Дхарма. В потоке времени: Записки из Таиланда о мудрости и медицине

1. Все болеют.

2. Все стареют.

3. Все умирают.

4. Всем когда-нибудь придётся расстаться.

5. У каждого своя судьба.

Только это были не его слова. Так учил Будда своих учеников более двух с половиной тысяч лет тому назад.

Глава 7 108 трав

Неважно, как сильно мы не торопились возвращаться в Водопад, невидимая нить уже тянула нас обратно. Какая-то неуловимая связь и с местом, и с учителем. Логично, что мы сами должны были бы сюда спешить. Столько трав, столько рецептов, столько больных, жаждущих исцеления. Наши знания нельзя назвать даже поверхностными. Конечно, были и онлайн-лекции, и книги, но ничто не могло заменить практику. И все же внутри нас росло сопротивление. В тот день, когда Аджан Самунпай взял нас в ученики, мы потеряли нечто неуловимо важное. Мы потеряли свободу. Нам не хотелось возвращаться, не хотелось брать ответственность, не хотелось быть обязанными. Мы ехали не спеша, но все же, мы ехали.

Наша практика состояла в следующем: Аджан Самунпай принимал решение, какое лекарство мы изготовляем. Оставлял инструкции. Устанавливал срок. Удалялся. Бывало так, что нужно было найти рецепт самим. Мы сами собирали ингредиенты. По горам, вдоль дороги, на пляже. Что-то, конечно же, можно было купить. В команде всегда были более опытные ученики, они принимали решения. Причем, не всегда верные. Что-то приходилось переделывать по многу раз. Когда вскипал гнев, нужно было держать себя в руках. Бытовые конфликты не допускались. Если мы задавали слишком много вопросов, лучшим ответом учителя на них могло быть: «А ты что, до сих пор не знаешь? Тогда тебе лучше не учиться вовсе». А худшим - просто молчание.

Мы по-прежнему спали в фургоне. Кухня была общей. Не все ученики поддерживали чистоту. В силу привычек, либо в силу возраста: пожилой человек мог просто забыть помыть тарелку или даже положить грязную тарелку в чистый посудник, тогда перемывать приходилось вообще все. Периодически случались перебои в подаче воды и электричества. Стирка одежды превратилась в испытание. Сам быт выматывал куда больше, чем учеба. На этом этапе многие сдаются, но только не мы.

Сложность самого обучения заключалась в том, что Аджан Самунпай учил нас очень многому сразу: терпению, самоконтролю, концентрации, умению находить ответы самостоятельно. Со стороны это было похоже на то, как великий мудрец из древних сказаний, оказавшихся правдой лишь по случайности, пытается сделать из, волею судьбы попавшего к нему в ученики, обычного обывателя настоящего героя. Эдакого лекаря из сказок, о котором потом будут слагать легенды. Мы ещё до конца не понимали, каких именно качеств нам не хватает, но мы точно знали, сколько качеств у нас уже есть — ни одного. Важной частью обучения было умение концентрироваться, которого можно добиться только через медитацию, не обязательно долгую, но ежедневную. Для этого требовалась дисциплина. Дисциплины у нас не было. В силу полного несоответствия требованиям учителя, у учеников выбора оставалось только два: приспосабливаться либо уходить из монастыря и возвращаться к обычной жизни. Многие выбирали второе. Те, кто умудрялся выживать при монастыре, вели себя по-разному и имели при этом разные цели и приоритеты. Постепенно название монастыря «Водопад» начало приобретать для нас новый смысл. Плыть по течению широкой реки, пересекающей долину, совсем нетрудно. В горных ручьях всё немного сложнее. Они быстры и беспощадны, требуется усилие, чтобы сохранять спокойствие. Но вот перед нами водопад, со всеми его порогами и уступами. С бешеным рёвом вода катится вниз!Пришлось забыть обо всем, что мы знали и думали о раньше, научиться жить заново: думать, делать, ходить, говорить. Всё это нужно было делать по-другому.

Собирать травы мне понравилось больше всего. Я люблю прогулки по горам, вдоль пляжа, на плантациях. Само же изготовление лекарств мне давалось хуже. Аджан Самунпай настоял, чтобы мы все заготавливали вручную: резали, натирали, толкли в пыль. Иногда можно было воспользоваться причудливыми механизмами, иначе я это не назову, которые были в храме в некотором количестве. Все равно они не покрывали все нужды. Я непривычна к такому труду: у меня быстро затекает спина, устают руки.

Достопочтенный брат Игги учится здесь дольше всех. Он рассказал, что в самом начале его пути, ему приходилось руками делать абсолютно все. У нас есть хоть какая-то техника. Он, мужчина средних лет, очень маленького роста и очень худенький, умудряется совмещать и обязанности монаха, и обязанности ученика. На самом деле это очень трудно. Несмотря на свою занятость, Братик Игги ещё ни разу не отказал нам в помощи. Он также всегда готов ответить на любой вопрос, но его ответы нужно проверять дважды. Вероятно ум нашего брата занят высокими материями, пока ноги спотыкаются о земные предметы.

Первое, что мы научились делать, это масла. Мы изготавливали литров по десять за раз, для общественных нужд. Эти труды мы разделили с группой монахов. Сначала делали масло от геморроя. Сварили упаковали отправили получателям. Потом масло от экземы. Сварили, упаковали, отправили. Эта работа была долгой, монотонной и казалась бесконечной. Порой мы заканчивали за полночь Время от времени мы выезжали все вместе на монастырском фургоне за травами, что вносило хоть какое-то разнообразие в быт и спасало меня от скуки. Забавляло меня и то, что масла мы варили на открытом огне, в монастырском дворе, в огромной кастрюле, помешивая большой деревянной ложкой, скорее похожей на лодочное весло. В этих маслах было всего по пять ингредиентов в каждом. Их было не так сложно изготовить.

Мне показалось, что пора бы уже отдохнуть. Аджан Самунпай был другого мнения: то была разминка. Он решил сделать масло из 108 ингредиентов. По такому важному случаю вечером в монастырь приехал Джо, учитель-травник из школы народной медицины города Сонгкхла. Это молодой мужчина лет тридцати, с таким взглядом, что порядочным девушкам лучше не встречаться с ним глазами. Поэтому при разговоре я всегда стараюсь смотреть немного всторону, как бы сквозь него. Да, мы уже встречались раньше. У нас была возможность познакомиться на церемонии поклона учителям и даже вместе поработать над оформлением главного зала. На этот раз перед нами стояла куда более сложная задача. К счастью, в поиске трав Джо настоящий профессионал.

Начали собирать травы впятером: Джо, достопочтенный Игги, Элис, Белочка и, конечно же, я. Про Элис я расскажу чуть позже. Она из самых необычных людей, что повстречались нам за последнее время. Мельком опишу ее в самых общих чертах. Элис немного пухленькая, так что свисающий фартуком до середины бедра живот немного мешает ей ходить. Если обратить внимание, то можно заметить, что она не может до конца опустить руки.

В первый день мы втроем с Белочкой и Джо, прогулялись за монастырем по горе. Самое время пояснить , что "Водопад" расположен в горной долине, и говорят, что какое-то время назад здесь действительно был водопад, а потом пересох. Учитель реконструировал его как смог. Теперь водопад искусственный, его включают на важные мероприятия. По горам вокруг монастыря можно бродить довольно долго, но мы не стали. Прошлись лишь чуть-чуть. Потом всей компанией, вместе с Игги и Элис отправились на пляж. Вдоль моря растет много растений, которые больше нигде не встретишь. Дело в особенностях грунта, он очень соленый. Есть даже такие растения, что растут сразу из песка едва выше линии прилива.

На следующий день мы прогулялись по широкой тропе вдоль гор. Каждый раз, когда мы выезжали, Джо обещал невероятное приключение с подъемом на самую вершину, но в итоге мы ограничивались лишь легкой прогулкой с большими пакетами трав. Мы насобирали довольно много, но точного числа я не знаю. Сбилась со счета.

Тут стоит уделить немного внимания обуви. Важнейшая часть любой прогулки. Обычно тайцы выбирают спортивную обувь если нужно пройтись пешком хоть чуть-чуть, и резиновые сапоги, если идти придется по пересеченной местности. Аджан Самунпай говорит, что настоящий врач должен быть готовым ко всему, поэтому никто никого ни о чем не предупреждает заранее. Внезапность тут, как особенность быта. Поэтому стиль у каждого свой. Братик Игги всегда носит белые тряпичные кеды. Джо и Элис предпочитают резиновые сапоги. Мы с Белкой ходим в пляжных шлепках, потому что поленились переобуться. Мы не считали общие прогулки такими уж серьезными.

На третий день, когда Джо настоятельно посоветовал Элис остаться в монастыре, она отдала Белке свои резиновые сапоги. У них совпал размер. Я почувствовала, что, возможно, прогулка сегодня будет поинтересней, и надела спортивные сандалии. Не лучший выбор для того, чтобы отправиться в настоящие джунгли, но было уже поздно что-то менять. И вот мы вчетвером, с Белкой, Джо и братом Игги, пробираемся вдоль горы сквозь лианы, стараясь не напороться на торчащие отовсюду шипы. Какие-то из них острые, как лезвия, огромные, сантиметров пять. Другие маленькие, совсем незаметные, крючковатой формы. Я даже не скажу, какие мне больше не нравится. Я стараюсь ставить ногу плоско, чтобы подошва моих сандалий могла защитить ноги, предательски уязвимые для всего острого по бокам и спереди. Это если не считать ядовитых обитателей здешних лесов.

Джо обладает талантом прокладывать путь даже в глухих зарослях. Он шел впереди, время от времени взмахивая огромным ножом, чтобы расчистить узкую тропинку. Мы шли следом за ним. Вместе мы срывали ветки, разрывали корни, срывали огромные лианы, на которые нужно было навалиться всем весом и тянуть вниз. Собиралось все это добро в огромные мешки. Когда какой-то мешок наполнялся и становился слишком тяжелым, его просто оставляли присланным к дереву или камню.

Долго ли коротко ли, наполнив пять мешков и захватив с собой один пустой, мы полезли на самую вершину горы. С высотой все больше становилось колючих растений и все меньше других. Камни лежали ненадежно, хвататься за них было опасно. Поднимаясь почти отвесно вверх, держаться приходилось за редкие корявые деревья, лианы, корни. Все труднее было выбирать то, что не ранит руки. Выветренные зернистые скалы были очень острыми, ни присесть, ни опереться. Вдобавок ко всему сгустились тяжёлые тучи. Когда мы добрались до вершины, небо было уже свинцовым и накрапывал дождь, а нам вернуться надо.

На вершине укрыться от дождя было негде. Нам повезло: едва намочив ками, дождь прекратился, но небо не прояснилось. Мы захватили кое-какие травы и мертвое дерево. Красная древесина настолько плотная, что от удара ножа звенит как металл. Это Белке на новые инструменты.

Немного отдохнув, мы решили, что пора возвращаться. Нужно было успеть до темноты. Спускаться оказалось труднее. Каждый шаг нужно было проверять, камни шатались и обваливались, где-то приходилось перепрыгивать, держась за лиану. Я слегка распорола стопу, в пятке застряла колючка, штаны порвались на коленке. Поразительно, как брат Игги справлялся с этим маршрутом в своей монашеской робе. Традиционная одежда монаха состоит из трех частей: один кусок ткани скрывает нижнюю часть тела и ноги до пола, еще один кусок ткани окутывает пол тела, прикрывая одно плечо и оставляя другое открытым. Третий заменяет пояс и поддерживает первые два. Не самая удобная одежда, чтобы лазить по скалам.

Внизу с оставшимися силами нужно было пройти уже знакомым маршрутом, собрать оставленные мешки с травами, наполненные до краев и довольно тяжелые, донести все это до фургона. Утомлённые, молча мы поспешили вернуться в монастырь, где уже начали собираться другие ученики. Стемнело. К счастью, перебирать травы самим нам не пришлось. Сегодня мы могли отдохнуть. К сожалению, в наших мешках были далеко не все ингредиенты. В запасе оставалось еще два дня, чтобы собрать 108 трав.

Глава 8 Полнолуние

"Однажды появившись на свет из-за чрева матери, в какой день вы родились? Огонь для воскресенья. Понедельник и четверг - земля. Вторник - воздух. Среда - вода, и суббота тоже. Пятница - все вместе."

Пока мы бегали по лесам, да по долам, шли онлайн-лекции о том, как приготовить чудодейственный отвар, что придает сил и бодрости. Сложность рецепта заключалась в том, что его подбирали индивидуально для каждого человека. Набор трав один и тот же: шесть ингредиентов, по одному на каждый элемент, но концентрация для каждого разная. На этом этапе ученики узнавали, как подобрать состав по дате рождения. В восточной медицине очень большое внимание уделяется тому, когда родился человек: в какой день недели, в какой день по лунному календарю, в какой год. Расчет самый простой, но в силу языкового барьера я не смогла его освоить. Белка не стал ничего объяснять, оправдываясь тем, что ему самому не понятно. Его природа такова, что если он не уверен абсолютно и точно, то не скажет ни слова. Я не знаю, хорошо это или плохо. Просто это так. Беличья особенность.

Когда подошло время для практических занятий, я оказалась не при делах. К этим занятиям Аджан Самунпай приурочил изготовление масла из 108 ингредиентов. Не потому, что оно как-то связано с тем особым отваром, а потому, что на практику собралось более сотни человек. Понадобилось действительно большое количество рабочих рук, чтобы всё получилось. Все вместе ученики разбирали, резали, сушили, мыли уже собранные ингредиенты. Что-то докупили, заказали и привезли.

Мы с Белкой не упустили возможности отправиться к пляжу копать коренья очень красивого растения с плоскими зелёными листиками и очаровательными желто-красными цветами необычной формы. Корнеплод, немного похожий на игрушечный редис, красивый, кругленький, беленький. Я сразу отметила, какой он аппетитный. Джо предупредил меня, что я, скорее всего, умру, если попробую его на вкус. Эти луковки очень ядовиты. Мы набрали большой мешок.

Спустя два дня общими силами, собрали и подготовили 108 ингредиентов для изготовления особого масла, назначение которого я не понимаю по сей день. Я пыталась применять его по-разному: растирать мышцы, заживлять ранки, увлажнять кожу после душа, наконец. Дело в том, что это популярный рецепт в Таиланде и довольно дорогостоящий. Так что многие ученики ждали возможность получить драгоценное масло. Конечно, я расспрашивала, для чего оно. Мне отвечали либо «не знаю», либо «для всего». И, конечно, нельзя было просто так взять и сварить его. Это нужно было делать в особый день, сопровождая торжественной церемонией и молитвами.

В день полнолуние дождь зарядил с самого утра, но к полудню лишь немного моросило. Аджан Самунпай счёл погоду приемлемой. Под открытым небом разожгли огонь, расписали большой котел особыми символами, натянули верёвочки вокруг статуй и часовенки: все участники должны держаться за свободные свисающие концы этих веревочек: дань древним традициям индуизма.

Молитвы сегодня читали не монахи. Для этого специально прибыли особые гости, брахманы. Это особый род потомственных шаманов. Их приглашают на церемонии для призыва божеств, ангелов и духов. Они носят белую одежду и, иногда, высокие остроконечные колпачки, тоже белого цвета. Воспевания у каждого из них звучат на свой лад, обязательно торжественно и с такой специфической ломаной мелодией, что я не смогла бы ее передать текстом, даже если бы очень захотела.

Перед часовенкой расставили стулья для зрителей. На всех не хватило. Кто-то сидел, кто-то стоял. Кто-то держал зонтик, кто-то мок под дождем. Мне больше всего хотелось спать. Моя сонливость часто связана с желанием уйти. Я выбирала удобный момент. Дело в том, что я некомфортно себя чувствую во время магических обрядов и по возможности стараюсь в них не участвовать. Я немного суеверная. Ещё тревожнее мне стало, когда под ручку привели и бережно усадили на стул пожилую леди, только что упавшую с лестницы. Белке досталась почетная должность, мешать зелье. Женщин вообще близко к котлу не допускали и натянули специальное ограждение. Все женщины должны держаться за его пределами.

Вот вам зарисовка, как это было: серое небо, накрапывает дождь, покачиваются зонтики, горит костер, на нем, котел. Белка, еще несколько учеников мужчин и несколько монахов большими деревянными ложками, похожими на весла, по очереди мешают магический отвар. Брахманы, активно жестикулируя, призывно не то поют, не то читают текст на всем незнакомом языке. Вдруг одна женщина, сидя на стуле, подняла руки и начала покачивать ими из стороны в сторону. Это движение было немного неестественным, слишком точным, слишком плавным. Нечеловеческим, если можно так выразиться. Так мог бы двигаться профессиональный танцор. Мне стало жутко. Я старалась на нее не смотреть, но она приковывала взгляд. Потом эта женщина встала и начала очень медленно поворачиваться из стороны в сторону, разводя руками. Это было похоже на какой-то древний танец, причем выполняла она его с таким изяществом и грацией, что было странно, почему она сидит среди зрителей, а не пляшет у самого котла. Обеспокоенные соседи поторопились усадить ее на место. Аджан Дора, статная женщина, известная своими нормальными и паранормальными способностями, похлопала ее по спине. Больше танцовщица не вставала. У меня разболелась голова. Я поспешила к себе в фургон и закрылась там до вечера, пока Белка не пришёл, чтобы позвать меня на следующую церемонию.

В буддийских монастырях не в каждое полнолуние, а именно в особенное, как сегодня, проводится большая церемония поклонения Будде. Почему именно это полнолуние особенное, я не знаю. Традиционно эта церемония проходила в маленькой часовенке в самом низу долины. Это главное и самое древнее монастырское здание. Кто-то из участников поместился в самой часовенке, остальные расселись на стульях, расставленных вокруг.

Одна из особенностей любых мероприятий в Таиланде - очень яркий свет и очень громкий звук. Это страдание для непривычных ушей и глаз, что всегда подталкивает меня защищать слух и зрение всеми возможными способами. Важно делать это очень аккуратно, чтобы никто не заметил. Для тайцев такая чувствительность непонятна. Если я начинаю жаловаться, мне говорят: «Привыкай». Мои действия во время церемонии кто-то может принять за неуважение. В лицо могут не высказать, но начать говорить за спиной. Со временем слухи могут привести к последствиям. Когда монахи закончат читать молитвы мы будем ходить кругами вокруг часовенки, держа в руках свечки и цветы. Пройдя три круга, нужно положить цветок и поставить свечку в небольшой домик, похожий на кукольный, но предназначавшийся для других целей. В таких домиках живут духи. Это самая красивая часть церемонии. Старые полуразрушенные домики, покрытые мхом статуи в них, окружённые цветами, в теплом оранжевом отблеске свечей, веют древними преданиями. В пении сверчков и кваканье лягушек есть что-то умиротворяющее. На время притихший монастырь-водопад окутала ночь. Ко мне вернулась моё спокойствие.

Все вернулись в лекторий. Ещё вчера ученикам раздали особые каменные доски, на которых нужно было вести расчеты состава лекарства по дате рождения. Писали мелками. Конечно, на обычной бумаге такие важные расчёты делать нельзя. У них потом соберут эти доски и вернут только в следующем году, после особой церемонии освещения. К счастью для нас с Белкой, потому что не придётся думать, как разместить в фургоне столь чудесный артефакт.

Сейчас Белка сидит на полу в просторном зале, держа в руках свою каменную доску, и что-то старательно на ней пишет. Ему нужно сегодня закончить свой собственный расчет, показать учителю, получить одобрение, а потом изготовить и выпить лекарство. За ошибку пришлось бы платить плохим самочувствием, поэтому он был сосредоточен как никогда.

Тем временем, я бесцельно бродила вокруг, прикрывая ладонью глаза, которые очень устали за день от яркого света. Видимо, этот жест привлек внимание достопочтенного Игги и сподвиг его на весьма необдуманный поступок. Проходя мимо, Брат Игги, радостно хихикая, направил мне в лицо огромный прожектор. Меня ослепило. Сначала картинка была только белая, потом я начала видеть цветные пятна. Через какое-то время зрение вернулось, но осталось нечётким. Яркий свет причинял боль, бешено кружилась голова. Я с трудом дождалась, пока Белка закончит свой расчёт. Вместе мы подошли к учителю, объяснили ситуацию. Учитель расспросил подробно про мое самочувствие. Он рекомендовал положить на глаза салфетки, смоченные обычной питьевой водой комнатной температуры, чтобы снять напряжение. Это первая помощь. Дальше мне предстоит беречь глаза от яркого света, пить особые укрепляющие зрение отвары. Спустя две недели, если зрение к тому времени восстановится, постепенно начинать смотреть на утреннее и вечернее солнце в качестве укрепляющей гимнастики.