Скрипачка и вор

Глава 12

Пустота, словно тягучая манная каша, медленно обволакивает меня, не отпуская и втягивая всё глубже в свою липкую трясину. Она преследует меня повсюду, заполняя каждый уголок сознания, не давая дышать и двигаться вперёд. Я стою на распутье — на грани между добром и злом, между теми тонкими, почти незаметными гранями, которые вижу только я. Это место, где выбор кажется одновременно простым и невозможным, где каждый шаг может изменить всё. И вдруг резкий рев мобильного телефона вырывает меня из этого погребения, возвращая к реальности, к шуму и свету, к жизни, которая продолжается, несмотря на мой выбор .

— Да, алло?

— Милош, ну ты где пропадаешь, черт возьми? Четыре дня ни слуху ни духу! — в голосе Тимофея сквозила неприкрытая тревога.

Я, стараясь придать голосу безразличие, ответил:

— Ты же сам говорил – залечь на дно. Вот я и залег.

Внезапно накатила апатия, даже к Тиму, с которым нас связывала долгая дружба.

— Тебя даже Аделин искала. Ее брат мне писал, спрашивал, куда ты пропал. Все решили, что ты просто сбежал.

— Да плевать мне на них, — буркнул я.

— Ого, неужели вы переспали, и она тебе сразу стала неинтересна? — поддел Тим, явно наслаждаясь моментом, — как не стыдно пользоваться ее положением. Она даже увидеть твое бесстыжее лицо не в состоянии, чтобы дать смачного леща. Не попадет! — Тим начал громко хохотать мне с трубку.

Я скрипнул зубами.

— Придурок! Встретимся – получишь в лоб у меня! — процедил я сквозь зубы, стараясь вложить в голос максимум сарказма, чтобы скрыть раздражение.

— Ладно, ладно, вижу, что она тебе всё-таки небезразлична. Тогда в чем дело? — Тим не унимался, но тон его стал более серьезным.

— Давай встретимся в нашем кафе, нужно кое-что обсудить. — предложил я, понимая, что по телефону всего не расскажешь.

— Ладно, увидимся через час, жду тебя. — ответил Тимофей, и в его голосе проскользнула тревога, прежде чем он отключил телефон.

Я знал, что он почувствовал: что-то не так. И он был прав, черт побери. Тим всегда тонко чувствовал, когда у меня проблемы.

Этот час казался вечностью, мне срочно нужно было расспросить Тима, знает ли он этого Ивана, потому, что я понятия не имею, кто это, и что мы такого запредельного могли украсть, из-за чего можно было бы убить нас. Представляю, если окажется, что это тот самый бариста, которому мы за кофе не заплатили… Это будет просто эпический провал.

Левое ребро до сих пор ноет – спасибо его головорезам. Еще и губа разбита. Слава Богу зубы на месте. Такое ощущение, что я провалился в какую-то безумную, нереальную историю, где я в главных ролях.

Я подъехал к кафе на красном джипе. Да, на том самом. Угнал его еще до встречи с Аделин, хотя Кириллу залил в уши, что купил этот джип ради его сестры. Но я его прятал, переждал, пока шумиха уляжется.

Но на джип так никто и не заявил, что очень странно, но сейчас мне было плевать на все эти предосторожности. У меня проблемы посерьезнее, чем престарелый владелец этого джипа, которому я, кстати, уже ничего не должен. Какие-то головорезы дышат в спину, и угрозы от деда с трясущимися руками меня больше не волнуют.

Я знал, что Тим еще не приехал, поэтому не спешил. Заглушил двигатель и лениво выбрался из машины. Нужно было немного собраться с мыслями перед этим серьезным разговором.

Когда я вошел в кафе, меня немного расстроило, что здесь так оживленно. Слишком много ненужных ушей для такого важного разговора. Я занял единственный свободный столик и принялся ждать Тимофея.

Через десять минут Тим уже стоял у входа и искал меня глазами, отыскав, он подошел ко мне и пожал мне руку в знак приветствия.

— Уже кофе пьешь без меня? — с некой обидой заявил Тим, но я знал, что это было сказано в шутку. — Ого, с кем ты успел подраться, пока меня не было? Рассказывай.

Я отхлебнул латте, рассматривая маленькие зефирки в форме звездочек, плавающие на поверхности.

— Тим… — начал я, стараясь говорить спокойно. — Ты что-нибудь слышал про Ивана?

— Про кого? — Тим нахмурился, явно не понимая, о ком речь.

Внезапно Тимофею принесли чашечку с кофе — ту самую, которую он уже успел заказать у стойки, пока искал меня. Он с благодарностью принял напиток, кивнув официанту, и тот удалился, оставив нас обсуждать нечто важное.

— Четыре дня назад его головорезы подкараулили меня у дома Аделин, когда я ее провожал. — ответил я на вопрос Тима.

— Ну ничего себе, Милош собственной персоной, а я думаю, ты - не ты? — выкрикнул голос за спиной Тима. Я вздрогнул от неожиданности и прижался к спинке мягкого кресла, обтянутого изумрудным велюром. И снова этот цвет, теперь он преследует меня...

— Ну что, подонок, сестру мою кинул?

Это оказался Кирилл, явно не совсем трезвый. Он оперся о стол, сжав кулаки и нависая надо мной.

— Не видишь, что ли? Избили человека, вот он и пропал! — нагло влез Тим.

Я почувствовал, как кровь подступила к лицу. Кажется, я покраснел, как помидор.

— Это правда, когда я провожал твою сестру и на меня напали отморозки. Мне нужно было время прийти в себя, я бы не посмел... — я запнулся, наблюдая за реакцией Кирилла. Он долго молчал, что-то переваривал, и я боялся представить, что именно. Но вскоре его лицо смягчилось.

— Ты знаешь, кто это был? Помощь нужна? — снисходительно спросил он заплетающимся языком.

Я почувствовал облегчение. Пока мы с Кириллом разговаривали, Тим задумчиво размешивал пенку в своем остывшем латте, словно происходящее его совершенно не касалось.

— Нет, не знаю, кто это был. Темно было, да и не до того мне было, если честно, — ответил я, стараясь говорить как можно более непринужденно. —Спасибо за предложение помощи, но думаю, я справлюсь.

— Ну, хорошо, только Аделин позвони, она ждет и переживает! — заявил Кирилл и быстрым шагом направился прямиком из кафе.

— Охренеть, у нее брат! — буркнул Тим, на что я кивнул головой и сказал:

— Ладно, мне и правда нужно встретиться с Аделин, купить цветы и извиниться за то, что пропал, — я встал с места отряхиваясь от крошек круассана и миндаля. — И... это... за кофе не забудь заплатить.

Продолжил я направился к выходу из кафе.

***

Выяснив у Кирилла номер квартиры Аделин, я, не теряя ни минуты, направился к ней. По дороге заскочил в цветочный и купил небольшой букетик пионов – большего, к сожалению, мой бюджет позволить не мог. Добравшись до ее дома, я с трудом поднялся на третий этаж без лифта и, переведя дух, позвонил в дверь.

За дверью послышалось какое-то движение, и сердце забилось чаще. Секунды тянулись мучительно долго. Наконец, щелкнул замок, и дверь приоткрылась. В образовавшейся щели показалось лицо Аделин.

Она выглядела немного уставшей, но все равно невероятно красивой. Ее глаза, обычно искрящиеся весельем, сейчас казались чуть более серьезными. На ней была простая домашняя футболка и шорты, но даже в таком виде она излучала какое-то особенное очарование.

— Привет, — тихо произнес я, протягивая ей пионы. — Это тебе.

На ее лице промелькнула тень удивления, а затем появилась легкая улыбка.

— Привет. Милош! Спасибо, — она взяла букет и тут же поднесла его к лицу, вдыхая аромат. — Я люблю пионы, как ты узнал?

Этот простой факт, что она любит пионы, почему-то вызвал во мне волну тепла.

— Я просто угадал, — ответил я, чувствуя, как напряжение немного отступает. — Можно войти?

— Да, конечно! Только у меня не убрано, Лилия еще сегодня не заходила! Обычно она помогает мне убираться, — ответила Аделин сквозь призрачную улыбку. Я вошел и разулся у выхода.

— Чай или кофе? — спросила Аделин, уходя на кухню. Шагая, она вела двумя пальцами по шершавой стене, словно чтобы убедиться, что идет в нужном направлении. Я пошел следом за ней.

— Если можно чай, тебе помочь его заварить? — спросил я.

Аделин элегантно рассмеялась, прикрывая рот ладонью. В ее смехе не было насмешки, скорее легкое удивление.

— Спасибо, Милош, с обычными, жизненными делами я справляюсь сама! — ответила она с улыбкой.

— Понял, извини! — пробормотал я, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Кстати, я бы еще хотел извиниться за то, что пропал... Мне... срочно нужно было уехать по работе, связи не было там...

Я солгал, зная, что она все равно не сможет увидеть мою разбитую губу. И, наверное, даже если бы увидела, я бы все равно солгал. Правду ей знать было нельзя, ради ее же безопасности.

— Милош… — начала Аделин с явно выраженной грустью. Неужели Кирилл ей все рассказал? — Не нужно извиняться, я все понимаю!

Я сглотнул плотный ком слюны, ожидая подвоха в ее словах.

— Что же ты понимаешь? — переспросил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все кипело.

— Люди с ограниченными возможностями – это абуза! — парировала она, понизив свой голос, словно боялась, что кто-то услышит ее слова. В ее глазах плескалась не жалость, а… отвращение... ко мне или к самой себе? Было неясно.

— Ты что, чекнулась за эти четыре дня? Или тебе так Кирилл мозг промыл? — начал я с явным раздражением. Она встала и подошла к мраморной столешнице так быстро, как-будто все делала на автомате.

— Я же вижу по тебе, что ты от меня нос воротишь, уходи, я тебя не держу!

— Видишь? — с неким подколом спросил я, пытаясь нарочно задеть ее чувства.

— Ну да! Конечно! Я ничего не вижу, можно теперь пользоваться этим! — выкрикнула она, и в ее голосе сквозила обида, смешанная с отчаянием.

Я с грохотом встал со стула. Заметил, как Аделин сжалась, вцепившись пальцами в столешницу, слегка смяв букет, лежащий у нее за спиной. Подошел к ней вплотную и взял ее под руку, выше локтя, слегка сжал, чтобы она не чувствовала боли, лишь легкий дискомфорт. Сказал ей, все, что крутилось сейчас в голове...

Аделин.

Страх оковал мое сознание, я поежилась, а внутри меня, словно пробрал холод, кажется, я слишком плохо узнала этого человека, не знала, на что он способен, и мне было страшно от мысли о своих опасениях.

— Ты правда думаешь, что ты для меня обуза? — злобно прошептал Милош, стискивая зубы. Я чувствовала его обжигающее дыхание на своем лице. От страха у меня пересохло во рту. — Я купил тебе этот гребанный букет на последние деньги, пришел извиниться, а ты меня гонишь? Это Кирилл тебе мозг промыл, отвечай!?

Казалось, с каждым словом, он все сильнее сжимал мою руку в кулаке, и мне становилось больно. В его глазах плескалась ярость, смешанная с какой-то отчаянной обидой, я это ощущала по его горячему дыханию. Я не знала, что ответить. Слова застревали в горле, парализованные страхом. Букет, который лежал за моей спиной, казался теперь не извинением, а скорее оружием, символом его гнева.

— Дура ты, значит, — его голос на удивление звучал мягче, чем в начале ссоры. Я смогла немного выдохнуть, почувствовав, что он приблизился ко мне еще больше. Невольно я опустила глаза вниз.

Пол под ногами казался зыбучим песком, готовым поглотить меня целиком. В горле пересохло, и я с трудом сглотнула, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. Почему он так себя ведет? Почему сейчас, когда все и так летит в тартарары, он решает сыграть в понимающего?

— Может, и дура, — прошептала я, почти не слыша собственного голоса. – Только тебе-то что с этого?

Милош протянул свободную руку и коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. В его глазах плескалось что-то странное, непонятное мне. То ли жалость, то ли разочарование, то ли… что-то еще, чего я не могла распознать, развидеть.

— Мне не все равно, — тихо сказал он. — Не все равно, что ты думаешь, что ты чувствуешь.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Не все равно? После всего, что произошло пять минут назад? После всего, что он сказал? Я не могла поверить в это.

— Не смеши меня, — я попыталась вырваться из его хватки, но он держал крепко. — Я знаю, что тебе наплевать.

— Это не правда, — возразил он. — Я просто… просто не умею это показывать. Показывать свои чувства. Я хочу, чтобы ты меня этому научила!

И тут я не выдержала. Смех вырвался из меня, истеричный и полный горечи.

— Не умеешь показывать? Да ты вообще ничего не умеешь! Только ломать и крушить! Я ведь знаю, как ты относишься к девушкам! Кирилл давно навел справки о тебе! — не унималась я, кажется, во мне зарождалась смелость. Милош резко отпустил мою руку, и от давления я немного качнулась назад.