Олоры заката. Корабли-призраки

Азалия всхлипнула и прижала белый платок к лицу.

Больше никого не пригласили.

Ни одного чужого.

– Прощай, Сату.

Арним поднёс факел к телу, укрытому белой простынёй.

Черты лица матери были спокойными, разглаженными – словно не она ещё недавно задыхалась и корчилась от боли.

Орхидея прикусила палец, чтобы не всхлипнуть.

Но когда пламя охватило ткань, она сорвалась.

– Нет! Мама! Не надо!

Орхидея рванулась к постаменту, но Икер успел перехватить её и крепко прижал к себе.

– Нет! – кричала она, захлёбываясь. – Мама не могла умереть! Я отомщу! Клянусь! Я накажу всех, кто это сделал!

– Орхидея, – раздался холодный голос отца. – Ты даже на похоронах не способна вести себя достойно.

Слова ударили сильнее пощёчины.

– Уйди отсюда, – продолжил Тереон. – Чтобы мои глаза тебя не видели.

Мир перед глазами поплыл, будто её ударили.

Орхидея замолчала и уставилась на огонь.

Там сгорала её мать.

Когда Икер отпустил её, она рухнула на колени перед постаментом и уткнулась лбом в холодную землю.

– О Фадор… – всхлипывала Орхидея. – За что?.. За что нам это?..

Её трясло.

В груди разгорался пожар. Сердце билось глухо и тяжело, отдаваясь слабостью в каждой мышце. Она обхватила себя руками.

– Занозка… – рядом опустилась Куара. – Что с тобой?

Она попыталась поднять сестру, но та покачнулась.

– Мне… плохо… – прошептала Орхидея сквозь стиснутые зубы.

Голова закружилась, тошнота накатила новой волной.

Икер снова подхватил племянницу на руки и понёс к карете.

Огонь за спиной продолжал гореть.

Глава 6

Жёлтая лихорадка

Орхидею бросало то в жар, то в холод.

Тело дрожало, будто её вынули из огня и тут же окунули в лёд. Она слышала голоса – глухо, словно из-под воды. Свет резал глаза даже сквозь плотно сомкнутые веки. Каждое движение отзывалось болью, каждая попытка вдохнуть – жжением в груди.

Где-то рядом говорили, но слова рассыпались, не складываясь в смысл.

– …ей плохо…

– …слишком горячая…

– …это не просто нервы…

Орхидея застонала и попыталась пошевелиться. Не вышло. Тело не слушалось.

– Мне холодно… – хрипло вырвалось у неё.

– Дея, милая… – Куара склонилась над ней и коснулась лба. – Ты вся горишь.

Холодные пальцы сестры были спасением – на миг. Затем накрыла новая волна жара.

– Это от нервов, – сказал кто-то уверенно. – Слишком много потрясений.

– Нет, – возразил Икер.

Он приложил ладонь ко лбу племянницы и нахмурился.

– Температура слишком высокая.

Карета качнулась. Орхидею затошнило.

– Мне… плохо… – прошептала она, едва сдерживая рвоту.

– Держись, занозка, – Куара прижала её к себе. – Мы уже почти приехали.

В особняке на улице Снежных Деревьев всё происходило быстро и суматошно.

Орхидею внесли внутрь на руках.

– В фиолетовую комнату, – распорядилась Аурелия.

– Госпожечка моя… – всплеснула руками служанка. – Что ж с девочкой-то?..

– Позовите лекаря, – резко сказал Икер.

Орхидею уложили на кровать. Тело трясло, зубы стучали, хотя кожа была обжигающе горячей.

Куара укрыла сестру одеялом и снова коснулась её лба.

– Жар усилился…

– Блэр уже в пути, – сказал Арним. – Он сделает всё, что сможет.

Орхидея застонала и с трудом приоткрыла глаза.

– Горько… – прошептала она.

Куара вздрогнула.

– Дея?

Ответа не было. Орхидея снова провалилась в бред.

Блэр появился через полчаса – не переодевшись, с усталым лицом и тёмными кругами под глазами.

Он долго осматривал Орхидею: слушал дыхание, щупал пульс.

– Это невозможно… – пробормотал он наконец. – Симптомы те же.

– Те же? – Куара побледнела.

Лекарь медленно выпрямился.

– У неё начинается жёлтая лихорадка.

В комнате стало слишком тихо.

– Но… – начала Аурелия. – Сату…

– Да, – глухо сказал Блэр. – Та же болезнь.

Куара опустилась на стул, не чувствуя ног.

– Она… умрёт?

Блэр не ответил сразу.

– Болезнь редкая, – наконец произнёс он. – И протекает стремительно. Я сделаю всё возможное, но…

Он замолчал.

– Нам остаётся ждать.

Два дня слились для Куары в одно бесконечное ожидание.

Орхидея почти не приходила в себя. Лихорадка то отступала, то возвращалась с новой силой. Приступы кашля выматывали её, оставляя без сил.

Куара не отходила от кровати.

– Пей, занозка… – шептала она, поднося кружку к губам сестры. – Пожалуйста…

Орхидея делала пару глотков и снова начинала кашлять.

– Тебе нужно отдохнуть, – Лукас осторожно коснулся плеча Куары. – Ты на ногах уже второй день.

– Я никуда не уйду, – резко ответила она. – Я буду здесь.

Её олора поддерживала её, не давая упасть от усталости.

Без неё Куара бы давно сломалась.

– Если бы у тебя была олора… – прошептала она, глядя на сестру. – Ты бы справилась…

Ответом был лишь новый приступ кашля.

На третий день всё стало хуже.

Орхидея металась в бреду. Дыхание стало рваным, поверхностным.

– Пик болезни, – сказал Блэр, устало проведя рукой по лицу. – Если она переживёт эту ночь…

Он не договорил.

Куара легла рядом с сестрой, обняла её и прижалась лбом к горячему плечу.

– Держись, занозка… прошу тебя…

Её пальцы сжимали руку Орхидеи всё крепче, будто могли удержать её в этом мире.

И тогда Куара услышала хлопанье крыльев.

Она подняла голову.

За окном, в ночи, сидела красная олора.

– Не… Ксарин… – выдохнула она.

Меня зовут Илара, – прозвучал в голове чужой голос.

Орхидея застонала и выгнулась от боли.

Сердце Куары забилось быстрее.

И в этот миг она поняла:

либо она рискнёт —

либо потеряет сестру так же,

как потеряла мать.

Глава 7

Связанные кровью

Орхидея закашлялась так сильно, что Куаре показалось – этот вдох станет последним.

Тело сестры выгнулось дугой, губы посинели, дыхание сорвалось в хриплое, рваное сипение.

– Дея! – Куара приподняла её, прижимая к себе. – Дыши… прошу тебя… дыши…

Ответом был лишь новый приступ.

В комнате находились все.

Никто не говорил ни слова.

Даже лекарь Блэр больше не пытался делать вид, что контролирует происходящее.

– Это конец… – еле слышно прошептала Азалия.

– Нет, – глухо ответила Куара.

Она услышала это прежде, чем осознала —

скребущий звук когтей по стеклу.

Взгляд сам собой метнулся к окну.

Красная олора.

– О Фадор… – выдохнула Аурелия, отступая назад.

Впусти меня, – прозвучал голос в голове Куары.

Глубокий.

Спокойный.

– Ты пришла за ней? – хрипло спросила Куара.

Орхидея снова закашлялась. Кровь выступила на губах.

Она умирает.

– Я знаю! – сорвалась Куара. – Тогда помоги!

Олора ударила когтями по раме. Стекло треснуло.

– Уберите её! – закричал Икер. – Она опасна!

– Не сметь! – рявкнула Куара так, что все вздрогнули. – Никто не тронет её!

Олора прорвалась внутрь. Осколки стекла и щепки посыпались на пол. Азалия вскрикнула и отшатнулась к двери.

– Куара, ты сошла с ума! – Лукас схватил стул.

– Я сказала – нет! – Куара развернулась к нему. – Это её шанс!

Она бросилась к чемодану лекаря.

– Что ты делаешь?! – Блэр побледнел.

– То, что должна была сделать сама Орхидея, – сквозь зубы сказала Куара.

Пальцы нащупали холодный металл.

Скальпель.

Куара вернулась к кровати. Орхидея почти не дышала.

– Прости меня, занозка… – прошептала она.

Руки дрожали так, что инструмент едва не выскользнул. Куара перехватила запястье сестры – тонкое, безвольное.

Только бы успеть.

– Я не позволю тебе умереть.

Она сделала быстрый, неглубокий надрез.

Алые капли выступили на коже.

Илара мгновенно склонилась и слизнула кровь.

Комната словно затаила дыхание.

– Я… – голос Куары сорвался. – Я, Куара, наследница Валеса, говорю за Орхидею.

Олора склонила голову.

– Я, Орхидея, наследница Валеса, – Куара повторяла слова, которые знала наизусть, – приветствую тебя, олора Илара…

Её руки дрожали сильнее, когда она коснулась крыла крылатой.

– Прости… – прошептала она и надрезала плоть.

Тёплая, чуть розоватая кровь потекла по её пальцам.

Я, Илара, приветствую тебя, Орхидея.

Куара поднесла крыло к губам сестры.

– Пей… – почти молилась она. – Пожалуйста…

Орхидея сглотнула раз.

Второй.

А потом закашлялась – страшно, до боли, до хрипоты.

– Нет… нет… – Куара прижала её голову к себе. – Потерпи…

И вдруг —

золотистое сияние медленно разлилось по телу Орхидеи и крыльям олоры.

Комната наполнилась светом.

Кашель стал тише.

Дыхание – глубже.

Орхидея зашевелилась.

– Она… – выдохнул Арним. – Она дышит.

Куара опустилась на пол, больше не в силах стоять. Слёзы текли по лицу, но она не пыталась их остановить.

– Как наследница Фадор… – прошептала она. – Я благословляю это объединение…

Свет погас.

В комнате стало тихо.

Слишком тихо.

Блэр шагнул вперёд и приложил руку ко лбу Орхидеи.

– Жара нет… – потрясённо сказал он. – Лихорадка ушла.

Куара медленно поднялась и села рядом с сестрой.

Грудь Орхидеи поднималась и опускалась ровно.

– Ты вернулась… – прошептала Куара.

Она будет жить, – спокойно сказала Илара.

Куара подняла взгляд.

– Спасибо.

Она обняла крылатую, не обращая внимания на кровь на руках.

И тогда в голове вспыхнула мысль.

Золотые орхидеи.

Подарок на день рождения.

Цветы, к которым прикасались только Сату и Орхидея.

Куара вспомнила, как тогда, на балу, у неё на миг закружилась голова —

и как Ксарин почти сразу отозвалась теплом, разгоняя дурноту.

– Икер, – Куара поднялась. Голос стал твёрдым. – Вы полетите со мной.

– Куда?

– Я знаю, откуда взялась жёлтая лихорадка.

Она посмотрела на спящую сестру.

– И я узнаю, кто убил Сату.

Глава 8

Король, а не отец

Куара торопливо шла по дворцу, почти не чувствуя под собой пола. Мысли путались, дыхание сбивалось. Они и так потеряли слишком много времени.

– Куара, куда ты так бежишь? – крикнул ей вслед Икер.

Она не обернулась. Лишь ускорила шаг.

Двери покоев погибшей королевы распахнулись перед ней, и Куара резко остановилась.

Первое, что бросилось в глаза, – жёлтые орхидеи, стоявшие на столе в гостиной.

Она выдохнула.

Цветы были на месте.

Мысль о том, что слуги могли их выбросить – или, хуже того, что тот, кто покушался на жизнь королевы и её дочери, успел уничтожить улики, – заставила тело напрячься до дрожи.

– Икер, стой у двери, – холодно сказала Куара, не оборачиваясь. – И не подходи ближе. Эти цветы смертельно опасны для простых людей.

Она подошла к букету.

Удивительно – за всё это время орхидеи не увяли. Лепестки оставались упругими, будто их срезали только что.

Куара осторожно коснулась пестика.

Её словно обожгло.

Она резко втянула воздух – и впервые уловила лёгкий, горький аромат. Голова закружилась, мир на миг покачнулся.

А затем —

в груди разлилось тепло. Плотное, живое.

Будто кто-то встал между ней и ядом.

Защита.

Я хочу их проверить, – прозвучал в голове голос Ксарин.

Я уже подлетаю.

Куара быстро надела перчатки и аккуратно взяла цветы. Затем распахнула окно.

Красная олора опустилась на подоконник и наклонила голову к букету, втянув воздух.

Споры, – подтвердила Ксарин.

Прости, что не предупредила раньше. На балу я почувствовала, что с тобой что-то не так… но не придала этому значения.

Куара медленно выдохнула.

– Споры на цветах, – сказала она вслух и обернулась к Икеру.

Тот судорожно вдохнул и провёл рукой по лицу.

– Куара… ты хоть понимаешь, что сейчас сказала?

– Да, – коротко ответила она. – Трида пыталась отравить мою семью.

И убила королеву Валеса.

Икер стиснул зубы.

– Мы должны поговорить с твоим отцом. Я не имею права вмешиваться, даже если убили мою сестру.

Куара тихо застонала.

Разговор с отцом сейчас казался худшей из возможных идей.

Она передала букет олоре через окно.

– Моя крылатая уничтожит цветы, – мрачно сказала она. – Пока не погибли ещё люди.

Дорога до рабочего кабинета отца тянулась бесконечно.

Куара начинала одну речь за другой – и тут же мысленно их обрывала. Ни одна не казалась достаточной.

Икер постучал.

– Войдите, – отозвался холодный голос.

Куаре вдруг стало зябко. Она потёрла ладони, словно пытаясь удержать ускользающую решимость.

Тереон внимательно посмотрел на вошедших. По его лицу невозможно было понять – рад он им или нет.

– Отец, – начала Куара, – Орхидея пережила лихорадку. Она объединилась с олорой.

– Хорошо, – кивнул он.

Слово упало, как камень.

Куара на миг забыла, как дышать.

Три дня её сестра боролась за жизнь – и вот всё, что он смог сказать?

Она сглотнула горечь.

– Я знаю, кто убил маму и покушался на Орхидею, – продолжила она. – Споры жёлтой лихорадки были на цветах, подаренных Тридой. Лекарь подтвердил: эта болезнь распространена именно там.

– Хорошо, – повторил Тереон. – Если это всё, можете идти.

Тишина.

– Что?.. – вырвалось у Куары.

Икер шагнул вперёд.

– Тереон, ты понимаешь, что говоришь? Погибла моя сестра. Королева Валеса.

Если Трида виновна – она должна понести наказание.

Тереон медленно встал и опёрся руками о стол.

– Мы говорим о Триде, – холодно сказал он. – О короле, который только и ждёт, чтобы я оступился. Чтобы выставить меня лжецом и развязать войну.

– Но у нас есть доказательства! – резко сказала Куара. – Споры на цветах!

– Этого недостаточно, – повысил голос Тереон. – Я не стану рисковать планетой ради предположений.

– Ты называешь убийство предположением?! – взорвался Икер.

Тереон промолчал.

– Валес достаточно силён, – упрямо сказала Куара.

– Ты ничего не понимаешь в политике, – отрезал он.

Икер посмотрел на короля долгим, тяжёлым взглядом.

– Это не политика, Тереон. Это трусость.

И можешь забыть о хороших отношениях с Иницией.

Он повернулся к Куаре.

– Держись.

Дверь за ним закрылась.

– Я приказываю тебе оставить это расследование, – жёстко сказал Тереон. – Мы не будем обвинять Триду.

Куара стояла, не в силах пошевелиться.

Глаза защипало. Колени ослабли. Она сжала кулаки, моргнула – но слёзы всё равно покатились.

За мать.

За сестру.

За себя.

И только сейчас Куара поняла: отца у неё больше нет.

Не умер – отказался.

Она резко вытерла слёзы ладонью и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Глава 9

После чуда

Орхидея открыла глаза и на миг замерла от изумления.

На полу возле её кровати растянулась красная олора. Узкая шея и маленькая голова покоились на самом краю постели, а огромное алое тело занимало почти всю комнату. Окна были выбиты – внутрь тянуло холодом.

Алый цвет оказался не таким, каким она его представляла. Не ярким, не сияющим – приглушённым, словно выцветшим от долгого пути или давней боли.

– Ксарин… – прошептала Дея ослабшим голосом и закашлялась.

Тело было ватным, совершенно обессиленным. Вставать не хотелось – сил не было ни на что.

Олора пошевелилась и открыла янтарные, зелёно-коричневые глаза. Они были совсем не похожи на голубые глаза Ксарин.

Меня зовут Илара…

– Илара… – Орхидея на несколько мгновений зависла, пытаясь вспомнить птицу с таким именем, но безуспешно.

Она повернулась к олоре и с восхищением стала разглядывать её. Крыло лежало слишком близко к телу, будто крылатая не привыкла расправлять его полностью.

– Ты такая красивая… – тихо сказала Дея. – Я бы так хотела, чтобы ты была моей парой…

Голос дрогнул. Она смахнула слезинку со щеки.

– Я так и не нашла свою крылатую… и не попала в гвардию, как мечтала в детстве.

Я – твоя пара.

В этих словах не было торжества – только спокойная, почти осторожная уверенность.

Красная олора вытянула шею и медленно, почти несмело коснулась клювом правой руки девушки.

Сердце Орхидеи бешено забилось. Она посмотрела на запястье – там чётко проступала татуировка с красной птицей. Под ней было выведено имя:

Илара.

– Ты… моя олора? – прошептала Дея, ошеломлённая. – Но как это возможно?.. О Фадор… Куара была права все эти годы.

Это было правдой.

Она действительно встретила свою олору.

Орхидея хотела подпрыгнуть от радости, но тело всё ещё было слишком слабым.

Вместо этого в сознание ворвались другие воспоминания: похороны мамы, внезапная боль, странная болезнь…

Каждое отзывалось острым уколом в груди – будто в сердце вбивали кол и медленно проворачивали его.

У тебя была жёлтая лихорадка. Я едва успела прилететь на твой зов.

Олора придвинула голову ближе. Дыхание её было ровным, но слишком осторожным – словно она прислушивалась не только к девушке, но и к чему-то внутри себя.

Поплачь. Я разделю твою боль.

– Мама… – всхлипнула Орхидея.

Слёзы потекли сами собой. Всё, что происходило после похорон, осталось для неё словно в тумане. Она не помнила ни момента объединения, ни того, как олора оказалась в комнате.

Я с тобой, моя родная, – сказала Илара и осторожно положила голову на живот девушки. – Набирайся сил. Скоро мы вернёмся домой.

Слово домой прозвучало тихо, будто означало больше, чем одно место.

Карабкайся ко мне наверх, – бережно попросила Илара.

– Ты такая высокая…

Орхидея осторожно ступила на крыло, боясь причинить боль. Она летала раньше на Ксарин, но теперь это была её олора – своя, родная.

Волнение накрыло с головой.

Олора вдруг содрогнулась всем телом от усмешки, уловив её мысли. Смех вышел коротким, рваным – и оборвался слишком резко.

Орхидея не удержалась и плюхнулась на пол.

Ты самая странная из всех наездниц, Дея. Карабкайся быстрее. Считай, что твои ноги делают мне массаж.

Дея улыбнулась совсем слегка и снова полезла вверх.

– Что за беспорядок творится в моём саду?!

На террасе появилась бабушка Аурелия в чёрном платье.

– О нет! – выдохнула Орхидея и за секунду взобралась по крылу, плюхнувшись в седло. – Взлетай, Илара!

– Это были мои любимые колокольчики!

– Орхидея, я запрещаю твоей олоре появляться в моём саду! – крикнула напоследок бабушка.

Пристегнись, Дея, – резко сказала олора.

Орхидея хоть и удивилась такой строгости, но послушно застегнулась. Ремни оказались затянуты крепче, чем она ожидала – словно Илара боялась, что Дея может выскользнуть.

Подъём был резким. Слишком резким – будто олора спешила уйти от земли.

– Полетели домой, на Валес! – попросила Орхидея.

Диар, столица Иниции, стремительно уменьшался внизу. Высота на миг напугала Дею, но от олоры пришла волна тепла и спокойствия. Она расслабилась.

Илара же держалась выше, чем требовалось, избегая резких поворотов. Крылья работали ровно, но напряжённо.

Ветер бил в лицо, трепал волосы. Орхидея собрала их и заплела в тугую косу. Солнце слепило глаза, облака проплывали совсем рядом.

Орхидея раскинула руки и закричала:

– У меня есть олора!

Илара мотнула головой и тихо рассмеялась. Смех снова оборвался слишком быстро.

Слёзы потекли по щекам Деи.

Столько лет отец не верил в неё. Только Куара была уверена до последнего.

– Я тебя люблю, Илара!

Орхидея ласково похлопала олору по шее.

– Почему ты так долго ко мне шла?

Ответ не пришёл сразу.

Высота вокруг будто сгустилась. Илара сделала широкий круг, удерживая дистанцию от скал, и лишь потом откликнулась:

Я не сразу услышала твой зов…

Больше она ничего не добавила.

Илара вошла в Шлюз.

Через мгновение они вылетели над пасмурным и ледяным Валесом. Температура резко упала. Снежная метель усиливалась.

На Орхидее было лёгкое платье – холод пробирал до костей.

– Нам нужно быстрее долететь до дворца… – прошептала она, стуча зубами.

Ты можешь говорить со мной мысленно.

Я и не знала…

Мы связаны общей кровью, Дея.

Впереди показались дома Иригарда, вырубленные прямо в скалах.

Они приземлились на площади перед дворцом-крепостью.

Посадка вышла тяжёлой – Орхидею качнуло в седле, и она машинально вцепилась в ремни.

Редкие жители спешили укрыться от снежного штурма.

Орхидея соскользнула с крыла и громко произнесла:

– Я, Орхидея, наследница Валеса, объединилась с олорой Иларой!

Сначала раздались робкие хлопки, затем площадь взорвалась аплодисментами.

С этого дня она стала полноправной наследницей Валеса.

Илара мягко коснулась её головы.

Я полетела в гнездо.

Буду по тебе скучать.

– Отец! Куара! – громко крикнула Орхидея, вбегая во дворец.

Она почти бежала по коридорам, сжимая ладонь с татуировкой, словно боялась, что всё это исчезнет, если она остановится.

Она представляла этот момент десятки раз.

Гордую улыбку.

Одобрение.

Может быть – редкое, сдержанное тепло в глазах короля.

Дверь в рабочий кабинет была приоткрыта.

Орхидея постучала – и, не дожидаясь ответа, шагнула внутрь.

– У меня появилась олора.

Она вытянула вперёд руку, показывая татуировку.

– Илара.

В комнате повисла тишина.

Тереон медленно поднял взгляд от бумаг. Его лицо не изменилось. Ни удивления. Ни радости.

Он подошёл ближе, взял её запястье – холодно, как берут предмет, а не руку дочери.

Несколько секунд рассматривал татуировку, затем достал кинжал.

– Отец?..

Он не ответил.

Лезвие коснулось кожи.

Боль была резкой, неожиданной.

Орхидея судорожно вдохнула и отдёрнула руку, уставившись на кровь.

Она была розовато-фиолетовой. Не такой, как раньше.

– И впрямь объединилась… – хмуро произнёс Тереон, словно подтверждая расчёт, а не чудо.

Он отвернулся, будто интерес был исчерпан.

Орхидея медленно опустила руку.

Она перевела взгляд на Куару – в надежде, почти в мольбе.

Но старшая сестра сидела за столом, склонившись над фолиантами, и даже не посмотрела в её сторону.

Словно Орхидеи здесь не было.

– Через неделю объявим об этом на приёме, – сухо сказал Тереон. – С этого дня твоё обучение будет таким же, как у Куары.

Ни «поздравляю».

Ни «я рад».

– Мы обнаружили источник жёлтой лихорадки, – ровно произнесла Куара, всё так же не поднимая глаз. – Она была на орхидеях, подаренных тебе на совершеннолетие.

Орхидея медленно сжала пальцы в кулак, чувствуя, как под кожей пульсирует новая кровь.

Она добилась того, о чём мечтала всю жизнь.

И в этот момент впервые поняла —

это ничего не изменило.

Глава 10

Наследница без признания

Орхидея вошла в бальный зал – и сердце болезненно сжалось.

Тот самый зал. Всего три недели назад здесь смеялись, поздравляли, поднимали бокалы за её совершеннолетие. Тогда мама стояла рядом, держала её за руку и тихо шептала, что гордится ею.

Теперь мамы не было.

И это знание било сильнее любого обвинения.

Жёлтые орхидеи.

Кто бы мог подумать, что именно в них скрывались споры смертельной лихорадки. Орхидея обхватила себя за плечи, словно пытаясь удержать тепло внутри. По коже пробежал озноб – не от холода, а от памяти.

Почему она тогда не отдала цветы слуге?

Почему решила быть вежливой, правильной, послушной?..

Куара шла впереди, высоко задрав подбородок, будто между ними не было ни общего детства, ни общих тайн. Всю последнюю неделю старшая сестра избегала Деи – выходила из комнаты, замолкала при её появлении, смотрела сквозь неё.

Орхидея следовала за ней, чувствуя себя лишней тенью.

Такого между ними никогда не было.

Тебе обязательно находиться на этом приёме? – осторожно спросила Илара.

Да, – устало ответила Орхидея. – Правила приличия…

Странные правила, – тихо отозвалась олора.

Орхидея остановилась рядом с Куарой на постаменте. Старшая сестра не повернула головы, не обменялась взглядом – будто Деи вовсе не существовало.

Это молчание резало сильнее любых слов.

Отец был таким же, как всегда. Холодным. Отстранённым. Недовольным.