Атлантид Atl_ant_ID

— Как скажешь. Но я бы к этому еще вернулся, когда остынешь.

— Ни за что!

Ярость исказила правильные черты лица Дмитрия. Огромные глаза зияли, как черные дыры, и было в них столько боли, столько неразделенной любви и страдания

Поворотная точка

— В жизни каждого из нас наступает миг поворота. Оказываешься наедине с собой. Не с тем, каким еще станешь. А с тем, каков есть и пребудешь всегда. Вы слишком молоды, чтобы понять это. Вы еще становитесь. А не пребываете.

— А если проскочишь этот миг поворота?

— Сольешься с массой. Лишь немногие замечают, что миг настал. И ведут себя соответственно.*

— Такая точка всего лишь одна?

— Как повезет,

– Быть или не быть.**

Поворотная точка — это момент, после которого жизнь никогда не будет прежней. Поворотная точка — это горизонт, который отделяет землю от неба, и даже если его не видно, земля никогда не станет небом, равно как и небо — землей.

Ее можно пройти, даже не заметив, пронестись на бешеной скорости, даже не притормозив. Но, если оглянуться назад — иногда можно разглядеть эту кнопку, приведшую в движение скрытые пружины и запустившую механизм перемен.

Поворотная точка — это стык времен, это линия, разрезающая жизнь на до и после. Подобно тому, как горизонт отрезает небо от земли. Горизонт — Хронос, то есть Время, оскопляет Урана, то есть Небо, чтобы Гея — Земля перестала рожать и могла отдохнуть.

Эта линия небесным росчерком поставлена нам прямо перед самыми глазами, чтобы напоминать ежедневно: Время течет! Ты не вечен, как и время, отведенное тебе на творчество и на роды, поэтому, если хочешь успеть, — твори сейчас. Не откладывай и не задерживайся. Действуй! Никто не знает, когда наступит она, эта точка невозврата и перемен. Помни об этом, глядя на горизонт!

— — —--------------------------------

Дома Полину ждала неожиданность. Ее возвращения дожидался человек.

Он был красив и взволнован. Еще издали она заметила незнакомца, высокого, темноволосого, и он как будто сиял.

— Полина! — протянул он руки к ней.

Но, встретившись с ее непонимающим взглядом, осмотрел девушку с ног до головы. И лицо его, еще недавно излучавшее такую радость, поникло — явно проступили круги под глазами — свидетельства бессонных ночей, опустились углы рта. Незнакомец буркнул что-то про то, что искал друга и очень обрадовался, но оказалось, что ошибся.

Мужчина покраснел, поняв всю нелепость сказанного. Еще раз извинился и ушел.

«Странный», — подумала Полина, пожав плечами и поглядев еще раз в широкую спину удаляющегося незнакомца.

*Дж. Фаулз. «Волхв»

**У. Шекспир "Гамлет".

Без берегов

— На том берегу быстротечной реки Одиссей повстречал Навсикаю...*

— На берегу очень дикой реки?**

— На берегу этой тихой реки.

Петр Февральский уже давно ни с кем не разговаривал — еще не старый, но полностью раздавленный жизнью человек, он был безучастен ко всему.

Лицо его хранило остатки былого благородства и муки. Ему не хотелось ничего. Ничего больше того, что он имел. А именно: он имел молчание и забвение — это были высшие блага в его мире, отгороженном от реальности этими двумя крепкими стенами сознания. Белое безмолвие — святое безумие. И это был вовсе не он, а царь Эдип в далекой Элладе, бродящий по холмам священной Греции, по берегам реки Стикс.

Все в воле богов, все предрешено у всего есть смысл и законченность. Будет конец и у его блужданий по полям асфоделий... Только смысл в этом какой? Нет, лучше не думать.

Биография Петра Февральского, в отличие от Полининой, прекрасно гуглилась. Множество видео выступлений, текстов книг и статей по искусству дополняли сухой текст официальной биографии.

Весь его жизненный путь, устланный лаврами, был омрачен лишь двумя темными пятнами — убийством Полины и самоубийством юноши-оппонента, оставившего записку с обвинением.

После серии дебатов и публичной полемики юношу нашли мертвым, выбросившимся из окна, а дома нашли записку: «В моей смерти прошу винить Петра Февральского. Своей смертью я открываю окно Овертона»...

Это был удар ниже пояса. Громкое резонансное дело взорвало общественность. В нем было все: и красота, и ум, и грех. Это было еще до знакомства с Полиной.

Как эстет и интеллектуал, Петр тяжело переживал эту смерть, хоть непосредственно он и не был к ней причастен.

Встреча с Полиной его излечила. Казалось, у него началась вторая молодость. От тяжелого скандала не осталось и следа. Но счастье их продлилось не больше трех лет.

Что же все-таки произошло?

И откуда вообще взялась эта Полина? - эти вопросы не давали покоя Стефану.

Он пробовал встретиться с Петром Февральским — мужем и убийцей Полины. Известным профессором, сошедшим с ума после того, что совершил.

Пока что удалось договориться о встрече только с его матерью, переселившейся в квартиру профессора.

— Кто там? — спросила Нина Петровна, она сидела, согнутая и старенькая, покрытая вязаной мантильей желтого цвета, она просто сидела — никаких особых занятий у нее не было. И она была явно рада приходу гостей. Она вообще-то мало что помнила, только самое важное — только свое детство. Иногда всплывало еще что-то, но она старалась быстро это забыть, но это все было уже не столь важно.

Она рассказывала гостям истории, иногда правдивые, иногда придуманные на ходу. Она не тешила себя иллюзиями, что им интересно, она понимала, что слушают они из вежливости. Ей было приятно не быть одной. Ей было приятно слышать свой голос не в одиночестве.

Она позволила Дмитрию со Стефаном войти в комнаты сына, где все осталось нетронутым.

* К. Арбенин, «Зимовье Зверей», песня «Навсикая».

** И. Кормильцев, «Наутилус Помпилиус», песня «На берегу этой тихой

Глаза - это зеркало души.

— А окна — глаза дома?

Странно было заходить в квартиру, столько лет пустовавшую.

«Словно тело без души», — подумал Стефан. Большая круглая гостиная, с большим панорамным окном, задернутым тяжелой портьерой. Все было на местах, все красиво, книги — в шкафах, картины — на стенах, пара фотографий какого-то пса и какого-то города. Классики, философы, пейзажи — все было призвано отражать и обслуживать богатый внутренний мир обитателей дома. Только так не случилось. Не было больше ни мира, ни хозяев.

Постояв немного, друзья пожали плечами и собрались уходить. Пространство не говорило с ними языком зацепок и улик. Оно хранило безмолвие.

Дмитрий снял со стены и подержал изображение какого-то города — перевернул и прочитал надпись. «На память о незабываемом лете».

Она чем-то привлекла его внимание, но чем, он так и не понял. Он повесил ее на место и вышел вслед за другом.

— Все наши усилия равны нулю.

— Но иногда ноль может дать самые неожиданные результаты. — В глазах Дмитрия блеснул неожиданный озорной огонек. — Однажды при заказе трески испанский негоциант написал «150 или 100». На испанском получилось «100 о 150». Там, почти как в английском, только без буквы r на конце — просто «О». То ли «О» он написал слишком крупно, то ли норвежцы не разобрались в тонкостях перевода, прочитали это в свою пользу и прислали шокированному торговцу 1 000 500 штук трески.

И гнить бы этому всему богатству, но тут на помощь пришли враги, случилась осада города, завоеватели надеялись на фактор внезапности. И на голод в качестве союзника. Но полтора миллиона трески никому не дали помереть с голоду. Неприятель отступил, устав осаждать сытых граждан. А купец основал один из самых известных банков Испании*, который действует и поныне.

— Чудесная история. Но как она нам поможет?

— Нам надо обнулиться!

— То есть как?

— Признать, что мы не совершенны.

— Признано.

— Что мы полные нули.

— ОК. И что?

— И вернуться к истокам.

— Чего?

— Нашей дружбы. Одним нам не справиться, — констатировали Дмитрий. — Но у меня уже готов план дальнейших действий! Ищите женщину! — провозгласил он, победоносно подняв палец.

— Нет уж, хватит, — еще под действием атмосферы профессорской квартиры проговорил Стефан.

— Как это хватит? — смеялся Дмитрий. — Нам нужна не просто женщина, нам нужна супер женщина-сыщик. Наши мужские непрофессиональные головы буксуют. А она имеет опыт слежки за многочисленными мужьями и их разоблачения! Тем более это отличный способ встретиться со старой знакомой. Угадай, о ком я?

— Боюсь даже думать в этом направлении.

— Не бойся, я именно о ней.

— Нет уж, я не выдержу в обществе этой "Леди Совершенства" больше пятнадцати минут.

— У нее больше и не будет. Ты же знаешь, как она жутко занята.

Стефан приводил еще какие-то доводы...

Но было поздно — Дмитрий уже набирал номер Елены.

Их совместный ужин был вопросом недалекого будущего, и оно, как всякое будущее, не замедлило настать.

* BBVA, выросший из Banco de Bilbao, основанного на купле-продаже бакалао (сушеной трески)

Стихия Огня

— Красным Цветком Багира называл* огонь.**

— Без огня и жизнь не та!

Елена смотрела в огонь камина. Она разжигала его в любое время года и не для того, чтобы согреться. А чтобы, глядя на пламенные танцы его языков, напитаться силой, очиститься и познать себя.

- Огонь согревает, но и обжигает. А может и сожрать целиком. Но это только для неосторожных — думала она. - Огонь требует заботы. Он как вдохновение, он как цветок. Его надо все время кормить и питать, как младенца, иначе он может потухнуть. Он как деньги! С ним надо знать меру.

Елена не боялась огня. Это была ее стихия. Она знала, как с ним обращаться.

Она любила предавать огню свои планы мечты и обиды. Чудесно, что можно все написать на бумаге. «Письмо не краснеет», особенно если его сжечь. На миг оно станет ослепительно красным, а потом — пеплом, а потом — превратится в ничто.

Гори, письмо любви.

Готов я; ничему душа моя не внемлет.

Уж пламя жадное листы твои приемлет

Минуту!.. вспыхнули! пылают — легкий дым,

Виясь, теряется с молением моим.***

«А говорят — рукописи не горят... Еще как горят!» — весело подумала Елена и швырнула исписанный листок языкам пламени.

Изящная, в красном платье, с каскадом струящихся ниже плеч золотых волос и миндалевидными черными глазами, как будто прожигающими насквозь всех, кто с ними встречался и обрекающими на вечное рабство их обладательнице. Именно глаза были главным оружием Елены. Они отражали всю свободу и силу ее непокорной души.

Елена была уникальной.

Такой она была с самого детства, когда ее еще ребенком знали наши друзья. Всего лучше всех училась, самая красивая в классе, она солировала и зажигала на сцене... Но потом, как бы страшась ее блеска, оба друга отстранились. Множество поклонников окружало ее с тех пор. Но она всегда скучала по той детской дружбе, которую оставила в юности, дружбе, прерванной из-за глупого недоразумения.

Елена в вечер их встречи превзошла сама себя — быстро подкатила на красном BMW, составила план действий и, понасмехавшись над ними вдоволь, укатила.

Согласно плану, Стефан идет в гости к самому профессору, то есть в дурдом, так как «из твоей организации, Степа, туда проще попасть». А потом они все вместе едут на море по мосту — «пока не разбомбили» и говорят с Полиной номер два.

Не то чтобы Елене очень было интересно «расследовать» это дело. Просто она хотела повидать старых друзей. Повод был прекрасный. Денег у нее было много, времени в сутках никогда не хватало, а еще было много опыта, чутья и любопытства.

Елена у любого вызывала комплекс неполноценности. Она была успешна в карьере, успешно вышла замуж, еще более успешно развелась с каждым из своих мужей, а в целом была подобна птице, свободной и не знающей ни заботы, ни труда.

Пока птица-Елена рассекала клетки светских мероприятий, Стефан направился в дурдом на реке.

После вмешательства Елены встреча легко состоялась.

Как оказалось, пришел он туда, чтобы познакомиться с древне-греческим царем Лайем — отцом Эдипа.

Древний царь очень обрадовался приходу священника и даже пожелал исповедоваться. Он каялся в попытке убить своего сына еще до его рождения, в блуде с сыном и доведением его до самоубийства, в добровольном изгнании из царства и много еще чем античном. Стефан был в замешательстве, так как «царь» настаивал на отпущении грехов, но грехи его были явно «литературными», а отпускать грехи персонажам языческих трагедий он не чувствовал себя в праве.

Ситуация упростилась тем, что «языческий царь», что логично, не был крещен. Поэтому таинство автоматически перходило в ранг беседы.

Но Стефан все же решил хранить тайну этой «исповеди» и не рассказывать о ней друзьям, несмотря на всю ее абсурдность.

Ничего по делу Стефан, к сожалению, так и не узнал. Не удалось даже достучаться до сознания самого Петра Февральского. Священник ушел с четким намерением вернуться еще.

В дороге испытание античностью продолжилось.

*В оригинальном тексте Baheera — персрнаж мужского

рода.

** Редьярд Киплинг «Маугли»

*** А.С. Пушкин, «Сожженное письмо».

Отцы и дети

Или предатели?

Трое друзей прилетели на самолете и теперь мчались по новым, пока еще, как шелк, гладким дорогам на северо-восток.

С Еленой было нескучно. Она экзаменовала своих спутников:

— А вы знаете, сколько языков знал царь Митридат Евпатор? Да вы вообще знаете, кто он такой? Как нет? Мы же едем в столицу его древнего царства! Все равно нет? Он был великим завоевателем и злейшим врагом Рима. Подумайте только — у нас тут под боком! А еще у него был золотой конь в натуральную величину. Все экстрасенсы его ищут.

— Может, ты подключишься, у тебя же чуйка? — предложил Дмитрий.

— Я с таким старьем не работаю — запахи выветрились. Лучше экстрасенсы.

— Мы отвлеклись от языков, — Стефан активно не поддерживал тему про экстрасенсов.

— Ах да, — продолжила Елена культпросвет, — с каждым покоренным народом он говорил на его языке — итого двадцать два языка! Не слабо?

— Больше, чем ты.

— Куда уж мне с Митридатом тягаться, признаю его превосходство. Но только его — не мужчин, ваше, например, не признаю.

— Приплыли. Нас теперь публично унижают, — шутя возмущался Дмитрий.

– Шовинист, – отозвалась Елена. — Хотя, что с вас взять?! Вы даже яды не пьете.

— А ты, можно подумать, пьешь? — он вопросительно вскинул бровь.

— У меня своего хватает. А Митридат пил. Он приучал себя к ядам всю жизнь, чтобы не быть отправленным врагами и в первую очередь матерью, из-за которой он и начал столь странное хобби. А когда врагом оказался сын и предал его, он захотел отравиться, но не смог. Ни один яд не действовал.

— Бедный — и как же он вышел из затруднительного положения?

— Пришлось заколоть себя на вершине вон той горы, носящей до сих пор его имя. И отметил перед смертью, что все яды он предусмотрел, только яда предательства — не учел.

— А сын стал мирно царствовать?

— Сын стал бездарностью. Стал декорацией для чужого триумфа. Это про победу над Фарнаком Юлий Цезарь сказал своё знаменитое:

«Пришел. Увидел. Победил».

Конечно, Фарнак Митридату и в подметки не годился. — Елена явно не на шутку погрузилась в хитросплетения античного мира. — А еще «Митридат» — это легендарный состав, будораживший умы алхимиков не меньше философского камня. Эликсир здоровья и долголетия из кучи ядов...

Она помолчала немного. И улыбнулась своей мысли.

– Кстати, и из ядовитых воспоминаний можно тоже составить волшебный эликсир, - при этих словах она так хитро подмигнула Стефану, что ему стало совершенно не по себе.

Тем временем они незаметно доехали по гладкой стреле новой дороги до той самой древней столицы, в которой жила Полина.

Смелость

— Смелость города берет.

— А трусость сдает?

Перед ними предстала девушка с длинными, цвета воронова крыла волосами, которые, как покрывало, падали ниже ее тонкой талии. Глаза ее были не то зеленого, не то голубого цвета, такого цвета, каким бывает море после грозы или шторма.

Она была в белой юбке, легком топе и явно наслаждалась утренним солнцем и своей красотой, так хорошо с ним сочетавшейся. Кожа, чуть тронутая загаром, излучала здоровье, и была она какого-то необыкновенного оливкового оттенка. Казалось, что она светилась изнутри. На мгновение Дмитрию показалось, что это просвечивает ее душа, светлая и легкая, но он быстро опомнился и, приняв саркастический вид, попытался выглядеть так, как будто и вовсе ее не рассматривает...

Волосы у нее были еще чуть мокрыми, косметики не было, что вполне понятно ранним утром после купания.

Но, Бог мой, какой свежей и солнечной она выглядела, как будто в ее жилах текла кровь богов, растворенная с солнцем. Ему тут же стало не по себе от собственного рыхлого тела «цвета аспирина».

Почему-то на ум пришел Кант и сказал вполне внятно: «Каждый должен иметь смелость пользоваться не только своим умом, но и своей красотой».

«Смелость — что это вообще такое? И откуда она берется? Может быть, ее отсутствие — причина моих неудач?» — мелькнула быстрая, как стрела, мысль. Но Дмитрий прогнал ее прочь. И начал ехидно представлять, как он начал бы смело пользоваться красотой своего «аспиринового» тела, сотрясая каждой его складкой в такт ходьбе.

«Подзаплыл ты, дружок, за время депрессии. Спасибо, Полина, удружила!» — сказал он сам себе.

Он остро ощутил свое несовершенство. «Да, чтобы пользоваться красотой, для этого так же, как и над умом, надо поработать. А лучше делать это всю жизнь, как, вероятно, делала она. Просто сделать это образом жизни. Приступлю сегодня же!» — решил он.

Дмитрий был хорош собой, красив от природы, он нравился женщинам и знал это, но за последнее время сильно сдал.

Девушка тем временем проскользнула мимо. Именно проскользнула. Настолько плавными и гибкими были ее движения. Такие бывают либо у танцовщиц, либо врожденным подарком судьбы, заключающемся в способности чувствовать свое тело в каждом шаге и владеть им полностью, а не отдельно ногами, отдельно руками, отдельно головой.

"Наверное, и мозгом они владеют совершенно иначе, - развивал Дмитрий мысль в совем саркастическом ключе, – и думают совершенно иначе, и говорят иначе целостно... Интересно, слышна ли душа в ее голосе?"

Елена опомнилась первой. Она окликнула девушку, не дав ей уйти. Полина удивилась, но согласилась на встречу.

Елена разговаривала — куда ж без нее. Короткий разговор, обаяние Елены — и вот встреча уже назначена. После чего вся троица поехала на море — перебирать пальцами золотой песок и слушать плеск синих волн. Елена и тут поразила знанием античного мира.

Матери и дети

— Или убийцы?

— Просто гены пальцем не раздавишь.

– Ааа...яблоко от яблони...

— А вы знали, что мать Нерона была ныряльщицей за губками? Что такое Нерон вообще знаете? — засмеялась она, сделав страшное лицо.

— Да, он устраивал гонения на христиан, — нашелся Стефан.

— Уже неплохо, – провозгласила Елена. – А так же и на мать. Матери Нерона предсказали, — продолжила она с пафосом, — что ее сын будет императором, но убьет ее.

— И что же она?

— Она сказала: «Пусть меня убьет, лишь бы правил».

— Сбылось предсказание?

— Еще бы. У них вообще с этим делом все четко было. Не то что наши — коня золотого отыскать не могут, — засмеялась Елена. — Взойдя на трон, Нерон пытался ее прикончить самыми разными способами — например, отравить, обрушить потолок ее комнаты, осыпав предварительно розами, наконец, совсем отчаявшись, отправил ее на корабле, а корабль затопил. Погибли все, кроме нее ,— она же была ныряльщицей за губками, пока была в ссылке по милости своего брата Калигулы.

– Так что с наследственностью у него все было печально изначально, – вставил Дмитрий.

– Наконец, Нерон открыто подослал к ней убийц. А она, поняв все, попросила заколоть ее в живот, откуда появился неблагодарный сын. Так что Нерон губил не только твоих христиан, Степа, но и мать родную не жалел. Не жалуйся.

— Страшное дело — власть, одни из-за нее губят сыновей. А другие готовы отдавать жизнь, — только и мог ответить он.

— Да, власть и деньги — наркотик похлеще героина, — подытожил Дмитрий.

— Ты, Дима, не сильно осуждай. Нерон, вообще-то – поэт, написал поэму о гибели Трои, гитарист и твоя родственная душа.

— Это еще с чего?

— Не тебе одному мертвецы снятся. По легенде, всю оставшуюся жизнь к Нерону во сне приходила убитая им мать.

Красиво летят

— Кто, птицы?

— Нет, деньги.

Вечером на набережной, окутанной ночной прохладой и пеленами брызг, их уже ждала Аполлинария Паломина.

Она пришла чуть заранее, немного смущенная, но необыкновенно привлекательная в простом белом платье на загорелом теле.

Она коротко ответила, что сестер у нее не было. Подруг с таким именем, подходящих под описание, тоже нет. Был еще брат, но это слишком личное... Мать умерла совсем рано, а она жила с бабушкой-актрисой. Которая начинала карьеру в этом городе и встретила свою любовь...

– Кстати, начинали они вместе с Фаиной Раневской, и именно отсюда родом ее псевдоним — Раневская. – Полина оживилась, говоря о любимой бабушке и любимом городе. – Когда молодая Фаина сбежала из богатой еврейской семьи ради любви к театру, то мать тайно от отца высылала ей деньги. Так как театральная деятельность на заре ее карьеры не задалась и была не сильно удачной и прибыльной. Фаина верила в свою счастливую звезду, хоть и голодала. И вот, получив заветные деньги, она вышла на улицу, держа их в руках, а налетевший порыв ветра вырвал купюры прямо из рук и унес. — Красиво летят, — только и произнесла она им вслед.

Присутствовавший при этом коллега тут же наградил ее бессмертным псевдонимом. — Да Вы настоящая Раневская, только она и могла так поступить!

Незаметно все четверо разговорились. Друзья рассказали о себе и о той истории, которая привела их в морской город и к Полине.

Они рассказали историю своей дружбы, историю убитой Аполлинарии и спросили, откуда у Полины такая редкая фамилия.

— Да, действительно редкая, — подтвердила Полина. — По семейной легенде она происходит от древнего имени Паламед.

***

Когда б не Паламед, мы жили вместе.

Но может быть и прав он: без меня

ты от страстей Эдиповых избавлен,

и сны твои, мой Телемак, безгрешны.*

*Иосиф Бродский «Одиссей Телемаку»

У каждого своя Итака

— И свой Паламед.

— Давным-давно еще во времена Троянской войны на греческом полуострове Пелопоннес, том, который трезубцем вонзается в синеву Средиземноморья, жил юный царевич Паламед. Его отец Навплий был внуком Посейдона и Аргосской царевны, он построил напротив древнего Аргоса великолепный город и назвал его своим именем — Навплион. А именем Паламеда названа крепость рядом с этим чарующим, утопающим в цветах бугенвилии городом.

Паламед — это легендарный изобретатель букв, цифр и игры в кости, которые он посвятил богине удачи Тихи. Но к своему несчастью, он оказался хитрее Одиссея, — начала Полина с горящими глазами. Видно было, что эта история для нее не пустой звук. — Он хитростью заставил Одиссея принять участие в Троянской войне, положив ему под плуг новорожденного сына. Притворявшийся безумным Одиссей не смог перепахать сына с таким же успехом, как перепахивал все, что попадалось ему на пути. Так Одиссей, как бы ни хотелось ему остаться с молодой женой и новорожденным сыном на Итаке, был вынужден ехать на войну, сражаться за чужую жену под Троей, ведь его мнимое сумасшествие было разоблачено еще более хитроумным Паламедом.

Этого он никогда не забыл, не простил и жестоко отомстил.

— А почему он вообще должен был ехать? Тем более из-за чужой жены?.. — не выдержал возмущенный Дмитрий.

— Потому что пал жертвой своего собственного хитроумия, — ответила Полина коротко, но чуть туманно.

— А поподробней? — Дмитрий игриво поднял бровь над черным глазом.

— А вы выдержите подробности? — усомнилась Полина.

— Обижаете, Полина. Раз мы Лену выдерживаем... — настаивал Дмитрий.

— Да-да, Полина, мы тренированные, — поспешил заверить ее Стефан.

— Елена Прекрасная, из-за которой разразилась Троянская война, была дочерью царя Спарты и Леды, — начала Полина свой рассказ. — Слышали, наверное, про Леду и лебедя? Так вот лебедем был, конечно же, не кто иной, как Зевс. И на самом деле была она дочерью Громовержца.