Процедура 18

Анастасия Сталь

Процедура 18

Пролог

Пролог

Из учебника «История Возрождения». Для учащихся выпускных классов. Издание 108 года от Кары.

§ 1. Кара

До Кары человечество переживало эпоху небывалого технического расцвета. Машины выполняли любую работу, искусственный разум отвечал на любой вопрос. Но, получив всё, люди утратили главное. Мужчины отвернулись от женщин, предпочтя им бездушные механизмы. Семья перестала быть ценностью. Дети рождались в пробирках, а не в любви.

Господь долго ждал, что люди одумаются. Но они не одумались.

В нулевой год, который ныне называют годом Кары, женщины утратили дар зачатия. Девочка росла и развивалась как прежде, однако в тот миг, когда она становилась женщиной, её тело замирало и более не могло дать жизнь.

§ 2. Годы пустых колыбелей

Учёные прошлого пытались исцелить женское тело, но все их усилия оказались тщетны. Человечество держалось на запасах, сохранённых в банках жизни. Выносить ребёнка могли лишь женщины, рождённые до Кары, и с каждым годом их становилось всё меньше.

К сорок пятому году от Кары последние из них утратили способность к материнству. Рождения прекратились. Одна за другой закрывались школы — сначала в маленьких поселениях, потом и в больших городах. Родильные дома переделывали в дома престарелых: рожать было некому, а стариков с каждым годом становилось всё больше. Большинство заводов постепенно остановилось — не хватало рабочих рук. Население Земли сократилось до малой доли прежнего.

Это время вошло в историю как Годы пустых колыбелей.

§ 3. Возвращение к вере

В годы испытаний люди вновь обратились к Богу. Были отстроены храмы, запрещены машины, осквернявшие союз мужчины и женщины. Человечество отказалось от греха и вернулось к истокам.

И Господь услышал.

§ 4. Пришествие Хранителей

В шестьдесят второй год от Кары в каждое поселение пришли Хранители — по десять в каждое. Сильные, мудрые, намного превосходящие человека ростом и силой, они были посланы, чтобы вернуть людям будущее.

Учёные установили, что семя Хранителя пробуждает замершее женское тело. С тех пор каждая девушка, достигшая восемнадцати лет, проходит Протокол 18 и вновь обретает дар материнства.

В знак благодарности Хранителям, состоящим на службе, даются имена ангелов и святых: Рафаэль, Габриэль, Михаил, Даниил. Пусть каждая девушка помнит, что её ведёт рука, посланная свыше.

§ 5. Порядок и учёт

Для сохранения человечества был введён единый порядок. Каждой гражданке при рождении присваивается номер, отражающий её линию и данные здоровья. Номер дополняется данными каждого обследования и сопровождает гражданку всю жизнь. Мужчинам, как главам будущих семей, помимо номера даётся имя, которое выбирают родители. В четырнадцать лет девушке подбирается партнёр, наилучшим образом подходящий для рождения здорового потомства. Как правило, он старше её примерно на десять лет, чтобы к началу семейной жизни уже твёрдо стоять на ногах и обеспечивать растущую семью. Города, соединённые охраняемыми линиями, получили свои обозначения — от столицы A1 до самых дальних поселений.

§ 6. Колыбель и забота Хранителей

Чтобы каждая девушка встретила Протокол 18 подготовленной и спокойной, была создана программа «Колыбель». Окончив школу в семнадцать лет, девушки в течение года изучают основы семейной жизни, ведения хозяйства и уважения к мужу, а также правила, на которых держится наш мир.

Хранители, принявшие на себя служение людям, получили медицинское образование. С четырнадцати лет каждую девушку наблюдает врач-Хранитель. Так она с юных лет привыкает доверять тем, кто был послан ей во спасение, и встречает свой Протокол без страха.

После Протокола 18 пара проходит регистрацию и начинает совместную жизнь. Государство поддерживает каждую семью: выплачивает пособия, предоставляет жильё, а многодетным семьям даёт особые привилегии. Женщина, родившая троих детей, получает право на профессиональное образование и работу.

§ 7. Новое время

Сегодня человечество вновь растёт. Год за годом в наших городах рождается всё больше детей, а пустые колыбели прошлого остались лишь в учебниках истории. Отдельные нарушители порядка, к сожалению, всё ещё представляют угрозу, поэтому в целях безопасности граждан с 22:00 до 6:00 действует комендантский час, а поездки между городами совершаются только в охраняемых составах.

Помни: твой номер — твоё место в истории. Твоё тело — ответ на молитвы наших предков.

Глава 1

Глава 1

Чёрт, чёрт, чёрт! До комендантского часа двадцать пять минут.

Ливень. Я промокла до нитки и замёрзла так, что не чувствую пальцев. А таксист просто высадил меня на окраине и уехал.

И во всём виноваты часы. Я совсем про них забыла.

Ровно в 21:30 они громко и чётко объявили на весь салон:

«L-094-3317, завтра в 6:30 вам необходимо явиться: город A1, здание B12. Протокол 18».

Водитель побледнел. Мы были в нескольких часах езды от A1, и он сразу понял: к утру я туда не вернусь. И не собираюсь.

«Мне за тебя срок не нужен», — бросил он, остановил машину в нескольких кварталах от станции и уехал, даже не взяв денег.

Последний поезд — в 21:50.

Комендантский час — с десяти вечера до шести утра.

Я бегу.

Первые два квартала всё нормально. Навстречу попадаются прохожие, и от этого спокойнее: город ещё не уснул. Я успею. Я должна успеть.

21:45. Осталось совсем чуть-чуть.

Шаги.

Я оборачиваюсь — никого. Только дождь и пустая улица. Бегу дальше.

Снова. Тяжёлые, размеренные шаги, всё ближе.

Под фонарём, в конце квартала, стоит он. Огромный, выше любого мужчины, плечи шире дверного проёма. Лица не видно, только глаза — два жёлтых отблеска сквозь стену дождя.

Блять!

Он не двигается. Просто смотрит.

И тут я понимаю, почему он не подходит. Ещё нет десяти.

Он ждёт…

* * *

Шестнадцать часов назад

«Доброе утро, L-094-3317. 06:00, вам пора вставать. Напоминаем: до Протокола 18 осталось пятьдесят девять дней».

Я выключила часы, не открывая глаз. Пятьдесят девять. Почти два месяца. Целая жизнь. Тогда я ещё не знала, что все мои планы и мечты разрушатся в течение суток.

Приведя себя в порядок, я спустилась на первый этаж, планируя в голове свой день. После обеда мы должны были встретиться с Джоном, моим «партнёром для идеального потомства». Фу, как же меня бесит это определение.

Когда девушке исполняется четырнадцать, ей подбирают «подходящего» мужчину. Всё в системе нашего мира настроено на повышение численности населения. По моим анализам и параметрам мне и подобрали Джона. Он старше меня на десять лет и работает в системе здравоохранения.

Мои родители — законопослушные граждане: отец постоянно растёт по карьерной лестнице, а мама родила уже семерых детей, поэтому у нас есть привилегии. Одна из них — мне подобрали достаточно успешного партнёра: из хорошей семьи, с хорошим образованием и карьерой. Кстати, я младшая. Все мои братья и сёстры давно обзавелись семьями и разъехались по стране, вполне довольные жизнью.

Я услышала голоса родителей ещё на лестнице, но, занятая своими мыслями, не разобрала, о чём они говорили.

Мои родители, Марк и C-054-0412 (я называю её Си), сидели за столом и что-то обсуждали. Но как только я зашла на кухню, они сразу замолчали. Странно. Мама улыбнулась и кивнула на стол, где уже стоял мой завтрак.

— Чем сегодня займёшься? — спросила Си.

— Как будто у меня есть выбор. Ты же знаешь, до одиннадцати я буду в «Колыбели». Ненавижу это место.

— L-094-3317, что за неподобающие разговоры в нашем доме! Это очень важная программа! Она должна подготовить вас к семейной жизни. Научить уважать мужа. Вести хозяйство. Соблюдать правила системы и помогать нашему миру спасти человечество от вымирания.

— Сделать нас заложниками в руках партнёра и видеть смысл жизни только в рождении детей. Бла-бла-бла.

— Марк! Ты её слышишь? Это переходит все границы!

— Милая, мне кажется, ты несколько утрируешь, — сказал отец. — Мы с мамой вполне счастливы. У нас крепкая семья. Разве так плохо подготовиться к семейной жизни заранее? Я думал, тебе нравится Джон.

— Он мой друг. Но семья… дети… Я не хочу.

— Эль! — Отец впервые повысил голос. — Ты не должна так говорить, ты не должна так чувствовать, слышишь? Это абсолютно исключено. Если кто-то из наших знакомых это услышит… Пообещай мне, что больше никогда не будешь говорить эту ересь вслух. И тем более не смей говорить это Джону. Он работает в системе, он работает на Протокол.

— Обещаю…

— Ну вот и славно. С сегодняшнего дня будешь рассказывать мне и маме за ужином, что вы проходили в программе. И что тебе понравилось.

— Ха, может, лучше — что не понравилось?

— Юная леди, не перечь отцу, — отрезала Си. — Нет аппетита? Отлично, значит, тебе пора на учёбу.

Я встала из-за стола, и в этот момент часы на запястье коротко пискнули.

«L-094-3317, обновление статуса. Ваша очередь перенесена. До Протокола 18 остался один день. Завтра в 6:30 вам необходимо явиться: город A1, здание B12».

Я перечитала надпись трижды. Один день. Не пятьдесят девять. Один.

Следом пришло сообщение от Джона:

«Поздравляю! Я смог тебя подвинуть. Протокол длится всего сутки, а потом нас зарегистрируют, и мы наконец-то будем жить вместе. Я так долго этого ждал!»

Всего сутки. Для него это «всего».

Я подняла глаза на родителей. Мамины часы тоже пискнули. Она пробежала глазами экран, кивнула и начала собирать тарелки.

— Ну вот и хорошо, — сказала она. — Тебе давно пора повзрослеть. Джон тебя исправит.

Отец ничего не сказал. Просто уткнулся в свою чашку.

Руки дрожали. Я закрылась у себя в комнате и не знала, что делать. Не знала, на кого злюсь больше: на Си с её «Джон тебя исправит» или на равнодушие отца. И что задело меня сильнее… Джон. Мы друзья, да. Но мы никогда не обсуждали Протокол 18. Он пытался, но мне это было неприятно.

Часы снова пискнули.

«L-094-3317, в течение 30 минут вам необходимо явиться на Час доверия (инструктаж к Протоколу 18). „Колыбель“, корпус P, кабинет 18».

Вот срань! Они ещё и инструктаж к этому придумали. Какая мерзость. Пришлось быстро одеваться и бежать в «Колыбель». Проигнорировать сообщение было нельзя: родителям выписали бы штраф, а меня всё равно притащили бы туда силой.

* * *

«Колыбель». Корпус P — «Протокол». Кабинет 18.

У входа меня встретили две девушки-администратора. Проверили мой номер, часы и пропустили внутрь.

Ко мне подошёл оборотень — огромный мужчина в белом халате. Все оборотни были мужчинами, ростом от двух с половиной до трёх метров. Физически сильнее обычных людей и привлекательнее. И они чувствовали запах невинности. Особенно ночью: к полуночи их нюх обострялся, а к шести утра заметно слабел. Вроде бы это как-то связано с ультрафиолетом.

— L-094-3317, верно? — спросил доктор-оборотень.

— Да.

— Я провожу вас на инструктаж, в кабинет 18. Пройдёмте.

Помещение было жутковатым. Всё розовенькое и миленькое. Экраны в коридорах крутили ту самую мерзкую рекламу с местного ТВ. «Протокол 18 — всё только начинается», «Протокол 18 — первый шаг к счастливой семье», «Колыбель заботится. Протокол открывает. Семья продолжает», «Твоё тело — дар миру», — вещали женщины с экранов.

Мне хотелось убежать. Ну серьёзно, неужели одна я вижу, насколько эти видео наигранные? Неужели такие речи могут кого-то успокоить или убедить? Но самое странное — в коридорах были девушки моего возраста, и они выглядели вполне довольными. Задавали врачам вопросы, улыбались. С некоторыми даже пришли матери.

Кабинет 18 оказался обычным кабинетом гинеколога. Оборотень провёл осмотр на кресле, взял анализы. Процедура была стандартной, но от этого не менее мерзкой. С четырнадцати лет и до Протокола ты обязана проходить осмотр только у гинеколога-оборотня. Чтобы привыкла. Чтобы доверяла.

— Можете одеваться, — равнодушно сказал врач и вышел из кабинета.

Следом зашла администратор и попросила пройти в соседнюю аудиторию. Просторная комната, снова тошнотворного розового оттенка. Аккуратные ряды стульев и внушительный экран впереди. На стульях сидело несколько девушек, кого-то я знала, кого-то нет. Я села рядом с одноклассницей. Мы кивнули друг другу.

Свет погас. Включился экран.

На экране рассвет над полем. Тихая музыка, мягкий женский голос:

«Давным-давно люди забыли о главном. Они отвернулись друг от друга и выбрали холодные машины вместо живого тепла. И тогда Господь закрыл для нас дар жизни.

Это время мы называем Карой.

Сорок пять лет человечество держалось на последних каплях надежды. Пустели школы. Замолкали детские площадки. Последние колыбели стояли пустыми.

Но мы не сдались. Мы вернулись к вере и обратились к Богу. Мы отказались от греха. И Господь услышал наши молитвы.

В шестьдесят второй год от Кары Он послал нам Хранителей — сильных, мудрых, созданных, чтобы вернуть нам будущее.

Сегодня каждая из вас — часть великого чуда. Ваш номер — это ваше место в истории. Ваше тело — ответ на молитвы наших предков.

Протокол 18 — это не конец детства. Это начало жизни».

Девушки в белых платьях стоят между Хранителями и своими мужьями. У их ног смеются дети.

По телу побежали мурашки.

Хранители. Так их называют по телевизору. Но все знают, как их называют на самом деле.

Поначалу, может, всё и было мирно и прекрасно. Но со временем наши «спасители» поняли: от женщины у них рождаются только мальчики-оборотни. Девочек не рождается никогда. А значит, без нас им не выжить. Теперь они всё чаще сбиваются в стаи и охотятся на женщин, чтобы наплодить себе подобных.

Поэтому и ввели комендантский час.

Музыка на экране сменилась на весёлую, детскую. Мультяшный сад: розовые бутоны, солнышко с улыбкой.

«Каждая девушка — как бутон. Она растёт, набирается сил и ждёт своего часа.

Но бутон не может раскрыться сам. Ему нужен Садовник — тот, кто знает, как бережно помочь цветку распуститься.

Хранитель — ваш Садовник. Он почувствует, когда вы будете готовы. Это совершенно естественно: так задумал Господь.

Первое прикосновение может показаться непривычным. Иногда бутону немного больно раскрываться. Не бойтесь: это значит, что всё идёт правильно.

Протокол длится всего одни сутки. Хранитель будет рядом всё это время. Ваша задача простая — довериться.

А потом бутон становится цветком. И цветок готов давать новую жизнь».

Мультяшный бутон раскрывается, из него вылетают маленькие сердечки. Рядом появляется второй цветок — «муж», — и вокруг них вырастает целая поляна крошечных цветочков-детей.

«Помните: цветок, который сопротивляется, вянет. Цветок, который доверяет, расцветает».

Музыка стихает. Белые лепестки медленно падают на детскую кроватку. Тот же тёплый голос, почти шёпотом:

«Закрой глаза. Утром ты проснёшься другой».

Затемнение. Детский смех.

Жесть. Они что, думают, нам двенадцать? Это неадекватно…

Дело в том, что после Кары наши тела будто сломались. Девушка растёт как обычно, но в момент, когда она теряет невинность, организм просто выключается — и больше не способен к зачатию. А Хранитель — единственный, кто может это исправить. Если невинности девушку лишает он, его семя запускает цикл. И с момента Протокола 18 она может забеременеть — и от оборотня, и от обычного мужчины.

То есть по факту мне надо переспать с оборотнем. Просто отдать своё тело незнакомому мужику и ещё быть за это благодарной. А то, что они объясняют это через цветочки… Это отвратительно.

Включился свет. Нам раздали памятки.

ПАМЯТКА УЧАСТНИЦЫ ПРОТОКОЛА 18

Дорогая участница! Поздравляем вас с важнейшим днём вашей жизни!

1. Явитесь в назначенное время. Опоздание недопустимо.

2. Накануне Протокола ложитесь спать не позднее 21:00. Хороший сон — залог доверия.

3. Наденьте светлую одежду. Белый цвет — символ чистоты и нового начала.

4. Не покидайте город проживания до окончания Протокола.

5. Если вы чувствуете тревогу, это нормально. Повторяйте про себя: «Я доверяю. Я готова. Я — дар».

6. После Протокола вас и вашего партнёра ждёт регистрация. Поздравляем с началом семейной жизни!

Помните: Хранитель — ваш друг. Вы в надёжных руках.

Уклонение от Протокола 18 является нарушением Закона о сохранении человечества и влечёт ответственность для участницы и её семьи.

Я схватила листок и постаралась как можно скорее уйти из этого неадекватного места.

— L-094-3317! Эль! Постой! — окликнула меня одноклассница.

— Привет, Ви.

— Эль, я так рада, что уже завтра мы пройдём Протокол 18!

— Ага.

— Это же прекрасно! А послезавтра мы уже сможем переехать к нашим мужьям. А ещё… хочешь узнать секрет?

— Какой?

— Нам с тобой достался один и тот же Хранитель — Рафаэль! Он очень классный. Он проводил Протокол всем моим сёстрам, и они остались очень довольны. А Эс говорит, что это было даже лучше, чем с её мужем, представляешь? — с улыбкой до ушей вещала Ви.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Сегодня утром папа сказал мне по секрету. Твой Джон спросил у него совета, папа ведь его начальник. И они вместе решили, что лучший выбор для нас с тобой — Рафаэль.

— Э-э-э… Кажется, меня сейчас вырвет, — прошептала я и рванула в уборную.

— Эль! Не переживай ты так, всё пройдёт замечательно! Я сегодня общалась с Рафом, он просто душка! — крикнула мне вслед Ви.

Конец фразы я уже не расслышала за звуками рвоты…

* * *

Пока я бежала домой, меня всю трясло. Я не могу. Я просто не могу на это пойти.

Джон… Как он мог? Я думала, мы друзья. Думала, он меня понимает. А он распоряжается моим телом так, как ему хочется. И наверняка ещё думает, что помогает мне.

Зайдя домой, я первым делом проверила, есть ли кто-нибудь. Слава Богу, никого. Я быстро поднялась наверх, открыла дверь в свою комнату — и не поверила своим глазам.

Шкафы были распахнуты и почти пусты. На кровати валялись какие-то ненужные мелочи и мусор. Ни моих книг, ни украшений… Ничего.

Родители. Чёрт! Как я могла забыть? Они уже перевозят мои вещи. И, возможно, совсем скоро вернутся — и тогда до утра не спустят с меня глаз.

Я схватила с пола рюкзак и собрала то, что осталось. А осталось негусто: несколько комплектов поношенного белья, трое старых рваных джинсов, две толстовки, жёлтый свитер и несколько футболок. В «Колыбель» я ходила в платье, поэтому быстро переоделась в самые удобные из оставшихся чёрные джинсы, чёрную футболку и чёрную толстовку. Ура, мои старые, но удобные кроссовки тоже стояли на месте.

Вещи собраны. Я закинула рюкзак на плечо, дёрнула дверь — и за ней что-то зашуршало.

С крючка на обратной стороне двери свисал чехол. Белый.

Я расстегнула молнию, уже зная, что там.

Платье. Длинное, белое, с тонким кружевом по вороту. Идеально отглаженное: мама, видимо, успела утром, пока я была в «Колыбели». К вешалке был привязан ярлык: «L-094-3317. Протокол 18». А ниже маминым почерком: «Будь самой красивой. Мама».

Белый цвет — символ чистоты и нового начала. Пункт три.

Меня снова замутило. Я застегнула чехол, будто могла спрятать его обратно, и вышла, не оглядываясь.

Но оставалась одна проблема: мне нужны были наличные.

Часы на руке отслеживают моё местоположение только в момент, когда приходит сообщение или когда я ими что-то оплачиваю. Значит, такси нужно вызвать с домашнего телефона и заплатить обычными деньгами.

Кажется, у отца была заначка. На праздники он покупал на неё алкоголь у оборотней. Официально у нас алкоголь запрещён: он вредит здоровью, а значит, и будущему потомству. Но взрослые знают, где его достать.

Да! Отлично! Здесь очень даже приличная сумма. Я взяла не всё, только чтобы протянуть первое время. Родителям после моего побега придётся платить штрафы и, скорее всего, давать взятки, чтобы моё нарушение не коснулось братьев и сестёр.

Я вызвала такси и назвала адрес, который давно знала наизусть: маленькая станция на самой окраине округа, в восьми часах езды от A1. Оттуда раз в сутки, в 21:50, уходит поезд дальнего следования до B1.

Переезды между городами у нас — закрытая система. Между городами хозяйничают банды оборотней, и не раз бывало, что они останавливали поезда и вытаскивали из вагонов девушек. Поэтому теперь составы идут бронированными: двери блокируются на отправлении, и до конечной никого не выпускают и не впускают.

В крупных городах на вокзалах проверяют номер и разрешение на выезд. Но на маленьких станциях смотрят сквозь пальцы. А стоит оказаться в вагоне — тебя уже никто не высадит до самого B1.

Восемь часов в машине. Одна посадка. И меня уже не достанут.

Я думала, что еду на свободу…

* * *

Сейчас

21:52.

Где-то за домами протяжно гудит поезд. Мой, сука, поезд. Звук удаляется и тает в шуме дождя.

Всё. Опоздала.

Оборотень по-прежнему стоит под фонарём. Не двигается. Только голова чуть поворачивается мне вслед, когда я отступаю на шаг. Потом ещё на один. Он делает вдох — глубокий, медленный, — и я вдруг понимаю, что он делает. Он меня нюхает.

А чему я удивляюсь? Для него я пахну как рождественский пирог.

21:55.

Часы на запястье вибрируют.

«L-094-3317, комендантский час начинается через пять минут. Немедленно вернитесь домой».

Домой. Смешно.

И я бегу. Сердце колотится, я не знаю, что делать. У меня пять минут и никакого плана.

Я сворачиваю на соседнюю улицу с витринами магазинов и дёргаю все двери подряд в жалкой попытке укрыться хоть где-нибудь. Где-то с седьмого раза мне попадается обычная железная дверь. Дёргаю её… И — о чудо! — она открывается.

Я забегаю внутрь, захлопываю дверь и медленно сползаю по ней на пол, пытаясь отдышаться.

Через пару минут я прихожу в себя и понимаю, что это жильё какое-то странное. Везде валяются мужские вещи. Не просто мужские… Вещи-то, блин, огромные!

Похоже, я угодила в дом Хранителей. Блять! Утром они отвезут меня обратно в «Колыбель», и тогда мне уже не отвертеться.

Я встаю и тихонько иду по коридору. Может, удастся спрятаться где-нибудь в укромном месте. Может, Хранители на ночной смене…

Квартира большая, похоже, когда-то здесь был магазин. И чем дальше я осматриваюсь, тем сильнее убеждаюсь: это не дом Хранителей. Это логово оборотней. Настоящих, злых. Как тот, от которого я сейчас убегала.

Здесь нет ни одного знака системы — ни белых халатов, ни документов. Зато стоят ящики с алкоголем, точно такие бутылки отец приносил домой. На кухне, на столе, карта движения поездов, пачка наличных и сигареты. Сигареты я вижу всего второй раз в жизни. Они очень дорогие, нам не по карману. Только однажды папа где-то достал пару штук — когда у старшего брата родился сын. Его первый внук.

Тишину разрывает звук открывающейся двери. Входной двери!

Я рвусь из кухни, сама не зная куда. Открываю первую попавшуюся дверь — массивную, тяжёлую, но мне уже, честно говоря, плевать. За ней лестница вниз. Спускаюсь — две двери. Открываю правую.

Огромная ванная комната… И в ванной кто-то есть.

Огромный голый мужчина с длинными светлыми волосами. Будто только что вылез из ванны и протянул руку к полотенцу.

И тут ворвалась я…

Ноздри оборотня раздуваются. Он делает шаг мне навстречу.

— Э-э-э… Приве-е-ет… — хриплю я и пячусь назад.

— Ого. Какого чёрта ты тут делаешь? Тебя привёл мой брат?