И в венах кровь ее течет

Анастасия Романова

И в венах кровь ее течет

Пролог

Он лежал на голой земле и умирал. С неба летели хлопья снега. Все горело вокруг, осталась только выжженная земля и пепельная белизна, падающая с неба. Он чувствовал, что его конец уже близко, раны были слишком глубокими, он потерял много крови. Смерть обязательно придет за ним в этот раз, ему не удастся обмануть ее. Даже такие как он не вечны. Он улыбался, чувствуя металлический привкус во рту и маленькую струйку, согревающую кожу. Как коварна судьба, как она обманывает, дает надежду и забирает ее. Было жаль умирать с горечью в сердце, в том самом сердце, которое еще несколько часов назад билось в ликовании. «Предательство знает мое имя» – подумал он. Ну ничего, они еще вернутся и все изменят. У него не осталось сил, он чувствовал, как сердце замедляет свой ритм. Мало времени.

– Я не смог спасти себя в этой жизни, но я спасу себя в другой. Я познал предательство, которое привело меня к смерти, но в следующем моем воплощении, в новой жизни, тебе уже не убить меня. Заклинаю последними силами. Да будет так…

1

Он подошел к окну и взглянул на свои владения. Перед ним расстилался прекрасный мир полный красок и жизни. Никогда еще его земли не были настолько процветающими как сейчас. Еще мальчишкой ему поведали истории о кровопролитных сражениях и людях, которые отдали свои жизни, чтобы их потомки смогли наслаждаться мирным небом над головой. Солнцеград был одной из стран Старого континента, с обширными полями, густыми лесами и прекрасной плодородной землей. Белая магия здесь поддерживала баланс сил природы и человеческой власти, помогала защищать границы от носителей черной магии, хотя сейчас опасности было немного, но с границ Скрытых земель все еще совершались нередкие набеги, несущие с собой разорение, смерть и горе.

«Варвары» – подумал он, ударив кулаком в стену, обшитую древесиной.

Скрытые земли находились на северо-востоке его страны и одновременно граничили и с Солнцеградом, и с Зладнокровом. Там жили Лишние, изгои, которые после Великой войны были сосланы туда за использование темной магии. Магии, которая призывала темные силы и поглощала человеческие души. Магии, которая была способна превратить живых людей в живых мертвецов. Одному богу известно, какая у них там была жизнь, но границы с этими землями охранялись самыми мощным колдовством, каким только могли обладать самые сильные маги царства.

Зладнокров был вторым царством на Старом континенте. Несмотря на заключенный между двумя территориями мир, Владимир опасался амбиции правителя тамошних мест и держал ухо востро, приказав своему магу внимательно следить за действиями соседа.

«История имеет свойство повторяться. Нельзя забывать про пророчество» – воспоминания нескончаемым потоком проносились перед его открытыми глазами. Владимир застыл, глядя на карту, остановив свой взгляд в одной точке: это было выжженное место прямо на северо-западе царства. Такое маленькое пятнышко на карте, а внушающее каждому столько ужаса.

Много сотен лет назад, когда еще не существовало ни правителей, ни территориальных разделений, континент был одной целой землей. Но человеческая алчность и жадность посеяла раздор среди людей, лишив их сострадания и человечности.

Он помнил, как при его прапрадеде прошла последняя кровопролитная битва между Солнцеградом и Зладнокровом возле Белой деревни. Война, которая началась как борьба двух царств, а закончилась совместной борьбой против сил зла, в котором оба царства понесли огромные потери. И каким бы хрупким ни был мир сейчас, он давал небольшую уверенность в завтрашнем дне.

Резко обернувшись, Владимир оперся о край стола.

-Пророчество – снова напомнил себе он, – Вы все будете прокляты. Когда время придет, только мы будем решать, будет ли ваш мир жить,– он медленно, слово за словом повторял въевшиеся в память слова.

Холод пробежал по его спине. Закрыв глаза, пытаясь отогнать ужасную картину, которую рисовало его воображение, он не мог взять над собой контроль. Кровь, трупы, страдания…

–Демьяна ко мне, – приказал он, – сейчас же.

2

Тяжелые деревянные двери распахнулись, и в комнату вошел молодой человек. На вид ему было около восемнадцати, хотя, судя по тому, насколько невозмутим был его взгляд, в его возрасте легко было обмануться. Он производил впечатление нелюдимого мало заинтересованного миром человека, потому что едва ли что-то могло отвлечь течение его мыслей и привлечь внимание. Он был весьма красив, но разительно отличался от других своей утонченностью, аристократичностью и взглядом, в котором читалось раздражение и недовольство. У него были высокие скулы, короткая стрижка и слегка прищуренные, почти бесцветные глаза. Ходили легенды, что, когда он использовал свою магию, они приобретали цвет глубокой и непроглядной бездны, что сам дьявол отошел бы в сторону, уступая ему дорогу, увидев на что он был способен.

Конечно, все вокруг знали, кто он, и боялись его, ибо перешедший его путь хоть раз, навсегда мог попрощаться со своей жизнью. Отличительной особенностью Демьяна была не только внешность, но и способность бесшумно передвигаться. Ни одно движение не издавало и звука, Демьян был словно призрак, парящий над идеально вычищенным блестящим полом, и, если бы не отражение, можно было бы поклясться, что он не что иное, как плод вашего воображения.

Только по одному выражению лица Демьяна и тонкой линии губ можно было понять, что он очень раздражен. Демьян не любил, когда привычный день прерывался бессмысленными приказами и еще более бессмысленными вопросами, ради которых его вызывали к царю. Демьян полагал, что и этот раз не будет исключением, и что следующее задание будет еще более абсурдным, чем предыдущее. Но не смотря на свою пугающую репутацию и позицию при дворе, он не мог ослушаться Владимира.

– Вы вызывали меня? – поклонился он, приложив правую руку к груди. – Что потревожило вас на этот раз в столь ранний час? – глядя царю прямо в глаза, проговорил он.

Казалось, он смотрел сквозь Владимира, заглядывая прямо в самую душу.

– Демьян, ответь-ка мне, не было ли каких-нибудь новостей с дальних земель? Не появлялись ли какие-нибудь чудо-маги, чародеи и прочая чертовщина? – намеренно подчеркнув последнее, Владимир хотел вернуть своего слугу к реальности и прервать этот до костей пронизывающий зрительный контакт.

– Я не слежу за всякой посредственностью, но могу сказать, что никаких новостей о выдающихся талантах я не слышал. Возможно, это и к лучшему, мир переживает спокойные времена. – ответил Демьян, с неприкрытой враждебностью.

Ему никогда не нравилось пренебрежение, с которым относились к магам, особенно сравнивая их с нечистью. Он надеялся, что на этом аудиенция будет закончена, и можно будет вернуться к своим делам. Он никогда не испытывал особой симпатии к членам королевской семьи, хотя Владимира уважал. С детства Демьян грезил о свободной жизни, бескрайних полях и чистом небе, но обстоятельства сложились таким образом, что ему пришлось служить при дворе. И Владимир был к нему достаточно добр и снисходителен, несмотря на его тяжелый нрав.

– Мне доложили, что на северной границе становится неспокойно, наши соседи практикуют запрещенную магию, и пытаются прорвать щит, – скучающе ответил царь, не особо веря в эти слухи.

Казалось, что ему самому они были не интересны, просто он хотел позлить мага, зная о его нелюбви к личным аудиенциям.

Владимир был уже не молод, но и недостаточно стар. Седина уже начала появляться в его аккуратно собранных волосах, а борода отливала в лучах солнца серебром. Его правление длилось много лет, и за это время не случилось ничего настолько выдающегося, чтобы увековечить его имя в истории. Он слыл заботливым правителем, рассудительным, щедрым, но, когда ему стало за пятьдесят, он вдруг почувствовал, что жизнь его не будет длиться вечно, и ему следует прослыть не только добрым и справедливым правителем, но и выдающимся завоевателем. И с этим осознанием его характер начал претерпевать разительные изменения, в большинстве своем в худшую сторону. Он уже не был таким терпеливым, и любая мелочь могла легко вывести его из себя, но что важнее, Владимир начал неуважительно отзываться о магии, считая ее скорее злом, чем благом. Он пытался использовать любую ситуацию, которая могла бы хоть как-то принизить носителей магии в его глазах и притеснить и без того исчезающих магов, дабы разнообразить течение мирной жизни государства и дать людям пищу для сплетен и осуждения.

Демьян удивился словам Владимира, тем более что уже десятки лет на границах все спокойно. Но им овладело странное чувство: попытки прорвать защитный щит были бы вескими причинами для укрепления границ и предупредительных переговоров.

– Я об этом ничего не слышал, повелитель. Но если прикажете, я могу проверить.

– Не стоит. У меня для тебя другое поручение. Ты должен отправиться к северным землям в деревню лекарей и привести мне самого талантливого из них, – сухо приказал царь, потеряв интерес к магу.

Что-то в его взгляде настораживало. Глаза Владимира были полны беспокойства, а мелкие морщинки собрались в уголках губ.

– Лекаря? – Демьян приподнял бровь, – а что случилось с тем стариком, который не мог отличить лист подорожника от листа крапивы?

Их дворцового лекаря едва ли можно была назвать выдающимся. Старику было уже давно за семьдесят, и он не только не мог сварить снадобье, но и наколдовать что-то простое, но полезное. Демьяну он никогда не нравился, он уже давно сетовал на то, что им нужен новый более молодой маг, который будет лечить не только снадобьями, но использовать магию воды, которая была одной из самых сильных в лекарском деле.

– Ему скоро найдут замену и выставят за дверь. Мне нужны настоящие врачеватели, а не подделка. Я слышал, что в Белой деревне практикуют магию жизни, и что только ее жители могут излечить даже самый запущенный недуг.

Демьян был удивлен. К чему вдруг такая спешка? Почему именно сейчас царь решил прислушаться к его советам и отправить его на поиски в Белую деревню? Ведь Владимир уже много лет страдал от небольших недугов, но никогда не думал о том, что нужно найти замену старому шарлатану.

– Это так, – коротко ответил Демьян.

Ему не очень нравилась идея отправиться за тридевять земель на поиски непонятно чего, точнее, кого. Поиск подходящей кандидатуры мог занять недели, а то и месяцы, тем более путь был не близок. И оставлять столицу без самого сильного колдуна было очень опрометчиво. На то должны были быть весьма веские причины.

– Позвольте спросить, к чему такая спешка? – поинтересовался он.

– Не позволю! – взревел царь, вскочив со своего трона. – Делай, что тебе велено, и не задавай лишних вопросов, когда тебя не спрашивают! Это все, – бросил он и махнул рукой в сторону двери, указывая на то, что Демьяну пора замолчать и удалиться из тронного зала.

Демьян вышел так же бесшумно, как и вошел, словно тень. Всю дорогу до своей комнаты он думал о том, что причина смены лекаря имеет более глубокие основания, в которые его не хотят посвящать. Это интриговало, в то же время выводило из себя.

Демьян уже много лет был на службе у царя и ни разу не дал повода усомниться в своих силах и своей верности. Будучи в курсе всего, что происходит в голове Владимира, Демьян вдруг осознал, что ему не доверяют. Это вызвало у него негодование и беспокойство. Хотя может быть у него паранойя, и все на самом деле намного проще, чем может показаться.

Зайдя к себе, он захлопнул дверь и плюхнулся на кровать. Наедине с собой вся его суровость исчезала, и он был больше похож на мальчишку, которому просто посчастливилось быть отмеченным знаком фортуны. Взгляд Демьяна был устремлен на надкроватный талисман, который ярко сверкал в лучах солнца. Все мысли о будущем деле быстро испарились, уступив дорогу воспоминаниям о далеком детстве.

Перед закрытыми глазами Демьяна предстала картина бесконечного голубого неба, густых лесов и маленьких домиков, жмущихся друг к другу. Деревня черных магов находилась на юге страны, и если проводить точные измерения, то прямо напротив Белой деревни, только в нескольких сотнях километров к северной границе. На самом деле никакой черной магии там не практиковали. Хотя нет, практиковали, конечно, что-то типа приворотов-отворотов, наведения порчи, снятия сглаза, но ничего запрещенного. Ничего, что могло бы нарушить баланс в мире. Демьян не помнил своих родителей, но он помнил своего опекуна, который научил его всему тому, что он сейчас знал. Он был озорным мальчишкой, которого интересовало все, что связано с магией. Как только Демьян научился ходить, опекун брал его с собой в походы за травами, где они изучали свойства растений и разных элементов магии. Демьян с легкостью освоил магию огня, он мог передвигать небольшие предметы, использовать элементы природы и все, что мог делать прирождённый маг. Когда ему исполнилось двенадцать, произошло событие, о котором Демьян не любил вспоминать. Оно причиняло ему боль, не давало спокойно спать и стало причиной, по которой он никогда не привязывался к людям.

Открыв глаза, он резко поднялся на постели. Ему было душно, он едва мог вздохнуть.

–Надо успокоиться! – приказал себе он. – Возьми же над собой контроль, слабак! – он схватил с тумбы нож и уколол себя в ногу. Кровь тоненькой струйкой потекла вниз, образовав маленькую лужицу, – Что-то нехорошее грядет, я это чувствую, – прошептал он.

Вскочив с кровати, и не обращая внимание на боль, Демьян взмахнул рукой, и лежащая на столе книга начала быстро листать страницы. Пока страницы менялись одна за другой, он ходил из стороны в сторону напротив стола, надеясь, что магия укажет ему путь.

Неожиданно страницы остановились. Демьян метнулся вперед и замер. То, что он увидел, повергло его в ужас.

«Пророчество».

– Только не это! Еще не время – закричал он, смахнув все со стола, – мы не готовы! Я не готов! – смяв страницы книги, он в отчаянии опустился на колени уронив голову.

Он знал эту легенду наизусть, каждое ее слово. Что уж скрывать – он сам был ее частью, частью страшного пророчества, которое вело человечество к смерти.

– Нужно взять себя в руки и отправиться по поручению Владимира в Белую деревню! По дороге я смогу все обдумать. Может книга обманывает, ведь пророчество начнет сбываться тогда, когда появятся первые предзнаменования. – подумал он, стараясь взять над собой верх.

Дыхание снова стало ровным, его невозмутимость вернулась. Нельзя, чтобы его видели в таком состоянии – слабым.

-Пашка! – закричал он.

3

Прекрасный солнечный день в который раз порадовал жителей деревни яркими лучами солнца и ароматом луговых цветов. Небо было настолько чистое, что казалось, кто-то пролил голубую краску, и она равномерно растеклась по небесному полотну. Деревня с незамысловатым названием Белая находилась на севере государства, но несмотря на это, погожих дней в тех краях было больше, чем на юге страны. Она располагалась между Багряным лесом и Быстрой рекой, что помогало деревне укрыться от опасностей и от дневного зноя. За рекой расстилались огромные поля, полные цветов и различных трав. Природа пестрила яркими красками, и иногда небо встречалось с полями в ровном изгибе горизонта, и в красоте вечерних закатов у Белой не было равных. Свою славу она сыскала среди всех царств за белую водную магию, которую могли практиковать только лишь те, кто родился здесь. Магия воды считалась одной из сильнейших в лекарском деле, она лечила все недуги, снимала проклятия и очищала тело от ядов. Когда-то давным-давно неподалёку от деревни велись кровопролитные бои между государствами Солнцесвет и Зладнокров, земля была окрашена в алые цвета, повсюду пылали пожары, а на обугленной земле лежали тела тех, кому уже не суждено было открыть глаза. Но, как и все на этом свете, война сыскала свой конец, враждующие государства заключили вечный мир, и деревня продолжила мирное течение своих дней. Прошло уже несколько сотен лет. С тех пор эти земли уже давно не видели серьезных угроз. Несмотря на недопонимание, оба государства старались поддерживать баланс сил и укреплять дружеские связи, чтобы вместе противостоять будущему врагу, появление которого с опаской ожидали многие.

В это время дня в деревне уже вовсю кипела жизнь. Рынок наполнялся неутомимыми продавцами, предлагавшими своим покупателям все, что только душа пожелает, врачеватели открывали свои лавки и выставляли на витрины пузырьки с яркими микстурами, дети торопились на занятия в школы, а те, кому повезло быть выбранными для врачевания, спешили на занятия по лекарскому делу. К счастью или, к сожалению, таких счастливчиков было немного, но у всех у них, несомненно, был талант в обращении с магией воды, и все они делали большие успехи в изучении лечебных техник. Все, кроме одной.

Александра в очередной раз опаздывала на занятия. Несмотря на то, что проснулась еще до петухов, она, согласно своему утреннему ритуалу, побежала на речку. Вода была приятно холодной. Девушка любила заплывать настолько далеко, насколько позволял ее рост, чтобы пальцы едва касались дна, и погружалась в освежающую прохладу. Больше всего на свете она любила воду, но казалось, что вода не отвечала ей взаимностью.

– Как же так? – подумала она, – меня выбрали из сотен желающих, обнаружили какой-то там талант, а я и легкого шрама залечить не могу.

Водное искусство никак не давалось юной ученице. Пока ее сверстники делали успехи, проводили сложные лечения, избавлялись от ядов, Саша не могла подчинить даже маленькую лужицу водицы и создать из нее хоть какое-то подобие формы.

– Почему я? Наказание какое-то!

Еще и главная настоятельница была совсем не подарок. Журила за каждый проступок. Саша бы обижалась на нее за это, да не могла. Ведь эта женщина заменила ей мать.

В своих мыслях Александра совсем потеряла чувство времени. Услышав тоненький сигнал колокольчика, она так сильно дернулась, что чуть не ушла под воду. Девушка, сопротивляясь течению, выплыла на берег. Вытираться и сохнуть не было времени. Придется бежать так. Солнце уже пекло вовсю, но даже ему не удавалось высушить ее промокшую одежду и длинные всклокоченные волосы.

– Господи, помогите же мне небеса, – взмолилась она, с трудом произнося слова.

Даже для ее юного тела расстояние в несколько километров при таком темпе было настоящей мукой.

Сейчас она была больше похожа на разъяренного демона, чем на человека. В ее диких округлившихся глазах читалась паника и безнадежность. Она быстро перебежала через мостик и понеслась по дороге к школе, чуть не сбив пару прохожих. Многие пытались с ней поздороваться, но она, как быстрый олень, пронеслась мимо.

Как только прозвенел финальный звонок, и четыре ученика уже стояли напротив своих тазов с водой и травами, в дверь влетела Саша. Она была похожа на лесное чудище. Платье грязное и мокрое, вода стекает с волос, глаз почти не видно. Ни дать не взять речная кикимора. Но несмотря на ее внешний вид, трудно было не заметить, как она уже превратилась из угловатого ребенка, в молодую гибкую девушку.

Ей едва исполнилось 16 лет. Она уже похорошела, но не расцвела в полной мере. Ее нельзя было назвать красавицей, но и простушкой она не была. У нее были длинные рыжие волосы, которые она никогда не собирала, и огромные разноцветные глаза: один зеленый, а радужка другого наполовину заполнена красным. В детстве ее глаза были цвета прекрасного изумруда, но ближе к шестнадцати годам, один глаз начал окрашиваться в алый, и эти перемены вызывали беспокойство у ее приемной матери. Роста она была среднего, с худощавым телосложением, поэтому очень часто одежда висела на ней, словно мешок. Но ее это не сильно то и заботило. Ей были не интересны ни ее внешность, ни врачевание, ни проклятая магия воды. Все, что занимало ее мысли, были грезы о грядущем путешествии и жизни, полной приключений. Она могла часами сидеть у окна, наблюдать за облаками и мечтать, как однажды увидит весь мир.

– Александра, что же за наказание? – воскликнула Людмила, – Каждый раз одно и тоже! Когда же ты уже повзрослеешь? – не выдержав, Людмила перешла на крик.

Она была женщиной средних лет с пышными формами и непропорционально длинными руками. Многие говорят, что ее руки вытянулись благодаря постоянному использованию магии воды, которая требовала недюжей концентрации, огромного умения и силы. Никто не сможет назвать точное количество людей, которых она излечила, она, наверное, и сама сбилась со счету. Ее жесткий характер и невыносимо суровый взгляд повергал в ужас любого, кто осмелился вызвать у нее гнев. Она не терпела пренебрежительного отношения к своему делу. Везде должен быть порядок: в работе. В душе. В жизни. Может быть, поэтому семьей она так и не обзавелась, но это ее нисколько не тревожило. Она жила своим делом.

– Тебе нужно расставить приоритеты, моя дорогая! – выражение ее лица стало непроницаемым, а верхняя бровь изогнулась в изящной дуге, предзнаменовав взбучку, – Если ты хочешь быть талантливым магом, тебе нужно серьезнее подходить к учебе и своему делу, иначе толку из тебя не выйдет! Ты и так отстаешь от других более прилежных учеников. И если бы не твой талант, твоей ноги и близко бы не было рядом со школой! – каждое ее слово резало не хуже любого острого лезвия.

Саша не раз слышала все эти слова, и у нее уже кончились всяческие аргументы в свою защиту. Все, что ей оставалось – это покорно выдерживать словесную порку.

– Извините. Этого больше не повторится. Можно мне пройти к своему месту? – смущаясь, спросила Саша.

Ее щеки зарделись как румяные персики, выражение опущенных глаз говорило лишь о том, что ей очень стыдно перед этой суровой женщиной, которая за пределами класса так о ней пеклась и заботилась.

– Этого больше не повторится. Клянусь! – выпалила она.

– Хотелось бы верить! Но горбатого могила исправит! Живо на место, – скомандовала Людмила.

Но по теплоте в ее глазах было ясно, что ей безумно жаль эту девушку, чья живость ума и бунтующий характер встали стеной между ней и врачеванием.

Александра помчалась к своему месту, по дороге толкнув низкорослого паренька. От былого смущения не осталось и следа. Как быстро менялось ее поведение и характер. Более живую девушку, наверное, сложно было себе представить. Встав возле своего таза с водой, она взглянула на свое отражение. Решимость блеснула в ее глазах.

– Ну ничего, – подумала она, – Мы еще посмотрим, кто там станет великим целителем.

Резкий запах ударил Саше в ноздри, нарушив ход мыслей. Тот самый запах, от которого по коже шли мурашки, который заставлял ее оглядываться по сторонам, и благодаря которому она здесь находилась. Кровь. Ничто так не пугало и одновременно не возбуждало ее, как текущая по венам густая жижа. Саша чувствовала ее каждой клеточкой своего тела. Ее аромат. Ее вкус. Ее носителя. Резко завертев головой по сторонам, она нашла источник запаха.

– Ольга, ты что, опять исколола свои пальцы в кровь? – обратилась она с отвращением к рядом стоящей блондинке.

Оля была самой талантливой врачевательницей из всех. Она знала все: как лечить, что лечить и чем лечить. Всю жизнь ее ставили в пример, ведь вода подчинялась ей с самого детства, даже заклинания были не нужны. Как только она начинала думать о воде, так сразу в руке у нее появлялся водяной шар нужной формы, который легко подчинялся всем ее прихотям. Саша не завидовала ей, но иногда ей становилось обидно от того, что у Ольги был и интерес, и талант к магии, а у Саши сомнительные способности.

– Отстань от меня! Это не твое дело! – враждебно покосилась на нее Ольга, – Займись лучше собой.

Надо признать, Ольга была первой красавицей в деревне. Высокая стройная фигура, пышная грудь, длинные светлые волосы и нежные голубые глаза. Она была похожа на ангела, но своей суровостью иногда напоминала Людмилу.

– Ты позоришь имя врачевателей! Тебе вообще здесь не место! – возмутилась Ольга.

По какой-то причине она не любила Сашу. Она видела в ней врага, соперницу, которую нужно устранить, ком в горле, который не дает свободно вздохнуть. И дня не проходило без ее едких замечаний и укоров. Но еще больше ее злило то, что Саша никогда не отвечала на ее нападки. Ольга не могла понять, почему Саша все еще остается среди них, хотя давно понятно, что магия воды никогда ей не будет подвластна.

Саша попала сюда по счастливой случайности. У нее обнаружили способность чувствовать недуги человека и понимать, когда он был ранен, и насколько серьезная была рана, даже когда это никому не было известно. Она с легкостью могла определить, кто из сотен людей нуждается в помощи, и ей не нужно было никого осматривать, чтобы понять, что с кем произошло. Кроме того, все раны на самой Саше заживали в мгновение ока. Стоило ей только порезаться или поцарапаться, как через считанные секунды на ее коже не оставалось и следа. Магия, ни дать, ни взять. Но несмотря на все это, за пять лет обучения, лечить она так и не научилась. Ее дар уважали, и ставили ее практиковаться в паре с Ольгой, которая была так искусна во врачевательстве, а Саша без труда определяла причины недомоганий.