Любовь.Деньги

Анастасия Вертинская

Любовь.Деньги

Глава 1. «Я прошла!»

Тера влетела в кухню с телефоном в руке. Её глаза сияли, а улыбка была такой широкой, что, казалось, не помещалась на лице.

— Мама! Папа! Пришли результаты экзамена!

Она подпрыгнула на месте и закричала так громко, что задребезжали чашки в шкафу:

— Я прошла! Я смогла! Я поступила! Ура-а-а-а!

Мама выронила полотенце. Папа отложил газету. А потом они оба рассмеялись и одновременно шагнули к дочери.

Мама обняла её первой, прижала к себе крепко-крепко, как в детстве.

— Мы знали, что ты сможешь, — сказала она тихо, но с таким теплом, от которого у Теры защипало в глазах. — Мы очень гордимся тобой, доченька.

Папа подошёл следом, положил руку на плечо и посмотрел серьёзно, но в уголках его глаз блестели слёзы.

— Ты у нас большая умница, — сказал он голосом, который чуть-чуть дрожал от гордости. — На тебя большие надежды, Тера. Мы многое в тебя вложили. Смотри, не подведи.

— Не подведу, — прошептала Тера.

— Учись хорошо, — добавила мама, вытирая глаза фартуком. — А когда начинается учёба?

— На следующей неделе, — ответила Тера. — В понедельник.

Мама и папа переглянулись. В этом взгляде было всё: и радость, и страх отпустить, и тихая грусть от того, что их девочка уже взрослая.

---

Прошла неделя. Слишком быстро, как всегда бывает перед важным днём.

Чемодан стоял у порога. Старый, серый, с потёртыми углами и колесиком, который подклинивал, если его сильно разогнать. Мама трижды перепроверила всё внутри.

— Ничего не забыла? Всё взяла? — спросила она в четвёртый раз.

— Всё, мам, — терпеливо ответила Тера. — Всё взяла.

— Тетради? Ручки? Тёплая кофта? А вдруг там холодно ночью? А зарядку от телефона?

— Ма-а-ам.

— Ладно, ладно.

Мама вздохнула и вдруг шагнула вперёд, обняла Теру так, будто та уезжала на край света.

— Мы будем скучать, — прошептала она.

Подошёл папа. Он не любил долгих прощаний, но сейчас не сдержался — обнял дочь одной рукой, а второй крепко сжал её ладонь.

— Мы тебя очень любим, — сказал он просто. — Как приедешь — сразу позвони нам. Хорошо?

— Хорошо, пап.

— И учись хорошо.

Тера кивнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

— Я вас тоже очень люблю, — сказала она. — И я вас не подведу.

Она подхватила чемодан и направилась к выходу.

Обернулась у двери. Мама и папа стояли рядом. Их взгляд был странным — с тоской и гордостью одновременно. Мама кусала губу, чтобы не заплакать. Папа молчал, но его глаза говорили больше, чем любые слова.

Тера улыбнулась им на прощание, вышла на улицу и села в машину.

Машина тронулась. Дом остался позади.

---

Тера сидела на заднем сиденье и смотрела в окно. Дома, деревья, машины — всё мелькало, сливалось в одно серое пятно. Она не видела этого. Она была далеко.

Воспоминание.

Два года назад. Вечер. Маленькая кухня, где едва помещались двое.

— Тера, дочка, иди сюда, — мама сидела за столом с блокнотом и ручкой. Её пальцы были красными — она только что вернулась со смены в больнице. Полдня на ногах, тяжёлые пациенты, но она не жаловалась. Никогда.

— Что, мам?

— Садись, — мама пододвинула к ней лист. — Я посчитала. Если мы с папой будем откладывать, то через три месяца у нас будет $500 на репетитора по математике. Этого хватит на полгода занятий.

— $500? — Тера посмотрела на маму. — Мам, это же огромные деньги. У нас нет столько.

— Ничего, — мама улыбнулась, но улыбка вышла усталой. — Я возьму дополнительные смены. А папа договорился на стройку по субботам и воскресеньям. Мы справимся.

— Но вы же устаёте… Вы почти не спите.

— Тера, — мама взяла её за руку. — Мы справимся. У тебя талант. Ты умная. Ты должна учиться. Должна получить профессию, чтобы у тебя была нормальная жизнь. Не такая, как у нас.

Тера почувствовала, как защипало в глазах.

— А если у меня не получится?

— Получится, — мама сжала её ладонь. — У тебя всё получится. Ты только обещай, что будешь стараться.

— Обещаю, — прошептала Тера, чувствуя, как по щеке скатилась слеза.

Воспоминание сменяется другим.

— Тера, ты чего застыла? — папа стоял в дверях её комнаты, вытирая руки тряпкой. Он только что вернулся со стройки — на лице усталость, под глазами тени, но голос бодрый.

— Ничего, пап. Просто думаю.

— О чём? — он зашёл, сел на край кровати. Кровать скрипнула под его тяжестью. Он был широкоплечим, сильным, но сейчас выглядел старше своих лет.

— Боюсь, что не сдам экзамены, — призналась Тера. — Боюсь, что вы столько работали, а я… подведу.

— Глупости, — папа усмехнулся. — Ты у меня боец. Помнишь, как в первом классе ты боялась читать перед всем классом? А потом вышла и прочитала лучше всех.

— Это другое.

— Это то же самое, — папа положил свою большую, шершавую ладонь на её плечо. — Ты боишься, потому что тебе не всё равно. А тот, кому всё равно, тот не боится. И тот ничего не добивается. А ты добьёшься.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я тебя знаю, — он улыбнулся. — И потому что мы с мамой в тебя верим. Мы столько работаем не просто так. Мы работаем, чтобы у тебя был шанс. А ты уж не упусти его.

— Не упущу, — твёрдо сказала Тера.

— Вот и умница, — он встал, и кровать с облегчением выдохнула. — А теперь — за учёбу. У тебя ещё тест по английскому?

— Да.

— Иди. А я ужинать.

Воспоминание тает.

Тера моргнула. За окном всё ещё мелькали дома. Она снова была здесь, в машине, которая везла её в новую жизнь.

Она сжала край куртки.

«Я не подведу их», — подумала она. — «Я не имею права. Они столько работали. Столько вложили. Я должна. Обязана».

Она посмотрела на свои руки. Обычные руки. Но на них — их надежды.

— Я справлюсь, — прошептала она еле слышно. — Я должна.

---

Машина остановилась.

— Приехали, — сказал таксист.

Тера подняла глаза и замерла.

Университет журналистики «Голден Куилл» был похож на королевский дворец. Огромные кованые ворота, украшенные золотыми буквами, вели на территорию, которая больше напоминала парк, чем учебное заведение. Дорожки из светлого камня тянулись в разные стороны, огибая аккуратно подстриженные газоны и клумбы с яркими цветами. В центре двора бил фонтан — высокая струя воды сверкала на солнце, а вокруг него были расставлены скамейки из тёмного дерева.

Главное здание возвышалось вдали. Оно было выстроено из стекла и белого мрамора, с огромными панорамными окнами, в которых отражалось небо. Колонны у входа напоминали античный храм, а широкие лестницы вели к массивным дубовым дверям. Над центральным входом висел герб университета — раскрытая книга, поверх которой было изогнуто перо, и девиз на латыни: «Veritas et Libertas» — «Истина и свобода».

Справа от главного корпуса виднелось здание поменьше — с вывеской «Библиотека имени Эрнеста Хемингуэя». Слева — современный спортивный комплекс со стеклянными стенами, через которые было видно, как внутри кто-то играет в теннис. А чуть дальше, за деревьями, угадывались очертания общежитий — элегантных зданий в том же стиле, что и главный корпус.

Из машин с тонированными стёклами выходили студенты. Дорогие куртки, лоферы без единой пылинки, телефоны последней модели. Они переговаривались, смеялись, и никто — никто — не тащил свой чемодан сам. Для этого были носильщики в униформе: парни в синих пиджаках с золотыми пуговицами, которые вежливо улыбались и катили багаж за своими хозяевами.

Тера опустила взгляд на свой серый чемодан с подклеенным скотчем углом. Потом подняла глаза на студентов.

Она не сразу заметила, но некоторые из них смотрели на неё. Не так, чтобы прямо. Скорее — искоса. Бегло. Сверху вниз.

Один парень в белой рубашке что-то шепнул девушке в идеальном пальто. Та усмехнулась.

«Ещё одна на бюджете», — не услышала, но прочитала по губам Тера.

Она сжала ручку чемодана так сильно, что побелели костяшки.

«Я не подведу их», — снова всплыло в голове. — «Я не имею права».

Здесь мне будет нелегко, — подумала Тера.

Но она не отвела взгляда.

Вдохнула глубоко, расправила плечи и шагнула вперёд, прямо через эти золотые ворота.

Конец первой главы.

Глава 2

Глава 2. «Здесь очередь»

Холл университета встретил Теру мраморными полами и хрустальными люстрами. На стенах висели картины в тяжёлых рамах — такие Тера видела только в музеях. Приятные бежево-золотые тона создавали ощущение дороговизны, но почему-то не тепла.

В воздухе висело напряжение.

Студенты толпились у стойки регистрации. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал каникулы.

— Мы с родителями летали на Мальдивы, — говорила одна девушка, поправляя идеальные волосы. — Там такие виллы на воде, ты просто обязана съездить.

— А мы в этом году открыли для себя Швейцарию, — вторила другая. — Катались на лыжах. Правда, трассы в Куршавеле в этом году так себе…

Тера стояла с чемоданом и слушала. Мальдивы. Куршавель. Виллы на воде.

Она вспомнила, как этим летом помогала маме на огороде и красила с папой забор на даче.

Я здесь чужая, — подумала Тера. — Я не в своей тарелке.

Она опустила взгляд и уставилась в пол, пытаясь не слушать эти разговоры.

Вдруг кто-то попытался пройти мимо очереди. Мимо Теры.

— Дай пройти! — раздался грубый голос откуда-то сбоку.

Тера не подняла головы. Она вдруг провалилась в свои мысли:

«Мне здесь будет тяжело… Я боюсь, что не справлюсь. И разочарую родителей…»

— Ты слышишь меня?! — голос стал громче. Резче. — Дай пройти!

Тера вздрогнула и подняла голову.

Прямо перед ней стоял парень.

Дорогой костюм сидел на нём идеально. Белая рубашка без единой складки. Аккуратная стрижка. И взгляд — такой, будто всё вокруг принадлежит ему.

— Здесь очередь, — спокойно сказала Тера.

— Ты что, глухая? — парень даже не улыбнулся. — Дай мне пройти.

Только она открыла рот, чтобы ответить, как он толкнул её плечом — и прошёл вперёд, даже не обернувшись.

Вокруг засмеялись.

Кто-то одобрительно хмыкнул. Кто-то покачал головой, но промолчал.

У Теры внутри всё вскипело.

— Ты что, сума сошёл? — крикнула она ему в спину. — Кем себя возомнил?

Но парень даже не обернулся. Словно она была пустым местом.

— Вот нахал, — выдохнула Тера, провожая его взглядом.

— Это Итан Картер, — раздался голос сбоку.

Тера повернулась. Рядом стояла девушка. Идеальный макияж. Идеальная причёска. Дорогая одежда, которая смотрелась на ней так же естественно, как на Тере — старый джинсовый комбинезон.

— Один из лучших студентов, — продолжила девушка. — Учится на бизнес-факультете. Его отец — один из самых влиятельных людей в городе. Ему лучше не переходить дорогу.

— Его статус не означает, что ему позволено так себя вести по отношению к другим, — ответила Тера.

Девушка пожала плечами, но в её глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Может быть. Я Бетти. А тебя как зовут?

— Тера.

— Тера, — повторила Бетти, внимательно оглядывая её. — Ты новенькая?

— Да.

— На какой факультет поступила?

— Журналистика.

Бетти одобрительно кивнула.

— Неплохо. Слушай, — сказала она, понизив голос. — Мою соседку отчислили на прошлой неделе. Я теперь одна в комнате. И, честно говоря, мне надоело быть одной.

— Почему отчислили? — спросила Тера.

Бетти отвела взгляд.

— Долгая история. Скажем так — она перешла дорогу не тем людям. А я… — она запнулась. — Я не хочу снова жить с кем-то из «нашего круга». Все эти девочки… они только и делают, что сплетничают и смотрят, кому бы нож в спину вставить.

Тера слушала, не перебивая.

— А ты, — Бетти посмотрела на неё внимательно, — ты другая. Я вижу. Ты не станешь играть в эти игры. Ты даже Итану не побоялась ответить. Это дорогого стоит.

— Я просто сказала правду, — ответила Тера.

— Вот именно, — Бетти улыбнулась. — Правду. Здесь это редкость. Слушай, — она понизила голос. — Хочешь, договорюсь — будешь со мной жить? Комната большая. Кровати раздельные. Свой санузел. И мне не придётся притворяться с очередной «подругой», которая на самом деле ждёт, когда я оступлюсь.

Тера растерялась.

— Я не знаю… Я на бюджете. Я не смогу платить за…

— Ничего платить не надо, — перебила Бетти. — Комната уже оплачена. Отцом. До конца года. Ему всё равно, с кем я живу. Главное, чтобы я не позорила фамилию.

Она усмехнулась, но усмешка вышла грустной.

— А ты меня точно не опозоришь. Ты слишком честная для этого.

Тера молчала. В голове крутились мысли.

Богатая девочка, которой надоели богатые подруги. Которая ищет кого-то настоящего. Может, это шанс?

— Идём, — Бетти взяла её за руку. — Я всё устрою.

---

Они подошли к стойке администратора. Бетти что-то быстро сказала женщине за стойкой, та кивнула, посмотрела на Теру, что-то проверила в компьютере и тоже кивнула.

— Всё, — Бетти повернулась к Тере. — Идём, покажу нашу комнату.

---

Комната оказалась невероятной.

Две большие кровати с белоснежным постельным бельём. Письменные столы у окна. Мягкий ковёр на полу. И даже небольшой диванчик у стены.

— Ух ты… — выдохнула Тера. — У тебя тут красиво.

— Ещё бы, — усмехнулась Бетти. — Это же «Голден Куилл».

Она начала показывать комнату: где полотенца, где розетки, как работает кондиционер, в каком шкафу лучше хранить обувь.

— Добро пожаловать, — сказала Бетти в конце. — Разбирай вещи.

Тера открыла чемодан и начала раскладывать свои вещи на полки. Джинсы, свитера, пара книг — ничего лишнего. Рядом с платьями Бетти её скромные джинсы и свитера выглядели… бедно.

— Ты на каком курсе? — спросила Тера, чтобы отвлечься.

— На втором, — ответила Бетти, лениво листая телефон.

— А я на первом…

Повисла пауза.

— Ты на бюджете? — вдруг спросила Бетти.

Тера опустила глаза.

— Да.

Бетти ничего не ответила. Просто кивнула и снова уставилась в телефон.

Тера почувствовала укол стыда. Но она быстро прогнала это чувство.

Я не стыжусь того, что я из простой семьи, — подумала она.

---

Когда вещи были разложены, Тера достала телефон и набрала родителей.

— Мам, привет.

— Терочка! — голос мамы звучал взволнованно. — Как ты добралась? Всё в порядке?

— Всё хорошо, мам. Я уже в комнате.

— А соседка? Хорошая девочка? — спросил папа, подключившись по громкой связи.

— Да, её зовут Бетти. Она очень милая. Показала мне всё, помогла заселиться.

— Ну и отлично, — голос папы стал теплее. — А учиться там как? Сложно?

— Ещё не началось, пап. Завтра первый день.

— Ты только не переживай, — сказала мама. — У тебя всё получится. Ты у нас умница.

— Я постараюсь, — Тера улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от страха.

— Мы уже скучаем, — добавила мама. — Ждём тебя на каникулы.

— Я тоже скучаю. Передавайте привет бабушке.

— Обязательно. Учись хорошо, дочка, — сказал папа. — Мы в тебя верим.

— Хорошей учебной недели, Терочка, — мама поцеловала трубку. — Звони, если что.

— Позвоню. Я вас люблю.

— И мы тебя.

Тера положила трубку и выдохнула.

— Родители? — спросила Бетти из-под одеяла.

— Да.

— Ты с ними очень мило говоришь, — заметила Бетти. — Мои просто деньги переводят и всё.

Тера не знала, что на это ответить.

— Слушай, — сказала она, чтобы сменить тему. — Может, прогуляемся по двору? Расскажешь, как здесь всё устроено?

Бетти отложила телефон.

— А почему нет? Пойдём.

---

Они вышли во двор. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая здание университета в золотистый цвет.

— Это главный корпус, — показывала Бетти. — Там библиотека, столовая и спортивный зал. Вон то здание слева — бизнес-факультет, тебе туда не надо. А справа — наш, журналистика.

— А где студенты отдыхают? — спросила Тера.

— Есть лаунж-зона на втором этаже, — сказала Бетти. — С кофейней, боулингом, бильярдом и мягкими креслами. Но туда пускают только по пропускам.

— По пропускам?

— Ну да, — Бетти пожала плечами. — Это для тех, у кого высокий рейтинг. Или кто платит за дополнительный пакет.

Тера промолчала.

— А вот тут, — Бетти указала на скамейку у фонтана, — обычно тусуются старшекурсники. Советую туда не соваться в первую неделю.

— Поняла.

Они прошли ещё немного. Бетти рассказывала о расписании, о преподавателях, о том, у кого из профессоров лучше не спорить.

— Главное правило, — сказала Бетти, останавливаясь. — Не лезь к Итану Картеру. И к его компании. У них здесь свои порядки.

— А если я всё же полезу? — спросила Тера.

Бетти посмотрела на неё с удивлением. Потом улыбнулась.

— Ты смешная. Пойдём уже, смеркается.

---

Они вернулись в комнату, когда за окном совсем стемнело.

Тера достала пижаму — старую, застиранную, но такую родную — и переоделась. Бетти тем временем нанесла какой-то ночной крем на лицо и завернулась в шёлковый халат.

— Ты спишь с включённым светом или без? — спросила Бетти.

— Без.

— Хорошо. Я тоже.

Они легли в свои кровати. Повисла тишина.

— Бетти, — позвала Тера.

— М?

— Спасибо, что взяла меня к себе.

— Не за что, — ответила Бетти. — Спокойной ночи, Тера.

— Спокойной ночи.

Тера закрыла глаза.

Первый день в «Голден Куилл» закончился.

Впереди была учёба. Новые знакомства. И этот нахал в белой рубашке — Итан Картер.

«Посмотрим, кто кого», — подумала Тера, засыпая.

Конец второй главы.

Глава 3

Глава 3. «Платье и день рождения»

Утро понедельника началось с будильника.

Тера открыла глаза и секунду смотрела в белый потолок, вспоминая, где она. Потом реальность вернулась: «Голден Куилл». Первый учебный день.

Бетти уже сидела за столом перед зеркалом. Перед ней выстроился целый арсенал: тональный крем, тени, тушь, хайлайтеры — Тера половины слов даже не знала.

— Ты всегда так долго собираешься? — спросила Тера, натягивая джинсы.

— Красота требует жертв, — Бетти красила ресницы, не отрываясь от зеркала. — Ты бы тоже не помешала… ну, хотя бы тональный.

— Я как-то без этого жила.

— Это заметно.

Тера засмеялась. Бетти тоже улыбнулась — она явно не хотела обидеть.

— Бетти, — спросила Тера, завязывая волосы в хвост. — Почему ты на журналиста поступила? Разве факультет бизнеса не лучше? Ты же на платном учишься, у твоих родителей есть возможность оплачивать.

Бетти отложила кисточку. Её лицо на секунду стало серьёзным. Она посмотрела в зеркало, но не на себя — сквозь себя.

— Знаешь, Тера… у меня родители строгие. Точнее, отец.

Она помолчала. Тера не торопила.

— У меня есть брат. Лукас. Он старше на два года, — Бетти говорила тихо, будто боялась, что кто-то услышит. — Он всегда был любимчиком отца.

— Что значит «любимчиком»?

— Отец брал его с собой на встречи. На деловые ужины. В поездки. Они могли часами говорить о бизнесе, о планах, о будущем. А я… я просто была. Существовала где-то на фоне.

Тера слушала, не перебивая.

— Я помню, как в детстве я нарисовала картину. Мне было лет семь. Я очень старалась. Прибежала к отцу показать. А он даже не посмотрел. Сказал: «Иди поиграй, у меня важный звонок». И всё. А Лукасу он купил настоящий ноутбук, когда тому было десять. Сказал: «Он должен учиться».

— А ты? — тихо спросила Тера.

— А мне купили куклу, — Бетти усмехнулась горько. — Которую я даже не просила.

Она встала, подошла к окну.

— Знаешь, что самое обидное? Даже брат… он не поддерживал меня никогда. Он всегда был на стороне отца. Всегда. Если отец говорил, что я должна учиться на бизнес-факультете, Лукас кивал. Если отец говорил, что я должна пойти на бал, Лукас говорил: «Слушай отца». Если отец решал, что мне не нужно куда-то ехать, Лукас просто пожимал плечами: «Отец лучше знает».

— Он никогда не заступался за тебя?

— Никогда, — голос Бетти дрогнул. — Я ждала. Всё детство ждала. Думала, может, он увидит, как мне больно. Как отец проходит мимо меня, как будто я прозрачная. Как мама вздыхает, но ничего не говорит. Думала, может, Лукас хоть раз скажет: «Пап, может, спросим у Бетти, чего хочет она?»

— И?

— И ничего, — Бетти покачала головой. — Он всегда соглашался с отцом. Всегда. Я для него была… просто сестра. Которая должна делать то, что велят.

Она повернулась к Тере. В её глазах блестели слёзы, но она не плакала. Она держалась.

— Я не помню, чтобы отец сказал мне «я горжусь тобой». Ни разу. Даже когда я получила награду по литературе в школе. Он просто сказал: «Хорошо. А теперь займись математикой, она важнее». А Лукас… он даже не пришёл. У него была тренировка по теннису.

Тера хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

— А в этом году… — Бетти замолчала, собираясь с мыслями. — Я сказала, что не пойду на бизнес-факультет. Что хочу на журналистику.

— И что отец?

— Он сказал, что я неблагодарная. Что он столько в меня вложил, а я плюю в его сторону. Сказал, что если я такая самостоятельная, пусть сама платит за учёбу, — Бетти сглотнула. — Мама уговорила его оплатить хотя бы первый год. Но он сказал: «Это последний раз, когда я трачу на тебя деньги. Дальше сама».

— А брат?

— Лукас даже не позвонил. Прислал сообщение: «Ты дура. Папа прав». — Бетти усмехнулась. — Вот такая у нас семья.

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Знаешь, Тера, я не жалею, что пошла на журналистику. Здесь я хотя бы могу писать правду. И никто не говорит мне, что я должна думать. Впервые в жизни я делаю то, что хочу сама.

Она посмотрела на Теру долгим взглядом.

— Не рассказывай никому, ладно? Это не для чужих ушей.

— Никому, — твёрдо пообещала Тера. — Бетти… мне жаль.

— Не надо меня жалеть, — Бетти вздохнула и снова взяла тушь. — Я уже привыкла. Ладно, хватит грустить. Собирайся, первый курс ждёт.

---

Они вышли из комнаты и пошли по длинному коридору. Бетти сверялась с картой на телефоне.

— Вот твой первый курс, — сказала она, останавливаясь у двери с табличкой «Aud. 107. Journalism, Freshman».

— Я буду в другом кабинете, у меня лекция по теории масс-медиа.

— Удачи, — сказала Тера.

— И тебе. Не опозорься.

Бетти подмигнула и ушла.

Тера глубоко вдохнула, открыла дверь и зашла.

В аудитории было человек двадцать. Дорогая одежда, уверенные лица. Никто не смотрел на Теру — все были заняты собой. Она быстро нашла свободное место в третьем ряду у окна и села.

Через минуту вошёл преподаватель — мужчина лет пятидесяти в очках и строгом костюме.

— Good morning, — сказал он с лёгкой улыбкой, окидывая взглядом аудиторию. — Меня зовут Мистер Стоун. Добро пожаловать на вводный курс по основам журналистики.

Он включил проектор. На экране появилось слово: «Источники информации».

— Сегодня поговорим о том, откуда журналист берёт факты, — продолжал Мистер Стоун, расхаживая между рядами. — Как проверить, можно ли доверять источнику? Как отличить первичную информацию от вторичной? И почему нельзя полагаться на один источник, даже если он кажется надёжным.

Он щёлкнул слайд. На экране появилась схема с кружочками и стрелками.