Идеальный кандидат

— Софи, а ты похудела, - отметила Лиза вместо приветствия.

— Я не худела. Просто удачный фасон.

— Садись.

София села. Лиза смотрела на неё изучающе - цепким взглядом человека, который знает её 12 лет и умеет считывать малейшие изменения в мимике. Но вслух ничего не сказала. Пока.

— Мои новости, - объявила Лиза. — Мы с Костей расстались.

— Лиза. Ты же говорила, что он тот самый, - в разговоре с подругой София забывала, что она психолог и не сдерживала себя.

— Я про всех говорю, что он тот самый. Это у меня профдеформация - я умею продавать. И главное, себе, - Она налила чай в обе кружки. — Нет, серьёзно. Хороший парень, но скучный. Знаешь, бывает такое: человек правильный, а тебе от него тошно? Как будто витамины ешь. Полезно, но хочется выплюнуть и съесть круассан.

София усмехнулась, подвинув к себе это мучное лакомство.

— И что теперь?

— Теперь я в поиске. И мы с тобой выдвигаемся на о-хо-ту, - Лиза произнесла это предвкушающе. Но вдруг подозрительно сощурилась. Ее небесного цвета глаза замечали все. — Хотя погоди. У тебя кто-то появился?

София на мгновение замерла. Вопрос был задан легко, между глотком чая и откушенным круассаном, но она знала эту манеру подруги - гранату она закладывала в самое безобидное предложение.

— Ты какая-то... спокойная, - Лиза наклонила голову. — Не расслабленная. А именно спокойная. Узнаю это твое состояние… Как будто рядом появился кто-то, кто повлиял на него. Или что-то, - София почувствовала, как спина становится жестче. Едва ли Лиза закладывала особый смысл в последнюю фразу. Точнее, она определенно закладывала совсем иной смысл. Тем не менее скрыть напряжение удалось с трудом. Славно, что моментальный ответ не заботил девушку.

— Точно! Ты наконец заказала себе ту игрушку с язычком! – Лиза щелкнула пальцами, словно ее осенило.

— Ты параноик, - закатила глаза подруга, поднеся к губам чашку чая. Она скроет ее дискомфорт.

— Вообще-то юрист. Я умею задавать неудобные вопросы и замечать.

— Я помогала тебе писать диплом, я в курсе! - беззлобно напомнила София.

Она ловко перевела разговор на другие темы - Лиза была не против. Блондинка с удовольствием рассказывала про новую выставку и сумасшедшего руководителя Союза художников, который ее курировал и требовал невозможного. Всё было как обычно. Легко, привычно, по-старому.

Но когда они попрощались и София вышла из кафе, она поймала себя на мысли, что ни разу не упомянула Н. Даже намёком. Даже в шутку. А ведь с Лизой они могли обсуждать всё - от неудачных романов до экзистенциальных кризисов. Но эта тема не поднималась. Словно её не существовало.

Словно Н. был сном, который она боялась спугнуть дневным светом.

***

Она зашла в автобус, села на свободное место и вдруг поймала себя на мысли, что не хочет возвращаться. Не потому, что боится, а потому, что когда она вернётся, он будет там - сидеть в кресле с книгой или перед телевизором. Ждать. И она скажет: «Привет». А он скажет: «Как прошёл день, Мария?»

И это будет единственный разговор за вечер.

Потому что Миша написал новое смс - и она ещё не ответила. Потому что Лиза ждёт созвона. Потому что есть живые люди, которые хотят с ней говорить.

Но она сядет на диван и скажет: «Нормально». И он кивнёт. И они будут молчать. И это молчание станет самым тёплым, что у неё было за день.

Она давно забыла, как можно просто быть. Не играть роль «внимательного психолога», не подбирать слова, не анализировать интонации. С Н. она просто есть. Он не оценивает. Не ждёт. Не разочаровывается.

Ну, почти.

Объявили остановку. Следующая - ее. София открыла диалог с Мишей и перечитала последнее сообщение: «Договорились. Буду вовремя. А сейчас создам иллюзию, что я очень занят…»

И снова поймала себя на мысли: слишком мил. Слишком лёгок. Слишком вовремя всё говорит. Почему он так быстро отвечает? Неужели у него нет дел? Или он просто сидит и ждёт её сообщений?

А потом она подумала о Н. Он не ждёт её сообщений. Он вообще их не читает - у него нет доступа к её телефону (по крайней мере, она так думала). Он просто есть. В её доме. В кресле. Это не навязчивость. Это… присутствие. А Мишина видимая идеальность - давит. Странно, правда? Словно она забыла, какого это быть в нормальных отношениях: как Лиза, которой слишком скучно, если идеально.

Она убрала телефон и поднялась к выходу.

Квартира встретила её тишиной. Обычной, домашней, без лишних звуков. свет уже был приглушён - Н. выставил режим «вечерний» самостоятельно.

— Я вернулась, - предупредила девушка, снимая пальто.

— Слышу, - ответил Н. из гостиной. — Встреча с подругой прошла хорошо?

— Да. Она рассталась с парнем. Снова.

— Снова?

— У неё такой паттерн. Выбирает правильных, скучных, а потом говорит, что они её не зажигают.

— Ты не такая.

Это не было вопросом. Просто факт.

— Я не такая, - согласилась София, входя в комнату. И вновь врала.

Она села на диван, поджала под себя ноги. Н. сидел в кресле - том самом, которое он передвинул на полметра ближе к центру. Она взяла пульт, включила телевизор, сделала звук тише-тише-тише, почти на ноль.

Н. не спросил, зачем. Он вообще ничего не сказал.

Они просто молчали.

И в этой тишине София почувствовала, как напряжение дня медленно оседает на дно. Рядом с Н. она просто может быть. Это было так тепло, что она почти забыла: он не человек. Почти.

Она закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. Слишком много живых людей за один день. Слишком много масок, которые она надевала и снимала. Вдох и выдох. Она открыла глаза и посмотрела на телефон. Нужно было сделать одно дело, которое она откладывала весь день.

Вера.

Супервизор. Опытный, надёжный, немного циничный. С ней можно было говорить о клиентах, об этических дилеммах, о профессиональных границах. Вера не лезла в душу - она анализировала кейсы.

Но сегодняшняя ложь Карине… это было не про кейс.

Это было про неё саму: про то, как она испугалась, про то, как её собственный секрет - Н., этот эксперимент, эта странная, стыдная жизнь с роботом в собственной квартире - сделал её уязвимой перед клиентом. София взяла телефон, открыла диалог с Верой… и закрыла. Не сейчас. Вера задаст правильные вопросы. Она скажет: «Ты должна была выдержать проекцию, а не врать». Она скажет: «Тебе нужно разобраться, почему ты так остро отреагировала». Она будет права. Но София не была готова слышать эту правоту от Веры. Она открыла другой диалог - с Мариной. «Можно перенести нашу встречу на завтра? Мне нужно поговорить». Ответ пришёл почти сразу: «Да. В 11 или в 19?». «В 11?». «Жду. Выдыхай, ничего страшного не случилось. Ты справишься».

София усмехнулась. Марина всегда так писала - спокойно, ровно, будто держала за руку через экран. О Н. она Марине не рассказывала. Ни слова - как и никому вообще. «Но завтра расскажу», - твёрдо решила девушка. — «Обязательно. Всё с самого начала. Как зашла на сайт. Как создала чистый аккаунт. Как заказала. Как он живёт здесь уже… сколько? Неделю?»

Она, которая фиксирует каждую деталь в блокноте, которая ведёт дневник наблюдений с аккуратностью лаборанта, - вдруг почувствовала необходимость посчитать дни. А это уже о чём-то говорило.

«Завтра я ей всё расскажу», - повторила она мысленно, как заклинание. — «Марина поймёт. Она не осудит. Она задаст хорошие вопросы. Мы разберёмся, почему я солгала Карине. Почему я вообще это делаю - этот эксперимент. И что мне с ним делать дальше». Она почти поверила в это. Но где-то глубоко, на самом дне, где пряталась та часть её психики, которая знала правду раньше, чем сознание успевало её замаскировать - тихо пульсировало сомнение. «Ты не расскажешь». Она попыталась его игнорировать. «Марина спросит: «Чего ты на самом деле хочешь?» И ты не захочешь отвечать. Или не сможешь». София зажмурилась.

— Завтра я всё расскажу, - сказала она вслух. Громко. Чтобы голос заглушил внутренний шёпот.

Н. повернул голову.

— Ты с кем-то говоришь?

— С собой, - ответила она. — Не обращай внимания.

— Принято.

Он снова уставился в книгу. Тоже с ее полок: темная обложка и величественное изображение Собора Парижской Богоматери. Это был Гюго. София посмотрела на Н. - на его спокойное лицо, на длинные пальцы, перелистывающие страницы, на тёплую кожу, которая не была живой, но была тёплой. Она представила, как завтра сидит в кабинете Марины и говорит: «Я заказала робота. Он живёт у меня. Я назвала его Н. Мы играем в «Имаджинариум». Он готовит мне тосты. И я… я чувствую себя с ним в безопасности». Марина, наверное, не удивится. Марина вообще редко удивлялась. Но она спросит: «Что ты чувствуешь, когда думаешь о том, чтобы его вернуть?». И София не знала, что ответит.

— Время уже позднее. Хочу лечь спать пораньше, - сказала она.

— Спокойной ночи, Мария, - без возражений согласился андроид.

— Спокойной ночи, Н.

Она встала, прошла в спальню, заперла дверь. Стул у ручки стоял на месте - она по-прежнему приставляла его уже несколько дней. Не потому, что боялась. А потому, что это стало ритуалом.

Она легла в кровать и посмотрела в потолок. «Завтра я всё расскажу» - в третий раз повторила она.

И уже не верила.

Глава 5. Тишина.

Она поняла, что больше не может заставлять себя быть в постели, когда за окном только начинало сереть, а город за стеклом спал тяжёлым предрассветным сном. Будильник не звонил. Тело подняло её само, без команды – как будто внутри включился таймер, который она не устанавливала.

«Сегодня расскажу».

Эта мысль, сформировавшаяся в главную задачу грядущего дня, была уже готова, упакована, разложена по полочкам - как вещи перед командировкой. София села на кровати, посмотрела на стул, приставленный к двери. Стоял. Как всегда.

Герда спала у её ног, свёрнутая калачиком. Когда София пошевелилась, собака открыла глаза и зевнула.

— Сегодня важный день, - произнесла София. — Я всё расскажу.

Герда наклонила голову, словно пытаясь понять. Потом лизнула её руку и снова свернулась.

Девушка встала, прошла в ванную, умылась, почистила зубы. Действия были автоматическими, привычными, без участия сознания. Сознание было занято другим: репетицией. Она прокручивала в голове, как скажет Марине.

«Я должна тебе кое-что рассказать. Это касается не работы. Или касается. Я теперь уже и сама не знаю».

«Я заказала робота. Он живёт у меня».

Она посмотрела на себя в зеркало. Волосы спутались после сна, под глазами - тени. Выглядит уставшей. Уставшей той особенной усталостью, которая бывает, когда долго носишь в себе что-то тяжёлое и не кладёшь.

«Расскажу».

София оделась быстро – джинсы, оливкового цвета рубашка, никакой косметики. В таком виде девушка отодвинула стул и открыла дверь. Н. был в гостиной – неподвижный, с закрытыми глазами, руки на подлокотниках. Он спал, то есть был отключён. Она обдумывала эту мысль во время утреннего душа и решила его не включать. «Контрольный день» - сказала себе девушка. «Нужно понять, как его присутствие влияет на меня. В конце концов любой эксперимент требует сравнения». Она почти поверила в эту формулировку. Звучало научно, профессионально и безопасно.

Она прошла на кухню и сама включила чайник – пальцем, не голосом. Налила кипяток в кружку, заварила чай. В квартире было тихо. Непривычно тихо. Не потому, что Н. обычно шумел – обычно он вообще почти не издавал звуков, если не говорил. А потому что он был здесь. И вместе с этим сейчас его не было.

«С другой стороны это просто техника», - напомнила она себе. «Кофе-машина. Стиральная машина. Они есть, но выключены. Ничего не изменилось».

На несколько секунд ей показалось, что она чувствует облегчение. Даже некоторое чувство победы над собой.

София сделала глоток. Чай получился горьковатым - передержала заварку. Она допила чай и съела несколько любимых шоколадных конфет, затем помыла кружку в мойке, выбросила фантики, и вернулась в спальню. До сеанса с Мариной оставалось еще много времени и в этот период она предпочитала уединиться в другой комнате. Там, где Н. не было.

***

Офис Марины находился в старом центре, в переулке, где фасады помнили ещё первую половину прошлого века. София знала эту дорогу наизусть - поворот у кондитерской, потом через дворы, потом кованая дверь. Рядом перечень офисов-арендаторов. На 4 этаже среди них также значилась табличка «Волошина М.А. Психологическая практика». Никакой вывески. Только имя. Только доверие.

Сегодня сердце колотилось так, что она слышала пульс в ушах. Двери были открыты и София вошла. Запах старого дерева и лаванды - знакомый, почти родной - ударил в нос. Лестница. Ступеньки. Она начала подниматься. Неспешно, ведь пришла чуть раньше.

На первом пролёте она прокручивала слова. «Я заказала робота. Он живёт у меня. Я назвала его Н.».

На втором - «Я не знаю, зачем я это сделала. Для статьи. Для исследования. Наверное».

На третьем - сердце забилось так сильно, что пришлось остановиться. Она прижала ладонь к груди, вдохнула, медленно выдохнула - несколько раз. Не помогало.

Она поднялась ещё на несколько ступеней. Остановилась перед площадкой, где справа была дверь в кабинет Марины. Пять метров. Осталось пять метров.

Ноги стали ватными. Она села прямо на ступеньку, прислонилась спиной к холодной стене. Смотрела на дверь. Закрытую. Обычную. За которой - Марина, чашка зелёного чая, мягкий голос, правильные вопросы.

«Ты не готова», - подсказал внутренний голос.

Она достала телефон. Палец завис над экраном. Написать. Сказать, что не приедет. Что-то случилось. Что её затопило. Что сломалась машина – хотя у нее и нет машины. Тогда что угнали велосипед…

Она смотрела на дверь Марины. И написала.

«Марина, прости, не смогу прийти. У меня форс-мажор. Почти дошла до тебя, но позвонили соседи и сообщили, что меня топит. Перенесем?»

София знала правила: при отмене в рамках суток Марина не вернет предоплату за сеанс. Таково было условие ее административного контракта. И по собственному опыту работы София знала, какой сильной мотивацией для клиентов может быть необходимость неукоснительно его соблюдать: деньги терять не хотелось никому. Тем не менее сегодня она поступит иначе - поддастся сопротивлению и позволит ему себя унести.

Марина ответила быстро. Без уточнения деталей.

«Вторник на следующей неделе?»

«В ближайшие дни плотное расписание. Сама свяжусь с тобой».

«Хорошо».

София убрала телефон, но все еще сидела на ступеньке, сжимая его в руке. И чувствовала не только облегчение. Было ещё что-то: тяжелое, липкое, поднимающееся откуда-то из живота к горлу. Было похоже на отвращение - к себе. Ее почти затошнило. Она сидела, дышала ртом, ждала, пока пройдёт. Потом встала, отряхнула джинсы и начала спускаться вниз. Ступеньки вели обратно - к выходу, к свежему воздуху, к дому, и с каждым шагом становилось легче, свободнее, трусливее.

«Да, ты трусиха», - сказала она себе, выходя на улицу. «Ты снова струсила». Но внутри, глубоко, под слоями страха и стыда, пульсировало облегчение. Она не готова. Не сегодня.

***

Дома её ждала клиентка на онлайн-сессии. Это была женщина с паническими атаками, которая боялась метро. София слушала, кивала, задавала вопросы. Профессионально. Чётко. Дала упражнение на заземление. Клиентка поблагодарила, экран погас.

Вторая сессия была перенесена. Третья отменена на прошлой неделе.

София посмотрела на календарь, потом на окно, за которым медленно серело весеннее небо, представила, что весь день проведет дома, и взяла телефон.

«Привет! А можно перенести встречу на сегодня? Мне нужно пройтись. Просто поговорить».

Ответ пришёл через минуту.

«Привет! Да. Во сколько?»

«Через час. Встретимся у сквера?»

«Буду».

Коротко. Без лишних слов. Это ей нравилось.

Она убрала телефон. Причина была не романтической. Она почти честно призналась себе: «Мне нужно больше живых людей».

«Живых», - повторила она мысленно. «Настоящих».

Вскоре она надела пальто и вышла.

***

Он уже ждал у памятника в сквере. Стоял, слегка сутулясь, в тёмно-сером пальто, которое сидело на нём удивительно хорошо. На нем вновь были очки в черной оправе. Внимательные серо-голубые глаза наблюдали за ней. В одной руке он держал стаканчик с кофе, во второй - такой же, для неё.

— Это тебе, - протянул он стаканчик. — Не знал, что ты любишь. Но помню, что только чай.

София сделала глоток. Травяной. Сладкий.

— Спасибо, - поблагодарила она. — Приятно, что ты запомнил.

— Никогда не брал у них чаи, - он виновато улыбнулся. — Я в этом не разбираюсь. Сам обычно пью растворимый кофе. И три ложки сахара. Бывшая говорила, что это варварство.

— Бывшая девушка?

— Ага, - он помолчал, поняв, что сболтнул лишнее. — Но про кофе была права.

Что ж, прошлое есть у всех. София посмотрела на его пальто.

— Хорошее пальто, - отметила она.

Миша смутился.

— Спасибо. Я его… ну, выбирал долго. Продавщица сказала, что мне идёт.

— Она не ошиблась.

Он улыбнулся - неловко, почти детски, эта внезапная мальчишеская улыбка ему очень шла, и София вдруг подумала, что в этой неловкости есть что-то трогательное. Он не пытался быть крутым. Не играл. Просто стоял в пальто, которое выбирал долго, и предлагал слишком сладкий чай, который купил, потому что хотел сделать приятно.

Они пошли вдоль улицы. Миша шёл рядом.

— Тебе идёт этот платок, - сказал он вдруг. — Цвет.

— Спасибо, - ответила София без кокетства. Она не любила вычурность во внешнем виде, но иногда добавляла яркие детали. Как сегодня - фиолетовый платок.

— И волосы. Ты их собрала. В прошлый раз были разобраны.

Она удивилась, что он заметил.

— Ты наблюдательный.

— Не всегда. Но когда человек нравится - замечаешь мелочи.

София почувствовала, как к щекам приливает тепло. Они свернули в переулок, и Миша вдруг остановился у ларька с шаурмой.

— Хочешь? - спросил он. — Тут вкусно и недорого.

София посмотрела на ларёк, на мужчину за прилавком, на жирные пятна на стекле. В животе шевельнулось что-то далёкое – память о ночах в общаге у Лизы, о дешёвой еде, которая тогда казалась праздником.

— Я в последний раз ела шаурму лет пять назад, - призналась София с улыбкой. — А может и в институте.

Но она посмотрела на него. На его пальто, на неловкую улыбку, на стаканчик с остывшим кофе в руке.

— Ладно, - решила она с улыбкой, — давай.

Они сели на скамейку. Шаурма оказалась на удивление вкусной - горячей, сочной. Миша ел молча, сосредоточенно. София заметила: он держит её обеими руками, и немного наклоняет голову, чтобы соус не капал на пальто. Очки сползли на кончик носа, но он не поправлял - боялся испачкать руки.

А потом соус всё-таки капнул. Прямо на пальто. Тёмное пятно расползлось по серой ткани.

— Черт, - сказал Миша растерянно.

София, не думая, полезла в сумку. Внутренний карман, маленькая молния - там всегда лежали специальные влажные салфетки, устраняющие любые пятна. На всякий случай. Она достала её, аккуратно промокнула пятно.

— От пятна не останется и следа, - пообещала она.

Миша смотрел на её руки, на салфетку, на пятно, которое действительно начало исчезать. Потом поднял глаза.

— Спасибо, - сказал он тихо. — Ты… всегда такая подготовленная?

— Профессиональное, - ответила она. Он улыбнулся. И она улыбнулась в ответ.

Они доели, выбросили обёртки и пошли дальше вдоль набережной, легко меняя темы. Миша рассказывал про кота, который каждое утро орёт, требуя еды, про то, как он однажды забыл выключить утюг и всю дорогу на работу представлял пожар.

— Так и уехал на работу. Вернулся - утюг остыл, слава богу. А я всю дорогу представлял, как выбегаю из дома посреди совещания.

— Сильно переживал?

— Нет. Просто понял, что пора завести привычку - перед выходом всё проверять. Не завёл до сих пор, конечно.

София усмехнулась. Она уже заметила: он умел быть смешным без напряжения. Не давил, не перетягивал одеяло. Просто ронял фразу - и она сама находила место.

Она улыбалась. С ним было легко. Не потому, что он старался быть лёгким. А потому, что он не старался быть кем-то другим.

Он ей нравился. Она поймала себя на этой мысли и не испугалась. Просто отметила - как факт. Нравится. Пальто. Чувство юмора. То, как он держит шаурму и не стыдится ошибок.

И в нём было что-то от Н. Та же спокойная манера держаться. То же отсутствие суеты. Та же - почти пугающая - принимающая тишина.

«Видимо, типаж», - подумала София. «Как у Димы с его новой девушкой. Как у меня с Н. Мы все выбираем одно и то же, просто в разных упаковках».

Они вышли к маленькой площади, где по выходным работала ярмарка. Люди, дети, запах хот-догов и карамели. София почувствовала себя почти нормальной.

А потом она увидела их.

Дмитрий стоял у лотка с сувенирами рядом с девушкой - той самой блондинкой с фотографии. Она держала его под руку и что-то говорила, улыбаясь. Он слушал - и улыбался в ответ. Спокойно. Счастливо.

София смотрела на его улыбку и вдруг поняла: он улыбается ей так же, как улыбался когда-то ей. Та же улыбка. Те же глаза.

«Значит, это не я была особенная. Это он так умеет - с любой».

Девушка держала его под руку с лёгкой собственнической гордостью. «Как я когда-то». Она остановилась. Сердце забилось чаще, больнее.

Дмитрий повернул голову. На секунду их взгляды встретились. Она увидела его глаза - спокойные, ничего не выражающие. Ни удивления. Ни вины. Ни сожаления.

Она первая отвела взгляд.

Миша заметил. Проследил за её взглядом. Потом тихо спросил:

— Знакомый?

— Что-то вроде того.

— Тогда понятно.

Он не спросил «ты в порядке?». Не спросил «хочешь уйти?». Он просто взял её под руку - легко, бережно - и сказал:

— Пойдём.

Она позволила увести себя.

Они прошли мимо лотков, свернули в тихий сквер, где никого не было. Старый фонтан не работал - в чаше лежали прошлогодние листья. Вокруг было тихо, только фонари горели мягким жёлтым светом.

Миша отпустил её руку, сел на скамейку. София села рядом.

Некоторое время молчали.

— Спасибо, - сказала она наконец. — Что не стал спрашивать.

Он пожал плечами.

Она повернулась к нему. Он сидел рядом - близко. Смотрел не на неё, а на пустой фонтан. В профиль - спокойный, усталый, живой.

Она вдруг подумала: «А что, если сейчас?»

Не стала дожидаться, пока рациональная часть мозга задаст все правильные вопросы. Просто наклонилась и поцеловала его.

В губы.

Коротко. Почти по-дружески. Но всё же - в губы.

Она отстранилась. Миша смотрел на неё - удивлённо, но без испуга.

— Это за что? - спросил он тихо.

— Не знаю, - честно ответила София. — Просто захотелось.

Он помолчал. Секунду. Две. Потом его лицо изменилось - ушла растерянность, появилось что-то другое. Спокойное, тёплое, уверенное.

— Тогда и я захотел, - сказал он.

И поцеловал её сам.

Не коротко. Не по-дружески. А по-настоящему - медленно, бережно, так, что у неё перехватило дыхание. Очки больно упёрлись ей в скулу - край оправы, холодный и твёрдый. Девушка поморщилась, но не отстранилась. Тогда он сам отпрянул на секунду, снял их дрожащими пальцами, сунул в карман пальто - и вернулся.

От него пахло гелем для бритья. Свежим, с мятой.

Когда он отстранился, София открыла глаза и почувствовала, что щёки горят. Она отвела взгляд, уставилась куда-то в сторону фонаря.

— Ну вот, - сказала она тихо. — Испортила нашу дружбу.

Миша моргнул. Потом улыбнулся - неловко, но тепло.

— А я говорил, что хочу дружить?