Бес. Пролог

– И что? Это как-то должно влиять на мои чувства?..

– Тот, кто любит, отпускает…

– Это вранье. Как можно отпустить того, кого любишь?..

– Просто! Ты человеку желаешь всего хорошего…

Я фыркнул.

– Это бред…

Настя тяжело вздохнула.

– П-понятно…

Я посмотрел на нее.

Ей было больно, что я ее не понимаю.

– Я… Мне действительно было неприятно, что ты его любишь. У тебя были какие-то виды на него, меня ты постоянно из-за него бросала, и то, что он поднял на тебя руку в прошлом году… Это тоже моих рук дело… Так я пытался избавить тебя от чувств к нему…

Она в шоке посмотрела на меня.

– Прости… Я видел, как ты на него смотрела… А еще, я помню, как я хотел побыть с тобой, но ты мне отказала, потому что хотела быть с ним… Я тебя чуть ли не насильно тянул к себе, потому что мне так тебя хотелось… А ты говорила, что любишь его… Ты просто ничего не понимала…

Пауза.

– Прости, любимая, но у меня правда не было другого выхода…

И я закрыл лицо руками. По щекам потекли слезы, противные, гадкие, жалкие. Мне было жалко ее, мне было жалко себя. Все вокруг сжалось, стало так невыносимо, и чувства рвались наружу – столько лет я носил их в себе…

Настя смотрела на меня, и во взгляде ее читалась жалость. Она слегка отпрянула от меня, увидев мои вырвавшиеся наружу эмоции, но на лицо у нее читалась доброта, которая все еще жила в ней…

– Прости, куколка, но мне правда было очень тяжело. Ты постоянно хотела быть с другими, а я вызывал в тебе только ненависть и злость. Я понимаю, моя семья не подарок, понимаю, что мое окружение сделало тебе больно. Но я – не они. Я вообще другой! И любить тебе только меня, а не их…

Настя не знала, что ответить на это. Она вроде бы и сомневалась в моих словах – ну да, я же сущность, точнее, был ею, ем энергию живых, провоцирую для этого их на эмоции, и все в таком духе…

Но мне не хотелось, чтобы она плакала. Чтобы она страдала из-за меня. Чтобы слезы катились по ее лицу. Его нужно целовать, гладить, в общем, любить…

А с другой стороны, в ней жило сплошное противоречие. Ее тянуло ко мне. В ней еще жила любовь. Просто она хотела и пыталась жить как все, убивая свои истинные желания и свою же жизнь, только чтобы приняли, полюбили, но только не такие как я…

Я прикоснулся к ее лицу, пальцами вытер слезинки, что катились по щекам.

– Останься со мной… Пожалуйста… Я обещаю… Клянусь… Я все исправлю…

Она бы и хотела…

– А как же… Ты же меня обманывал…

Я грустно улыбнулся.

– Прости, любимая… Я это делал не со зла… Ты же знаешь…

Настя опустила голову.

– Давай начнем все с начала. Проработаем все обиды и учтем свои ошибки. Только…

Она посмотрела на меня.

– Не бросай никогда и ничего. Всегда иди до конца. Это не только меня касается. Понимаешь?

Настя тяжело вздохнула.

– Это тяжело…

– Проще бросить и уйти, чем пытаться. Да, понимаю. Но постарайся… Да, дальше будет трудно, но ты держись. И я рядом. Всегда буду рядом.

– Я… Я не знаю… Мне до сих пор хочется, чтобы кто-то живой был рядом…

– Ты просто все еще не привыкла ко мне. Ничего. Это пройдет. Просто нужно время. Обещаю. Я сделаю тебя счастливой. Вот увидишь.

Настя посмотрела на меня.

– Твоя мама…

– Я поговорю с ней. Я попытаюсь переубедить ее, что ты та, которая мне нужна. В любом случае, тебе любить только меня. Не ее. Понимаешь?

Она кивнула.

– Вот и хорошо…

Несмотря на этот разговор, она все еще выглядела разбитой. Слезы высохли на лице, но во взгляде появилась пустота. В душе образовалась дыра. Ноги дрожали и едва могли ее держать. Я встал, чтобы помочь ей, и все равно не удержался, заключив ее в свои объятия. Она была ниже ростом и едва доходила мне до груди. Да, я выше, но это не мешало мне её любить…

– Пообещай мне, что не уйдешь, что будешь до конца, несмотря ни на что…

Настя тяжело вздохнула.

– Обещаю…

Я взял ее за руку напоследок.

– Я все исправлю. Я тоже обещаю.

Настя кивнула.

Я понимал, что она может приехать ко мне еще раз, ибо ее состояние обещало желать лучшего.

Бедная девочка…

Сколько зла я ей причинил…

Я смотрел ей вслед и чувствовал ее боль.

Её эмоции жили во мне, в мои – в ней, мы были неразлучны.

Это такая тонкая связь…

Я все же решился провести с ней ночь. Возможно, это поможет как-то утешить ее, отвлечет от боли, что съедала ее.

Может быть, она не будет мне рада, и это вполне справедливо.

Доверие нужно заслужить…

Но и оставлять ее в таком положении…

День медленно подходил к концу. Алый закат напоминал о скорой смене погоды. Солнце садилось за холмами – и я мог за этим спокойно наблюдать. Сидя на земле, погрузившись в свои мысли – о тщетности бытия, о дальнейшем своем существовании, о своих чувствах к любимой девушке…

Никто не мешает…

Тишина…

Только одиноко иногда бывает…

Я посмотрел на небо, что заволакивали серые облака, обещая то ли снег, то ли дождь. Такое же настроение царило и у меня. Тоска. Грусть. Пустота. Да, чувства бурлили во мне вместе со всем этим негативом. Иногда они менялись местами – и от этого становилось только тяжелее…

Наедине с ней мне было хорошо…

Я решил пройтись. Холодный ветер поднялся, но я его не чувствовал. Шквал становится то сильнее, то слабее, словно сходил с ума. Редкие капли воды падали на асфальт…

Ночь полностью погрузила небольшой поселок во тьму. Маленькие домики утопали в ней. Лишь серые дымки из кирпичных труб на крышах разбивали эту темноту…

Мгла и меня тоже покрывала. Мрачный пульсирующий силуэт сложно было разглядеть даже обычному человеку, люди чувствовали меня интуитивно. Но в такое время никого уже не было. Лишь одинокая машина проехала мимо.

Настя лежала на разложенном диване. Смотрела бессмысленным взглядом в телефон, листая одно и то же. Она пыталась избежать мыслей о том, что случилось. Хотела закрыть глаза на все это, только совесть не давала это сделать. И любовь, и ненависть – все смешалось в ней, и жрало, и жрало…

– Привет…

Я сразу присоединился к ней. Присел на краешек дивана и осторожно положил руку на ее обнаженную ногу.

– Ты как?..

Настя посмотрела на меня.

– Пытаюсь ни о чем не думать. У меня и так проблем выше крыши…

– Ты до сих пор переживаешь из-за слов моей матери?..

– А ты думаешь, это приятно, вот это все?..

– Ее можно понять. Она мать. Хочет, чтобы сын был счастлив…

– Сын давно мертв…

– Да, только она подозревает, что дело тут не чисто. Ну, в смысле… Что я бесплотный дух…

– Потому что теть Лена ей об этом сказала…

– Неважно. Важно, что мы давно от них отдельно. Зачем об этом думать?

– Если бы не потоп…

– Его больше нет. Забудь.

Настя тяжело вздохнула.

– Легко сказать – забудь…

Я погладил ее по щеке. Вложил в это прикосновение всю нежность и любовь, чтобы успокоить.

Лицо ее было мокрое от слез.

Она опять плакала…

– Не переживай. Все пройдет. И это тоже.

Настя посмотрела на меня. В ее взгляде застыл вопрос – как ей жить дальше со всем этим? Как принять мою любовь и смириться с тем, что другого у нее не будет?

Неужели она так уверена, что со мной будет несчастлива?..

Я приблизился к ее лицу и коснулся своими губами ее губ. Она прикрыла веки, и на какое-то время отключила свой бушующий разум. Мне хотелось просто побыть с ней – все эти разборки отложить на потом. Просто позаниматься любовью, расслабить разум и дать волю чувствам, что уже не могли сидеть внутри, а требовали выхода…

Она не стала противиться, хоть ей этого и не хотелось. В глубине души все мечтала, что другой будет ее трогать, нежно целовать, любить, по-серьезному, а не как я…

Я и любил ее по-серьезному.

Она просто этого не понимала.

Я прикоснулся к ее шее. Пальцами обхватил нежную и гладкую кожу. Проводил ими по ней снова и снова, пытаясь вызвать дрожь и сладостный стон. Ее губы были маленькими и на вкус сладкими, на вид манящими, а на самом деле влажные от слез. Я слизывал языком эти слезинки, вызывая лишь одно ощущение – удовольствие…

Мне нравится с ней целоваться.

Голова кружится.

Разум отходит на задний план.

Все тело горит, а достоинство наливается свинцом.

Она и сама поняла, что я хочу. Без энтузиазма и с немного грустным лицом принялась снимать с себя одежду. Я терпеливо ждал, хоть меня и потрясывало от невыносимо сильного желания. Руки нестерпимо чесались – хотелось коснуться ее груди, такой маленькой и невероятно красивой…

Я начал покусывать ее шею.

Она молчала. Хоть и не сопротивлялась – отвернулась, повернув голову в другую сторону, будто я был ей противен. Не издавала ни писка, лишь морщилась от моих прикосновений.

Наверное, ей не нравилось…

Или до сих пор не свыклась со всем этим…

Я положил ее на спину. Одним движением расстегнул пуговицы на рубашке, оголяя грудь. Мне хотелось прикоснуться своей к ее, и она просто молча закрыла глаза, чтобы ничего не видеть. Чтобы психика окончательно не пошатнулась. Кожа моя вся горела от желания, и я швырнул рубашку куда-то в сторону. Начал покрывать её тело горячими поцелуями и медленно сходить с ума, представляя себе горячую сцену вожделения…

Она кусала губы, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Пыталась подавить в себе боль – я это чувствовал, но из-за страсти абсолютно не обращал на это внимание. Пыталась раствориться в близости и думать о чем-то хорошем. Вспомнить ту любовь, что была когда-то между нами…

Я опешил.

Настя закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Ты чего… Что случилось…

Она присела на диване и, закрыв грудь одеялом, продолжила плакать.

Ей больше не удалось сдерживать боль. Эта боль будто сама вырвалась наружу – ее никто не хотел подавлять. Близость была безнадежно испорчена, да, да и против воли идти не хотелось.

Я смотрел на нее и не знал, как себя повести.

– Я, наверное, лучше пойду…

– Нет!.. – Настя внезапно остановила меня. – Не уходи… прошу!...

Я удивился.

Она бы прогнала меня…

А тут…

Ей нужна была поддержка…

– Прости… Я… Я сейчас… успокоюсь…

– Ничего страшного. – Я улыбнулся. – Я понимаю. Мне тоже хочется плакать… от всего этого…

Она сидела спиной ко мне и рыдала, вытирая слезы одеялом.

Я смотрел на ее спину и думал – как же ее утешить…

Рукой провел по спине…

– Не плачь…

– Еще…

Я не расслышал.

– Что?..

– Еще… Мне понравился… этот жест…

Я послушно выполнил ее просьбу.

Ее это немного успокоило.

– Все будет хорошо… Я все улажу…

– Я больше не могу так, понимаешь? Мы двадцать лет мучаемся, ты там, я здесь, может, будет лучше, если мы объединимся, и будем там вместе?..

Я растерялся.

– Я хочу, чтобы ты жила…

– Потому что энергия. Я поняла.

– Нет. Потому что ты прекрасный человек. И ты столько всего должна сделать…

– Что именно? Скажи!..

– Я не могу сказать…

– Значит, ничего…

Я опустил взгляд.

– Это просто тайна. Никто не должен знать свое будущее…

– Ясно…

Я снова ее погладил.

– Все будет хорошо… Просто сейчас трудный период… Бывает… Просто потерпи… хорошо?..

– Я постараюсь…

Я видел, что мои слова не принесли ей обещанного облегчения. Все рушилось прямо на глазах – и в этом безумии сложно держать себя в руках. Я чувствовал, что вот-вот наступят кардинальные перемены – тогда действительно будет тяжело…

– Поспи, хорошо? Я буду рядом…

Она слабо кивнула и легла. Я прилег рядом. Обнял ее, пытаясь согреть и успокоить. В доме было прохладно – все же апрель на улице, теплее становилось только днем, и то ненадолго. Печки топились только вечером – но здесь из-за отсутствия угля царил холод. Иногда все же тепло приходило сюда, на три дня, и снова приходилось ходить во всем зимнем…

– Я понимаю, что этот дом выкуплен не будет. Где мы миллион-то найдем? – заметила Настя. – И я понимаю, что в этом доме навряд ли уже что-то получится…

– Ты из-за этого еще переживаешь?..

– Нет. Я уже его отпустила. Надо жить дальше. Правда, где…

– Не беспокойся. На улице не останешься.

– Сомневаюсь…

Пауза.

– Мне бы съехать отсюда побыстрее…

– Думаешь, будет легче?

– Наверное… Я об этом даже не думаю…

– Да, в этом доме ничего уже не выйдет. Надо искать новый…

– Ищем!.. Да только найти не можем…

Я погладил ее по предплечью.

– Ничего… Найдете…

Она тяжело вздохнула и замолчала. Спустя короткое время Настя заснула, и я остался лежать рядом. По понятным причинам спать не мог – просто находился тут же и прислушивался к ее сопению. Иногда гладил по рукам, укрывал одеялом теплее, или, наоборот, поправлял, когда съезжало. Я смотрел на нее и ощущал, как чувства все нарастают и нарастают – и просто смирился с этим.

С этой любовью ничего нельзя было сделать – да я и не хотел…

Я поцеловал ее в щечку – она это наверняка почувствовала. Лишь промычала что-то и снова утихла, погрузившись полностью в сон.

Какая же она милая…

Время быстро летело. Иногда страшно смотреть на календарь. Я старался не думать о том, что прошло двадцать лет – это начинало сводить меня с ума. За окном уже полностью рассвело. Собака, большая черная овчарка, громко лаяла на всю улицу, создавая неприятный шум.

– Что он опять лает…

Я пожал плечами.

– Чужие…

Она присела на кровати.

– Завтра турнир…

– Ага…

– Мне не хотелось бы на нем быть… Я не в том настроении…

Я положил руки ей на плечи.

– Ради меня… Как любимая девушка…

Она покрутила головой.

– Если там будет твоя мама…

– Ничего страшного не произойдет. Все будет хорошо.

Настя тяжело вздохнула.

– Ладно…

Она выглядела уставшей. На лице не было никаких эмоций. В глазах застыла пустота. Ничего не хотелось. Просто лечь и ждать, когда отпустит…

– Настя?..

Настя посмотрела на меня пустым взглядом. В ее глазах читалась усталость. Ей хотелось отдохнуть от всего этого. Но она взяла лосины, большую черную футболку и бросила их в машинку.

– Я кое-какие вещи постираю, – сказала она как бы между делом, – на завтра… и… все…

– Ты в порядке?..

Настя покрутила головой.

– Я стараюсь об этом всем не думать. Я чувствую, что проживу здесь еще каких-то пару дней… и все… Да, я отпустила этот дом, но…

Я обнял ее.

– Будет плохо – приезжай. Я всегда тебя успокою…

– Это правда?..

Я посмотрел на нее.

– Что?..

– То, что ты первого числа рассказал…

– Правда. Увы.

Она опустила голову.

– Ясно…

– Ты все еще сомневаешься… Я понимаю…

Настя присела на край сложенного дивана.

– Я просто чувствую свою вину за то, что случилось… Ведь по сути я осталась без ничего из-за себя самой… И поделать с собой ничего не могу… Я постоянно на кого-то смотрю, постоянно думаю о тех, кому не нужна… И все ищу… Сама не знаю чего… Я не знаю, чего я хочу… И зачем вообще живу…

Я присел рядом.

– Да, жизнь это сложно. Но разве это в первый раз?..

– Нет…

– Ты обязательно все исправишь. И не ты одна носишь эту вину. Тут все провинились. Каждый в своей мере. Да, тяжело, но все кончается, надо только потерпеть…

– Я знаю…

– Ну вот и молодец.

Настя посмотрела на часы.

– Пока есть время… Надо у тебя прибраться…

– Спасибо…

Она ничего не ответила.

Солнце светило ярко. Уже начинало пригревать. Еще чуть-чуть, и началось бы настоящее апрельское тепло. Даже снег в темных местах понемногу растаял.

Девочки приехали после обеда.

Я улыбнулся, когда Настя слезла с велосипеда. И тут же заметил, что настроение ее резко изменилось. Во взгляде злость. Губы плотно сжаты. Будто что-то рвалось наружу, но она не позволяла, сдерживала. Подавляла ту часть себя, что была недовольна происходящим.

Ей не хотелось у меня убирать.

Она считала себя обиженной.

Что ее лишили всего.

Мне бы хотелось ее переубедить в обратном…

Но по глазам…

Лучше не надо…

– Что я вообще здесь делаю?!

Ксюша посмотрела на нее с удивлением.

Я знал, что Настя могла себя накручивать. Довести саму себя до предела, до ручки, и долго пожирать саму себя. Негативные мысли часто брали над ней вверх – будто они ее контролировали. И тоже съедали, отбирая последние крупицы энергии…

Я смотрел на нее будто издалека.

Лучше действительно не ухудшать ситуацию…

– Насть, – Ксения тяжело вздохнула, – раз ты решила быть с ним до конца, теперь уже ничего не поделаешь… Нет смысла дрочить саму себя…

– Я знаю. Но все равно не могу!..

Настя бросила резким движением тряпку на плитку. Слезы градом потекли по лицу. Она принялась бегать вокруг могилы, пытаясь хоть немного успокоить саму себя, что плохо получалось. Маленький негативный червячок сидел внутри нее и прогрызал душу, оставляя пустоты. Раны все еще кровоточили – ни одно душевное слово не помогало…

Ксюша хмыкнула и поджала губы.

– Да уж… Я вообще не представляю, как ты с ним можешь быть после этого…

Я хмуро посмотрел на нее.

Не ей судить…

Настя села на край бетонной площадки.

– Не хочу делать себе хуже. И так одни проблемы за другими…

– Это точно…

Я повернул голову, услышав шаги.

К нам приближался бомж. Человек вроде бы пожилого возраста, с бородой и немытый. В потрепанной и теплой одежде, в старых ботинках. Весь в грязи и листьях. Ничего, кроме чувства омерзения, он не вызывал, но к таким товарищам я успел привыкнуть.

Да и нового хозяина кладбища не видать…

Я решил отойти в сторонку.

Бомж этот сел на лавочку, стараясь не мешать девочкам.

– О… Привет…

Подруги коротко кивнули.

– Я тут ищу, чем поживиться…

От него шла энергия…

Необходимая еда…

Настю я давно не ем. Ее энергия ценна словно золото. Ей самой не хватает, из-за чего она выглядит раздражительной и часто впадает в отчаяние.

Зачем мне ее мучить?..

Потому что я неупокоенный дух?..

Как, впрочем, и все тут…

– Убираетесь?..

Ксюша махнула рукой.

– Делаем вид…

Настя тем временем пыталась вытереть разводы на плитке. На ней была куртка, и шапка, и пот струями тек по лицу, вместе со слезами, которые она так тщетно пыталась скрыть.

– А, ну ладно…

Бомж закурил.

Ксения подошла к нему и, забрав сигарету, затянулась.

– Нервы…

Бомж махнул рукой.

– А, такая же фигня…

Настя продолжала мыть. Открыв бутылку, вылила на тряпку остатки воды.

– Придется ехать…

Ксюша махнула рукой в сторону жилых домов.

– Это недалеко. Прокатимся.

Бомж встал.

– А я дальше пошел…

– Ага…

Настя села на велосипед и поехала первой.

– Удачи тебе!.. – бомж крикнул ей вслед.

– Я еще вернусь…

– Да неважно… Просто так…

Настя тяжело вздохнула.

– Да уж… Удача мне бы не помешала…

Словно ей это само кладбище желало…

Куча невидимых глаз смотрели ей вслед…

Она и не чувствовала. Просто ехала по засыпухе и старалась ни о чем не думать. Любая мысль вызывала только слезы и желание убежать от этой боли куда подальше. С каждой секундой становилось все тяжелее, будто все проблемы мира легли на плечи одновременно. Хотелось сбросить их и жить спокойно. Чтобы все решилось в одночасье.

Ни о чем не думать…

Просто делать…

Или просто жить…

Даже если все рушится…

Я в это время смотрел ей вслед. Нужно было как-то успокоить ее. Завтра очень важный для нас обоих день. Нужно его провести более-менее нормально. Ибо очередные турниры пройдут в следующем году, а ждать этого очень долго…

Понятно, что ничего не поможет.

Она это сделает потому что надо.

А не из любви ко мне.

Пока я думал обо всем этом, девочки уже скрылись за заброшенным и давно сгоревшим домом, от которого остался только каркас. Там и находилась колонка с водой. Ходить за ними следом не было смысла – пара минут, и они вернутся обратно.

Или же уедут окончательно…

Мне бы этого не хотелось.

Бомж уже скрылся.

Раздался утробный звук.

Чудовище вернулось на кладбище.

Я посмотрел на него.

Какая-то обреченность вокруг…

Девушки ехали обратно. На душе царила пустота. Хотелось вдохнуть свежего воздуха. Отдохнуть от постоянных проблем. Всплеска бы положительных эмоций, которых так не хватает в последнее время…

Настя продолжила мыть плитку. Слезы все еще катились по ее лицу. Ей не хотелось уже ничего. Просто рухнуть без сил и не бороться больше. Она злилась – на меня, на мою мать. Особенно на нее. Ведь у них не заладились отношения после моей смерти. Все с того и пошло – а я добавил…

Это была пытка.

Она шла против самой себя. Хотя смотрела в то будущее, которое могло не наступить. Все еще мечтала о том, что могло не произойти. Внутри нее все горело от несправедливости. Разум уже давно построил идеальную картинку счастливой жизни – и я в нее не вписывался…

Я тяжело вздохнул.

– Насть…

Я видел, что ей тяжело. Мои чувства она не хотела принимать – они были ей глубоко мерзки и противны. Такая любовь ей не нужна – чтобы мертвый ходил все время рядом и отпугивал тех, с кем, по ее мнению, она могла бы быть счастлива…

Она не отвечала.

Она спрашивала саму себя – зачем тебе это надо? Неужели это некому больше делать? Убирать могилку человека, который тебе абсолютно чужой? И часто вспоминала про родных, которых бросила. Они тоже здесь все похоронены. И давно у них не была…

Хотя они ее сами при жизни бросили…

Но они – свои.

А я – чужой. Пусть и влюблённый по уши. Моя любовь способна сделать из чужого родного. Когда любишь, о таком даже не думаешь. Ты просто ждешь отдачи. Взаимности. Словно вы оба – одной плоти и крови…

А ведь я молчу про то, что рядом с ней постоянно крутится живой человек…

Мужчина…

В которого она до сих пор влюблена…

А он ее не любит…

И у него есть другая…

Но она все еще мечтает быть с ним…

Меня она каждый раз отвергает, все еще надеясь на отношения с ним…

Это, безусловно, ранит…

– Любимая…

Настя не выдержала и бросила тряпку на плитку. В очередной раз. Села на площадку и разревелась. Эмоции наконец-то вырвались наружу. Они так долго ее пожирали…

Я присел рядом.

– Прости, милая… Прости, что я так сильно тебя люблю…

Она размазывала сопли по лицу рукавом куртки.

Стало немного холодать.

Я взял ее за руку. Крепко сжал ее пальцы. Они оказались холодными – из-за воды. Я стал гладить их и при этом, не отрываясь, смотрел ей в глаза. Пытался прочесть в них хоть толику любви ко мне.

Этот нежный жест должен же хоть что-то пробудить в ней…

– Я знаю… Ты до сих пор любишь Макса…

И тут ее прорвало.

– Я люблю тебя, моя девочка… Пожалуйста…

Уже и у меня потекли слезы.

– Пожалуйста… Прими мою любовь… Я не желаю тебе зла… Я просто… Я просто должен был тебя вернуть…

Я гладил ее кисть.

Мне хотелось целовать ее пальцы.

– Я так больше не могу…

Я испугался.

– Ты все-таки решила меня бросить?..

– Я живу как в аду. И все… из-за этой любви…

– Любовь это счастье. Ты просто не поняла еще…

Она хотела что-то сказать, но промолчала.

– Все потому что я покойник, да?..

Она опять промолчала.

– Когда любишь, на такие вещи не обращаешь внимание, – продолжил я как бы между делом. – Я ведь по сути остался здесь ради тебя… Я отказался от перерождения, боясь забыть тебя… Свою любовь к тебе… И поэтому… стал бесом…

Она посмотрела на меня.

– Да, я давно бес. Просто скрывал от тебя. Не хотел расстраивать.

Настя тяжело вздохнула.

– Понятно…

Ей было все равно.

Она продолжала думать о том, что случилось.

И чем дольше об этом думала, тем больнее ей становилось.

Слезы текли безустанно по бледному лицу. Глаза уже опухли. А внутри все кипело от желания возмездия, от желания отомстить. Племяннику. Мне. Самой себе.

И я решил, что лучшее решение в этой ситуации – молчание.

Лучше больше ни о чем не говорить.

Ее сердце этого больше не вынесет.

Ей и так пришлось туго.

Как только теперь с этим жить…

Сложно на эмоциях найти хоть что-то. Зацепиться за что-нибудь. Просто чтобы успокоить свою душу. Которая как птичка в клетке мечется, пытаясь вырваться из всего этого…

Иногда она не понимала саму себя…

Ее тянуло абсолютно в разные стороны. То ко мне, потому что больно и некому больше пожаловаться. Она бежала ко мне, потому что не хотела видеть чужого счастья, которое ей было недоступно. Зависть и одновременно боль съедали ее в эти моменты. Закрыть на это глаза и сделать вид, что это не здесь, не рядом…