На изломе вечности. Хроника времен Гражданской войны

И вот это вот – революция?

Нет, не такой он её себе представлял. А вот то, что было до Февраля, особенно в 1905–1907 годах, казалось иным, героическим, великим и почему-то очень-очень далеким, хотя с тех пор прошло всего каких-то десять – двенадцать лет…

«Будни революции», – успокаивал он себя.

* * *

После работы иногда шёл в канцелярию полка, отмечался.

Проверял, как дела в роте. Приступив к общественным обязанностям, он оставил её на попечение своего заместителя, подпрапорщика Иванова и фельдфебеля Кабанцева.

Иван Кабанцев, молодой, лет под тридцать, из крестьян, был обыкновенным, простым и одновременно удивительным человеком. Среднего роста, спокойный, немногословный, по-житейски обстоятельный, он мог любую конфликтную ситуацию между солдатами разрешить, сгладить по-доброму, и ни у кого не оставалось после этого обид.

Будучи строгим и справедливым, держал дисциплину в роте не хуже офицера. И солдаты избрали его не только в ротный, но ещё и в полковой комитет. На таких вот и держалась воинская дисциплина в казармах, когда уже и офицеры, бывало, оказывались бессильны.

А иногда шёл к знакомому монаху Иоанну Голошубину-Расстриге, служителю-звонарю Успенского собора в самом центре города, молодому графоману. Сошлись на литературе.

Расстрига три года назад написал объемную книгу «История Омской епархии», а теперь выдавал рассказы и фельетоны, в основном из жизни духовенства. Познакомились в главной городской библиотеке имени Пушкина.

Расстрига пускал Володю на колокольню, откуда можно было видеть весь город, а в ясную погоду даже и его ближние окрестности.

Какой это был вид!

Город как бы подминал под себя обширную сельскую округу, был её господином. Но кем бы он был без неё? Жених без невесты.

На десятки вёрст к югу, востоку и западу от него лежала лесостепь, а южнее – уже настоящая классическая степь, по которым были раскиданы белеющими мазанками-землянками бедные сёла русских и украинских переселенцев, нищие аулы киргизов (а точнее, киргиз-кайсаков), аккуратные раскрашенные словно игрушки, разноцветные поселения немецких колонистов. К югу от города, по берегам широкого и полноводного Иртыша – богатые казачьи станицы, а к северу, повдоль реки, среди лесных и притаёжных далей, рядом с убогими татарскими деревушками выросли зажиточные старожильческие сёла с пристанями, складами, амбарами и мельницами. А вдоль железной дороги, пересекающей край с запада на восток, – маленькие аккуратные станции и совсем крохотные полустанки.

Ничего подобного этому городу не было на сотни вёрст вокруг (небольшие городки Тара, Тюкалинск, Петропавловск, Ишим, Павлодар, Кокчетав, Славгород – не в счёт). Каменные проспекты и улицы 140‐тысячного города (плюс около 40 тысяч гарнизона) со зданиями торговых фирм, кооперативных контор, различных правлений, банков… Театр, павильоны синематографа, телеграф, телефонная станция. И – магазины, магазины… В самом же центре – административные здания постройки времён Екатерины II и Александра I. В двух верстах южнее от городской черты – Железнодорожный посёлок – Атаманский хутор, железнодорожный узел с вокзалом, паровозным депо и мастерскими. И особая гордость города – Железнодорожный мост через Иртыш.

На зданиях города – разноцветные вывески организаций, предприятий, учреждений: завод Рандруппа, фабрика «Энергия», Городская электростанция, Правление Омского отдела «Закуп-Сбыт», Западно-Сибирский Союз кооператоров, Коалиционный комитет, Омский Совет, Исполком Советов крестьянских депутатов Западной Сибири, Областная продовольственная управа, Уездная продовольственная управа, Земельный комитет, Гарнизонный комитет, Штаб Омского военного округа, Военно-окружной комитет, Областное переселенческое управление, Омский отдел Московского общества сельского хозяйства, Транспортная комиссия, Военная призывная комиссия, Союз солдат-крестьян, Гарнизонный военный госпиталь, Городской театр, театры синематографа «Гигант», «Кристалл-Палас», «Саргон», «Прогресс», «Одеон», «Сфинкс»…

А на окраинах города – в «Нахаловке», «Порт-Артуре», «Мариупольских землянках» – бедность, нищета деревянных и саманных предместий с бараками, землянками, а то и просто норами. И чем дальше от центра города, тем больше нищеты, безысходности и отчаяния.

И дальнейшая судьба города, судьба его жителей – сегодня и в его, Володи, руках.

* * *

Именно благодаря вездесущему Расстриге Володя узнал, что при эсеровском партклубе «Земля и Воля» организовывается литкружок «Молодой Парнас», который устраивает раз в неделю по субботним вечерам свои собрания.

Стоял солнечный и одновременно промозглый, сырой от таяния снега апрель. В тот апрельский день Володя уже в третий раз пришёл на собрание кружка, который день ото дня постепенно увеличивал свои ряды.

Здесь общались в основном молодые, от 17 до 30 лет, люди разных званий и сословий и царил полный демократизм.

К этому времени Володя уже успел познакомиться с Всеволодом Ивановым, Александром Оленичем, Павлом Дороховым, Юрием Соповым, Игорем Славниным, поручиком Бариновым, анархистом Керей.

Рабочий паренёк Керя эпатировал присутствующих стихотворными политическими заявлениями анархистского характера, например:

Бога нет, царя не надо.Мы исправника убьем.Подати платить не будемИ в солдаты не пойдем [3].

Всеволод Иванов из Кургана, подвижный молодой человек в пенсне, со следами на лице нездоровой опухлости от частого голодания, с усталыми, чуть плутовскими и одновременно грустными глазами, был в поношенной потертой одежде и стоптанных расползающихся башмаках. Крутившийся как белка в колесе, работавший в типографии наборщиком, пытавшийся сочинять рассказы и печатать их в газетах, вступивший в марте сразу в две партии – эсеров и эсдеков, – он вызывал смешанное чувство уважения и жалости.

Молчаливый, сосредоточенный Игорь Славнин. Закончив к этому времени Омскую гимназию, успел поступить в Пермский (и вскоре перевелся в Томский) университет, но сейчас находился в Омске: скоро – каникулы, да и вообще время было такое бурлящее, что не до учебы. Как и многие молодые люди, симпатизировал (политически сочувствовал, как ещё говорили) эсерам.

Нина Подгоричани, то ли графиня, то ли княгиня, с выразительным взглядом больших черных восточных глаз, томная и неприступная, – дочь прокурора Омского военного округа генерала Подгоричани-Пéтровича.

Тихий и скромный Юрий Сопов и его чудные, удивительные для такого молодого возраста стихи: о дружбе, любви, жизненных тревогах.

Как в кружке было принято, каждый желающий мог прочитать свое новое произведение или отрывок (если речь шла о прозе). И Юрий прочитал стихотворение «Дон Кихот». О чём оно было? О весне, о жизни, о любви и ещё… Да можно ли вообще рассказать, о чём произведение? Оно само о себе расскажет лучше всего:

Весна и в груди, и в поле;все безгранично юно;Я золотистый рыцарь,жизнь посвятивший мечте;Стремлюсь к берегам я лазурным,царству принцессы лунной;«Светлый луч во мраке» – девизна моем щите.В солнце, и в смех, и в счастьевлюблен я почти безумно;И ищу красоту я в жизниИ никак найти не могу,А рок смеется капризно,И годы в вечность бегут…<…>И кажусь я смешным и жалким,и зовут меня Донкихотом,Но влюбленный в неясные грезыи в девиз на моем щите,Верный рыцарской чести,чуждый житейским расчетам,Стремлюсь к берегам я лазурным,дорогу ищу к красоте.А река безумного временивсе течет и течет…И в грудь мне впилося жесткоеЯдовито-змеиное жало.И моя Дульцинея ТобозскаяПростою крестьянкою стала,Но моя принцесса луннаявсе еще снится мне;И шепчу её я имя,нахмурив седые брови.И умру я на своем Рассинанте,по дороге к закатной стране,Где все светло и юно,где ценить умеют героев,Где все земные желаньясгорают в небесном огне…

Юрий Сопов и Всеволод Иванов, и это было заметно, не могли скрыть неравнодушия к Нино (именно так они её иногда звали). Юрий написал шуточное стихотворение и нарочито печальным тоном зачитал его на собрании кружка:

Почему не нравлюсь Нине я?Почему ее глаза темно-синиеСмотрят на меня так строго?..Почему не бывает замков из инея?Почему на небо забыта дорога?..Почему Нину знаю так мало я?Почему у ней глазки усталыеИ в морщинках весь лоб крутой?..Почему ее губки алыеЦелую не я, а другой?..Почему же не нравлюсь Нине я?Почему жизнь чертит прямые линииИ бросает цветы под копыта?Почему не бывает замков из инея?Почему на небо дорога забыта?..

Во время своего третьего посещения кружка Володя впервые увидел Наташу Гаврилову… Восторженная, общительная и обаятельная, простая и открытая, с изящными локонами, она обращала на себя всеобщее внимание, и Володе невольно вспомнилась Наташа Ростова.

– Не мог бы ты меня с ней познакомить, – обратился Володя к Расстриге, который уже успел познакомиться и даже подружиться почти со всеми, в том числе с Наташей.

– Обожаю поэзию! – сообщила Наташа Володе.

И, узнав, что Володя состоит в Гарнизонном комитете и Совете, бархатным голоском искренне призналась:

– Ах, я ничего, решительно ничего не понимаю в политике!

В тот апрельский день, точнее вечер, сырой и прохладный, Володя впервые проводил Наташу до дома – маленького аккуратного кирпичного особнячка почти в центре города.

В сумерках звонко раздавалась апрельская капель.

Он возвращался окрылённым этим почти случайным, но таким приятным знакомством.

В памяти, в душе волновали строки Юрия Сопова:

Весна и в груди, и в поле;все безгранично юно;Я золотистый рыцарь,жизнь посвятивший мечте;Стремлюсь к берегам я лазурным,царству принцессы лунной;«Светлый луч во мраке» —девиз на моем щите.* * *

Бурно прошёл первомайский праздник с митингом на стадионе Динамо, вернее на площадке, недавно отведённой для строительства этого стадиона. Между прочим, именно на этом месте, которое в 1850‐е годы ещё было за городской чертой, Федор Михайлович Достоевский, узник Мёртвого Дома, закованный в кандалы, с другими каторжниками просеивал прибрежный песок для строительного раствора и с тоской смотрел на левый, западный берег Иртыша, где простиралась бескрайняя пустынная степь… Там он видел стадо и юрту киргиз-кайсака и очень-очень завидовал этому дикому и вольному человеку…

Володя случайно узнал: на днях, направляясь из Восточной Сибири в Петроград, проследовала через станцию Омск на скором поезде группа бывших политссыльных и политкаторжан, в числе которых – героиня русской революции Мария Спиридонова. Живая легенда! Проследовала с группой товарищей как-то незаметно, потому что, по понятным причинам, спешно: торопилась на съезд партии эсеров.

Как жаль, что не удалось устроить ей торжественную встречу и, конечно, более торжественную, чем та, когда в 1906 году её везли на каторгу через Омск…

А как бы хотелось поговорить с ней, расспросить. Нет, не из праздного любопытства, а для будущего романа.

Да, вот они – будни революции: бюрократия, канцелярщина и какие-то текучие и несущественные дела, дела…

Из газет:

Вести с фронтов

Помещаем весьма красноречивую выдержку из письма рядового фронтовика Действующей армии, которое попало к нам в редакцию: «Мы таких министров, как господин Милюков, не хотим знать. Одних врагов свергнули, а других нажили… Ежели в скором времени не будет мира, то бросаем позиции и уходим уничтожать тех, которые мира не хотят».

ПО РОССИИ

Кампания «Займа Свободы»

<…>

ПО СИБИРИ

Разоблачение провокаторов

Изобличен как агент охранки один из бывших лидеров эсеровского подполья города Томска Плотников («Студент»), пытавшийся, но не успевший занять высокий общественный пост в одном из революционных органов города. Сообщаем также, что, по данным жандармского архива, он был причастен к провалам эсеровской организации в Омске в 1907 и 1911 годах. Месяцем ранее в Томске был разоблачен провокатор Цветков, считавшийся одним из лидеров местной организации ПСР и уже занявший пост начальника городской милиции.

Обнаружены документы, изобличающие бывшего руководителя N-ского подпольного комитета ПСР Чернецкого в многолетнем, с 1907 года, сотрудничестве с Жандармским управлением. Копии материалов, изобличающих Чернецкого, отправлены в Штаб и Фронтовой комитет Юго-Западного фронта, где означенный Чернецкий, как оказалось, избран помощником председателя полкового комитета.

Народная героиня

Через города Сибири, возвращаясь с каторги, проследовала Народная Героиня Русской Революции Мария Александровна Спиридонова. Никаких торжественных встреч на станциях по пути ее следования сознательно проведено не было, так как она торопилась на открывшийся в конце мая съезд партии социалистов-революционеров.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

До 31 января 1918 г. все даты приводятся по старому стилю, действовавшему тогда в России.

2

Здесь и далее по тексту данного документа – многоточие источника.

3

Неопубликованные в печати стихи и вообще все рукописные материалы здесь и далее приводятся курсивом.