Время в её руках

Тёмная магия заструилась по венам — ледяная, чуждая, противоестественная. Она заклубилась вокруг рук густым чёрным дымом, впитывающим свет, словно сама тьма ожила и обрела форму. Дым струился вдоль пальцев, обвивал запястья, тянулся к земле.

Эльриндар всхрапнул, нервно раздувая ноздри. Копыта его застучали по камню Магический скакун сразу почуял тьму, пробудившуюся в хозяине. Его уши прижались к голове, грива встала дыбом, а глаза расширились от ужаса.

Но принц не замечал этого. Его взгляд был прикован к чёрному силуэту корабля на фоне бушующих волн.

В небе жутко громыхнуло и через мгновение дождь обрушился стеной — сплошной, непроницаемый занавес, скрывающий всё вокруг. Дэрион сделал плавный пас руками и лёгкая иллюзия окутала его и скакуна, делая их совсем невидимыми в этом хаосе. В шуме ветра, грохоте волн и барабанной дроби дождя заметить их стало невозможно.

Дэрион отдал приказ Эльриндару расправить крылья и уже в следующее мгновение скакун взмыл в воздух, неся всадника под защитой магической сферы, непроницаемой для ветра и дождя.

Они устремились к размытому чёрному силуэту корабля, словно к сердцу бури. Ветер выл, швыряя в лицо ледяные струи, а волны вздымались выше человеческого роста, с грохотом разбиваясь о скалы. И вместе с тем все сильнее бурлила магия внутри Дэриона . Она пробуждала жуткий, первобытный голод, которому невозможно было противиться. С каждой минутой он нарастал, пульсировал в венах, затмевал разум.

Чем ближе к судну, тем темнее становился воздух вокруг. Дэрион отчётливо чувствовал концентрацию чёрной магии на корабле — она сочилась, как яд из раны, отравляя воздух. Небо над ним закрутилось мрачной воронкой. От палубы вверх рванулись лучи энергии: сперва один, багровый и дрожащий, затем второй — угольно‑чёрный, извивающийся, как змея. Магия внутри Дэриона взвыла в ответ. Он резко стянул амулет сокрытия силы — тратить его резерв сейчас было бессмысленно.

Эльриндар бесшумно подлетел к судну и завис над палубой, чуть покачиваясь на воздушных потоках. Внизу на корабле, под мерцающей сферой защиты, разворачивался чёрный ритуал.

В центре огромной пентаграммы, начертанной кровью и пеплом, лежала лумерина. Представительница водной расы была облачена в измятое, пропитанное морской солью и кровью свадебное платье. Её руки были прикованы к доскам тяжёлыми цепями а на шее блестел антимагический ошейник, подавляющий силу. Хвост бился в отчаянии, чешуя отлетала, как осколки стекла. Тело выгибалось дугой перед двумя мучителями.

Первый — исполинский циклопоподобный пират с бугристыми руками и лицом, изборождённым шрамами. Он держал над лумериной ритуальный клинок, остриё которого мерцало зловещим синим светом.

Рядом жрец в тёмном балахоне читал заклинания. Он что‑то нараспев произносил, и каждый слог отзывался вибрацией в воздухе, заставляя саму реальность дрожать. С каждым словом четыре кристалла расставленные вокруг лумерины по очереди вспыхивали синим светом и посылали в небо тонкие лучи энергии, соединяющиеся в одной точке над кораблём в небе, прямо в эпицентре чёрной воронки. Эта воронка быстро расширялась, затягивая тучи и искривляя пространство. Молнии прорезали мрак, ударяя в воду рядом с бортом.

Волны яростно раскачивали судно, словно чувствуя боль морской обитательницы. Они бились о корпус, как живые существа, жаждущие освобождения пленницы. Ветер выл, срывая клочья пены с гребней, а воздух наполнился запахом озона и гнили. Лумерина издала слабый стон, её глаза на мгновение вспыхнули внутренним светом — но ошейник тут же поглотил эту искру, оставив лишь отчаяние.

Внезапно Дэрион заметил других лумеринов. Суровые воины морского народа, словно тени, вынырнувшие из глубин, стремительно атаковали корабль. Серебристая чешуя ярко мерцала в сумраке, отражая вспышки небесных молний. Струящиеся волосы обвивали мощные плечи, переплетаясь с водорослями.

Синхронно вскинув оружие — посохи из ракушек, увенчанные светящимися кораллами, — лумерины хором произнесли заклинание. Потоки голубой энергии рванулись вперёд, ударив в мерцающую сферу защиты корабля. Та дрогнула, пошла рябью, но устояла, поглотив магический удар без следа.

— Порождения бездны, они уже здесь! Быстро нашли!.. — рявкнул один из пиратов. Он схватился за абордажную саблю и обернулся к жрецу: — Давайте живее, или нас порвут на части ещё до конца ритуала!

Жрец лишь глухо зарычал в ответ, не прерывая заклинания. Его пальцы судорожно перебирали бусины на ожерелье, а глаза закатились, обнажая белки. Кристаллы вокруг лумерины вспыхнули ярче, и воронка в небе завращалась быстрее.

— Держать оборону, черти морские! — яростно взревел циклопоподобный пират, с силой занося клинок над беззащитной пленницей. Лумерина издала отчаянный стон, её хвост забился сильнее, высекая искры из досок палубы. В тот же миг волны вздыбились за бортом и десятки лумеринов поднялись над поверхностью, их посохи снова засветились, готовясь к новой атаке. Один из воинов, с гребнем из фиолетовых водорослей на голове, поднял руку и выкрикнул команду на древнем языке глубин.

Не мешкая ни секунды, Дэрион отдал мысленный приказ Эльриндару:

— Вниз. Атакуем! — и одновременно обрушил яростный поток магии на защитный купол корабля.

Тот треснул с оглушительным хлопком, пошёл зигзагами разломов, вспыхнул чёрным светом и вскоре схлопнулся с воем, будто израненное чудовище.

Лумерины, заметив помощь, с яростным рёвом бросились на врагов. Их посохи извергали голубые разряды, ослепляя противников, а когтистые пальцы рвали плоть с хрустом и треском. Пираты ринулись в бой, на ходу выхватывая сабли, абордажные крючья и топоры. Воздух наполнился звоном стали, хрипами, проклятиями и криками боли — палуба мгновенно превратилась в поле жестокой схватки.

— Продолжать! — рявкнул главарь пиратов, и звериная ярость исказила его лицо. Он резко обернулся к жрецу, а затем с размаху вонзил кинжал в хвост прикованной жертвы. Лезвие вошло с глухим хрустом.

Лумерина издала душераздирающий звук, от которого кровь стыла в жилах. Из эпицентра воронки в небе прямо в неё ударил чёрный мощный поток энергии. Хвост мгновенно начал покрываться вязкой чёрной субстанцией, словно гниль пожирала живую ткань. Лумерина кричала без остановки, её тело содрогалось в конвульсиях, а чешуя трескалась и осыпалась, обнажая кровоточащие раны.

Сражение на борту превратилось в кровавую бойню. Воздух наполнился вонью крови, соли и железа. Кровь хлестала из ран, смешивалась с морской пеной, струилась по палубе, собираясь в багряные лужицы у шпигатов. Лумерины двигались бесшумно, как подводные чудовища, их когти вспарывали глотки и животы. Пираты же ревели, бились с неистовством одержимых: сабли отсекали конечности, топоры дробили черепа, абордажные крючья вырывали куски мяса. Лязг стали, хрипы умирающих, проклятия, крики боли и всплески воды от тел, летящих за борт, сливались в адскую симфонию битвы.

Дэрион молниеносно направил Эльриндара в эпицентр ритуала. Бесстрашный крылатый скакун, издав громовое ржание, расправил могучие крылья и рванулся вперёд. Его копыта, тяжёлые, как молоты, обрушились с небесной высоты. Одним мощным ударом копыт Эльриндар сбил жреца и главаря пиратов. Ошеломлённые внезапной атакой с воздуха, они не успели даже вдохнуть: тела отлетели к дальнему борту, с грохотом врезались в деревянные доски и повалились на палубу.

Но Дэриону было абсолютно плевать на них. Энергия тьмы — густая, тёмная, первобытная — безудержно влекла его вперёд. Он шагнул к прикованной лумерине, переступая через цепи и осколки кристаллов.

Она больше не кричала.

— Помоги… — в отчаянии взмолилась она.

Её изумрудные волосы спутались и прилипли к бледно‑фарфоровому лицу, а ярко‑синие бездонные глаза, покрасневшие от слёз, казались потухшими — как два угасающих океана, потерявших свою глубину.

— Останови… ритуал — выдохнула она, с трудом шевеля обескровленными губами. — Он намерен сделать меня своей женой и захватить власть над морской стихией. Море станет его троном… а моё тело превратится в пустую оболочку... Прошу.. разрушь связь.

Её хвост медленно таял, теряя мерцание и форму, постепенно превращаясь в стройные человеческие ноги. Но чёрная субстанция, словно живая, продолжала расползаться по коже.

— Он — чудовище, — еле слышно прошептала она. — Убийца невинных…

Дэрион рывком выдернул нож из её хвоста — лезвие скрипнуло, вырываясь из плоти, — и мгновенно выставил вокруг лумерины защитный кокон. Затем, не колеблясь, полоснул ритуальным лезвием по своей ладони. Окропив кровью пентаграмму Дэрион перенаправил поток небесной энергии с лумерины на себя.

Воронка над кораблём стремительно опустилась, поглощая их обоих. Крики, грохот, ужас — всё осталось где‑то снаружи. Ножи летели в Дэриона, но отскакивали, не достигая цели: чёрная магия окутала его, защищая и оберегая. Столько времени сдерживаемая, она наконец вырвалась наружу и клубилась вокруг хозяина, пульсировала, дышала, словно живое существо.

Но он уже не видел этого. Небесная тьма, вызванная чёрным ритуалом, обрушилась на него цунами. Но вместо боли он ощутил утоление. Он желал эту тьму. Принц втягивал тьму в себя, подчинял, забирая без остатка, запускал в свой бездонный внутренний резерв, глубокий, как сама галактика.

Тьма сомкнулась вокруг него скрывая происходящее от чужих глаз. Чернота лилась из глаз Дэриона, тело пылало жутким чёрным огнём.

По мере того как Дэрион вбирал в себя тёмную силу, небо над кораблём начинало светлеть. Магическая тьма, покидая небеса, стекалась к нему, вливалась в его жилы, пульсировала в венах.

Доски под ногами затрещали, грохот стоял невообразимый: корабль разваливался на части, мачты кренились, борта трещали по швам, паруса рвались с треском, как бумага.

В несколько пассов Дэрион освободил пленницу. Её тут же подхватили лумерины, унося прочь в спасительную глубину. Их силуэты мелькнули в воде и исчезли, оставив за собой лишь круги на поверхности.

— Чёртов выродок, ты всё испортил! — раздался яростный бас позади. — Прощайся с жизнью!

В тот же миг в Дэриона полетели магические снаряды — жгучие, ядовитые стрелы чистой ненависти — от потрёпанного жреца. Тот стоял рядом, с фанатичным блеском в глазах. Его губы без устали шептали заклинания, а костлявая фигура дрожала от напряжения. Но все удары замирали в полуметре от Дэриона . Стрелы зависали, искрили и гасли в клубящейся вокруг него тьме, растворяясь, как капли в огне.

Лумерины и пираты в панике покидали тонущий корабль. Разница была лишь в том, что пираты, пытавшиеся спастись в воде, тут же попадали в руки водного народа. В родной стихии лумерины в ярости добивали своих врагов.

Лишь циклопоподобный главарь не спешил навстречу морской пучине и верной смерти. Весь в крови, посреди горы растерзанных тел, он яростно взирал на Дэриона, вокруг которого клубилась тьма, послушно ожидая приказа хозяина.

Дэрион вскинул руку — и тёмная магия рванула в сторону жреца. Тот коротко вскрикнул. Его магическая энергия вместе с жизненной силой начала быстро перетекать в Дэриона. Жрец почернел, покрылся трещинами, словно высохшая земля, и рассыпался прахом, оставив после себя лишь облачко тёмной пыли.

— Кровь древних демонов!! Что ты за тварь?! — выдохнул главарь поверженной пиратской шайки, с ненавистью глядя на Дэриона.

Внезапно на плече принца начал проступать какой-то странный узор с надписью на древнем языке. Она светилась тусклым фиолетовым светом, но не причиняла сильной боли.

«Проклятия забытых теней! Что это за метка?» — пронеслось в сознании Дэриона. В тот же миг он почувствовал, как внутри него то-то меняется. Его взгляд обрёл новую грань остроты: теперь он видел не только тело пирата, но и отчётливо различал клубящуюся внутри него черноту. Убийства, насилие, сотни загубленных жизней — всё это проступало в ауре, будто зловещие шрамы. Это чудовище не ведало милосердия. Оно сеяло лишь ужас и смерть. И Дэрион не собирался его щадить.

— Я — твоя смерть, — вынес приговор Дэрион, вскидывая руку. Его пальцы чуть дрогнули и тёмная магия, послушная новому хозяину, рванула к главарю.

Пират попытался отшатнуться, но было поздно. Сила начала перетекать из него в Дэриона. Главарь вскрикнул, захрипел, его глаза расширились от ужаса когда он понял, что происходит. Вскоре его тело начало рассыпаться: сначала почернели пальцы, затем руки покрылись трещинами. Он хотел что‑то сказать, но уже не мог. Через мгновение от него остался лишь горсть праха, подхваченная ветром.

Прежде чем остатки корабля с грохотом пошли ко дну, взметнув тучи брызг и пены, Дэрион призвал Эльриндара. Могучий скакун, круживший возле корабля, тотчас возник перед хозяином. Через мгновение он уносил его прочь. Прочь от обломков, от смерти, от тьмы, которая теперь стала частью его самого.

Но далеко улететь не удалось. Внезапно метка на плече взорвалась дикой болью. Она проникала вглубь, растекалась по венам огненной лавой, выжигала изнутри.

А через несколько секунд на Дэриона накатилась сокрушительная слабость. Тело стало грузным и неповоротливым, каждая мышца одеревенела, потеряв связь с волей. Перед глазами поплыл багровый туман с мерцающими чёрными точками. Мир вокруг потерял чёткость, звуки отдалились, будто их поглотила вата. Дэрион даже не успел установить защитную сферу когда почувствовал, как его полубессознательное тело накренилось и сорвалось с летящего скакуна.

— Эльриндар… — беззвучно прошептал Дэрион, едва шевеля губами.

Он полетел вниз — в тёмную пучину вод, недалеко от затонувшего пиратского корабля. Холодная вода приближалась с пугающей быстротой. В ушах гулко стучала кровь, а в сознании мелькнуло:

«Вот так удача… До скал не долетели. Судьба, видно, изволит шутить. Не даст разбиться о камни — просто…подло утопит».

Падение казалось вечностью. Секунды растянулись, как смола. Он успел заметить, как Эльриндар резко развернулся, пытаясь схватить хозяина когтями, но не успел. Скакун издал жалобный рёв, взмахнул крыльями, но Дэрион уже исчез под поверхностью воды сомкнувшейся над ним.

Давление возросло, холод пронзил до костей. Только метка на плече продолжала гореть, но теперь её свет пробивался сквозь толщу воды тусклым фиолетовым сиянием, словно маяк в бездне. Дэрион попытался пошевелиться, но тело по прежнему его не слушалось. Лёгкие сжались, требуя воздуха, а сознание начало ускользать, растворяясь в чёрной глубине.

Где‑то наверху, над поверхностью, Эльриндар кружил, всматриваясь в толщу воды, и его рёв эхом разносился над морем — зов отчаяния и верности.

Глава 6

Седьмая галактика – Сэйн’тарион. Планета Сэнт‑Эскера. Дворец Эск’велар.

Водная толща сжимала со всех сторон, выдавливая воздух из лёгких. Холод беспощадно вонзался в плоть, выжигая остатки тепла.

Она не знала, почему оказалась именно здесь — в безмолвной глубине водной пучины. Это её будущее? Мысль скользнула вяло, почти безразлично, но тут же обожгла острой, колющей тревогой. Лёгкие сжались, требуя воздуха.

Сквозь мутную толщу воды она вдруг разглядела его. Стройный, но явно мощный силуэт— в нём чувствовалась скрытая сила, будто даже под водой он не утратил своей властности. Чёрные волосы развевались в воде обрамляя лицо мужчины. Утопленник? — с сожалением подумала она затуманенным сознанием.

Подплыв ближе, она разглядела красивое, но бледное, почти восковое лицо. На плече, сквозь прорезь в изорванной ткани, приоткрылся фрагмент узора метки. Она излучала приглушённое фиолетовое свечение.

Повинуясь внезапному порыву, Каэлина дотронулась до метки.

Неожиданно незнакомец открыл глаза. Чёрные, как абсолютная тьма, — зрачка не было видно, лишь бездонная глубина. Жуткие и прекрасные одновременно, они гипнотизировали и влекли с неотвратимой силой магнита: она не могла отвести взгляд, и с каждым мигом всё яснее ощущала, как что‑то внутри неё тянется навстречу этой тьме, готовой поглотить её сознание целиком.

«Жив! Он жив!» — мысль обожгла сознание, вырывая её из оцепенения. Сердце забилось чаще. Но как? Сколько он здесь? Ему же нужно дышать… Вопросы вспыхивали и гасли, не находя ответа.

Она чувствовала, что он на грани — жизнь едва теплится в нём, удерживаемая лишь остатками магии. Не отдавая себе отчёта, она приблизилась и поцеловала его, делясь воздухом. Губы обожгло…Его реакция была мгновенной: он схватил её и сжал в железных объятиях, прижав к себе с такой силой, что она ощутила, как бьётся его сердце: неровно, судорожно, но всё ещё — бьётся.

Поцелуй вышел жёстким, отчаянным, полным первобытной жажды выжить. Он вырывал у судьбы последний шанс, цеплялся за края реальности, отказываясь навечно уйти во тьму.

Метка на его плече начала светиться сильнее и вскоре засияла так ярко, что затмила всё вокруг — словно новое светило вспыхнуло в небесах, только под водой.

Над поверхностью, где‑то далеко вверху, донёсся тревожный зов неведомого зверя.

Время растворилось в поцелуе, утратив счёт минутам. Но теперь уже ей не хватало воздуха. Боль пронзила грудь, а лёгкие сжались, требуя кислорода.

Незнакомец почувствовав неладное оторвался от поцелуя и резко толкнул её вверх — к воздуху и свету. Сам же остался внизу, будто прикованный к этой бездне невидимыми цепями. Почему он не мог плыть?

Внезапно, привлечённые сиянием метки, из недр морских глубин появились лумерины. Серебристая чешуя этих странных созданий ярко мерцала в фиолетовом свете сияющей метки. Они подхватили незнакомца под руки и стремительно рванули вверх, утаскивая его прочь из подводного царства.

Но почему‑то никто из них не заметил её.

Она осталась одна в холодной глубине, и с каждой секундой боль в груди нарастала. Ей отчаянно хотелось вздохнуть, но поверхность была слишком далеко. Самой ей ни за что не выплыть отсюда. Силы покидали тело, а перед глазами поплыли багровые круги, сливаясь в кровавую пелену. В ушах застучала кровь, отсчитывая последние удары её сердца. Сознание ускользало, растворялось в холодной тьме. «Смерть?» — мысль промелькнула вяло, почти равнодушно. Нет — ещё нет. Где‑то на краю угасающего восприятия она ощущала его губы, его хватку, его отчаянную волю к жизни, что тянула её назад, не позволяя уйти во мрак.

— Сэшх’Каэлина Вейл’Шаар, Повелительница, — очнитесь! Ну же, очнитесь!!! — знакомый бас прорвался сквозь пелену небытия.

Каэлина вздрогнула и открыла глаза. Она лежала на спине — тело налилось тяжестью, дышать было почти невозможно.

Резко перевернувшись, она вскочила на колени и принялась отплёвывать воду. Лёгкие горели, будто опалённые огнём. Хриплый, рваный вдох. Мышцы предательски дрожали, перед глазами плясали тёмные пятна.

Первый советник Тарган бросился к ней, быстро присел рядом и бережно придержал её мокрые волосы, стараясь облегчить мучения своей повелительнице. В его холодных, стальных глазах читался неприкрытый ужас. Он не привык бояться, но сейчас страх пробрался под броню выдержки, сковал горло.

— Хвала Первородным богам, что вы живы, — выдохнул он хрипло, помогая подняться своей повелительнице. — Вы задыхались, а мы стояли как истуканы не зная чем помочь. Я пытался привести вас в чувства, но не знал как. Хотел оттащить вас от источника — думал, это спасёт! Но Эларион вцепился в меня мёртвой хваткой и орал: «Остановись, погубишь её!» — он резко вскинул голову. Голос дрожал от отчаяния и гнева. — Да куда уж хуже?! Вы итак едва не ушли за грань!

Элерон стоял рядом, опустив плечи. Наставник выглядел растерянным и подавленным.

— Что произошло, повелительница? — тихо, почти шёпотом спросил Эларион. В его мудром взгляде читалась неподдельная тревога. — Что поведало вам пророчество?

Каэлина медленно подняла на него взгляд. Её дыхание всё ещё было прерывистым.

— Пророчество? Ах, да… — она перевела взор на Источник Истин перед собой. Вода в роднике, обычно отливающая глубоким фиолетовым сиянием, сейчас казалась бездонной и мрачной — словно сама бездна из только что явленного ей пророчества поднялась к поверхности, поглотив привычный свет.

Каэлина нашла этот магический источник ещё в первые дни своего прибытия на Сэнт‑Эскера. С тех пор он стал её единственным каналом связи с мирозданием. Отрезанная от вестей из других галактик, она научилась понимать его послания. Он показывал ей отрывки далёких событий, позволяя увидеть, что творится за пределами седьмой галактики Сэйн’тарион. К сожалению видения являлись непредсказуемо: не по её зову, а по воле самого Источника, который начинал призывно светиться перед тем как явить ей очередное ведение. Но магический родник сам решал, когда и какие тайны открыть её взору, а какие навеки оставить сокрытыми в своих водах.

Он не терпел праздного любопытства. Каэлина знала: если тревожить Источник слишком часто или требовать от него ответов без должной причины, в лучшем случае он ответит молчанием, в худшем может строго наказать.

Со временем вокруг этого пульсирующего потусторонним светом родника и выросли стены её дворца — Эск’велар

— А я предупреждал: с Источником Истин не шутят, — ворвался в её раздумья голос Таргана, низкий и хриплый от сдерживаемых чувств. — Он карает тех, кто самолично смеет его тревожить. Вы могли… — он оборвал фразу, резко выдохнул, сглотнул. В этой напряжённой паузе читалось больше, чем в любых словах: страх потери, который он никогда не позволял себе показывать.

Каэлина ничего не ответила. Взгляд её застыл, мысли метались. Она хотела узнать будущее — то, что ждёт её народ, её саму… А в итоге увидела его. И теперь вопросов стало ещё больше.