Бес. Пролог

А с другой, ее тянуло к живому, к живым, хоть она и сделала давно свой выбор. И жалеет об этом выборе, потому что был он сделан от отчаяния.

Она столько лет была одна…

И все пыталась…

И не знала, что это все моих рук дело…

И я, безусловно, чувствовал свою вину перед ней. Хотелось все исправить. Сделать так, чтобы она никогда не плакала. Убрать эту тяжесть из ее души, убить боль и похоронить где-нибудь…

Я посмотрел на нее.

И стало еще больнее…

Она плакала из-за меня…

А я ничего не мог сделать…

Ксюша смотрела на нее и молчала. Губы поджала – а что она скажет на все это? Лучше иногда промолчать…

– Я никогда не думала, что из-за кладбища будет так тяжко… – Настя запрокинула голову и бессмысленным взором смотрела в никуда. – Я знала, что вернусь, но…

Ксения присела рядом.

– Терпи, подруга. Сейчас период такой. Совсем тяжко. Мы уже многое решили. Осталось-то…

– Ага…

– Не плачь…

Ксюша обняла ее.

Настя уткнулась носом в ее плечо.

– Нам приходилось и хуже. Ничего. Все пережили. И не такое бывало…

Настя молчала.

– Да, завтра будет тяжко. А что поделать? Теперь уже ничего…

– Да я бы бросила все. Да не могу. Я пообещала. До талого. Хоть мне это и не нравится…

– Да понятное дело…

– Теперь мечтаю об одном – скорее бы переехать. Дом уже никогда не будет выкуплен. Это я точно знаю.

– Да, миллион Макс не найдет. Надо опять искать…

– Ага…

Я слушал их разговор и не влезал. Думал лишь о том, как облегчить жизнь своей любимой…

– Да уж… Ну и мужик тебе достался…

– Не говори…

– Ничего. – Ксюша похлопала подругу по спине. – Может, еще наладится…

– Да уж…

Ксения тоже бросила тряпку.

– Мы с тобой полчаса боремся с этими разводами… Надоело…

– Не говори…

– Поехали, а? Завтра рано вставать…

Настя пожала плечами.

– Поехали…

Она напоследок обернулась и посмотрела на меня.

Я кусал губы и сдерживал рвущиеся наружу слезы. И вдруг увидел что-то, что вселило в меня надежду.

Любовь…

И одновременно слабость – ко мне как к мужчине…

– Я должна кое-что сказать…

Ксения понимающе кивнула и поехала первой.

Мы остались вдвоем.

– Я сама себя не понимаю. – Настя честно все говорила. – С одной стороны, я хочу найти другого. Мозгами понимаю, что не найду, потому что не смогла найти за все одиннадцать лет. И жива ведь надежда…

Я опустил голову.

Эти слова больно ударили по сердцу.

Я решил дослушать ее до конца.

– И в тоже время… Я чувствую любовь и к тебе… И к Максу… Я разрываюсь между вами двумя… Он обижается, что я отдаю предпочтение тебе, хоть и старается изо всех сил. А ты обижаешься, что я люблю его сильнее, чем тебя. А ты… Ты моя слабость… Мой наркотик, который хочется снова и снова… Я люблю тебя и в то же время не люблю… Я не понимаю саму себя… Что мне делать? Бросать тебя? Искать другого? А найду ли? И получится ли? Все эти вопросы ставят меня в ступор. Я уже не верю в свою жизнь, в свое будущее, что что-то там будет… И живу как живу… Это страшно, но это так…

Меня эти слова задели глубоко за душу.

– Прости… Иногда я не понимаю, что говорю, что делаю… Я не собираюсь тебя бросать, тем более, что я обещала. Просто… Тяжело как-то… Мне… определиться… Я полна противоречий… В общем-то… Я тебя люблю… Иначе бы я так не плакала… И Макса люблю… Но как друга…

Я улыбнулся. По щекам текли слезы. Она смотрела на меня и тоже плакала. У нас у обоих на сердце было тяжко.

– Ничего… Все будет хорошо… Я постараюсь тебя простить… Постараюсь, ибо это очень тяжело… Я, наверное, дура, раз решила остаться… Ну, еще потому что без тебя не будет смысла в моей жизни. Как-никак, но ты меня держишь здесь. Поэтому я еще живу, хоть и не хочу этого всем сердцем. Ни один человек в моей жизни меня так не держал. Даже мама… И…

Настя сделала паузу, чтобы перевести дух.

Ей было очень тяжело говорить.

Эмоции били по ней словно молоточком.

– Я вообще не знаю, как буду жить со всем этим. Дома нет. Не получилось. Еще и потоп этот… И ты… У меня все рухнуло… Тяжело собирать себя по кускам заново…

Я уже сам ревел, слушая ее речи.

Я ее понимал, как никто другой.

– Все рухнуло… И надо как-то держаться… Надо строить заново… Я вообще не живу, думая обо всем этом. Просто стараюсь не думать, чтобы не сойти с ума. Просто…

Она всхлипнула.

– Я не знаю, смогу ли я завтра все выдержать или нет. И еще… Пятого числа приезжает хозяйка… Я уже мысленно готовлюсь к тому, чтобы съехать с этого дома…

– Я помогу…

– Спасибо…

Настя медленно подошла к своему велосипеду.

– Я постараюсь обо всем забыть… Просто… Это очень тяжело…

Я кивнул.

– Пока…

Я долго стоял и смотрел, как она уезжает, а потом исчезает за каркасом. Слезы все еще катились по моему лицу.

Мне нужно завтра там быть…

Она одна не справится…

Остаток дня прошел в спокойствии. Уже поздним вечером Настя легла спать, хоть и все время до плакала, слушая музыку в гордом одиночестве. А я просто стоял и смотрел – потому что понимал, в чем причина…

А уже утром Настя отправилась на остановку. Чуть припозднившись, она решила ехать в круговую – села на автобус, у окна, и молча смотрела на проезжающие мимо машины, улицы.

Я молча ее провожал.

В доме она была абсолютно одна.

Я тяжело вздохнул.

По правде говоря, мне пришлось временно отложить ее переезд. Уже и дом был найден – в нем никто не жил, в нем отсутствовало отопление. Начало апреля. Как-то машинально на все это махнули рукой – главное, новое место. И торопились до турнира, который вот-вот должен был начаться… да только дату не знали…

И племянник этим тоже воспользовался.

Обманул ее, чтобы она туда не попала.

– Пятого и шестого числа пройдет…

Настя чувствовала этот подвох.

Мама моя ее тоже обманула.

– Мне еще никто не звонил…

Пришлось все самому решать…

Совершенно случайно она узнала про турнир. И стало нам легче. Вроде бы. Но на душе камнем все это легло.

Поэтому торопились переехать. Еще и хозяйка дома должна была приехать третьего числа…

И тут я опять выступил…

– Да документы не готовы, – ругалась хозяйка, – придется в воскресенье мне ехать…

Настя слушала ее молча. Но на душе у нее было тяжко. Она просто вздыхала и смотрела на улицу, где кипела вовсю жизнь. Дети шли компаниями и громко кричали. Взрослые возвращались с работы и магазинов. Мимо проезжали машины. Полные автобусы людей. Заправка у дома гудела. Все как обычно…

Одинокая слезинка покатилась по щеке.

Солнце заглядывало в окно.

– Я на турнир еду… К нему…

Одними губами сказала…

Я все это время стоял у нее за спиной. И, опустив голову, слушал разговор.

Как все это тяжело…

– Понятно… Но я днем приеду…

– Меня не будет… Я, наверное, вечером буду…

– Ну Макс встретит…

– Ага…

И Настя положила трубку.

На сердце все так же было тяжело.

Я поехал вместе с ней. Она не чувствовала меня, но сжимала в руке телефон с моей фотографией – ей так становилось легче…

Еще пара дней…

И все закончится…

Настя старалась обо всем этом не думать. Она машинально вытирала слезы, что катились по щекам. И думала обо мне. Об отношениях, что сложились между нами. И о словах моей матери, из-за которых она затаила сильную обиду.

Солнце начало припекать. Впервые в городе наступило настоящее тепло. В салоне играла тихо музыка, но Настя не обращала на это внимание. Мимо проносились улицы, одна похожая на другую. И она все думала и думала о совсем недавнем прошлом…

На мосту автобус задержался.

Настя начала нервничать.

Она боялась опоздать.

Она бы этого не пережила.

Телефон молчал.

Никто более не звонил.

Я сопровождал ее всю дорогу.

И чувствовал ее боль.

Тем временем в салоне становилось все жарче. Настя волновалась и со страхом смотрела на часы. Минуты, казалось, тянулись вечно – люди начали выражать недовольство…

Впереди показались первые многоквартирные дома. Кирпичные, бетонные. Величественные здания гипер- и супермаркетов. Школа. Где-то вдалеке железнодорожный вокзал.

У меня защемило сердце от воспоминаний.

Как это давно все было…

И как этого сейчас не хватает…

Автобус нехотя двинулся вперед. Несколько машин впереди ехали с небольшой скоростью. Светофор горел зеленым. Настя молилась, чтобы они не переключился на них. Рабочие в оранжевых жилетах работали, пытаясь который год отремонтировать мост.

Автобус вскоре свободно двинулся вперед.

– Еще пара остановок… И я на месте…

Автобус проехал мимо вокзала, который сильно изменился со дня моей смерти.

Все такое новое…

И сияющее…

Настя не обращала на это внимание.

Еще одна остановка…

Автобус будто издеваясь ехал медленно. Машины не желали уступать. Еще и прохожие перебегали не в том месте дорогу…

Настя старалась не думать о том, что её может там ждать.

Возможно, она столкнется там с моей мамой.

Или же все пройдет как по маслу…

Настя выбежала из автобуса. Время поджимало. Она бежала по тротуару, мимо Дома спорта, боясь опоздать. Дыхание перехватило. Ноги сильно устали. Она остановилась лишь у самого “Металлурга”, еще одного спортивного комплекса. Перевела дух и уже спокойно вошла на его территорию.

Машин мало.

Народу тоже.

Было еще утро – может, это причина?..

– Вторая обувь с собой?..

Настя опешила.

Ее встретила молодая светловолосая женщина.

– Вы вообще куда?..

– На футбол…

Настя растерялась.

Женщина явно была не в духе.

– Десять рублей, автомат с бахилами не работает…

Настя выложила монету и поспешила пройти.

Еще никого не было.

Настя осмотрелась и принялась гладить себя по предплечьям. Люди шли мимо и не замечали ее, словно она была невидимой. Увидела свободное кресло, села у входа в один из двух спортивных залов. Села и попыталась стать еще более незаметной. Мимо проходили мужчины в спортивных формах, и никого из них она не знала. И немного смущалась. Старалась думать о переезде, но все вышло из-под контроля, и снова мысли перетекли о нашем с ней разговоре. О том, что я наделал. И вновь слезы навернулись на ее глазах…

Мне хотелось ее поддержать.

Я знал, что наш разговор никто не услышит. Мы общаемся мыслями. Свой голос я уже и подавно забыл…

– Не плачь…

Ксюша сидела рядом. Она всю дорогу ее сопровождала. Старалась не мешать своими шутками и ненужными приколами. Хранила молчание, чтобы не делать еще больнее.

И за это я ей благодарен.

– Ой… По помытому прошлась…

Настя вздрогнула. Резкий женский голос заставил ее нервно оглядываться по сторонам. Она знала, кому именно он принадлежит…

Моя мама…

Она тоже тут…

Она и не могла его пропустить.

Это же турнир в память обо мне, ее сыне…

Я встал и, не говоря ни слова, ушел.

Мне хотелось увести мать подальше.

Я остановился у входа в комплекс и сосредоточился.

Я видел телефон в ее сумочке.

Громкий звонок раздался на все здание.

– Да, алло…

Мать выбежала на улицу.

Я посмотрел ей вслед. Горько вздохнул и почесал переносицу. Внутри все горело – от любви к одной женщине, что меня родила, и к другой, что стала дороже всего. Они между собой редко ладили – понятно, что дело прошлое…

Я развернулся и вернулся к любимой.

К самому событию я ничего не чувствовал. Не было ни раскаяния, ни отчаяния, ни боли. Просто как зритель, только бездушный. Все уже пережито и отпущено по много раз. Понятно, что те, кто еще остался жив, делает это ради меня, думая, что я ими давно забыт – и понимал, что это не так. Они не могли забыть. Они не хотели забывать. Так же, как и все…

Я чувствовал только усталость.

Наверное, переход из сущности в беса так сильно на все повлиял. Я стал другим, хоть и внешне не изменился. Не выросли у меня рога, не появились копыта – только силенок прибавилось. Моя суть не подверглась сильным переменам. Разве что среди своих я стал избранным, в касте тех, кто так или иначе принадлежит Хозяину – или работает на него же…

Только одно “но”…

Хозяина давно нет…

Он погиб…

А то чудовище к нам не имеет никакого отношения…

К футболу как таковому я тоже давно остыл. Я был когда-то профессиональным футболистом – когда жил, но сейчас это в далеком прошлом…

Да, где-то в глубине души мне было это все интересно.

Да, я сам привел сюда Настю.

Да, мне хотелось, чтобы она была здесь.

Самому мне здесь делать нечего.

Только бы Настя хоть где-то бы побыла…

Да, выбор такой себе.

Да, я очень противоречив – как, в принципе, и все люди.

Но все же…

Люди ходили туда-сюда, бросая взгляды на девочек. Сегодня был детский турнир – мальчишки до двенадцати лет бегали, прыгали, скакали, из одного зала в другой.

Взрослых было меньше.

Настя беспомощно крутила головой.

– Пойдем…

Я мягко взял ее под локоток. Она нехотя встала. Мы вошли в первый зал – большой такой, только наполовина пустой. Дети уже вовсю играли, бегая и громко крича. Настя села как можно дальше от всех – слезы катились по ее щекам. Ей едва удавалось их вытереть. Душа звала бежать отсюда как можно быстрее, но мое присутствие рядом не давало этого сделать. Я будто мысленно держал ее – и одновременно успокаивал.

Конечно, этого было мало.

Нужно было хотя бы пару дней, чтобы она пришла в себя.

Но время не ждало. Оно не хотело. События будто сумасшедшие шли одно за другим. И нужно успеть, чтобы не сделать себе еще хуже…

Настя старалась хоть что-то понять. Она смотрела на юных футболистов и морщилась. На лбу, под густыми волосами, появилась морщинка – глубокая, почти ровная. Губы поджались сами собой. Мысли крутились в голове будто обезумевшие.

Что она здесь делает?..

Зачем ей это все?..

Разве это её?..

Она же совсем чужая…

Я положил руку ей на локоть.

Прикосновение моих пальцев ее немного успокоило.

В то же время мой взор был полностью обращен в зал. Да, меня никто не видел, и мне было удобно. Рядом не сидели – потому что чувствовали мое присутствие. Одним своим появлением я отогнал многих.

Не хочу, чтобы Настя лишний раз волновалась.

Да, она-то меня и видела. Старалась не поворачивать головы в мою сторону, но чувствовала себя будто в тупике.

С другой стороны, стояла моя фотография.

По сути, я был везде. Словно Бог, коим я не являюсь.

И это ее очень смущало.

Ей хотелось посмотреть куда-то, только чтобы меня там не было. Она стеснялась лишний раз взглянуть в мою сторону. Слова будто бы сами исчезали в никуда. Дыхание словно перехватывало – лишь беспомощно открывала и закрывала рот, глаза бегали, а щеки становились красными…

За это я ее и люблю.

Я краем глаза следил за ней. Иногда посматривал, точнее. Слышал, как дышит – и от дыхания поднимается ее грудь. Как бьется сердце, от волнения – все чаще. Прижался к ней и ощутил тепло от ее тела…

А она все переживала…

Завтра приедет хозяйка…

И все будет по-другому…

Макс все на что-то надеется…

Только Настя понимает…

Это глупые надежды…

– Все будет хорошо…

Она чувствовала меня. Желудок у нее забурлил, будто голодная. Да, мне приходилось иногда пользоваться ее энергией, каюсь, что приврал слегка в своем рассказе. Чтобы просто не исчезнуть. Чтобы силы были всегда.

Живые они вкуснее…

Настя сильно смутилась, увидев мою макушку. Темные волосы, всегда приглаженные. Челка, неровная, закрывала собою лоб. Руки зачесались в желании коснуться их – да вот только невозможно это было…

Я улыбнулся.

– Я тебе все же нравлюсь…

Щеки ее вспыхнули.

– Ну…

– Да не обманывай саму себя. Ты на меня еще обижаешься. Это нормально.

Настя поджала губы и не стала спорить.

Я слышал ее мысли. А они убедительнее любых слов.

Время шло быстро. Зрителей было немного. В основном, родители да родня играющих. Пустые залы, но громкие крики разбивали эту пустоту. Настя все сильнее чувствовала себя чужой и всячески пыталась отвлечься от этого ощущения.

Что она тут делает?..

Зачем ей это надо?..

Вокруг бегали ребятишки. Какой-то мальчишка ее едва не сбил с ног и поспешно извинился.

Настя посмотрела ему вслед.

Она чувствовала себя уставшей. Энергия была на нуле. Хотелось есть. Рука держала бутылку с водой. Оставшись наедине, Настя успела присвоить себе магнитик на холодильник с моим изображением – потому что это было мое желание. До этого ей удалось заполучить вымпел с моей фотографией.

Больше ей ничего не надо было…

Время приближалось к обеду.

Турнир почти закончился.

Настя переходила из одного зала в другой и ощущала невыносимую усталость.

Домой бы…

Оставался еще час.

Есть ли смысл ее дальше мучить?..

– Поедем домой. Ты уже устала…

Она мысленно согласилась.

В душе – пустота. Усталость наваливалась сильнее. На улице уже достаточно припекало, почти летняя погода, только никого не было.

Настя шла к остановке, стараясь ничего не чувствовать.

Завтра еще один день…

Более тяжелый…

Пришлось долго ждать автобуса. Уже собрались люди. Настя ни на кого не обращала внимание – хотелось поскорее отдохнуть…

В салоне царило пекло.

Настя села у самого окна.

Ксюша сидела рядом, и обе они молчали.

– Что-то турнир такой себе…

Настя пожала плечами.

– Детский… Завтра будет лучше…

Она незаметно достала вымпел из сумочки. На лице появилась грустная улыбка.

Как же ей меня не хватало…

Да, она знала, что я рядом.

Но хотелось дотронуться…

Прикоснуться ко мне губами…

Гладить… нервно и одновременно нежно…

Любить физически…

Возможно, ей бы не пришлось бы уходить, если бы было все это…

Она старательно глушила эти мысли, потому что стеснялась их. Ее чувства можно было понять – как можно быть с покойником и думать о покойнике? Да еще в таком ключе?..

Настя тяжело вздохнула и убрала вымпел в сумочку.

В доме царило спокойствие. Тишина и прохлада гуляли по помещению. Эхо заполняло его. Вещи по-прежнему стояли в веранде.

Еще чуть-чуть…

И она распрощается с этим домом…

Соседка уже приготовила печь, чтобы ее затопить.

Баня топилась во дворе.

Мне хотелось побыть там с ней наедине.

Хоть и понимал, что устала.

День медленно подошел к своему завершению. Настя наспех поела и упала на диван от усталости.

– Ничего… Ничего особенного там не было…

Я присел на край дивана.

– Зато ты исполнила мою волю. Спасибо.

Настя тяжело вздохнула.

– Ты чего?..

– Теперь дом… Что теперь будет…

– Но ты же согласна начать все с начала?..

– Да…

Я улыбнулся.

– Тогда забудь об этом доме. Мы найдем лучше.

– Макс найдет…

– Я помогу тоже…

– Ты?..

– Это моя вина. Я хочу все исправить… Чтобы тебя… не потерять…

Настя ничего не ответила. Она чувствовала сильную усталость и хотела только спать. Вроде бы и клонило ее в сон, да только мысли о завтрашнем дне не давали ей заснуть.

– Хотелось бы на весь день там застрять. Чтобы не видеть приезда хозяйки, – призналась Настя. – Я чувствую, понимаешь? Я чувствую, что осталось мне здесь очень мало… Ну, пара дней от силы… А потом… Съеду… Куда-нибудь…

Она это говорила с каким-то сожалением, хоть и делала равнодушный вид.

– Нет, не отпустила ты дом…

Настя уткнулась носом в подушку.

– Да. Не отпустила… до конца… Не успела…

– Прости еще раз…

– Да ладно…

На глазах ее появились слезы.

– Смысл уже переживать… Я в принципе готова к переезду… Хоть и тяжело… очень…

Я погладил ее по спине.

– Ничего… Это только первое время… Потом легче будет…

Настя спорить не стала и промолчала.

Я понимал ее чувства. Все вмиг рухнуло. Как карточный домик. Сердце разбито, душа – тоже. Хотелось сказать пару ласковых слов, чтобы сделать легче, но действительно ли это поможет?..

Я лег рядом.

Баня еще топилась, и я решил обождать.

Мы какое-то время лежали в тишине. Телевизор не работал, и просто стоял на диване, у окна. Телефон лежал разряженный, на полу. По нему же гуляло тепло, прогоняя остатки холода. Температура постепенно поднималась в доме. Этот дом скоро станет чужим… и мы с ней это понимали…

Лучше ничего не говорить…

– Поскорее бы начать все с начала…

Я улыбнулся.

– Ничего… Потерпи немного…

Настя вздохнула.

– Хорошо…

За окном постепенно темнело. Стало холоднее на улице.

Ксюша протянула ей сигарету.

– Купила… Нервы ни к черту…

Настя взяла сигарету из ее рук и прикурила.

Табачный дым маленько успокоил разбушевавшиеся эмоции.

– Завтра еще один день…

Настя кивнула.

– Надо держаться…

Настя затянулась.

– Не хочу ничего… Устала…

Ксения хлопнула ее по спине.

– Держись, подруга. Скоро все наладится.

– Сомневаюсь…

Баня была почти готова, и Настя пошла туда первой. Небольшая комнатка вмещала в себя несколько человек. Пар закрывал все, что происходило в ней.

Настя разделась, и я, воспользовавшись ситуацией, смотрел на нее, не отрываясь. Хоть и видел – пока что – только спину. Бедра уже не были такими полными, как раньше, но что-то в них еще осталось, и я по-прежнему любил их. Ноги стройные. Волосы волнами легли на плечи. Руки совсем худенькие.

Я закусил губу.

Она повернулась ко мне лицом.

Груди…

Такие маленькие…

Я их хотел…

Руки начали чесаться…

Хотелось поиграться с этими сладкими маленькими сосочками…

Не хотелось бы ее отвлекать, но я вошел следом за ней в саму баню. Она почувствовала это – и повернулась. Щеки ее стали пунцовыми. Она как-то смутилась и опустила голову.

Я был выше, да. Она смотрела мне в грудь. Не смела поднять и взгляда. Но все же пересилила себя и взглянула мне в лицо. Руки будто сами потянулись – ей хотелось дотронуться до моей щетины, провести кончиками пальцев по пухлым губам и смотреть в мои темно-синие глаза…

Жаль, что это только ее мысли…

Только я мог до нее дотянуться…

Прикоснуться…

Она это каждый раз чувствовала…

– Ты не против?..

Она покрутила головой.

Я обнял ее. Осторожно, будто боялся причинить вред. Руками коснулся спины и провел по ней пальцами, вызывая дрожь. Приблизился к её лицу и поцеловал в губы. Она только успела прикрыть веки.

Ее всегда мучили мысли. Когда мы сближались, становясь одним целым, она мысленно задавала себе вопрос – зачем? Почему целует покойника? Почему желает именно его? Почему не найдет себе пару, живого мужчину? Будто на нас кто-то смотрел…

Ей хотелось отодвинуть эти мысли на потом. Когда начнет мучить совесть. Для нее это все не очень хорошо, нужно жить так как все, ее никто не поймет…

Эти мысли портили ей самой близость.

Что плохого в том, что она просто хочет потрахаться?..

На нас никто не смотрел.

Она могла мыться сколько угодно.

Да и баня не жаркая.

Мы отошли к лавкам, где стояли тазы. Одна расположена ниже, чтобы можно было сидеть и мыться при этом. Она бедрами задела ее и слегка поморщилась.

Я разомкнул поцелуй и улыбнулся.

Своим похотливым взглядом прошелся по телу, отмечая затвердевшие соски и мелкую дрожь.

Она меня хотела.

И не могла больше этого скрыть.

– Я буду там тебя ждать…

И ушел.

Она вернулась в дом спустя несколько минут. Закрыла дверь на ключ и зашла в зал. Чай налила себе заранее, чтобы не тратить время. Бросила полотенце, под которым ничего не оказалось, и легла на разложенный диван, где я ее ждал. От нее шел пар и запах геля для душа. С волос капала вода – не сильно и не смертельно.

Мне уже вовсю хотелось войти в нее…

Настя не стала этому сопротивляться. Легла на спину и раздвинула ноги, подпуская меня тем самым к себе.

Как я соскучился по ее телу…

Я вошел в нее сразу. И ощутил приятное и знакомое тепло. Оно обволакивало и приносило больше удовольствия, чем прикосновения.

Она была подо мной. Смотрела на меня взглядом, словно просила о пощаде, умоляла глазами продолжать. Она чувствовала достоинство внутри себя, как оно трется о стенки влагалища, принося этим настоящее блаженство…

Она кусала губы. Сдерживала рвущийся наружу стон. Будто бы стеснялась – думала, что разоблачат, что увидят. Ей было неловко – ее трахал покойник…

Дурочка…

Ничего такого в этом нет…

Я же люблю ее, а не использую…

– Ты как? Все в порядке?..

За окном уже стемнело. Я не собирался уходить и лежал рядом. За стенкой тоже стало тихо. Да и на улице воцарилась пустота. Фонари чуть подальше от дома разгоняли темноту.