Ошибки СССР

Последствия этого выбора вышли далеко за рамки вопроса о хлебозаготовках. Изменились собственность, труд, устройство села и отношения миллионов людей с государством.

4.1. Почему хлеб стал главным политическим вопросом?

После восстановления хозяйства в годы НЭПа советская экономика столкнулась с новым противоречием. Государство стремилось быстро увеличивать выпуск промышленной продукции. Для этого требовались оборудование, рабочие руки, продовольствие для растущих городов и средства на закупки за рубежом.

Зерно было одним из важнейших ресурсов. Его можно было направить на снабжение населения и армии, а часть — экспортировать, получая иностранную валюту. Однако наличие урожая ещё не означало, что государство сумеет приобрести нужное количество хлеба по установленным им ценам.

Крестьянин сопоставлял стоимость зерна с ценами на промышленные товары и собственными потребностями. Если нужных товаров не хватало или обмен казался невыгодным, он мог сократить продажи. Такое поведение не обязательно означало политическое сопротивление. Нередко это было обычным хозяйственным расчётом.

В конце 1927-го и начале 1928 года государственные хлебозаготовки столкнулись с серьёзными трудностями. Руководство всё чаще рассматривало их не только как экономическую проблему, но и как проявление враждебного поведения зажиточных крестьян и торговцев.

Это различие имело принципиальное значение. Если причиной считались неудачные цены и недостаток товаров, требовалось менять экономическую политику. Если же причиной объявлялся сознательный саботаж, это становилось оправданием для обысков, наказаний и изъятий.

4.2. Чрезвычайные меры 1928 года

В январе 1928 года Иосиф Сталин отправился в Сибирь, где участвовал в организации усиленных хлебозаготовок. На местах применялись административное давление и судебные меры против владельцев зерна, обвинённых в спекуляции. В частности, власти использовали статью 107 Уголовного кодекса РСФСР, предусматривавшую ответственность за спекуляцию.

Важно не смешивать два процесса. Чрезвычайные хлебозаготовки 1928 года ещё не были всеобщей коллективизацией. Большинство крестьянских хозяйств оставалось индивидуальным. Но методы, испытанные в период заготовительного кризиса, показали, как государство может добиваться выполнения планов без согласия производителей.

Принуждение давало возможность получить зерно в краткосрочной перспективе. Однако оно подрывало доверие к правилам НЭПа. Если крестьянин не мог быть уверен, что результат его труда останется в его распоряжении, стимул увеличивать производство ослабевал.

Внутри партийного руководства существовали разногласия. Николай Бухарин выступал против превращения чрезвычайных мер в постоянный способ управления деревней и отстаивал более постепенное развитие сельского хозяйства. Сталин и его сторонники всё настойчивее связывали решение зерновой проблемы с ускоренным созданием крупных коллективных хозяйств.

Нельзя утверждать, что у сторонников постепенного пути имелся гарантированно успешный план. Индустриализация действительно требовала ресурсов, а сельское хозяйство испытывало структурные трудности. Но и неизбежность насильственной перестройки деревни из этих трудностей не следовала.

4.3. Что такое коллективизация — и почему это не просто кооперация?

Кооперация может объединять людей для совместной закупки техники, переработки продукции или продажи урожая, сохраняя за участниками самостоятельность. Коллективизация в том виде, в каком её проводили в СССР на рубеже 1920–1930-х годов, означала гораздо более глубокое изменение сельской жизни.

Крестьянские хозяйства объединяли в колхозы. Земля, основные орудия труда, рабочий скот и значительная часть производственной деятельности переходили в коллективное пользование и управление. Формально колхозы имели собственные уставы и органы управления, но фактически их деятельность всё сильнее зависела от государственных заданий и партийных решений.

При этом юридические формы и повседневная практика не всегда совпадали. Не вся личная собственность крестьян подлежала обобществлению; размеры приусадебных участков и личного хозяйства впоследствии специально регулировались. Но на местах давление нередко заходило дальше официальных установлений.

Главный вопрос состоял не в том, могли ли крупные хозяйства использовать технику эффективнее мелких. При определённых условиях могли. Вопрос заключался в другом: можно ли было создать устойчивую систему, заставляя миллионы семей вступать в неё под угрозой наказания и потери имущества?

4.4. 1929 год: «великий перелом»

В 1929 году политика ускоренной коллективизации приобрела новый масштаб. Осенью Сталин опубликовал статью «Год великого перелома», в которой утверждал, что крестьянство поворачивает к колхозному движению. Публикация вышла 7 ноября 1929 года в газете «Правда».

В декабре 1929 года Сталин заявил о переходе от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества к политике его ликвидации как класса. Эта формула означала, что борьба с определённой социальной категорией становилась частью государственной программы.

5 января 1930 года Центральный комитет ВКП(б) принял постановление «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству». Документ устанавливал различающиеся по регионам сроки коллективизации и закреплял курс на её быстрое расширение.

Затем последовали решения о раскулачивании. 30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило постановление о мерах по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации. Оно предусматривало разделение затронутых семей на категории с различными формами репрессий, включая высылку и конфискацию имущества.

Слова «кулак» и «раскулачивание» требуют особой осторожности. В дореволюционной и раннесоветской деревне существовало имущественное неравенство. Но в ходе кампании границы категории определялись не только экономическим положением. Под удар могли попадать и крестьяне, сопротивлявшиеся вступлению в колхоз, конфликтовавшие с местными властями или объявленные нежелательными по другим причинам.

Так хозяйственная реформа превратилась в политическую кампанию, где успех всё чаще измеряли процентом коллективизированных дворов, а несогласие воспринимали как препятствие, которое необходимо устранить.

4.5. Когда скорость становится важнее результата?

Массовое вступление в колхозы в начале 1930 года сопровождалось давлением, угрозами, конфискациями и нарушениями даже тех правил, которые формально устанавливало центральное руководство. Крестьяне отвечали жалобами, протестами и сопротивлением. В ряде мест происходили выступления, а многие семьи стремились забить или продать скот, опасаясь его принудительного обобществления.

2 марта 1930 года в «Правде» появилась статья Сталина «Головокружение от успехов». В ней ответственность за многочисленные перегибы возлагалась прежде всего на местных исполнителей. После этого значительная часть недавно вступивших в колхозы крестьян вышла из них, когда появилась такая возможность.

Этот эпизод показывает внутреннее противоречие кампании. Центр требовал стремительного расширения коллективизации, а затем критиковал исполнителей за методы, которыми они добивались установленных темпов. Местные злоупотребления были реальны, но объяснять ими всю проблему означало бы не замечать самого устройства системы приказов и показателей.

Временное отступление не означало отказа от курса. В последующие годы коллективизация продолжилась, а государство усиливало контроль над сельским производством и заготовками.

На этом этапе ещё рано подводить окончательный баланс. Для него необходимо отдельно рассмотреть судьбу раскулаченных семей, изменения в животноводстве, организацию колхозного труда, государственные планы заготовок и голод 1932–1933 годов. Эти события связаны между собой, но каждое требует точной хронологии и самостоятельной проверки причин.

Часть вторая. Деревня под давлением

4.6. Раскулачивание: когда хозяйственный спор превратился в наказание?

Слово «раскулачивание» часто воспринимается как обозначение изъятия имущества у богатых крестьян. В действительности кампания начала 1930-х годов была значительно шире. Она затрагивала не только собственность, но и свободу передвижения, место жительства, семейные связи и саму возможность продолжать привычную жизнь.

30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о мерах по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации.

Документ предусматривал разделение крестьян, отнесённых к кулакам, на три категории. Для первой устанавливались наиболее суровые меры, включая арест руководителей предполагаемых контрреволюционных выступлений. Вторую составляли хозяйства, подлежавшие выселению в отдалённые районы страны. Третью — семьи, которых предполагалось переселять на специально отведённые участки за пределами колхозных земель.

На практике применение этих категорий далеко не всегда зависело от действительного имущественного положения человека.

Кого считать кулаком?

Единого ответа не существовало. В одних случаях речь шла о зажиточных крестьянах, использовавших наёмный труд. В других — о сравнительно крепких хозяевах, которые не желали вступать в колхоз, спорили с местной властью или просто оказались неудобными для руководителей кампании.

В деревне действительно существовало имущественное неравенство. Но вместо решения конкретных хозяйственных и социальных противоречий государство объявило целую категорию населения препятствием на пути преобразований.

Последствия были тяжёлыми.

Конфискация хозяйства означала потерю не только дома и земли. Семьи лишались скота, инструментов, семян, продовольственных запасов и результатов многолетнего труда.

Выселение создавало новые опасности. Людей отправляли в районы с суровым климатом, недостаточно подготовленные для проживания. Нередко не хватало жилья, питания и медицинской помощи. Особенно тяжело это переносили дети и пожилые люди.

Масштабы раскулачивания историки оценивают по-разному, поскольку в документах отдельно учитывались арестованные, выселенные, переселённые внутри районов и члены их семей. Поэтому общее число пострадавших нельзя сводить к одной цифре без объяснения способа подсчёта.

Но главный экономический вопрос заключается даже не в количестве пострадавших.

Почему государство, объявившее своей целью увеличение сельскохозяйственного производства, уничтожало хозяйства людей, которые обладали опытом, инвентарём и навыками организации труда?

Политическое руководство считало индивидуальные зажиточные хозяйства препятствием для нового порядка. Однако политическая классификация не отменяла экономической реальности.

Вместе с имуществом деревня теряла производственные возможности.

4.7. Колхоз на бумаге и колхоз в действительности

Официально колхоз представлялся объединением крестьян ради более эффективного производства.

Предполагалось, что совместный труд позволит лучше использовать землю, приобретать технику, распределять ресурсы и повышать урожайность.

Сама идея объединения усилий не была бессмысленной.

Небольшому хозяйству трудно самостоятельно приобрести дорогой трактор, содержать ремонтную мастерскую или организовать крупные работы по улучшению земель. Совместное использование техники действительно могло приносить пользу.

Но экономическое сотрудничество требует понятных правил.

Человек должен знать, что ему принадлежит, как оплачивается его труд, кто отвечает за убытки и может ли он влиять на принимаемые решения.

При ускоренной коллективизации эти вопросы нередко отступали перед требованием выполнить план.

Создание колхоза могло означать не постепенное согласование интересов, а административное объединение хозяйств. Формально решения принимались на собраниях. Однако давление представителей власти нередко лишало такие решения добровольного характера.

Внутри колхоза складывалась сложная система отношений.

Земля и основные средства производства использовались коллективно. Государство определяло важнейшие условия поставок продукции. Руководители хозяйств отвечали за выполнение заданий, а рядовые колхозники далеко не всегда могли влиять на распределение труда и доходов.

Возникало противоречие.

Колхоз назывался коллективным хозяйством, но самостоятельность самого коллектива была ограничена.

Поэтому нельзя оценивать коллективизацию только по количеству созданных колхозов.

Гораздо важнее понять, насколько эффективно они работали, сохранялись ли стимулы к труду и улучшалось ли положение сельских семей.

4.8. Машинно-тракторные станции: техника и государственный контроль

Одним из главных аргументов в пользу крупных хозяйств стала механизация сельского труда.

Советское руководство стремилось расширить использование тракторов и другой техники, которую отдельные крестьянские дворы не могли массово приобретать.

Для обслуживания коллективных хозяйств создавались машинно-тракторные станции — МТС.

Один из первых опытов машинно-тракторного обслуживания крестьянских хозяйств был осуществлён в 1927 году при совхозе имени Шевченко на территории нынешней Одесской области: сначала здесь действовала тракторная колонна. В 1928 году на её основе организовали машинно-тракторную станцию. Массовое развёртывание сети МТС началось позднее, после решения союзных властей в мае 1929 года.

МТС предоставляли колхозам тракторы, механизаторов и услуги по обработке земли.

Это позволяло сосредоточивать дорогостоящую технику и использовать её сразу в нескольких хозяйствах.

Однако у системы была и другая сторона.

Техника находилась преимущественно не в собственности колхозов, а под контролем государственных организаций. За выполненные работы колхозы рассчитывались в установленном порядке, в том числе сельскохозяйственной продукцией.

Таким образом, механизация одновременно усиливала зависимость деревни от государства.

Доступ к тракторам, сроки проведения работ и многие организационные решения определялись за пределами самого хозяйства.

Было бы неверно утверждать, что МТС не приносили пользы. Они способствовали распространению техники и подготовке механизаторов.

Но наличие трактора само по себе не гарантировало хорошего урожая.

Результат зависел от качества управления, своевременности обработки земли, ремонта машин, наличия горючего и заинтересованности людей.

Техника могла облегчить труд.

Она не могла заменить разумную организацию хозяйства.

4.9. Почему крестьяне сокращали поголовье скота?

Одним из наиболее тяжёлых хозяйственных последствий коллективизации стало резкое сокращение поголовья сельскохозяйственных животных.

Причины были различными.

Часть крестьян забивала или продавала скот, опасаясь его передачи в коллективное хозяйство. В других случаях животные страдали от плохого содержания, нехватки кормов и нарушения привычного порядка ухода.

Свою роль играли и общие хозяйственные потрясения.

Для крестьянской семьи корова была не просто имуществом.

Она давала молоко, помогала кормить детей и обеспечивала определённую независимость от внешних поставок.

Лошадь была важнейшей рабочей силой.

Потеря рабочего скота затрудняла обработку земли даже там, где государство обещало скорое поступление тракторов.

Поэтому сокращение поголовья означало не только уменьшение производства мяса и молока.

Оно подрывало возможности самого сельского хозяйства.

Особенно опасным оказалось несовпадение политического графика с хозяйственной реальностью.

Государство могло установить срок вступления в колхоз.

Но оно не могло одним распоряжением построить помещения для животных, заготовить корма, подготовить работников и наладить управление.

В результате показатели организационного успеха иногда росли одновременно с ухудшением реального состояния производства.

И здесь проявилась одна из главных проблем всей кампании.

Выполнение административного плана стали принимать за экономический результат.

4.10. Трудодни: работа без гарантированной оплаты

Колхозный труд оплачивался не так, как работа на обычном предприятии с установленной заработной платой.

В колхозах использовалась система трудодней — условных единиц учёта количества и сложности выполненной работы.

После выполнения обязательств перед государством и формирования необходимых фондов оставшаяся часть дохода распределялась между колхозниками с учётом начисленных трудодней.

Выплаты могли производиться продуктами и деньгами.

На первый взгляд система связывала вознаграждение с трудовым вкладом.

Однако у неё был существенный недостаток.

Стоимость трудодня заранее не гарантировалась. Она зависела от итогов работы хозяйства и от того, сколько продукции оставалось после обязательных поставок и других расходов.

Если урожай оказывался плохим или государственные изъятия были велики, трудодень мог принести очень мало.

При этом крестьяне не всегда имели возможность свободно выбирать условия труда.

Разумеется, положение колхозов различалось по регионам и годам. Существовали более успешные и более бедные хозяйства. Многое зависело от урожая, руководства и доступа к технике.

Но общий недостаток системы сохранялся.

Связь между личными усилиями человека и его материальным обеспечением могла быть слабой и непредсказуемой.

Для государства колхоз был удобнее множества отдельных хозяйств как объект планирования и заготовок.

Для крестьянина это удобство далеко не всегда означало улучшение жизни.

4.11. Деревня и право на передвижение

Коллективизация сопровождалась не только изменением собственности и организации труда.

Постепенно усиливались ограничения, затрагивавшие повседневную свободу сельского населения.

27 декабря 1932 года в СССР было принято постановление о введении единой паспортной системы и обязательной прописки.

Паспортная система первоначально охватывала прежде всего города, рабочие посёлки и определённые категории работников; порядок и очередность её распространения уточнялись решениями 1933 года. В их числе назывались также районные центры, новостройки, транспорт, совхозы и населённые пункты с машинно-тракторными станциями.

Большинство колхозников, проживавших в обычных сельских населённых пунктах, не получало паспортов в порядке, установленном для жителей паспортизированных территорий. Однако положение разных категорий сельского населения различалось.

Это не означало полного юридического запрета покидать деревню для каждого крестьянина. Существовали разрешения, направления на работу и другие способы выезда.

Однако отсутствие паспорта и административный контроль существенно ограничивали самостоятельное переселение.

Возникало ещё одно противоречие.

Государству требовались рабочие для новых заводов, но одновременно оно стремилось удерживать сельское население в системе, обеспечивавшей производство и поставки продовольствия.

Паспортная политика преследовала не только сельскохозяйственные цели. Власти стремились контролировать городское население, миграцию и распределение рабочей силы.

Но для колхозной деревни последствия оказались особенно ощутимыми.

Человек, который прежде распоряжался собственным хозяйством, всё сильнее зависел от решений председателя колхоза, местной администрации и государственных органов.

4.12. Главный вопрос: что считалось успехом?

К началу 1930-х годов государство получило возможность значительно жёстче управлять сельскохозяйственным производством.

Увеличивалась доля хозяйств, включённых в колхозы.

Расширялась сеть машинно-тракторных станций.

Заготовки зерна всё теснее связывались с обязательными государственными заданиями.

Но административный контроль и экономическая эффективность — не одно и то же.

Можно заставить хозяйство сдать установленное количество зерна.

Нельзя приказом обеспечить хороший урожай, сохранить поголовье скота или вызвать у людей желание работать лучше.

При оценке коллективизации необходимо разделять несколько показателей.

Сколько хозяйств вошло в колхозы?

Сколько зерна государство смогло получить?

Сколько продукции деревня действительно произвела?

Как изменилось положение сельского населения?

Эти показатели могли двигаться в разных направлениях.

Именно поэтому рост доли коллективизированных хозяйств ещё не доказывал успеха сельскохозяйственной политики.

Следующий этап истории покажет, насколько опасным становится такое расхождение, когда государственные планы заготовок сохраняются даже в условиях резкого ухудшения продовольственного положения деревни.

Часть третья. Голод 1932–1933 годов: когда государственный план оказался важнее человеческой жизни

4.13. Урожай, которого не хватило всем

К началу 1932 года советская деревня переживала глубокий кризис.

Коллективизация изменила привычный порядок сельскохозяйственного производства. Миллионы крестьянских хозяйств были объединены в колхозы. Значительная часть опытных хозяев подверглась раскулачиванию. Поголовье скота резко сократилось. Организация труда, снабжение техникой и управление новыми хозяйствами оставались несовершенными.

При этом государство продолжало требовать зерно.

Советскому руководству необходимо было снабжать города, армию и растущую промышленность. Часть зерна предназначалась для экспорта, который помогал оплачивать закупки оборудования за рубежом.

Но между потребностями государства и возможностями деревни возник опасный разрыв.

Урожай 1932 года оказался существенно ниже официальных ожиданий. Причины включали неблагоприятные погодные условия в отдельных районах, потери при уборке, организационные проблемы и последствия коллективизации.

Однако сам по себе неурожай ещё не объясняет масштабов последовавшей катастрофы.

Решающим становился вопрос: сколько продовольствия оставалось у людей после выполнения государственных заготовок?

В условиях обычного хозяйственного кризиса государство могло снижать требования, перераспределять запасы, расширять помощь наиболее пострадавшим районам.

Советская власть действительно предпринимала отдельные меры помощи и сокращала некоторые первоначальные планы. Но одновременно продолжала применять принудительные заготовки и наказания за невыполнение обязательств.

Так возникла ситуация, при которой голод усиливался не только недостатком продовольствия, но и решениями государственных органов.

4.14. Закон от 7 августа 1932 года

7 августа 1932 года Центральный исполнительный комитет и Совет народных комиссаров СССР приняли постановление «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности».

Впоследствии оно получило неофициальное название «закон о пяти колосках».

Документ предусматривал крайне суровые наказания за хищение социалистической собственности. В качестве основной меры устанавливался расстрел с конфискацией имущества, а при наличии смягчающих обстоятельств — лишение свободы на срок не менее десяти лет с конфискацией имущества.

При этом закон не ограничивался случаями, когда голодный крестьянин собирал несколько колосьев на поле. Его действие распространялось на различные виды хищений государственного и колхозного имущества.

Но именно применение столь суровых норм в голодающей деревне стало одним из наиболее тяжёлых проявлений государственной политики.

Зерно, которое крестьяне выращивали собственным трудом, после передачи в коллективное хозяйство рассматривалось как имущество, охраняемое государством.

Попытка взять часть урожая без разрешения могла повлечь уголовное преследование.

Здесь возникало принципиальное противоречие.

Государство объявляло своей целью защиту общественной собственности. Однако защита этой собственности в отдельных случаях вступала в прямой конфликт с необходимостью людей выжить.

Право собственности оказалось защищено значительно строже, чем право голодающего человека на доступ к продовольствию.

4.15. «Чёрные доски»: наказание целых сёл

Осенью 1932 года в ряде районов Украины и Северного Кавказа усилилось применение коллективных санкций к населённым пунктам, не выполнявшим планы хлебозаготовок.

Одним из инструментов стали так называемые «чёрные доски».

Попадание на такую доску означало не просто публичное осуждение.

В зависимости от региона и конкретного решения могли прекращаться поставки товаров, ограничиваться торговля, взыскиваться долги по кредитам, проводиться дополнительные проверки и изъятия продовольствия.