Спасение заблудших

Я словно проснулся от долгого сна и увидел мир в новом свете. Мир, полный боли и потерь, но и героизма, стойкости, любви. И мне предстояло стать частью этого мира, научиться видеть не только внешнее, но и то, что скрыто глубоко внутри.

– Почему нам ничего не рассказывали?

– Я как-то задал такой же вопрос Черномору...

– И?

– Когда произошла катастрофа, мгновенно началась эвакуация и спасательная операция. Много было неразберихи. В первую очередь нужно было спасти как можно больше людей. У многих не было документов. Детей собирали из школ, садиков и просто с улиц. Когда справились с эвакуацией, выяснилось, что детям нужна психологическая помощь, особенно младшеклассникам. Специалистов не хватало, а затягивать проблему было опасно. Было принято решение обратится к подросткам от 14 лет с просьбой о помощи. Им предлагалось завершить своё образование и присоединиться к взрослым для посильной работы, оставив право для тех, кто захочет продолжить учёбу. Младшие классы объединили и стали обучать по особой программе одновременно работая с психологами и объясняя им что произошло и как из этого будут выходить. Постепенно дети подрастали и шли работать. А вот дошколятам определили отдельные места где создали особые условия для свободного творческого развития, где было запрещено взрослым рассказывать о ужасах войны и катастрофы. К тому времени, все, у кого были дети дошкольного возраста должны были выходить на работу и отправить детей на попечение в эти места.

– Как меня мои родители...

– И меня. Я родился за три года до катастрофы.

– Но почему они решили, что мы не должны знать об этом?

– Тут ты не прав. Мы об этом знали. В наших учебниках была информация о войне и катастрофе и о том какие работы идут и что делается для ликвидации и развития. Просто акцент делался на полёт мысли. Наше поколение должно было вырасти с новым взглядом на мир. На нас сейчас вся надежда.

– Ты думаешь это решение оправдано?

– В то время не было другого выхода. А на счёт нас, я думаю мы не подведём.

Слова Виктора разбили меня, словно хрупкий фарфор. Мы были выращены в тепличных условиях не из-за злого умысла, а из отчаянной надежды. Надежды на то, что чистота наших душ сможет исцелить мир, израненный войной и катастрофой. Они не хотели, чтобы мы повторили их ошибки, чтобы тяжесть прошлого сломала нас. Они мечтали о светлом будущем, которое мы должны были построить, не обременённые ужасами прошлого. И в этом заключалась их любовь, их жертва.

В глазах защипало. Мне захотелось обнять Виктора, разделить с ним эту боль, эту внезапно открывшуюся правду. Мы были не просто детьми, выросшими в куполе, мы были последней надеждой, хранителями памяти, наследниками великой трагедии. И теперь, когда пелена неведения спала, мы должны были стать достойными этого наследия.

Я взглянул на самовар, на хромовый сапог, на лицо Виктора, освещённое мягким светом. В этом скромном, лишённом роскоши месте, я ощутил связь с прошлым, с теми, кто отдал свои жизни за наше будущее. И в этот момент страх отступил, уступив место решимости. Я готов был принять свою роль, нести бремя памяти, строить новый мир, в котором не будет места войнам и катастрофам.

*****

В соседней комнате зазвенел колокольчик.

– Это Черномор. – почему-то шёпотом произнёс Виктор и направился в сторону двери. Я последовал за ним.

– Ну что, друг Юрий, придётся задержаться у нас на пару деньков, пока не прибудет сопровождающий. Поручаю тебя Виктору, он покажет и расскажет, что и как. А теперь идите, у меня дела.

ГЛАВА 12

Галактика Флиос. Судьба галактики.

Через мгновение начинался срочный Совет, который Ооги собрал по требованию Лэксит. Находясь перед входом в зал он не мог унять тревоги и паники, которая не покидала его с момента задержки корабля по требованию лакси. Такого не случалось за те времена, пока он возглавлял Совет. Ооги сделал глубокий выдох, чтобы успокоиться, и продвинулся в зал. Все представители были на своих местах. На их лицах читалась растерянность. Даже Склос притих.

– Большой радости! – поприветствовал собравшихся Ооги без вдохновения.

– Большой радости! – так же ответили ему. Он перевёл свой взгляд на Лэксит.

– Нужно немного подождать, у Лаксэк первый перелёт за её длинную жизнь.

– Она сама прибыла на Совет?

Этот вопрос, заданный Ратцегом, прогремел как сотни барабанов на празднике «Посвящения Сохта» на его планете Тамрас. На лицах всех присутствующих, исключая Лэксит, растерянность сменилась удивлением, смешанным с отчаянием. Повисла гнетущая тишина. Ооги, было уже собрался произнести речь, но впервые не нашёлся что сказать. Его отчаянное положение спасло необычное явление. В открытую дверь, в сопровождении Лафии, медленно вплывала платформа в центре которой, на цветке памриуса, располагалась миниатюрная необычная лакси. Не смотря на маленький рост от неё исходила такая могучая сила, что в зале Совета, казалось, завибрировали предметы.

Платформа остановилась в центре.

– Я, Лаксэк, приветствую Совет! – раздался высокий мощный голос, который, вроде бы, не мог принадлежать столь воздушному разумному.

– Не теряя драгоценного времени, хочу показать Совету что ждёт нашу галактику и всех разумных через долгие времена.

Лаксэк сделала еле заметное движение и зал окутал едва уловимый туман. В бликах этого тумана каждый из присутствующих, кроме Лафии, увидел, во всех подробностях, гибель далёкой планеты, а затем и всё остальное включая и их миры. Это видение длилось долго, шаг за шагом высвечивая все подробности. После увиденного взоры были обращены к Лаксэк.

– Прежде, чем показать Совету, эта информация была подвергнута сомнению и проверена. Хочу уверить Совет, что мы можем предотвратить эти изменения, если Совет примет решение, так как будущая гибель этой планеты произойдёт по вине живущих на ней разумных.

– Почему Лаксэк считает, что гибель планеты приведёт к концу нашего мира? Вокруг нас находится огромное число галактик, там часто гибнут звёзды и планеты? – спросил Ооги.

– Все из вас знают, что со времён заключения Великого Мира, лакси не стали присоединятся к изучению различных наук, на нашей планете нет обучающих билор для лакси, наши дети не участвуют в экскурсиях на другие планеты и миры. Свой дом мы покидаем только по очень большой необходимости. И это не случайно. Рэйфокам дано заниматься наукой, сохтам владеть делом, которое требует воли и так всем разумным в нашей галактике. Нам лакси дано думать чувствами, слышать самую мельчайшую частицу в соседней галактике. Учёные могут объяснять устройство миров разными способами, но всегда есть доля неверного решения. Со временем это решение приходится отменять и двигаться дальше, получая опять долю неверного решения. Так происходит эволюция материального мира. Но есть эволюция невидимого мира и огромного пространства. И всё держится на равновесии. Каждая звезда или планета умирает в свой срок, а перед этим пространство выстраиваться так, чтобы выбывшие заместились другими для сохранения равновесия. Планета, о которой идёт речь, сейчас находится в критической точке равновесия. Со временем, эта точка переместится в другое место, но у планеты нет этого времени, и она гибнет не потому что пришло время, а потому что разумные нарушили её равновесие.

Лаксэк замолчала. Какое-то время все сидели, обдумывая каждый своё. И тут Склос поднял карточку со знаком «хочу высказаться». Все сразу улыбнулись и вспомнили о правилах ведения свободных дискуссий. Не удивительно, что напомнил об этом шлюс Склос. Ооги вспомнил о своей роли главы Совета:

– Прошу, Склос.

– У меня вопрос к уважаемой Лаксэк. Если эти разумные умудрились лишить свою планету равновесия, то возможно они приведут её в стабильное состояние?

– К сожалению, у них для этого нет времени и ресурсов. От них пришёл сигнал о помощи. Его уловил Амулет Предков. Думаю, и станции слежения на Трансидоре его скоро услышат.

Ооги увидел, как Экьюл подняла свою карточку.

– Высказывайся, Экьюл.

– И всё-таки, Лаксэк, насколько верен ваш прогноз, что события будут происходить именно так?

– Это не прогноз. Всё будет происходить именно так, как вы видели, но через двадцать ваших поколений. Моя обязанность предупредить Совет о грядущей опасности и принять решение как должно. Если Совет примет решение спасать галактику, Лафия станет нашим представителем.

Лаксэк обвела всех присутствующих пронзительным взглядом и молча направилась к выходу. Лафия последовала за ней.

*****

Ооги тяжело вздохнул. Он не помнил такого тяжёлого дня в своей жизни. Им предстояло принять не лёгкое решение за всю галактику Флиос.

– Лэксит, выскажите своё мнение.

– Уважаемый Совет, Лаксэк не собрала бы вас если бы хоть чуть-чуть сомневалась в информации. Уверяю вас, у неё есть грандиозные способности и способы получения достоверных данных.

– Ратцег, а вы что думаете?

– Даже если есть малая доля того, что это произойдёт, то нам следует постараться ликвидировать угрозу. Подготовка к экспедиции завершается, корабль Олцера готов. Нужно проложить новый маршрут и можно отправляться. Мы не сможем спокойно жить, зная, что могли что-то сделать и не сделали.

– Зархор, что скажете?

– Я согласен. Мы планировали лететь в другую галактику с исследовательской целью. И не вижу причин для отказа изменить направление, когда появилась угроза нашим мирам.

– Есть мнения против? – Ооги обвёл взглядом всех присутствующих.

– У меня есть уточнение! – уже не поднимая карточки заявил Склос.

– Слушаем.

– Полагаю, что вся информация, которая была озвучена останется в этих стенах. Совет выработает нужную формулировку для изменения маршрута. И будем надеяться на успех экспедиции.

В этот момент на экране хотлюца появилась информация, что станции слежения уловили повторяющиеся сигналы из дальнего космоса. Координаты совпадали с уже всем известным районом.

– Ну вот и нужная формулировка. – тихо произнёс Ооги. Вид у него был растерянный. Видимо не только Ооги, но и все присутствующие, подсознательно надеялись, что всё как-то уладится, но информация на экране хотлюца разрушила эти надежды.

– Ну что ж, предлагаю уважаемому Совету высказать волю. Кто одобряет изменение целей экспедиции и запрет на разглашение информации поднимите ваши карточки.

Совет был единодушен.

Рис. 19 «Цветок памриуса»

ГЛАВА 13

Планета Земля. Поверхность.

Всё, что со мной происходило после того, как я попрощался с Семёном Львовичем, происходило впервые. Когда Черномор поручил меня Виктору, я впервые оказался, если так можно выразится, на поверхности Земли или, как говорили раньше, на улице. Мои представления о том, как выглядит окружающий мир были почерпнуты из книг и фильмов, выпущенных до моего рождения. В свои девятнадцать лет я имел огромный багаж теоретических знаний, мог разобрать и собрать, в своём воображении, любой механизм, знал в совершенстве как работает любая действующая, на сегодняшний день, система и даже та, которая будет работать завтра.

Когда Виктор предложил мне «подняться на верх», я с воодушевлением воспринял эту идею. Он провёл меня в небольшое помещение и окинув оценивающим взглядом взял с полки одежду сказал:

– Переоденься.

Затем, порывшись в огромном ящике, протянул мне противогаз.

– На всякий случай.

Я молча выполнил все указания, подождал, когда он тоже переоденется.

– Идём.

Виктор открыл еле заметную дверь, и мы оказались перед лестницей, ведущей на верх. Какое-то время шли молча пока не оказались у очередной двери.

– Добро пожаловать на Землю! – торжественно произнёс Виктор, открыв дверь.

И я шагнул вперёд. На какое-то время, мне показалось, что я оглох и ослеп. Всё происходящее во круг настолько контрастировало с картинкой в моей голове, что мозг отказывался верить в происходящее. Пока Виктор разговаривал с мужчиной, одетым в необычно яркий костюм, я приходил в себя.

– Я не думал, что всё настолько плохо... – пробормотал я, скорее для себя, но Виктор услышал и обернувшись ко мне бодро заявил:

– Ну что ты, Александр говорит, сегодня как раз хорошая погода и нам не понадобятся противогазы.

Не успел он договорить, как перед нами остановился небольшой вездеход. Я сразу узнал эту модель, она была разработана, когда я учился в младших классах и до сих пор была востребована.

– Ну что, молодёжь, садитесь, прокачу с ветерком! – раздался из кабины весёлый голос. Мы запрыгнули в раскрытую дверь вездехода, и он тронулся. Весёлый голос принадлежал мужчине, наверное, чуть старше моего отца.

– Можете звать меня Леонидом.

Леонид оказался человеком неугомонным, он то и дело комментировал происходящее за окном, тыкал пальцем в какие-то немыслимые конструкции, объяснял их предназначение. Но я, признаться, почти ничего не слышал. Мой внутренний мир содрогался от столкновения с реальностью. Земля, которую я представлял себе в цветущих садах и залитых солнцем полях, предстала передо мной в образе израненного, больного существа. Ржавые остовы машин, полуразрушенные здания, серое небо, источающее какую-то гнетущую тоску…

Я смотрел на лица людей, мимо которых мы проезжали, и в каждом из них читалась усталость, отчаяние и какая-то безысходность. Куда делись радость, счастье, вера в будущее, о которых я читал в книгах? Неужели все это осталось лишь в прошлом, погребённом под толстым слоем пепла и разочарования?

Сердце сжималось от боли за эту истерзанную Землю, за этих измученных людей, за себя самого, лишившегося иллюзий. Мне хотелось кричать от бессилия, плакать от горя, но я молчал, стараясь скрыть свои чувства за маской отрешённости. Виктор, казалось, не замечал моего состояния, продолжая оживлённо беседовать с Леонидом.

В этот момент я почувствовал себя бесконечно одиноким, потерянным в этом жестоком, чужом мире. И только где-то в глубине души, едва заметным огоньком, теплилась надежда, что, возможно, ещё не все потеряно, что, возможно, ещё есть шанс вернуть Земле её былую красоту, а людям – веру в счастье. Эта надежда, слабая и робкая, стала моей единственной опорой в этом мире, полном боли и разочарования.

Внутри меня бушевал ураган эмоций: гнев на тех, кто довёл мир до такого состояния, жалость к безвинным жертвам, отчаяние от осознания масштабов разрушений и, вопреки всему, – упрямая, живучая надежда.

Надежда на то, что добро всё-таки сильнее зла, что любовь способна исцелить даже самые глубокие раны, что вера в будущее – это то, что поможет нам выстоять и возродить Землю из пепла.

Мои горестные размышления прервал Виктор:

– Приехали! Сейчас я тебе покажу гордость Черномора!

Я молча спрыгнул из машины и нос к носу столкнулся с девушкой в синем халате и такой же синей косынкой на голове. Такой резкий переход от моих тёмных мыслей к яркому появлению хрупкой девушки вогнал меня в ступор. Я просто стоял и пристально разглядывал незнакомку.

– Юрий, не зависай! Это Елена, хозяйка всего этого царства. – в очередной раз Виктор вывел меня из оцепенения.

– Здравствуйте, Юрий! Пройдёмте за мной.

Она развернулась и зашла в открытую дверь. И только тут я увидел перед собой, видимо, недавно построенное здание. Мы спустились по маленькой лестнице и оказались в большом светлом пространстве в котором рядами стояли резервуары с водой.

– Вот здесь мы начали разводить рыб! – с гордостью в голосе произнесла Елена до недавнего времени это было невозможно на открытом пространстве, воздух был слишком токсичным для рыб. Рыбы очень чувствительны к изменениям в воде и воздухе.

– Так значит воздух становится чище? – спросил я.

– Несомненно! Видимо многие вулканы прекратили своё извержение и пепел пошёл на убыль. По крайней мере, в нашем регионе давно нет кислотных осадков.

Мы ещё какое-то время походили по цеху, Елена показала мне все свои достижения, рассказала о перспективах и новых разработках, с учётом текущих обстоятельств, а затем угостила нас супом из рыбы.

Когда мы возвращались назад, моё настроение было не таким мрачным, как прежде. Казалось, маленький оазис Елены, её неугасающий энтузиазм, сумели пробить броню моего разочарования. Я даже уловил нотки оптимизма в словах Виктора, который, уплетая рыбный суп, восторженно отзывался о талантах Елены.

Леонид, словно угадав перемену в моём настроении, подмигнул и прокричал сквозь шум мотора:

– Видишь, парень, не всё так плохо! Жизнь теплится, и вопреки всему, пробивается!

Его слова эхом отозвались в моей голове, заставляя по-новому взглянуть на окружающий мир. Пусть разруха и безнадёжность всё ещё давили, но теперь я видел и ростки новой жизни, упорно тянущиеся к свету.

Вернувшись в убежище, я чувствовал себя другим человеком. Первый контакт с «поверхностью» оказался болезненным, но необходимым. Он сбросил с меня пелену иллюзий и заставил столкнуться с реальностью. В конце концов, если хрупкая Елена смогла создать цветущий оазис посреди пустоши, то и я, с моими знаниями способен на многое!

С этими мыслями я углубился в изучение новых разработок, ощущая прилив сил и вдохновения. Вечером, сидя в кресле, размышляя о Елене и её деле я понял, что мне нужно пересмотреть своё отношение к происходящему. Вместо того чтобы унывать и оплакивать прошлое, нужно сосредоточиться на настоящем и думать о будущем.

Следующим утром я предложил Елене свою помощь. Рассказал о своих навыках инженера и о том, как могу улучшить систему фильтрации воды и оптимизировать энергоснабжение комплекса. Она с радостью приняла моё предложение, и мы сразу же приступили к работе. Мы проводили время, обсуждая планы, делая чертежи и воплощая их в жизнь. Работа кипела, и я чувствовал себя нужным. Забылись мрачные мысли, исчезла апатия. Впервые я почувствовал себя частью чего-то большого.

За работой время пролетело не заметно и настал момент, когда меня вызвал к себе Черномор.

– Ну что, мой юный друг, Елена мне все уши про тебя прожужжала, соблазняя оставить тебя у нас. Заманчиво конечно, но приказ есть приказ.

– А что, я с радостью. Мне здесь нравится.

– Мне тоже нравится, но мы люди обязанные и куда нас направят, туда и идём. Тем более по твою душу уже прибыли. Пока человек отдыхает у тебя есть время собраться. Хочу выразить тебе отдельную благодарность за помощь Елене, для меня это важно.

– Для меня это тоже очень важно. Моя чёрная хандра приобрела более светлый оттенок.

– Не бери в голову. Все твои ровесники проходят через это переосмысление. Я надеюсь всё у тебя сложится хорошо. Ну и, при случае, забегай, как говорится.

– Непременно забегу! Сколько у меня времени?

– Если ты о Елене, не успеешь. Я передам ей твои поклоны. А вот Виктор ждёт тебя у самовара. Иди.

Не смотря на грусть расставания, настроение у меня было отличное. Я бодро вошёл в столовую где сидел Виктор.

– Привет! – поприветствовал я его.

– Привет! Вижу кардинальные перемены. Неужели это улыбка на твоём лице, Юрий?

– Ты прав, сегодня мой настрой гораздо оптимистичней.

– Я рад. А то на днях смотреть на тебя было больно. Я принёс с собой твои вещи, что бы было больше времени поговорить.

– Спасибо.

Мы сидели, пили чай, разговаривали о разном, вспоминали поездку, смеялись. Было такое чувство, что мы знакомы всю жизнь. И когда меня позвали на выход, мы тепло обнялись и пожелали друг другу удачи с надеждой что может быть встретимся.

Дальнейшее моё путешествие проходило в компании абсолютно безмолвного человека, одетого в военную форму. Мы погрузились в двухместную капсулу и через какое-то время, которое я конечно спал, прибыли во временную столицу город Тюмень.

ГЛАВА 14

Галактика Флиос. Древний остров.

После стремительного отъезда Лафии с праздника Посвящения, Фьёлла не находила себе места. С Трансидоры приходили известия, что был Совет, что Лаксэк присутствовала на нём, что пришёл сигнал из далёкой галактики, что изменена цель экспедиции и ещё много чего. Раньше Фьёлла уже была бы на Трансидоре и добывала информацию или связалась бы с Лафией. Но она ни делала ни того ни другого. Её охватила какая-то апатия. Фьёлла все дни проводила в своём построенном жилище, которое находилось на маленьком островке с только что зарождающейся Хоклой. Просыпаясь, она долго валялась в подвесной кровати, сплетенной её отцом по древней технологии, затем бродила по берегу, иногда плавала одна или с зифурлой. В оставшееся время занималась сортировкой и упорядочиванием своих работ и записей, что давно собиралась сделать. Так прошло не мало времени, пока ей в голову не пришла идея навестить старших родителей. Жили они на самой древней Хокле, где все жилища были выращены и поддерживался спокойный стиль жизни. Молодые синомаи находились на этом острове только по работе или приезжали к старшим услышать рассказы о своих предках и их традициях.

Чтобы быстрей добраться до места Фьёлла вызвала платформу, а не стала прибегать к традиционным передвижениям по воде, что очень приветствовалось большинством жителей древнего острова.

Уже подлетая, Фьёлла отметила какой величественной красотой обладала эта древняя Хокла! В ней не было того разноцветного фейерверка планеты Прокси-Ло, которое каждый раз так восхищало, но было что-то завораживающее и утончённое в своей, на первый взгляд, простоте. Все выглядело настолько идеально, что казалось иллюзией. К счастью, это была реальность, в которой жили старшие родители! И Фьёлла, за долгое время, вдруг почувствовала радость.

У входа в жилище, выращенное много поколений назад, она от волнения выдохнула и вошла в дверь. Старшие родители Ёйли и Йолун сидели в уютном плетёном кресле и что-то рассматривали в сфере воспоминаний. Первой её увидела Ёйли и взмахнув руками воскликнула:

– Фьёлла! Ах умница! Мы только что смотрели твоё Посвящение! Как быстро всё происходит! Вот ты выросла…

Фьёлла наклонилась прикоснулась к коленям сначала Йолуна, а затем Ёйли и сложила руки на своей груди.

– С лёгким течением! Я счастлива видеть вас!

– Конечно умница, раз не забывает традиции синомаи! – ласково произнёс Йолун.

– Только в этот раз я прибыла на платформе, мне не терпелось увидеть вас!

– Не переживай, мы с Ёйли тоже начали пользоваться этим чудесным изобретением. Просто стало тяжелее ходить.

Фьёлла внимательно посмотрела на Ёйли и Йолуна и заметила усталость в их движениях. И ей пришла неожиданная мысль: «А может быть остаться здесь, никуда не лететь ни о чём не волноваться? На этой прекрасной Хокле есть всё для счастья». Но вслух произнесла:

– Нам нужно почаще вас навещать. Скажу Ньённе чтобы выбрала время среди учёбы.

– Так мы и сами можем вас навещать, не такие мы немощные. Только трудно найти в себе силы покинуть это прекрасное место даже на время. – Ответила Ёйли.

– Как хорошо я вас понимаю! Но вам нужно иногда выбираться на другие острова для того чтобы оценить вашу Хоклу!

– Смешная Фьёлла! – произнёс Йолун. – Для того чтобы ценить свою Хоклу нужно прожить с ней всю жизнь, впитать в себя каждую её травинку, увидеть свет в каждом корешке и листочке!

– Ну хватит разговоров, пища готова – позвала Ёйли.

– А после сходим полюбуемся на эйзетик! Фьёлла с удивлением воскликнула:

– Любоваться на водоросли? Что в них особенного? У меня, рядом с жилищем в малой заводи растёт очень много эйзетик…

– Поймёшь, когда увидишь. – загадочно завершил разговор Йолун.

*****

Фьёлла чувствовала себя как цветок эксилии с планеты Элнар, такой же воздушной. Её переполняло что-то неведомое! Она с нежностью смотрела на своих старших родителей, которых по традиции нужно было называть только по имени, и понимала насколько счастлива. Перед выходом она предложила вызвать платформу, но Йолун отверг эту идею заявив, что всё нужно видеть с высоты своей головы.

Когда они вышли из жилища, планета Веджа-Рэ закрывала почти весь горизонт и поэтому должно начаться затмение, но его не было. С большим удивлением Фьёлла начала разглядывать всё вокруг, отмечая необычное свечение знакомой с детства травы. Свечение в одном месте усиливалось в другом ослабевало и создавалось впечатление светящейся волны. Фьёлла шла по этим волнам будто по воде и чувство восторга переполняло её. Подходя к берегу, знакомому с детства, она сначала не придала значения изменениям в свете, но направив взгляд на то место где всегда рос эйзетик, ахнула.

– Ах, что это? Йолун, Ёйли!

– Это началось недавно. Все жители решили пока не оповещать об этом никого, а понаблюдать. Похоже наша Хокла решила зацвести. Мы не хотим много посетителей, по крайней мере пока. – ответила Ёйли.