Процедура 18

Пока он говорит, я дотягиваюсь до своего рюкзака — он так и валяется на полу ванной со вчерашнего вечера. Натягиваю сухое бельё. Дабл молча протягивает мне свою футболку — ту самую, которую обещал ещё вчера. Она мне до середины икр, рукава ниже локтей, а ворот сползает с плеча. Не футболка, а платье. Ну хоть что-то.

«Отведу» — громко сказано. Он подхватывает моё вялое тело на руки, относит на кровать и укрывает одеялом.

— Я скоро, — повторяет Дабл и уходит.

М-да… Тошнота отходит на второй план, а вот живот болит ещё сильнее. Как он там сказал — будет болеть около суток? И Протокол 18 длится сутки. Видимо, чтобы новенькая жена не выглядела мочёным яблоком в постели назначенного партнёра.

Я сажусь и подкладываю под спину подушку. Лёжа снова становится плохо. Особенно от мыслей о доме. Интересно, можно ли как-то узнать, как там родители?

Джон… Нет, про него знать не хочется. Ему назначат новую супружницу, не хуже меня. Ха-ха, куда уж хуже. Наверное, он сейчас счастлив, что избавился от такой ненадёжной девушки, которая могла сильно подставить его в любой момент брака.

Надеюсь, ему назначат U-093-0518. Даже имени её произносить не хочу. Хотя какое там имя — у нас в квартале этих Ю штуки четыре. Имён женщинам не положено, только номера, а прозвища по буквам повторяются через одну. В нашем классе, например, было три Эль. Учителя звали нас по последним цифрам номера: я была Семнадцатой. Эль меня звал только папа.

Так вот, U-093-0518. Самая противная девица нашего квартала: папочка при должности, дом с колоннами, а нос выше крыши. Её партнёра в прошлом месяце сослали за взятки. Теперь её семейка срочно ищет ей нового. А тут внезапно Джон — свободный, перспективный, работает в системе… Да тут просто звёзды сходятся. И в очереди подвинет, чтобы побыстрее обрюхатить.

Я смеюсь. Даже тошнить будто перестало. Потягиваюсь. Открывается дверь, и входит довольный до ушей Дабл.

— Смотри, что я тебе принёс. Тут и от тошноты, и от боли. Причём новые, только недавно обменяли на партию виски.

— Обменяли? На виски? Что такое виски?

— Так. Давай ты сначала выпьешь лекарства и поправишься. А потом уже перейдём к алкоголю.

— То есть виски — это алкоголь?

— Ага. Его-то мы и сдали кое-кому из системы, а они нам — лекарства.

Пока мы разговариваем, Дабл наливает воды и протягивает мне стакан и две таблетки. Розовые, с блёстками…

— Да они издеваются!

— Кто? Давай пей уже, потом поговоришь. Ты вся серо-зелёная.

Я пью. Так-то он прав, чувствую я себя плохо. Отдаю ему стакан.

— Понимаешь, все здания, где я училась, внутри розовенькие. На всех видео с пропагандой Протокола 18 тоже всё в розовом. И вообще всегда всё сводится к тому, что это очень мило и весело и бояться нечего. Мимими, цветочки, радуга, детишки. Фу. А ты протягиваешь мне эти таблетки. И, как я понимаю, взяли вы их у системы. Значит, они предназначены от боли после Протокола.

— А-а-а. Ну да, у вас там всё такое радужное. Даже меня это немного пугает, когда мы выбираемся в город под видом Хранителей. А таблетки раньше были просто розовые. Блёстки как раз в последнюю партию добавили. Икс ещё спросил у этого типа, который работает на систему, почему лекарства выглядят иначе.

— И что он ответил?

— Сказал, у них новый маркетолог. — Дабл пожимает плечами. — Видимо, решил, что девочкам после Протокола не хватает блёсток.

— Блин, они там сдвинутые на всю голову. Ненавижу их всех. Их тупые правила. И Джона — его больше всех!

— Кто такой Джон?

— Мой партнёр. Этот гадёныш смог подвинуть меня в очереди, и вместо пятидесяти девяти дней у меня остался всего один. Ещё и Хранителя мне выбрал, представляешь! — рычу я сквозь зубы.

— Знаешь, Эль, ты странная. Очень странная. Все девушки, которых я встречал, мечтали о такой жизни, как у тебя. Раз Джон смог всё это провернуть, у него высокая должность. Ты могла бы жить с ним в отличных условиях, в относительной безопасности. Многим это недоступно, особенно тем, кто живёт не в A1.

— Я не чувствовала себя там в безопасности. Никакой свободы. Я будто существовала в каком-то детском мультике. Мне даже своё мнение говорить было нельзя. Молчи, улыбайся и не сопротивляйся. Ни системе, ни родителям, ни Хранителям, ни мужу. Фу.

— Ну, я так-то тоже не свободен. А ты всё равно странная.

— Это я-то странная? Ты вообще контрабандист из Стаи Первых, а девушек, оказывается, спасаешь, а не воруешь.

Дабл смеётся.

— Ну, со мной всё просто. Отец только недавно разрешил мне заниматься делами Стаи в городе. Где-то год назад, я тогда уже был с Кай. А до этого я особо не сталкивался с жестокостью. Просто много ездил с ребятами по небольшим деревням оборотней.

— Деревни оборотней? А их много? Я думала, у вас в основном Стаи. Ну и, может, одно место, где вы… ну это… держите женщин и всё такое.

Я сжимаю кулаки. Вот она, ужасная сторона оборотней. Всё-таки они преступники, ужасные существа. Надо об этом помнить, несмотря на поведение Дабла. Ему нельзя доверять. Пока.

— Деревни строят в пустошах, вдали от городов. Оборотни, которые там живут, достаточно мирные. Они создают семьи с обычными женщинами и поэтому уходят из Стаи. Ну, сбегают, если быть точнее. Если ты не сын главаря, тебя искать не будут.

— С женщинами? В смысле, похищают их?

— Ну нет. Не всегда, по крайней мере. Чаще всего девушки из неблагополучных городов вашей системы сбегают сами. Или знакомятся с кем-то из Стаи, и вроде как становятся близки. Так же, как мы с Кай.

— То есть в этих деревнях оборотни создают настоящие семьи с человеческими женщинами? По доброй воле с обеих сторон?

— Ну, не всегда всё так идеально. Некоторые оборотни поколачивают своих жён — не у всех из нас мирный характер. Но в основном да: живут, рожают детей. Мужчины занимаются тяжёлой работой, а женщины следят за бытом и кучей детей. Там столько детей, Эль, ты не представляешь.

— А зачем тогда тебя туда посылал отец? Если мужчины, которые там живут, уже не в Стаях.

— Контрабанда. Они выращивают табак — из него мы делаем сигареты. Гонят алкоголь. Ну и достают разные металлы и детали со свалок, с остатков старого мира.

— А-а-а. То есть вы подвозите им лекарства и какие-то продукты в обмен.

— Ну, не только… Ещё детей…

— Чего?

Грохот. Наверху какие-то звуки. Топот, что-то тащат, ставят. Звон бутылок.

— Это Икс. Мне нужно к нему. Сиди здесь и не выходи, понятно? В туалет — только если прижмёт, и быстро: в ванной твои часы ловят сеть, а здесь нет. Мало ли что. Старайся не выходить из этой комнаты.

— Что? Зачем? Останься!

— Не могу, Эль. У меня есть обязательства. Я ненадолго, не переживай. У нас сейчас важная встреча, Иксу будет не до тебя. К тому же после вчерашней ночи ты ему уже не особо интересна.

— Меня это не успокаивает.

— Лучше пока поешь чего-нибудь, в холодильнике всё есть. С плитой, думаю, разберёшься. Вас же учили на ваших курсах быть идеальной женой. Справишься, — улыбается Дабл, одеваясь.

Я кидаю в него подушкой.

— Козёл!

— Приятного аппетита. Только банановый йогурт не пей, он последний. Я запру дверь наверх, ключ есть только у меня, — говорит оборотень и выходит за дверь.

Я бросаюсь следом. Но куда там. Пока я выбегаю в коридор, он уже наверху, и я слышу, как в замке массивной двери проворачивается ключ.

Ну класс. Я, блять, одна в логове оборотней. В подвале. Без возможности выбраться. «Сиди в комнате», бла-бла-бла. А вдруг их долго не будет? А вдруг они вообще не вернутся? Чёрт! Отставить панику.

Я выдыхаю. Живот урчит. Похоже, пора поесть: я ведь толком не ела с позавчера.

Злость на Дабла за то, что он вот так ушёл, ещё не утихла. Поэтому я открываю холодильник, беру банановый йогурт и выпиваю его залпом. Вот так-то. И смеюсь. Боже, я как ребёнок: отомстила здоровенному оборотню тем, что выпила его йогурт.

Тревога потихоньку спадает. Хуже, чем вчера, уже не будет, правильно? Ага, конечно. Тебе ещё надо выбраться из этого подвала, Эль, не забывай. Да, Икс не напал на меня вчера, потому что за меня заступился его младший брат. Но… А безопасен ли для меня сам Дабл? Отпустит ли он меня? Или будет держать здесь, как комнатную зверушку? Непонятно. Вопросов больше, чем ответов.

С другой стороны, хорошо, что меня вроде как не изнасиловали и не увезли в инкубатор. Пока что. Ну, это уже совсем пессимистично.

В общем, с банановым оборотнем надо дружить, это факт. Он хотя бы вроде адекватный. Может, и пожалеет бедную беглянку. А как дружить-то? Получается, надо ещё быть это… соблазнительной, наверное. Даже Джон пытался побыстрее затащить меня в койку, а эта тестостероновая гора и подавно не прочь позабавиться с молодой девушкой. В общем, план пока такой: не ссориться с Даблом и очень сильно ему понравиться. Чтобы ему уж наверняка захотелось вытащить меня из этого подземелья живой. И желательно не в инкубатор. Ну всё, прекрасно. Это же так просто.

Смеюсь. Живот ещё болит, а тошнота уже прошла. А есть по-прежнему хочется. Надо что-то приготовить.

Открываю холодильник ещё раз. Яйца, сливочное масло. Оборачиваюсь: на столе лежит хлеб, рядом маленькая электрическая плитка и чайник. Не густо, но с голоду не умрёшь, Эль.

Где же взять сковородку? Осматриваю единственный шкаф — только кастрюля. Хм. Смотрю направо: раковина завалена посудой, и из неё торчит ручка сковороды. Ну класс. Мне теперь ещё и посуду за ним мыть? Ни хрена подобного. Выуживаю сковороду и мою только её. А что, могу себе позволить. Я ему не жена, в конце концов.

Готовлю яичницу. Пока она жарится, делаю себе бутерброд с маслом и чай. Красота-а-а. Наконец-то ем — прямо со сковороды, кстати. Ха.

Грохот. Прямо сильный. Будто кто-то что-то швыряет в шкаф. И рычание. Ой, страшно.

Тишина. И снова грохот, и какие-то слова — кто-то спорит.

Иду к двери. Не слышно. Тихонько открываю. Блин, не разобрать. А они там ругаются не на шутку. Господи, что там за медведь так рычит? Действительно, ещё спрашиваешь. Уже забыла, как вчера рычал Икс? М-м-м… А не на Дабла ли он так злится? Блин, он же моя единственная ниточка к свободе.

Крадусь по лестнице к верхней двери. Стра-а-ашно. А что делать-то? Прислоняюсь к двери. Слышу рык и грохот. Что-то тяжёлое врезается в стену и разлетается — кажется, стул.

— Куда ты дел девчонок, Кью?! — рёв Икса такой, что дрожит дверь. — Пять штук! Пять, мать твою! Отец ждёт партию через две недели!

— Босс… босс, я всё верну, клянусь…

Глухой удар. Кто-то хрипит.

— Вернёшь? Откуда? Ты их продал. Кому?

— Пастырям… Они платили втрое, босс. Втрое! Я думал, мы наберём новых до…

— ПАСТЫРЯ-А-АМ?! Мы же теперь не сможем их вернуть! — орёт Икс.

Потом его голос вдруг становится тихим, и от этого ещё страшнее.

— Ты решил, что можешь торговать моим товаром у меня за спиной. И что я скажу Вожаку? Что мой человек решил подзаработать?

— Босс, пожалуйста…

— Ты хоть понимаешь, что это была очень дорогая партия? Это, блять, были не просто девки, выкинутые системой. Это были девочки для Восточных. Ты что, решил устроить мне войну между Стаями?

— Н-но… н-но я же н-не знал… — заикается этот Кью.

— Две недели, Кью. Из-за тебя у всех нас две недели, чтобы найти подходящий товар для Восточных. Или быть беде.

Звук удара. Ещё и ещё. Вой. Похоже, Икс срывает на Кью злость — раз за разом. Тот уже не издаёт ни звука.

— Икс, хватит! Ты же убьёшь его! Он знает слишком много ходов из города и людей в системе. Он нам нужен.

— Жалкий неудачник. Он ломает мне все планы.

— Ты хотел сказать — нам?

Икс молчит. Звук, будто кого-то тащат. Наверное, куда-то уволокли Кью. Надеюсь, живого.

Я сползаю по двери вниз. Боже, куда я попала… Я плачу. Страшно. Девушки для Икса — просто товар. Они хотели их продать… А Кью, может, уже мёртв. Какая же я глупая. Мне нужно выбраться отсюда. Любым способом.

Я вытираю слёзы.

— Дабл, ты здесь? — Похоже, Икс оттащил того бедного парня и вернулся.

— Да, брат, я здесь.

— Мне нужно будет уехать.

— Поедешь искать новых девушек?

— Не просто девушек, Дабл. Нам нужны здоровые, красивые, с отличными анализами, из благополучных районов, образованные — самые дорогие цыпочки, одним словом. Вожак Восточных хочет женить пятерых своих сыновей. У них свои понятия: они берут женщин в семью, в Стаю. Меня от этого, конечно, воротит. Но что поделать. Платят они отлично, и у нас с ними союз. В общем, через две недели нам надо привезти к отцу пять элитных девушек. И я не знаю, как это сделать.