Любовь и клевер

Только то, что мы рассказывали друг другу, имело значение.

— И ты правда позволил сделать себе пончик на лбу? — ужаснулась я.

— Вся группа сделала! — невозмутимо пожал плечами Итан.

— Индюк! — рассмеялась я.

Стряпня Итана откладывалась на моих боках невероятно быстро: джинсы больше не норовили сползти с бедер, чашечки лифчика наконец-то перестали обнимать воздух. Я с удовольствием подмечала в зеркале, как впалые щеки округляются и приобретают здоровый румянец.

— Твоя вода и сэндвичи, — напоминал Итан, наполняя мою походную бутылку свежей водой и упаковывая с собой бутерброды — каждый день с новой начинкой.

После завтрака я забрасывала заметно полегчавший рюкзак за плечи и отправлялась изучать окрестности: шумный Голуэй, заполненный студентами; национальный парк Буррен, где среди каменных плит соседствуют арктические и средиземноморские растения; крошечный Эннистимон — «остров среднего дома», как звучало его имя на ирландском.

К обеду я всегда возвращалась в паб, где меня уже дожидался Шеймус. Он делился ирландскими «медицинскими» рецептами. Так я узнала, что от кашля помогает настой тимьяна с перцем. Я так же узнала, что его жена Шэннон умерла четыре года назад, и паб был для него не только местом приема пациентов, но и убежищем от одиночества.

В начале второй недели мне пришла посылка от Джейми и Мелани — квадратный квадратный сверток в красной крафтовой бумаге с бантиками, ленточками, блестками и воздушным шариком.

— Тебе что, пять лет? — поддел Итан за барной стойкой, глядя, как я разворачиваю самую броскую упаковку в стиле «вырви глаз».

Она напоминала ту, в которую Мелани упаковала букинистическое издание «Хроник Нарнии», подаренное Джейми на мой последний день рождения. Это было в августе прошлого года, а как будто целую вечность назад.

— Двадцать шесть, занудный ты старикашка.

Я показала Итану язык.

— Старикашка? — усмехнулся он. — Я всего на два года тебя старше.

— Вот именно. Считай, уже завтра рассыпешься.

Внутри оказалась сиреневая книга с розовым обрезом, на котором были нарисованы летающие странички. На обложке прямо под названием «Два языка любви» выпуклыми синими буквами стояло имя — Мелани Уайт.

— Твой брат дарит любовные романы, чтобы реальные мужчины даже не имели шанса завоевать тебя? — хмыкнул Итан.

— Эту книгу написала его невеста.

Я восхищалась Мелани и тем, как она шаг за шагом шла к своей мечте, несмотря на давление общественности.

— Она популярная писательница?

— Хочешь, возьму для тебя автограф?

Итан фыркнул, закинув на плечо полотенце, которым натирал бокал с золотой гравировкой «Гиннесс».

— Ты будешь припоминать мне это до конца жизни?

— А ты ещё сомневаешься?

После обеда я совершала длинные прогулки, рискуя быть снесенной ветром в океан. На пляже я встречала Бена, который обучал кайтсерфингу двух-трех мальчишек, приехавших в Лехинч после школы. Я не понимала, куда смотрели их родители. С таким гигантским парусом без труда улететь в Америку. Что случилось со старым добрым футболом?

— Ну как, ты сама не надумала? — спрашивал Бен изо дня в день, кивая на доску для серфинга.

— Может быть, завтра?

Мне было холодно даже просто от одного вида его мокрого гидрокостюма.