Бес. Пролог

– Насть…

– Уходи! Пожалуйста…

– Ты просто подумай над моим предложением, хорошо? Я приду к тебе еще… обязательно…

Она ничего мне не ответила. Только вздохнула. Я понимал, что мне все-таки лучше уйти, чем усугублять ситуацию до предела. Ей и так было плохо – скрывала это, молчала, и в любой момент могла сорваться, тогда поток агрессии будет сложно остановить…

Ночь прошла в напряжении. Время, казалось, тянулось бесконечно. По темному небу плыли серые облака – то ли дождь, то ли снег, но обязательно что-то будет. Звезд почти нет. Я сидел на своей же могиле и смотрел на этот мрачный фон, будто он мог подсказать, что делать дальше. Или это я так сам себя отвлекал?..

Над кладбищем висел туман. Плотная дымка скрывала собою могилы, заставляя утопать в себе. Верный знак, что чудовище вновь оголодало, и идет снова на охоту. Утробный звук разбил висевшую над крестами тишину – его слышали только мертвые. И те, кто обладал чутьем…

Оно не спало. Тяжелая туша из многочисленных тел ходила по полю недалеко от кладбища и вынюхивала еду. Энергию, что витала прямо в воздухе. Она шла от живых – источник питания многих неупокоенных…

Теперь же их стало слишком много…

Чудовище ходило дальше от меня, и я не стал частью его тела. Я умер еще до того, как оно стало медленно и постепенно зарождаться – да и в принципе, это бы беда меня б обошла. К нему испытывал горькое равнодушие. Оно просто было.

Оно стало частью кладбища. Его новым божеством, о котором живые не знали. Ему никто не поклонялся, от него никто не хотел избавляться.

Оно просто есть.

Я быстро про него забыл. Меня больше волновали мои чувства к Насте. И то, как я с ней поступил. Мне хотелось поскорее искупить свою вину перед ней, но перед этим – получить ее прощение…

Моя маленькая девочка…

Как она там?..

Я чувствовал, что ее сердце разбито, душа не на месте, как птичка в клетке, пытается вырваться из оков боли. В такой момент ей нужна моя помощь, поддержка, любовь…

Но она их отвергает.

Я встал с насиженного места. Что толку, сидеть и думать о случившемся? Нужно что-то делать. Нужно добиваться ее доверия. Казалось бы, такие мелочи…

Очень непостижимые…

Забить, уйти я не мог. Достаточно того, что я уже сделал. Поступить холодно, растоптать эти чувства или просто найти другую еще большая глупость. Хоть и выглядит так, словно я привязан к ней… однако тот, кем я стал, ни к кому не привязываются. Это противоречит их природе.

Она может снова меня прогнать – и будет права.

Она будет кричать на меня – вполне заслуженно.

Ее обида может в разы вырасти – и тоже справедливо…

Казус, который сложно решить…

Я поддел носком туфля валяющийся на плитке камушек и пнул его. Камушек отлетел недалеко. Посмотрел на него и хмыкнул. Потом засунул руки в карманы брюк и принялся ходить туда-сюда, пытаясь прийти к какому-то ответу внутри себя. Остановился, посмотрел вдаль – заброшенная шахта впереди, голые холмы, на некоторых еще лежал снег, бедные деревянные домики – и снова хмыкнул.

Здесь царила полная тишина…

Я подошел к столику и оперся об него. Опустил взгляд на свои туфли – полным бессмысленным взглядом – и вытащил из щели между плитками такой же как и прошлый камешек. Пнул его, как и в прошлый раз, хмыкнул, выпрямился и склонил голову на бок.

Я не должен просто так стоять и ждать…

Интересно, спит ли она сейчас?

Или же ее мучают воспоминания?

Я решил, что просто посмотрю, и уйду. Не стану ждать новых упреков. Мне нужно было ее просто увидеть – чтобы чувства немного успокоились…

Хотя сейчас они кипели во мне с новой силой…

Тоска скручивала любой тошноты. Душа звала меня туда, к ней, в дом. Руки чесались – хотелось обнять, погладить, потрогать. Губы желали поцелуя, долгого, страстного…

Я представлял себе ее образ. Темно-русые волосы до лопаток. Тонкие губы. Голубые глаза. Маленький носик. Узкие плечи, маленькую грудь, что помещалась в моей руке. Стройные ноги. Небольшой животик. Она манила меня и сводила с ума. Мне хотелось быть с ней постоянно. Защищать ее. Оберегать ее. А получилось все наоборот…

Я почувствовал, как достоинство налилось. Мне захотелось ее тела до безумия. Раз за разом прокручиваю в голове все наши интимные моменты, что окончательно сводит меня с ума. Сложно сдержаться, но я пытаюсь…

Быть наедине со своими фантазиями очень сложно. Разум рисует их так, словно они живые, а хочется ведь именно вживую…

Я прикусил губу, будто чувствовал физическую боль. Достоинство становилось все тяжелее – мне хотелось секса до жути…

Но не возьму же я ее против воли…

Я осмотрелся. Никого. Да меня бы никто и не увидел. Чудище ушло в поселок – сегодня точно кто-то умрет…

Расстегнул ширинку. Засунул туда руку и ощутил, как он пульсирует. Она должна чувствовать то же самое…

Мне не было стыдно.

Я просто выпускал то, что накопилось, только другим путем.

Да и опять же…

Кто бы меня осудил?..

Я остался один… на какое-то время. Я понимал, что рано или поздно все придет в норму, все вернется на круги своя. Просто нужно потерпеть. Или добиться этого.

Да и Настя…

Неужели она действительно ничего не понимает?..

Я кончил, и не ощутил зазрения совести. Ничего такого не произошло – просто физика. Тем временем начало рассветать, и мне пришлось принять нелегкое решение: навестить свою любимую…

Первые лучи солнца заглянули в комнату, где она спала, укрывшись одеялом. Изменения я почувствовал сразу. Настя проснулась и, опершись об диван локтями, посмотрела пустым взглядом перед собой. Никакого расставания ей уже не хотелось. Просто грустное понимание того, что лишние проблемы не нужны, но я бы все равно ее больше не обидел…

– Доброе утро…

Я добро улыбнулся. В простой улыбке совпало все – и счастье, и любовь, и дружеский настрой…

В этот момент я любил ее еще сильнее…

Настя тяжело вздохнула.

– Доброе…

– Все в порядке? Ты какая-то грустная…

Она отвернулась.

– Да-а… Я…

– Что?..

– Я понимаю все, – сказала она, подбирая нужные слова, – проще было б бросить тебя, найти другого, но…

– Но?..

– Увы, – ей эти слова давались нелегко, – навряд ли что-то получится… И… Мне проблемы не нужны… И так хреново…

Я успокаивающе положил руки ей на плечи.

– Ничего не нужно объяснять. Я вижу все по твоим глазам. Ты просто все еще меня любишь. Иначе бы слова моей матери тебя бы не задели. Тебе бы было наплевать…

Ее щеки сильно покраснели.

Она даже не смела посмотреть в мою сторону.

– Мне очень больно… Я никогда тобою не прикрывалась…

– Я знаю. Ты никогда и помощи у меня не просила… разве что в последний раз, и то, наедине…

– Понимаешь, что ты наделал?..

Я кивнул.

– Мне будет очень сложно тебя простить…

– То, что ты дала мне шанс, уже много значит…

– Нет. – Она покачала головой. – Я себя знаю…

– Что бы там ни было, – решительно заявил я, – я готов все исправить. Но ты должна кое-что мне пообещать…

– Что?..

– Не здесь. Приезжай ко мне. Я буду ждать.

И я поспешил уйти.

Уже спустя какое-то время я увидел вдалеке двух девушек, что ехали на велосипедах. Обе были одеты в куртки и лосины, на ногах кроссовки. Настя приехала вместе со своей подругой, что сопровождала ее практически всегда.

– И что мы тут делаем?

Подругу звали Ксюшей. Светлые волосы, упрямый нрав, но такого же роста, на год старше, чем Настя. Большая грудь, карие глаза, в общем, полная противоположность…

Я поморщился.

Я ждал только Настю…

– Если все выяснилось, значит, моя помощь уже не нужна. Класс. Займусь своими делами… наконец-то…

Настя тяжело вздохнула.

– Да уж…

– Только время потеряли…

Настя отвернулась.

– Пусть исправляет свои косяки. – Ксюша развела руками. – Тогда и мы все исправим…

Она направилась в другую сторону, оставив меня наедине с Настей.

– Привет…

Я улыбнулся, выйдя ей навстречу.

Она посмотрела на меня, и в ее взгляде увидел всё. И обиду, и злость, и совсем противоположное – любовь, тягу, какую-то фатальную слабость ко мне как к мужчине. Правда, ей приходилось это скрывать под фатой негатива.

Настя тяжело вздохнула. Она развернулась и, скрывшись за памятником, внезапно разревелась, усевшись на еще холодные плиты.

– Что я тут делаю?..

Я осторожно подошел и присел рядом.

– Я тебя позвал… – я обнял ее за плечо.

– Зачем?..

– Я понимаю тебя, куколка, – я тяжело вздохнул, – понимаю, сколько из-за меня ты пережила… Я правда ничего не могу с собой поделать… Я по уши в тебя влюблен…

Настя плакала.

Она ко мне даже не повернулась.

– Давай начнем все сначала… Я исправлю свои косяки, а ты свои… Чтобы… Ну… Не обидно было…

Я слышал, как она всхлипывает.

– Я так хочу семью… Мне тридцать два… Будет… А у меня никого…

– Неправда, – мягко возразил я, – я есть. У тебя есть семья… Да, без детей, но есть я… и ты… Маленькая, но все же семья…

– Семья с покойником?..

Я опустил взгляд.

– Я ничего не могу поделать. И оставить тебя не могу. Сейчас такое время… Ну, ты понимаешь… А отдать тебя кому-то… Это выше моих сил… Чтобы смотреть, как кто-то другой тебя целует… обнимает… Я точно сойду с ума…

– Почему ты просто не оставишь меня в покое?..

– Не могу, Настя… Я люблю тебя… Правда…

– За что? У меня же ничего такого нет…

Я грустно улыбнулся.

– Ошибаешься. Ты просто в себе этого не замечаешь. Ты… правда… очень необычная…

– Я никакая не ведьма…

– Ты не поняла. Ты интересный человек. У тебя столько талантов… Ты правда очень необычная…

– Неправда… Я самая обычная…

– Не спорь. Ты добрая. Ты всем помогаешь. Ты очень хорошая… правда…

Настя покрутила головой.

– Нет… Нет…

– Насть… Я правда люблю тебя…

Она разревелась, закрыв лицо руками.

– Нет, это невозможно!.. Я не хочу это больше слушать!.. Я ведь нормальный человек, да, у меня есть свои странности, с твоей любовью я смотрюсь как ненормальная, больная на всю голову, ты знаешь, как это больно?!..

Я поджал губы.

– Я живу как в аду, – продолжила Настя, – я так хочу… живого…

Я молчал, позволяя ей выговориться.

– Возле меня живой крутится, а я с ним ничего не имею, хотя он мне больше помогает, в отличие от тебя! А ты злишься и все портишь! Да, я смотрю на других, потому что мне надоело отличаться, надоели эти шуточки и издевки…

– Прости…

– Что мне твое прости!? На хлеб намазать?!

– Ты будешь счастлива, обещаю…

– Не надо мне этого! Отпусти меня, прошу!..

Я отвернулся.

– Не могу…

– Прошу!..

– Не могу!.. Потому что я твой человек!.. Пусть тебя всякие и переубеждают, но это так!.. Потому что я понимаю, окажись ты одна, ты будешь в беде!.. Я не могу этого допустить!..

Она тяжело вздохнула.

– Ты все врешь…

Настя продолжала плакать, и сердце от ее слез разрывалось на части. Мне хотелось ее успокоить, прижать к себе и не отпускать. Но ей это наверняка не понравится, и я с осторожностью начал гладить ее по спине. Чтобы пожалеть и немного приободрить.

– Не вру. Я действительно тебя люблю. Очень сильно люблю. Я понимаю, что ты не этого хотела, когда искала своего… мужчину…

– Я не думала, что это будешь ты!..

– Да, я понимаю, что не меня ты хотела видеть рядом с собой. Но… Раз уж так случилось… Почему бы нам не попробовать еще раз?.. Ну, чтобы… Ну, все получилось…

– Я с тобой ничего не хочу!.. Но я понимаю, что деваться мне некуда…

– Я тебе настолько не нравлюсь?..

– Мне больно… Мне очень больно…

– Я понимаю тебя, куколка…

Я смотрел на нее, не отрываясь, и уже полностью потерял надежду. Как и она, на свое счастливое будущее. Я понял, что творится у нее в голове в этот момент. Желание жить у нее пропало полностью. Пустота поселилась у нее в душе.

– У меня ничего нет… Ни друзей, ни родных, ни близких…

– Неправда, – мягко возразил я, – у тебя есть близкий. Это я…

А она этого словно не слышала:

– Ни семьи, ни профессии, ничего… Пустота и бессмысленность… Вот, чего я добилась…

Мне было ее очень жалко.

Даже у самого слезы навернулись.

Я продолжал гладить ее по спине.

– Насть…

– Ну что?.. – ее голос звучал так устало…

– Не говори так. Я рядом. Я люблю тебя. Это намного важнее всех проблем, что есть у тебя сейчас. Я хоть и подлец, и ублюдок, но все же я люблю тебя. Прости меня. Я действительно не должен был так поступать…

Она все так же сидела, не поворачиваясь, и плакала. С каждой минутой ей становилось все тошнее – от меня, от моих слов, от всего сразу. Эмоции и чувства в ней смешались, не давая спокойно и разумно мыслить.

Я набрался сил – и смелости – и обнял ее сзади, обхватив руками. Уткнулся носом в макушку и прикрыл веки.

Иногда молчание лучшее лекарство…

– Мне сделали так больно… Мне уже ничего не хочется…

– Я понимаю… Мне правда очень и очень жаль…

Мимо проехала машина. Сидевший в ней человек увидел только сидящую и плачущую на могиле девушку.

Приближался родительский день.

Люди приезжали сюда каждый день.

Машины стояли то тут, то там, велосипедисты тоже проезжали мимо, посматривая на незнакомую и морально убитую девушку.

На плитке остались грязные разводы. Снег растаял, оставив после себя пятна, на столике и лавочке. Земля просела, комки валялись вокруг клумбы. Вороны громко каркали, разбивая тишину. Они чувствовали приближение чудовища, что уже унюхало присутствие на своей территории живых – и поспешило обратно, чтобы вкусить их энергию…

Я не хотел отпускать любимую. Она так горько плакала… и я чувствовал себя виноватым перед ней. Мысленно поклялся, что больше не буду ее обижать, а наоборот – делать все, чтобы в жизни ее было хорошо…

Настя встала, разорвав мои объятия. Отряхнулась, и в этот момент вернулась ее подруга.

Я понял, что встреча окончена.

– “Костяной Дракон” опять здесь, – произнесла Ксюша. – И новеньких много.

– Я заметила…

– И воняет здесь жутко…

– Каждое лето здесь так. Ты что, привыкнуть не можешь?

Ксения пристально на нее посмотрела.

– Что на этот раз?..

– Говорит, что хочет, чтобы я с ним была…

– Пусть исправляет свои косяки!.. – Ксюша развела руками. – Когда исправит, тогда и поговорим…

Настя пожала плечами.

– Поехали домой… Все равно смысла тут находиться нет…

Настя кивнула, и подруги, сев на свои велосипеды, уехали, оставив меня в полном одиночестве.

Правда, в нем я побыл недолго.

Мне не хотелось оставлять ее одну. И я ушел с кладбища, стараясь ни о чем не думать. Настя выглядела более чем плачевно. Вся убитая этими проблемами, что я ей наслал, думая таким образом удержать…

Глупо…

Она сидела у большого окна в зале. Руки ее дрожали, и она набирала какой-то номер.

Я все понял.

Настя сильно волновалась. Поднесла к уху трубку и закусила нижнюю губу. Рука ее по-прежнему дрожала.

– Номер набран неправильно, – ответили ей.

– В смысле…

Она снова набрала этот номер.

– Номер набран неправильно или не существует, – снова ответили ей.

– Ладно…

Настя набрала другой номер.

Я заметил какой именно.

Номер моей матери…

Гудки шли длинные.

Настя от волнения кусала губу.

– Блин!..

Ей никто не ответил.

Усталость полностью захватила ее. Рука с телефоном сама опустилась, и трубка соскользнула с ее пальцев. И шумно упала на пол.

Слезинки заблестели в ее глазах…

– И это все? Ради этого стоило портить мне нервы и отнимать мое время?..

Я опять уловил в этом упрек в свою сторону.

Я осторожно подошел к ней.

– Я столько всего наслушалась… чтобы потом вот так все…

Я положил руку ей на плечо.

– Я помог. Я исправил то, что натворил.

Настя тяжело вздохнула. Потом, не выдержав, разревелась.

Мне стало очень больно от этого. Отвел взгляд, чувствуя, как вина пожирает меня, не в силах посмотреть на нее…

Зачем я так с ней?..

– Квартира моя засрана… Убита… Я хотела туда вернуться… Но…

– Я знаю. Моя мама. Да, там нам было лучше…

– Квартира… И где я теперь…

Я понял, что должен еще что-то сделать. Прислушался к себе и понял – племянник, её последний родственник. Волнами чувствовал его, будто находился он рядом. Слышал и видел каждое его движение…

И у меня созрела идея.

Настя тем временем бросилась к серванту и вытащила небольшой темно-коричневый флакончик. Достала белую таблетку и проглотила ее, запив минеральной водой. Слезы градом текли по лицу. Руки все еще дрожали. Она пыталась успокоиться, но истерика не прекращалась.

Я ушел. Щелкнул пальцами и растворился будто дымка над могилами. И тут же возник посреди квартиры, где любимая жила. Да, ремонту здесь действительно много… и денег на это у нее нет…

Я хмыкнул.

Работы на пару минут. Чтобы призвать человека на истинный путь, много ума не надо, как и сил, и времени. Надо лишь закрыть глаза и представить себе его образ, задать ему цель, показать, где, что и как сделать…

Я удовлетворенно хмыкнул, услышав шаги на лестничной площадке.

Я знал, что это племянник идет… и с ним еще кое-кто…

Я решил дождаться, когда дверь откроется.

Меня же все равно никто не видел…

Когда замок отворился, в квартиру вошел молодой человек среднего роста. Полноватый. Светлые волосы. Черная куртка расстегнута. Шапки нет. Непонятные кроссовки на ногах. С ним был мужчина намного его старше – в потрепанной одежде, весь измазан непонятно чем…

Лед двинулся.

Я усмехнулся и пошел к выходу.

Больше мне здесь делать нечего.

Настя тем временем совсем немного успокоилась. Слезы все еще катились по щекам, она боролась с негативом, что все еще сидел в ней и постепенно рос. От обиды сложно избавиться, да. Грызет и не дает покоя, причиняя боль недавними воспоминаниями.

– Ну что ты плачешь-то, а? – Ксюша всплеснула руками. – Сделанного-то не вернешь…

У Насти зазвонил телефон.

– Да…

Ксения уперла руки в бока.

Я тоже внимательно прислушался к разговору.

– А чего это ты решил спустя полтора года ремонт делать? Разбил там все нахрен…

Интонация у нее моментально сменилась. С грустной и упаднической на угрожающую. В ее словах звучали злость и ненависть.

– Что?! Что ты там сделал? Сантехнику? После потопа очередного?! Ты только сейчас об этом вспомнил?!

Я склонил голову.

Хоть это и не мне было адресовано…

– Я тебя ненавижу, слышишь?! Делай че хочешь в этом бомжатнике, мне похеру! Я тебя никогда не прощу! Какого хрена ты лезешь в мои дела?! Тебе чё, больше всех надо?!

Угрозу она проглотила.

Ей не хотелось еще больших проблем.

В ней кипел настоящий вулкан страстей, который она никак не могла успокоить. Даже пустырник не помог, хотя она каждый день его принимала.

– Ты зачем ей все рассказал?! Кем я там прикрываюсь, Мишей?! Да тебя это ебать не должно! И я никогда этого не говорила!..

В ее голове были сотни мыслей. Самую страшную она прятала глубоко внутри, но я ее прочел…

Она боится, что я устал от нее и хочу избавиться…

И часто об этом думает…

– Да иди ты нахуй, слышишь!..

И Настя бросила трубку.

Слезы градом полились по щекам.

– Насть… – Ксюша подошла к ней. – Успокойся, слышишь? Ты уже ничего не исправишь…

Настя подскочила с места и принялась бегать по комнате.

– Почему… Почему…

Ксения развела руками.

– Черная полоса… Ничего не поделаешь…

Настя вытерла рукавом толстовки слезы.

– Мне это надоело…

– И?..

– Поехали к нему, а?..

Я вздрогнул.

Не этого я хотел…

– Я просто… Хочу все для себя понять… Успокоиться… И да, мне больше некуда идти…

Ксюша лишь развела руками.

– Хорошо…

Я поспешил покинуть дом.

Мне нужно первому добраться до себя самого, чтоб сделать непринужденный вид.

Хотя…

Смысл?..

В любом случае, мне нужно было ее встретить.

Они сели на велосипеды, и я щелкнул пальцами, чтобы перенестись. Девушки ехали по тротуару у центральной дороги, затем свернули туда, где раньше стоял местный Дом культуры. Теперь там красовалась заросшая деревьями площадка. За ними уже шли сосенки – стеной закрывали завод, вырабатывающий железо и бетон, и частично котельную, труба которой возвышалась над соснами.

Все это выглядело очень красиво…

Сосны будто бы разделяли мир мертвых – ибо за ними начиналось кладбище и заканчивалось у засыпухи, дороги, разделяющей могилы и небольшой водоем – и царство живых, правда, это, скорее, иллюзия, чем реальность.

Чудище эта стена остановить не могла.

Вокруг шли одни поля да холмы с редкими деревьями.

В общем, кладбище расположили на открытой местности подальше от живых.

И это тоже было неправдой.

Живые жили прям вплотную к покойникам, здоровались с ними за руку по утрам и желали друг другу спокойной ночи. Когда-то они здесь работали, но отныне вместо работников обычные люди, никогда не сталкивающиеся с потусторонним.

У кладбища было две дороги, центральная, для покойников, и запасная, для живых. Как раз-таки последняя проходила через сосенки, и назвать ее адекватной нельзя. Это была кривая, с ямами и холмиками дорога, точнее, широкая тропинка, на которой валялся мусор и иногда росла трава.

По ней даже живые не ездили.

Центральная дорога оказалась для всех.

Именно по ней девушки и ездили.

Мимо пролетала заброшенная давно шахта. Деревянные хиленькие домики и старая железная дорога.

Девушки без проблем добрались до кладбища, проехав колесами по насыпи. Мелкие камешки касались резиновых шин и едва их не прокалывали своими острыми гранями.

У Насти текли слезы рекой. Она едва могла рассмотреть дорогу, по которой ехала.

– Я прогуляюсь. – Ксюша оставила велосипед и тут же ушла.

Настя осталась наедине со мной.

– Привет…

Она вновь спряталась за памятник.

Ей не хотелось, чтобы я видел ее слезы.

Я присел к ней рядышком.

– Я больше так не могу…

Я обнял ее за плечи.

– Я понимаю… Потерпи… Я рядом…

Настя закрыла лицо руками.

– За что?.. За что?..

Я пожал плечами.

– Просто жизнь. Ничего такого.

– Твоя мать просто изваляла меня в грязи! – воскликнула Настя. – За что?! Я никогда тобою не прикрывалась!..

– Я знаю, – я погладил ее по предплечью, – она просто ревнует, вот и все… Её можно понять…

– Нет… Нет…

– Насть, я понимаю, какую боль ты сейчас испытываешь. Это пройдет. Просто нужно набраться терпения…

– Он мне причинил такую боль… Я действительно его убью!..

– Он того не стоит… Не обращай внимания…

Я пытался ее успокоить, но все мои усилия были бесполезны.

Настя меня будто и не слышала.

– Это так тяжело… Сколько можно мучаться?..

– Ты о чем?..

– Мы только мучаемся! Ты там, я здесь… Тебе разве самому не надоело?..

Я покрутил головой.

– Просто так получилось. И мне нет никакой выгоды, чтобы ты умерла. Ты должна жить. Так проще, понимаешь?

– Нет, не понимаю! Это же просто мучение! В первую очередь, для меня!..

– Ты просто слишком много значения придаешь чужому мнению. Ты живешь чужими мозгами. Если бы ты жила свою собственную жизнь… тебе бы было б наплевать. Я так думаю.

Настя покрутила головой.

– Нет, ты не понимаешь… Это мучение…

Я тяжело вздохнул.

– Знаешь, мучение – это когда смотришь, как твоя любимая любит кого-то другого, – заметил я, опустив взгляд на землю, – а тебя ненавидит…

– Я ничего с собой поделать не могу, – тихим голосом произнесла Настя, – он рядом, живой, дышит, ты чувствуешь его прикосновение, и никто из его окружения не против тебя…

Я кивнул.

– Ты до сих пор Макса любишь… Понятно…

– Я ничего не могу с собой поделать!.. С ним было б проще, в разы проще и легче, чем с тобой…

Я отвернулся.

– Поэтому я и делал все эти гадости. Я видел, какими глазами ты на других мужчин смотришь. Ты так отчаянно боролась за Максима… и не понимала, что он не твой. У него была другая любимая женщина. А у меня – ты…

Настя расплакалась.

– Я хотела б, чтобы он был со мной…

– А я?..

Настя больно усмехнулась.

– Я понимаю, ради чего все это…

– Ты со мной просто по принуждению?..

– Я бы любила тебя, если б не все эти неприятности с твоим окружением… Я же чужая для вас…

– Не говори ерунды. Ничего ты не чужая. Моя мама до сих пор переживает, что ты квартиру бросила…

– Она не моя, квартира… И ничего она не переживает, она меня выжила оттуда!..

– Если бы ты была всегда со мной, ничего бы и не было бы…

– Я не могла! Я живой человек!