенесло в иное пространство.

Он очутился в густом лесу. Голова кружилась, пульсирующая боль отдавалась в висках — явные последствия телепортации. Талвин сделал шаг и едва не упал: казалось, что гравитация на этой планете отличается от привычной — намного труднее тут передвигаться, чем на острове, где он провёл последние годы. Движения получались более скованными, чем раньше, каждое усилие требовало концентрации.

«Похоже, нужно привыкнуть к этому месту», — подумал он, выравнивая дыхание и стараясь адаптироваться к новым условиям.

Он сосредоточился и мысленно позвал Левиана:

— Поднимись, пожалуйста, и осмотрись.

Раньше это не удавалось: Левиан был слишком слаб, и мог летать невысоко над землёй, а силы хватало лишь на короткие перелёты. Но теперь, после стольких лет и подарка Антуана, всё изменилось. Тот дал небольшие зёрнышки, пропитанные древней энергией, — они усилили Левиана, пробудили в нём скрытые резервы.

Левиан легко взлетел на десять метров. Он парил над деревьями, осматривая окрестности, а через мгновение телепатически передал:

— Неподалёку — деревня. Вижу крыши домов, дым из труб, тропинки между постройками.

Впереди, метрах в двадцати, на мгновение возникла огромная тень — и тотчас же исчезла, будто её и не было. Это произошло так быстро, что можно было бы счесть всё игрой воображения. Что это было? След недавнего перемещения? Ощущение было не из приятных. Теперь кажется что за мной следят вот только никого не видно. Это мне всё кажется стал успокаивать он сам себя.

Талвин помахал головой чтоб прийти в себя и двинулся в указанном направлении.

Его главная цель оставалась неизменной — вернуться домой, к родителям. Для этого нужно было узнать, как перемещаться между планетами: найти действующий маршрут, выяснить, какие корабли ходят в нужном направлении, или отыскать древний телепорт. Ещё — найти минерал, о котором говорил Кайшин. Этот редкий камень был необходим для создания противоядия от вируса, пожирающего планету Кайшина.

Чтобы добиться всего этого, надо было попасть в столицу: там могли помочь с болезнью, которая терзала его изнутри, подсказать, где искать минерал, и дать доступ к межпланетным путям. Талвин глубоко вдохнул, ощущая запах хвои и влажной земли, и зашагал увереннее.

Денег у него не было — ни монеты, ни кристалла которого не жалко. Значит, нужно найти работу, а для этого — освоиться в новом месте.

Камни из реки Кайшин не дал: сказал, что они исчезнут при перемещении, хотя их можно было продать и разбогатеть. А те, что были, могли пригодиться самому — для восстановления сил или создания зелий. Талвин вздохнул: придётся рассчитывать только на себя.

В деревне Талвин решил разузнать об этом мире: кто здесь живёт, какими способностями обладают местные, какие законы тут действуют, где можно найти работу и как добраться до столицы. Он понимал: без информации он слеп и уязвим.

Он направился к окраине и вскоре заметил старушку. Она с трудом несла ведро с водой — спина согнута, руки дрожали, а ведро, казалось, вот-вот выскользнет. Талвин подошёл, молча кивнул и жестами показал, что поможет. Бабушка улыбнулась, благодарно кивнула в ответ и заговорила:

— Ты, милок, не здешний? С других мест к нам пришёл?

Талвин лишь развёл руками — язык пока не давался. Слова путались, звуки казались чужими, а интонации — непонятными. Но тут Хронос, его верный духовный спутник, начал считывать местную речь и передавать знания. Он словно раскладывал слова по полочкам в сознании Талвина, выстраивал связи, показывал значения.

Поначалу получалось неуклюже: Талвин больше лепетал, чем говорил, путал окончания, неправильно ставил ударения. Но к тому моменту, как они дошли до дома — небольшого, но ухоженного, с цветами у крыльца, — он уже мог понимать простые фразы и на пальцах объяснять, кто он и откуда.

— Из дальних краёв, да? — понимающе кивнула старушка. — Вижу, путь был нелёгкий. Заходи, отдохни, попей воды. А потом расскажешь, что привело тебя в наши края.

Талвин благодарно улыбнулся и последовал за ней.

Денег у него не было — ни монеты, ни кристалла которого не жалко. Значит, нужно найти работу, а для этого — освоиться в новом месте.

Камни из реки Кайшин не дал: сказал, что они исчезнут при перемещении, хотя их можно было продать и разбогатеть. А те, что были, могли пригодиться самому — для восстановления сил или создания зелий. Талвин вздохнул: придётся рассчитывать только на себя.

В деревне Талвин решил разузнать об этом мире: кто здесь живёт, какими способностями обладают местные, какие законы тут действуют, где можно найти работу и как добраться до столицы. Он понимал: без информации он слеп и уязвим.

Он направился к окраине и вскоре заметил старушку. Она с трудом несла ведро с водой — спина согнута, руки дрожали, а ведро, казалось, вот-вот выскользнет. Талвин подошёл, молча кивнул и жестами показал, что поможет. Бабушка улыбнулась, благодарно кивнула в ответ и заговорила:

— Ты, милок, не здешний? С других мест к нам пришёл?

Талвин лишь развёл руками — язык пока не давался. Слова путались, звуки казались чужими, а интонации — непонятными. Но тут Хронос, его верный духовный спутник, начал считывать местную речь и передавать знания. Он словно раскладывал слова по полочкам в сознании Талвина, выстраивал связи, показывал значения.

Поначалу получалось неуклюже: Талвин больше лепетал, чем говорил, путал окончания, неправильно ставил ударения. Но к тому моменту, как они дошли до дома — небольшого, но ухоженного, с цветами у крыльца, — он уже мог понимать простые фразы и на пальцах объяснять, кто он и откуда.

— Из дальних краёв, да? — понимающе кивнула старушка. — Вижу, путь был нелёгкий. Заходи, отдохни, попей воды. А потом расскажешь, что привело тебя в наши края.

Талвин благодарно улыбнулся и последовал за ней.

— Меня зовут Талвин. Я действительно с другой планеты, — представился он с трудом, подбирая слова и стараясь правильно произносить звуки.

— А я баба Люда, — улыбнулась старушка, приглашая его войти в дом. — Мы манторианцы. Ох, не в простое время мы живём, милок. Тебе бы поскорей на другую планету перебраться, пока не поздно.

— А что тут не так? — настороженно спросил Талвин, чувствуя, как внутри просыпается тревога.

— Пропадают манторианцы среди бела дня, — понизив голос, ответила баба Люда. — Вот так идут по улице — и нет их. Ни следа, ни признака. Все боятся, что и с ними то же самое случится. Даже дети перестали играть во дворах — всё сидят по домам.

Талвин нахмурился. В голове сразу всплыли мысли о вирусе, экспериментах Антуана, магических аномалиях.

— Чем ещё могу помочь, баба Люда? — поинтересовался он, искренне желая сделать что-то полезное.

— А ты руку дай мне и думай о хорошем, — попросила старушка, протягивая морщинистую ладонь. — Да глаза закрой и не прекращай думать о хорошем. Это важно — мысли должны быть светлыми, радостными.

Талвин так и сделал. Он закрыл глаза, сосредоточился и представил: смех родителей, тепло солнца на коже, запах цветущих садов родного дома. Кайшина и Настю как они хорошо проводили время вместе. Минута тянулась за минутой. В груди постепенно становилось теплее, будто внутри разгорался маленький костёр.

— Этого достаточно, чтоб ещё месяц нас не трогали, — удовлетворённо сказала баба Люда, отпуская его руку. — А там видно будет.

Перед ней на столе лежал небольшой макет искусно сделанного здания — миниатюрная копия древнего храма с колоннами и резными узорами.

— Это защитный механизм, — пояснила она. — Его нужно заряжать светлой энергией, мыслями о счастье, воспоминаниями о радости. Тогда всякие нехорошие будут нас обходить стороной. Другие совсем отчаялись, от них уж радости не дождёшься А ты вот тут поделился своей радостью и зарядил защиту. Спасибо тебе, милок.

— Тебе нужно чуть дальше пройти, — продолжила она, указывая рукой в сторону леса. — Там небольшой городок. Там ты сможешь подзаработать — манторианцы всегда ищут сильных помощников. А тут только старики остались, да и те прячутся по домам.