Звезды в тумане

– Не совсем так, – возразил Эдвард и отставил вино. Тревоги и воспоминания выветрили хмель и негу от жара пламени. – Сейчас Обелиски не вытянут этот ритуал, им бы самим… напитаться. И я не знаю, как это сделать.

– И что ты предлагаешь?

– Как я сказал, начну с Обители.

– А не хочешь позвать Искусников? – Альден выпрямился, чтобы дотянуться до бутылки с вином и налить ещё себе и Лиадейн.

– Разве они остались в наших землях?

Лиадейн покачала головой и отвела взгляд. Альден и вовсе не ответил, только свёл светлые брови, а в уголках губ проявились сумрачные морщинки. Да, зря он задал этот вопрос, только разбередил горькие мысли. Искусники умели использовать звёздный свет и творили из него заклинания. В землях сумрака обычно плели защиту от тварей Бездны или применяли в кузнечном деле: Эдвард помнил статную немолодую Искусницу, которая путешествовала от деревни к деревне, чтобы помогать в работе с рудой. В Обитель она заезжала редко, говорила мало, но неизменно заходила в оружейную, чтобы проверить доспехи и мечи или показать новый выкованный кинжал.

Теперь никого не осталось. Альден рассказывал, что Искусники собрались в Обители, чтобы вместе спасти земли. Взывали к Обелискам и проводили ритуалы. Но только зря потратили силы.

Эдвард хотел справиться сам, без Искусников из других земель.

– Пусть завтра соберутся младшие лорды. Я поговорю с ними и приглашу поехать со мной в Обитель и её окрестности.

– Или просто прикажешь, – проговорила Лиадейн. Она смотрела прямо ему в глаза, без вызова, скорее так, будто хотела показать искренность слов. – И Альден поедет с тобой. Я останусь в замке.

– Я не хотел бы, чтобы вы расставались. Я и так достаточно отвлёк от тебя супруга. А эта поездка будет долгой.

– Но Лиадейн права. – Альден осушил в один глоток кубок с вином и поднялся. – Кто последует за тобой, если не брат? Да ты и сам уже понял, Лиадейн отлично управляется с делами.

– И неплохо отбиваюсь от тварей Бездны, – гордо улыбнулась она. – Если они появятся, им несдобровать. А теперь мы пойдём, думаю, хороший крепкий сон никому не помешает.

Эдвард пожелал обоим спокойной ночи, хотя, судя по тому, как Альден приобнял Лиадейн за талию, когда выходил из комнаты, обоих ждала ночь, полная огня.

Лиадейн оказалась права.

К Эдварду относились с опаской и недоверием – ещё бы! – а вот Альдена уважали и любили. Ростки лёгкой досады и зависти завились в сердце, но Эдвард их выкорчевал. Не дело им прорастать: ведь брат никогда не хотел занимать место лорда земель сумрака и присягать Обелискам. Он был слишком подвижным для этого, горячим и нетерпеливым, хотя пыл позже утих, и всё же Альден будто всё время пребывал в действии: то помогал разбирать споры рыбаков, то отвечал на письма, то отправлялся к берегу моря, чтобы взглянуть на улов.

И так же вёл себя с Обителью. Его свет дотягивался до воинов и ремесленников, вдохновлял. И в то же время Альден часто обращался к Эдварду за советом:

– Как думаешь, за какое крыло мы возьмёмся теперь?

Или:

– Я бы предложил перенести картины из библиотеки в главный зал, а то он выглядит как погребальный склеп. Или как хранилище паутины. А ты вроде бы не любитель мух на ужин.

Эдвард сначала молча кивал и отвечал кратко, пребывая в собственных мыслях – его волновали Обелиски и их печальные песни, похожие на вулканический песок, что мог поцарапать кожу. Но через несколько недель к нему подошёл строитель и, коротко поклонившись, попросил распоряжений по поводу работ в северной башне замка, где находилась библиотека. Встревожившись под взглядом Эдварда – неужели он так сурово смотрел? – слуга пояснил, что «мастер Альден всячески просил все вопросы направлять к лорду Кроуфлу».

Так и повелось.

Время от времени они с Альденом и его отрядом отъезжали в разные направления от Обители, чтобы выследить тварей Бездна, и уничтожали их без жалости. Эдвард рвался вперёд на Вулкане, чувствуя, как кипит злым огнём. И порой, когда его догонял отряд, уже не оставалось тех, в кого воины могли бы вонзить клинки и выпустить едкую кровь.

Обитель восстанавливали. Ремесленники и строители, которые до этого с неохотой отправились в это путешествие, вспоминали былые легенды и истории о старых лордах, о клятвах и искусствах. К ним подтянулись семьи, воодушевленные тем, что дороги теперь охранялись, а любой отряд сопровождали по распоряжению Эдварда. Его имя звучало чаще: глашатаи говорили о нём, когда озвучивали новый порядок или приглашали опытных мастеров. Требовались все: повара, пряхи, оруженосцы, конюхи, прачки. Оживились и те младшие лорды, которые давно махнули рукой на то, чтобы владеть собственным наделом, как было когда-то, и ютились на окраинных землях. Теперь они вытягивали шею в сторону Обители: не найдётся ли там пристанища и им?

Эдвард всё чаще наталкивался на тех, кто помнил его: так, в одном младшем лорде текла жиденькая кровь потомка династии, даруя более долгую жизнь, и он застал конец правления Эдварда. А у Альдена служила пожилая повариха, которая ещё в юности гоняла обоих лордов с кухни за то, что они таскали горячие пирожки.

Обитель теперь звучала перестуком и лязганьем инструментов, фырканьем лошадей, шорохом ткани по камням, звоном монет, которые привозили с собой жители.

Впрочем, работы по восстановлению Обители шли куда медленнее, чем ожидал Эдвард. А уж с землёй и вовсе выходило с трудом. Плато оставалось безжизненным, покрытым замершим обсидианом, который никак не отзывался на попытки Эдварда расколоть его.

Только ветры гуляли по чёрной пустыне и, казалось, насмехались над ним.

Альден снова и снова говорил о том, чтобы призвать Искусников. И однажды даже раздраженно махнул рукой, заявив, что Эдвард всегда был «упрямым, как тварь Бездны». И решил вернуться к своей леди. Та изредка появлялась в Обители, а иногда Альден и сам возвращался к ней, и чем дальше, тем дольше оставался в своём замке. Альден отбыл две недели назад, пообещав вскоре вернуться, но Эдвард не торопил. Он справится сам.

Эдвард не спал.

Он сидел у подножья Обелисков, прислонившись к ним спиной, и слушал. Бессонница прочно поселилась в его ночах и отнимала силы и спокойствие, заменяя их незаметно, будто ловкач на рынке, на липкие кошмары или бесконечные тревоги, которые роились хуже навозных стрекоз. И предложение воззвать к Искусникам не казалось такой уж бессмыслицей. Вот только… чем он им отплатит? У него не было руды, а ведь та больше всего требовалась, особенно в землях рассвета. Но если Искусники прибудут, они помогут с шахтами, а Эдвард предложит долю от новой добычи.

Требовалось нечто большее, и именно над этим Эдвард и размышлял.

Библиотека. Отец говорил, она соперничает с той, что находилась в храме солнца в землях рассвета, но именно в Обители собирали легенды и сказания о богах, о происхождении мира и о тайнах руды. И не просто так отец отказывал отдельным Искусникам в том, чтобы те копались, как кроты, в норах из свитков и пергамента. Может быть, их заинтересуют древние знания, скрывавшие наверняка не один секрет. Вот оно – полезный ресурс.

Решившись, Эдвард поднялся с камня и направился к скалам, в которых обитали летучие мыши. Он не помнил почему, но эти существа, предпочитающие ночной бархат яркому свету, несли на кожистых крыльях послания в любой угол трех земель.

Они откликнулись сразу. Замелькали тёмные силуэты, зашуршали, выбираясь из гнезд и крошечных пещер. Эдвард чувствовал, что они готовы парить сквозь все ночи и нести его послания, поэтому позвал их за собой – к Обители, чтобы подготовить витиеватые послания.

Он потратил на них недолгий остаток ночи, вырисовывая острые буквы на старой бумаге с гербом в виде летучей мыши. Лорд земель сумрака приглашал к себе любого вольного Искусника для поиска знаний и восстановления Обелисков за щедрое вознаграждение в виде запасов руды и доступа в библиотеку. Под его личную защиту от тварей Бездны. Пока он писал, на столе рядом с ним устроился один из мышей, который в итоге забрался на плечо и повис, сложив кожистые крылья. И наотрез отказался слезать, когда Эдвард на исходе ночи призвал мышей, чтобы отправить послания. Тепло этого маленького комочка передалось и самому Эдварду, стоило представить, какое сердечко бьётся между хрупкими косточками. Эдвард бездумно гладил крохотную головку, пока наблюдал, как разлетаются вестники сумрака. Да не закроют боги глаза.

На призыв Эдварда откликнулось двое.

Мастер Абель – Искусник при дворе лорда земель рассвета – направил своего ученика, «дабы тот набрался опыта, пополнил сундуки жизни великими знаниями и всячески обогатил сердце дальней дорогой и встречами с новыми землями». В обмен Эдвард получил четкие условия поставки руды. Собрав совет из казначея, рудокопов и младших лордов, он попросил дать ответ, выполнимы ли те условия. Сошлись, что если возобновить добычу в шахтах рядом с Обителью, то не только закроют договор с лордом земель рассвета, но и смогут наладить поставки каждый сезон.

Второй ответ поверг в недоумение. Лорд земель туманов, который хорошо знал Эдварда и поддерживал добрые отношения до его ухода в Бездну, ответил коротко, что готов отправить свою дочь. Взамен он предлагал союз между их землями. Эдвард опешил и даже навестил Альдена в его замке, чтобы посоветоваться. Впрочем, тот только пожал плечами и практично заметил:

– Почему нет? В конце концов, тебе нужны наследники. Что будет, когда Бездна призовёт тебя снова? А рано или поздно это случится.

Мысль ошпарила. Эдвард стиснул послание и едва не втоптал то в землю, но быстро собрался и прошелестел:

– Это случится нескоро.

– Откуда тебе знать? – Альден пригубил вино и помедлил. – Подумай об этом. И, конечно, не торопись. Но Искусница из земель туманов… кто лучше неё восстановит землю с их-то умением исцеления и созидания?

– Ты прав. Их помощь нужна как никогда. Мы можем встретить их в твоём замке? – Эдвард отошёл от окна и взглянул на Альдена.

– Да. Когда, говоришь, они прибудут? Я всё подготовлю.

Эдвард хлопнул его по плечу вместо благодарности.

Накануне прибытия Искусников Эдварда, как и многие ночи до этого, одолевала бессонница. Лекари напомнили, чтобы он не злоупотреблял отварами, и сегодня требовался перерыв. Мысли шуршали, словно мыши в поисках запасов. Завтра он предстанет перед ними как лорд земель сумрака и хранитель Обители. Конечно, не первое его официальное мероприятие в замке Альдена, но Эдвард ещё не принимал гостей из других земель после Бездны.

Не выдержав дурного предчувствия, Эдвард отказался от попыток уснуть и поднялся с постели.

Под потолком на балке завозился мыш, видимо учуяв, что человеку не спится. Эдвард никак не мог взять в толк, почему тот прилип к нему и не возвращался к сородичам, но крылатого друга устраивала миска молока на столе каждый вечер. А если Эдвард собирался к бастионам или в Обитель, то следовал за ним, цепляясь или за плащ, или за седло. Вулкан поначалу недовольно фыркал, то и дело пытаясь рассмотреть крохотного наездника, но вскоре привык и терпеливо ждал, пока тот устроится на сумках.

Почему-то в этом существе Эдвард видел биение жизни, хрупкой, как и тонкие косточки, но упрямой и дерзкой, готовой летать среди мрака, чтобы найти пропитание. Вот и сейчас мыш, спланировав со своего насеста на стол к Эдварду, распластал тонкие кожистые крылья и будто изучал, как вьётся пламя одинокой свечи. Что тот видела на самом деле? Эдвард усмехнулся и коснулся большим пальцем мордочки.

– Что, дружок, тебе тоже одиноко? Ничего, завтра отправимся в Обитель. Там твой дом. И мой тоже.

Он закрыл глаза и провёл ладонями по лицу. Видимо, отсутствие сна дурно влияло на него: вот, уже начал разговаривать с летучими мышами. Точнее, только одним, но всё равно. И вообще, наверное, стоило дать ему имя? Эдвард присмотрелся: влажные тёмные глаза, крылья, которыми мыш ловко хватался, чёрный мех, забавные широкие уши. И так легко сливался с ночью, да и эта приплюснутая мордочка…

– Будешь Мраком? – предложил Эдвард. – Ты ведь такой грозный.

Мыш – нет, Мрак – подполз к миске с молоком и сунул в ту мордочку. Залакал. А ведь его сородичей считали хищниками, а некоторые – и дурным знаком… мол, пролетит днём летучая мышь – быть беде. Редкое явление, а Эдвард вообще не понимал, как звери или растения могут нести зло. Знаки обретали значение только в умах людей благодаря страхам, чаяниям и страстям. Эдвард сидел в задумчивости, наблюдая за Мраком, пока слабый рассвет не забился в стрельчатое окно и не разогнал вязкие мысли ночи.

Эдвард вышел в зал приёмов сразу после завтрака. Он позволил слугам облачить себя в парадные одежды, хотя предпочитал справляться сам. Он привык к незатейливым льняным рубахам, котте и широкому кожаному поясу, теперь же хотел встретить гостей в подобающем облике, а не как тот, кто не вылезает из битв с тварями и путешествий и уж скорее похож на следопыта, чем на лорда земель. Да и раны то и дело мешали свободным движениям, и ладно бы во время одевания! Не занести толком меч, беречься, чтобы не пошла кровь, следить за повязками… но лекари разводили руками: им не хватало знаний.

Альден с Лиадейн уже ждали его в зале, где собрались младшие лорды, старший над следопытами, готовый к поручениям, и советники. Пока вестей о прибытии гостей не было, они могли обсудить накопившиеся дела. Эдвард занял место во главе вытянутого стола и начал с того, что выслушал доклад по бастионам: твари Бездны то и дело появлялись в разных местах, стаями, которые пока удавалось сдерживать.

– Нам бы не помешало оружие из руды, – посетовал Двейн, старший над следопытами. Он принял Эдварда как должного правителя, но всегда обращался и к нему, и к Альдену. – Обычные мечи их сражают тяжело.

– В Обители хорошая оружейная, – кивнул Эдвард, – пока шахты не восстановлены, можете взять оттуда. Нужно озаботиться защитой для жителей деревень рядом с ней.

Мрак, повисший на плече Эдварда, дремал, не обращая внимания на любопытные или недоуменные взгляды. Только Альден старательно скрывал улыбку. Он знал старую присказку: пока в Обители обитают летучие мыши, та выстоит.

Перед тем, как прерваться на обед, Эдвард получил весть, что Искусники вскоре прибудут. Их встретили на границе, как и было условлено, и теперь сопровождают, чтобы никакие твари их не потревожили.

Наконец-то! Эдвард объявил, что совет окончен, и поднялся. Может, зря он так надеется на силу Искусников, но после всех попыток восстановить Обелиски Эдвард и правда не знал, что делать.

Шагая по коридору замка, Эдвард размышлял, кого встретит. Об Искуснике из земель рассвета он не знал ничего, да и с его лордом общался только по переписке. А вот лорда Теодора, правившего в туманных землях, встречал ещё до того, как уйти в Бездну. Но ни разу не видел его детей. От Альдена он услышал, что у него двое сыновей и дочь, которая воспитывалась в храме Искусников.

Какая она? Такая же крепкая и суровая, как отец? Статная и властная, как мать? Или пошла в предков с более тонкой костью?

Он пока не представлял, способен ли подпустить женщину. До этого, проходя по Обители, он видел силуэт Элейн, слышал её смех, а по ночам, лёжа в полудрёме, чувствовал её прикосновения. Элейн ждала его из Бездны, приносила в спальню травы, чтобы напомнить о лете, присматривала за Обителью. Дочь лорда Теодора тоже наверняка мудра, опытна, готова помочь в беде. Он искренне хотел выказать ей уважение и благодарность. Но союз… разделить ложе?..

Да и что он мог ей дать? Конечно, династические союзы были обычным делом для семей лордов, но и в них находилось место для взаимной приязни и даже любви, расцветавшей за долгую совместную жизнь. Но Эдвард сам походил на Обитель: разрушенную и холодную. С таким лордом ни одна женщина не будет счастлива.

Эдвард остановился и на мгновение прикрыл глаза. Выдохнул: «Элейн, надеюсь, ты меня простишь».

И вышел во внутренний двор.

Глава 3

Прибытие Искусников

Когда прибыли Искусники, моросил мелкий дождь, а холодный ветер, так любивший налетать в начале сезона долгих ночей и белых дней, пронизывал до костей. Встречать гостей вышли Эдвард, Альден с Лиадейн и несколько слуг, а остальные предпочли крепкие стены и тёплый огонь в очаге. Эдвард не обращал внимания на непогоду, привыкший к путешествиям и в снег, и в дождь, поэтому разве что накинул шерстяной плащ, под которым теперь прятался Мрак, не желавший и носа высовывать в такую сырость. Эдвард вскинул брови, увидев, что следопыты сопровождали не повозку, а четырёх всадников: трое уверенно держались в седле, ещё один ссутулился на мохнатом пони.