Красная сова

— Мы в тупике? — в итоге выдала Селеста.

Артур только обречённо вздохнул в ответ.

— Да, мы в тупике, — горько выдохнула следом за ним и Селеста.

— Мне почему-то кажется, если женщина начинает одержимо гоняться за маньяками, ей точно пора заводить детей, — не выдержал Артур.

— Белла такая же.

— Я намекну Уильяму, чтобы начал стараться в этом направлении.

— А если серьёзно, как будем искать? — не сдавалась Селеста. — Это бессмысленно, бегать по ночам в надежде его поймать.

— Чахотка уносит гораздо больше жизней, чем Джек, — задумчиво продолжил Артур. — Но почему-то все одержимо боятся или ищут потрошителя.

— Просто то, что он делает, противоестественно для большинства. Кто-то замирает от ужаса, а в ком-то просыпается охотничий инстинкт.

— Если бы это было противоестественно для большинства, люди не гибли бы в войнах самой ужасной смертью, — не унимался Артур.

— Может, если найдём его и поймём, почему он это делает, сможем получить ответы на многие вопросы?

— А может, он окажется обычным уродцем, которыми рождаются время от времени? Только внутренне, ментально, а не внешне. Эдакая ошибка природы?

— Всё может быть, — примирительно сказала Селеста и нежно поцеловала Артура в губы.

Артур отбросил прочь бесполезные попытки решить загадку Уайтчепела здесь и сейчас, и заключил Селесту в плен своих объятий.

***

Белла же начинала свой очередной рабочий день с Хью в их отдельной операционной. Её уже невыносимо раздражало вечно недовольное выражение лица Хью, как будто все просто обязаны соответствовать его шаблонам. Его неспособность банально ответить улыбкой на приветливую улыбку ввергало её в дичайшую тоску. Да и сам день обещал быть скучнейшим. Им предстояло удалить зуб пожилой леди и пару бородавок. Только если не появится срочный пациент с аппендицитом или травмой.

Расправившись всего за час с плановыми процедурами, они остались наедине.

— Мисс Синклер, Вы никогда не хотели в своей жизни чего-то большего?

— Что Вы имеете в виду, мистер Лоу? Не могу понять Ваш, казалось бы, прямой вопрос.

Хью оказался в замешательстве, но всё же собрался с мыслями и продолжил.

— В Вашем возрасте леди стремятся подыскать себе достойную пару и создать семью.

— А, Вы про это? А Вам, мистер Лоу, никогда не казалось, что во всём этом слишком много нездоровой фальши?

— Интересно… А как Вы тогда себе всё это представляете?

— Ну, у мужчины и женщины должно возникнуть друг к другу влечение. Когда они начинают ловить каждый взгляд и каждый вздох друг друга. И наслаждаются каждой минутой, проведённой вместе.

— Со всем уважением, мисс Синклер, Вы оказались в плену иллюзий бульварных романов. К реальной жизни это не имеет никакого отношения.

Пытаясь сменить тему, Белла напомнила, что надо что-то делать с поисками Долорес Крейвен. Хотя бы попытаться дать объявление в газету. Но вскоре пожалела. Хью разразился очередной тирадой:

— Мисс Крейвен, считаю, не стоит наших временных ресурсов. Она не тот человек, который способен ответить тем же. Она вечная жертва, которая на полном серьёзе считает, что все вокруг должны её спасать и идти на поводу её слабостей. И поверьте, когда на таких людей ставят клеймо «слабого звена», люди делают это не из-за жестокости, а из-за банального чувства самосохранения. Представьте, что Вы сами оказались в уязвимом положении и нуждаетесь в помощи. Думаете, мисс Крейвен ринется Вам на помощь? Нет, Вы для неё будете не жертва обстоятельств, а конкурентка, которая перетягивает на себя внимание доброжелателей.

Это окончательно выбило Беллу из колеи, и она вышла из операционной. Нашла горничную и попросила подать чаю. Ей явно нужен был перерыв, утихомирить бушующий фонтан возмущения после слов Хью.

Собрав осколки терпения, Белла вернулась в операционную к Хью и сделала вид, что ничего не произошло.

— Мисс Синклер, не вижу смысла заваливать Вас намёками и перехожу сразу к делу. Считаю, что мы могли бы составить прекрасный взаимовыгодный союз.

Белла аж поперхнулась и начала содрогаться от удушливого кашля. Придя в себя, выдержала многозначительную паузу и ответила:

— Мистер Лоу, не хочу Вас расстраивать, но Вы опоздали. Даже если я соглашусь, может выйти конфуз, Ваши дети будут похожи на другого мужчину, который обладал мною первым.

— И кто он?

— Мистер Эшфорд.

— Я рад, что у Вас всё получилось, — совершенно спокойным и ровным тоном заполировал этот момент Хью.

Кому-то со стороны его поведение могло показаться верхом мужской выдержки, Белле же это казалось странным и настораживающим. И, как покажут дальнейшие события, она не ошиблась.

Надо отметить, что во времена Викторианской эпохи было сильно учение телегонии. Согласно которому дети женщины от последующих мужчин могли быть похожи на предыдущих. Если кратко, то женская матка всё помнит. Белла же, как примерная ученица, верила в это, как и её коллеги того времени.

Глава 15. Братья

Теперь господин Хью Лоу начнёт выходить на первые роли. И чтобы многое в нём было понятно, стоит окунуться в прошлое и настоящее его семьи. Отцом был Альфред Лоу, известный и состоятельный юрист. Мать звали Ида. Был у него и младший брат Рой. О котором обязательно надо будет рассказать, чтобы картина была максимально полной.

С отцом семейства всё было просто, его интересовали только деньги и карьера. Жену выбирал максимально подходящую для его целей и с хорошим приданым, как, собственно, и большинство в те времена. На жену и детей, по большому счёту, ему было плевать. Всё, что от них требовалось, это поддержка его репутации хорошего и благонадёжного семьянина. Ида отвечала ему полной взаимностью, то есть он и дети для неё были исключительно необходимым атрибутом, чтобы соответствовать образу благопристойного семейства в обществе.

Хью был старшим сыном и только радовал своих родителей, если это можно так назвать. Он был умён, преуспевал в науках и имел сильнейшие амбиции. Можно сказать, что в их семье царило полное взаимопонимание. Исключением был только младший Рой.

Никто не понимал в семействе Лоу, что нужно этому ребёнку. Он постоянно требовал к себе внимания. Эти его постоянные заглядывания в глаза, попытки прижаться и обниматься. Ида сначала отбивалась от своего ребёнка под предлогом, что она устала, или у неё болит голова. Потом всё это стало неимоверно раздражать. И в один прекрасный день она попросила Альфреда, своего мужа, принять меры по надлежащему воспитанию сына. Альфред не придумал ничего лучше, как регулярно сечь ребёнка розгами. Рой плакал и искал поддержки у матери, она же, решив, что теперь всё можно, сама не терялась и с завидной регулярностью запускала в ребёнка предметами мебели.

Рой же с завистью смотрел на детей, чьи матери смотрели на них с теплотой и любовью. И не понимал, почему его мать на это была совершенно не способна, и почему в её глазах всегда была абсолютная пустота. Когда другие дети плакали или капризничали, их мамы бросались их утешать или обнимать. Ему хотелась так же. Он иногда откровенно пугал посторонних женщин, которые ловили на себе пытливо-просящий взгляд этого ребёнка. Они понимали, чего он хочет. Но такой взгляд от чужого, а не от своего ребенка, во-первых, пугал. Во-вторых, это выглядело бы странным, если бы случайная женщина подошла и обняла незнакомого ребёнка, как своего.

У Хью же недостаток тепла и любви не вызывал никаких проблем. Он знал, что от него хотели родители, выполнял это, за что получал их признание и поощрение. А все эти заглядывания в глаза родителям его брата Роя выглядели для него обычными попытками давить на жалость, чтобы не выполнять свои обязанности. Просто делай, что от тебя хотят, и будет тебе счастье. Что, казалось бы, может быть проще?

Рой потерял всяческий интерес к обучению после регулярных воспитательных экзекуций, чем разочаровывал своих родителей всё больше и больше. Так как одним своим существованием, по их мнению, мог уничтожить репутацию безупречной семьи. В возрасте двенадцати лет Роя отдали в закрытую школу-интернат для мальчиков, решив, что педагоги наконец-то смогут вырастить настоящего мужчину из их никчёмного сына.

Когда Рой выпустился из пансионата в девятнадцать лет, то пристрастился к алкоголю. Хью же, напротив, показывал хорошие результаты в обучении медицине в Эдинбургском университете. Их родители расписались в собственном бессилии и совершенно спокойно отправили Роя служить в Судан. Альфред, отец семейства, задействовал свои личные связи, чтобы отправить родного сына в самое пекло Северной Африки, которое славилось самыми кровопролитными сражениями той эпохи. Бесконечные волны суданцев одержимо шли прямо на пулемёты. Вооружены они были обычными мечами и копьями. Одна лишь осечка оружия из-за вездесущего песка становилась приговором для стрелявшего. Несмотря на огнестрельные раны, противник молниеносно добирался до стрелка и разрубал его сокрушительным ударом меча.