Красная сова

— Простите, мистер Эшфорд, — совершенно искренне сказала Белла, виновато потупив глаза.

Такой она Уильяму нравилась гораздо больше. И та самая палка, которой он грозил Белле, предательски начала о себе напоминать. Он взял её за подбородок и медленно поднёс свои губы к её. Белла послушно замерла. Потом уверенно взял её губы своими. Дыхание Беллы становилось прерывистым из-за возбуждения. Отстранившись, резким движением поднял юбки её платья, и, схватив за бёдра, придвинул к себе так, что её низ живота плотно касался его.

— Уверены, что хотите продолжать? Если я не остановлюсь сейчас, обратного пути не будет.

— Хочу, — выдохнула Белла.

И уже через пару минут приглушённые стоны Беллы оборвал её же крик наслаждения. По лестнице быстро влетела Мэри, горничная Уильяма:

— Мистер Эшфорд, у Вас всё хорошо? — спросила Мэри, пытаясь ворваться в закрытую дверь кабинета.

— Мэри, всё отлично, небольшой обморок у мисс Синклер, но ей уже гораздо лучше.

Когда Мэри ушла, Уильям начал раздеваться.

— Вы тоже раздевайтесь, мисс Синклер, теперь моя очередь.

Глава 10. Теории Артура и Селесты

Вернувшись домой, Белла получила письмо от Селесты. Она приглашала посетить район Уайтчепел в Ист-Энде, чтобы осмотреть места, где нашли жертв Джека-потрошителя. Её глаза заполыхали огнём азарта, и она тут же написала мисс Дюпон ответ. Лилиан, экономка, не произнесла ни слова. Просто пыталась пронзить Беллу ледяным осуждающим взглядом вместо приветствия. Всё поведение Лилиан было направлено на то, чтобы взрастить комплекс вины в своей подопечной и вернуть хоть каплю былой власти над ней. Но не тут-то было. Довольная жизнью и собой Белла просто пошла спать. И её беспечный раскатистый храп сотрясал стены комнаты до самого утра.

Ист-Энд, куда собирались отчаянные героини, сильно отличался от их привычного окружения. И неподготовленного гостя тех мест мог повергнуть в откровенный шок. Ветхие трущобы тонули среди кислотного смога. И нет, это была не романтическая завеса невесомого тумана, это была желто-зеленая взвесь в воздухе с резким, разъедающим горло, запахом гари и серы. А вонь сбивала с ног ещё до того, как можно было разглядеть сам район. В маленьких комнатах трущоб ютились многодетные семьи по пять-восемь человек, а иногда и больше, где умещался весь их быт.

Суда с товарами и пассажирами постоянно прибывали в знаменитые Лондонские доки. Сошедшие с них иммигранты попадали следом в район Уайтчепел. Там они и находили своё первое убежище. Если описать уровень криминальной обстановки и социальной напряжённости одной фразой, то здесь рэкетом и «крышеванием» занимались даже евреи.

Полиция допускала, что к убийствам могли иметь отношение местные банды, поэтому Селеста так рвалась на разведку, чтобы лучше разузнать обстановку на месте. Артур отговаривал её, предупреждая, что местные их сразу вычислят, и это может закончиться непредсказуемо. Одно дело, если они появятся в своей обычной одежде, выделяясь на общем фоне холёным и респектабельным видом. Тогда их просто ограбят, здесь всё понятно и без сюрпризов. А вот если их примут за участников банды, конкурирующей за территорию, то всё может закончиться плачевно. Нет, такие схватки за территорию в Ист-Энде редко заканчивались поножовщиной, но жестокие травмы были гарантированы.

Существовали негласные правила. Например, использование ножа в драках считалось проявлением крайней трусости, до которой истинный англичанин опускаться не должен. Обычно в ход пускали кулаки, дубинки, сапоги с железными набойками и ремни. Особое место у некоторых банд занимали ремни с латунными пряжками весом до ста граммов. Удары ими оставляли серьёзные калечащие раны и легко могли оставить без глаз.

С «ребятами из Боу-Коммон» Артур сам поддерживал хорошие отношения. Но непосредственно Уайтчепел не был их районом. Рассчитывать им там было бы не на кого.

Артур после очередной попытки отговорить Селесту окончательно сдался и беспомощно уронил голову на её колени. Она нежно поглаживала его по голове, запуская свои изящные пальцы в его шевелюру.

— Хорошо, уговорил, переоденемся не в мужчин, а в местных жриц любви.

Артур аж подскочил от этих слов, потерял равновесие и неуклюже свалился на пол.

— Да не переживай ты так, обслуживать клиентов мы там не будем, Белла точно не согласится.

Артур беспомощно застонал, не вставая с пола, и закрыл лицо ладонями.

— Хорошо, — неожиданно согласился он. — Тогда мы с Уильямом тоже идём. Будем изображать ваших клиентов.

— Уильям, скорее всего, откажется, у него всегда работа важнее. А вот тебе сразу двух женщин не многовато ли будет? — Отчеканила Селеста, ставя на грудь Артура свою прелестную ножку.

— Слушай, тебя ничто не смущает в датах убийств? — неожиданно сменил тему поверженный на полу.

— Нууу… Слишком много восьмёрок. После 31 августа, а август является восьмым месяцем, ровно через восемь дней следующее убийство 8 сентября. Даже не знаю, к чему это можно привязать. Думаешь, не случайность?

— Я в замешательстве. В Лондоне, конечно, полно разных культов, но я не знаю ни одного из них, кто был бы помешан на числе восемь и ритуальных убийствах. То, что печатают в прессе мои, так называемые, коллеги, конечно, полная чушь. И их слова не имеют за собой реальных фактов. Есть сходство с ритуальными убийствами в Западной Африке. Мне рассказывал о них живший некоторое время в Сьерра-Леоне джентльмен. Там орудует некий культ мужчин-леопардов. Вот они как раз убивают женщин, перерезая им горло, и поедают их части тела. Но какова вероятность, что иммигрант из Африки останется незамеченным в Уайтчепеле? Он бы в первую очередь бросился окружающим и полиции в глаза.

— Как думаешь? Очередное убийство будет опять через восемь дней? То есть завтра... — резко прервала ход мыслей Артура Селеста. — Ооооо, хоть бы Белла согласилась, нам точно надо быть в Уайтчепеле в этот день.

— Если задуматься, то в христианстве и у евреев восьмёрка встречается на каждом шагу. Но сложно представить, что верующие будут устраивать жертвоприношения, связанные с их священными ритуалами. Ещё сложнее вообразить приходского священника, который по ночам охотится на жриц любви.

— Или, — многозначительно протянула Селеста. — Это мог сделать человек, который ненавидит евреев или христиан, показательно заливая кровью священные для них числа, даты… Или что там ещё?

После этого Артур и Селеста решили не продолжать и глубоко погрузились в свои мысли. Завтра их ждал довольно не простой, но при этом захватывающий день.

Глава 11. В поисках Джека-потрошителя

Следующий день в клинике мистера Кросса прошёл без происшествий. Все мысли Беллы были заняты предстоящей вылазкой в Ист-Энд с Селестой и Артуром. Как только мистер Кросс ушёл отобедать в клуб, она незамедлительно собралась к мисс Дюпон. Селеста же в лучших своих традициях сбила Беллу с ног своим очередным блестящим замыслом. Она аж присела от неожиданного поворота событий:

— То есть? Как это будем переодеваться в проституток?

— Артур отбросил мою идею с переодеванием в мужчин. Сказал, что может возникнуть конфликт с местными бандами. Нас могут не так понять. А очередной ловелас с двумя жрицами любви ни у кого не вызовет подозрения, только зависть. Я тут подумала… Можно вообще попробовать поймать Джека-потрошителя на живца. Ты будешь приманкой, а я буду сидеть в засаде.

— Почему сразу я? Пусть Артур переодевается в платье и идёт заманивать маньяков. Уверена, у него отлично получится. Я тоже в засаде посижу.

Селесту резко подкосил хохот от ответного предложения Беллы. И когда она увидела вошедшего Артура, то закатилась повторным приступом, уже сползая по стене на пол.

Увидев немой вопрос в глазах мужчины, Белла поспешила ответить вместо обессилевшей мисс Дюпон:

— У нас созрела отличная идея. Кажется, мы знаем как поймать Джека-потрошителя на живца.

Селеста наконец-то успокоилась и многозначительно посмотрела на Артура. Он начал понимать, что в воздухе запахло жареным, и, пятясь назад, несколько раз отчётливо повторил, что не будет этого делать, что бы они ни задумали. Она медленно приблизилась к нему, прижалась к его груди, потом нежно посмотрела ему в глаза, просяще приподняв брови у переносицы. И взгляд Артура начал смягчаться в ответ.

Если бы за этой полунемой сценой наблюдала Ада Торн, то для неё Селеста выглядела бы кукловодом, который дёргает за невидимые «ниточки», о которых знает только она. Ведь Ада тоже научилась использовать такие же, но более простые «ниточки» с опытом, подбирать правильные слова, чтобы женщины не боялись оставлять ей своих детей.

Селеста же на самом деле никогда не задумывалась и не ощущала все эти «ниточки» как нечто отдельное. Это выходило у неё спонтанно. Она просто наслаждалась обществом Артура. Радовалась тому, что он без слов понимал, чего она хочет, и давал ей это. Если ей было паршиво на душе, он выключал циничного сноба, прижимал её к своей груди и целовал в переносицу. Без просьб, без слёз, без нытья. Он как волшебник, который просто посмотрев на неё, когда она с интересом разглядывала витрину с украшениями, угадывал и дарил именно то, что ей нравилось больше всего. А Артур потом наслаждался её пылкими поцелуями благодарности. Они просто понимали друг друга без слов, совершенно не анализируя те самые невидимые кнопочки сердца друг друга, на которые спонтанно нажимали и получали моментально ответ партнёра. В этом было что-то волшебное, как казалось Селесте. Хоть она и понимала, что рано или поздно это заканчится, угаснет. Более поэтичная и романтичная натура, переживая те же эмоции, пожалуй, начала бы петь об истинной любви. Но не Селеста с Артуром, только не они.

Девушки были однозначно разочарованы в отказе Артура стать приманкой для Джека-потрошителя. Переоделись в жриц любви Ист-Энда и решительно отправились на встречу приключениям.

По пути они всё же решили заглянут в Боу-Коммон к ребятам Артура. Их встретили трое парней, которым не было ещё и двадцати лет. Расположились в одном из местных пабов. Говорил самый старший из них, Томас, остальные молча уминали за обе щеки мясные пироги, которые купил Артур.

— В Уайтчепеле сейчас всё серьёзно, там развернули комитет бдительности. Его возглавил некий Джордж Ласк. От констеблей мало толка. Они ходят по чёткому графику и маршруту, который все местные уже давно выучили наизусть. По ним часы можно сверять. Если уж так хотите, то можете просто поговорить с ними и патрулировать улицы ночью вместе с ребятами из комитета.

Потом Том многозначительно осмотрел гостей перед ним и добавил:

— И лучше использовать обувь на мягкой подошве или натягивать поверх галоши. Так стук каблуков не выдаст вас заранее и не спугнёт потрошителя. Как защищаться собираетесь?

— Я знаю джиу-джитсу, — выпалила в лоб Селеста.

— А я, я знаю, как убить человека одним ударом скальпеля, — не удержалась следом и Селеста.

Парни иронично заулыбались и переглянулись между собой.

— Если не верите, я могу показать, — Селеста с этими словами угрожающе выставила перед собой кулаки, как в боевой стойке.

— Нет, драться с леди… Это как-то не по-мужски.

— А есть другие банды, которые могут себя вести не по-мужски?

— Я знаю, к чему Вы клоните, мисс Дюпон. Но Вы просто не понимаете самой сути уличных разборок. Эта не та жестокость, когда ты месишь всех без разбора. Как бы Вам объяснить проще?

Когда Том замялся, в разговор вмешался его молчаливый друг:

— Как будто у тебя исчезает страх за миг перед лобовым столкновением с противником, который представляет для тебя угрозу. Это не постоянная жажда крови, которая выливается в жестокость. Это ощущение даже жестокостью нельзя назвать. Как будто в один момент исчезают все барьеры и лишние эмоции, и ты совершенно свободен, чтобы защищать себя и своих друзей, как посчитаешь нужным. Проститутки нам не угрожают, не претендуют на нашу территорию и наши ресурсы. Зачем нам их бить или убивать? И у нас есть свой фирменный почерк, мы дерёмся ремнями, используя тяжёлые латунные бляшки на них. Уж поверьте, это страшное оружие в умелых руках. И травмы от него ни с чем не перепутаешь.

Парни попросили Артура купить ещё пирогов и лепёшек с сыром для ребят на улице и пошли провожать своих гостей к району Уайтчепел.

Когда ребята из Боу-Коммон оставили наших друзей, Селеста прильнула к Артуру, посмотрела на него с просьбой в глазах и сказала:

— Они такие хорошие. Давай усыновим одного из них?

— Да, хорошие, когда спят зубами к стенке.

Глава 12. Фея в царстве теней

Белла забыла о приличиях и жадно рассматривала всех, кто попадался ей на пути. Обречённые призраки безысходности сменяли друг друга бесконечной вереницей людей. Пока не появилась женщина, которая поразила её ещё сильнее. Эта девушка выделялась ярким и красивым пятном, которое просто невозможно было не заметить. Здоровый цвет лица, пышная коса, яркие и выразительные глаза. Её опрятный белоснежный фартук поверх платья выглядел сказочно неестественно среди всепоглощающей грязи и нищеты. Как будто добродушная фея спустилась в царство теней зачем-то.

Белла и её друзья тоже привлекли внимание незнакомки. Сложно было не заметить пытливые и горящие азартом глаза этой троицы. Они как два корабля, которые встретились в проливе между континентами. Посмотрели друг на друга, замерев на миг, и поплыли дальше каждый своим курсом.

Это была Мэри Джейн Келли, которая жила здесь всего несколько лет. О её ранней судьбе известно только с её слов. И познавшие жизнь сразу понимали, что она многое не договаривает.

Мэри рассказывала, что овдовела и работала в публичном доме респектабельного Вест-Энда. Один поклонник увёз её во Францию. Ей там не понравилось и она вернулась в старую добрую Англию. Эта история сильно набивала Мэри цену в глазах большинства слушателей, кроме тех немногих, кто понимал и видел больше всех прочих. Что же такого могло не понравиться ей с богатым покровителем в Париже, если ад Уайтчепела оказался милее?

В те времена процветала откровенная торговля людьми, когда привлекательных девушек просто продавали в публичные дома Парижа во Франции. Это часто делали и сами бордели Лондона из-за разницы в законах стран. В итоге девушки оказывались в условиях, которые больше походили на тюрьму. И выбраться из этой тюрьмы было почти невозможно.

Если Мэри и удалось сбежать из одного из таких заведений, то всё равно многое не сходилось. Привлечь власти, чтобы вернуть её из Англии насильно в Париж, не могли. Физически устранять её бывшим хозяевам не было смысла. Если бы такое вскрылось, бордель мог бы потерять влиятельных клиентов. Но Мэри явно вела себя так, как будто скрывалась от кого-то. Многим с первого взгляда было очевидно, что она могла себе позволить участь куда лучше, чем прозябание в одном из ужаснейших районов Лондона.

Последние полгода она жила со своим гражданским мужем Джозефом Барнеттом. До недавнего времени он полностью её обеспечивал. В обмен за это он поставил условие, чтобы Мэри больше не занималась уличной проституцией. Пусть ненадолго, но она была по-настоящему счастлива с ним. Женщинам с огромным приданым из высшего общества не простили бы и тысячной доли того, что простил ей он. И муж делал всё, чтобы она чувствовала себя с ним счастливой и защищённой от невзгод ада, что их окружал. Единственным виновником разлада в их отношениях была сама Мэри. Иногда она не выдерживала натиска демонов своего прошлого и забывалась в алкоголе, что делало её неимоверно буйной и скандальной. И спускала она на такие загулы ощутимую часть их семейных денег. Барнетт прощал ей и эти слабости.

В один совсем не прекрасный день реальность разбила вдребезги их жизнь о мостовую Лондона. Барнетт потерял постоянную работу и лицензию. Теперь он мог только перебиваться небольшими и случайными заработками. Его съедало чувство вины, что он оказался бессилен, и не мог больше обеспечить своей жене уютное гнёздышко, о котором она мечтала. Но ничего не мог изменить.

Погрязнув в долгах, Мэри была вынуждена вернуться к своему старому ремеслу. Нет, это не было простым решением для неё. Она чувствовала боль Барнетта каждой клеточкой своей сути. И осознание того, что причиной этой боли был её выбор, делало её жизнь ещё более невыносимой. Просто она не видела другого выхода, чтобы оплачивать жильё и еду. Решила, что высокие отношения — непозволительная роскошь, когда ты должна думать о выживании. Собрала волю в кулак и шагнула в пучину уличной жизни снова.

Новости о Джеке-потрошителе неимоверно пугали Мэри. Она интересовалась всеми новостями о нём в мельчайших подробностях, будто они касались её лично. Чувство тревоги не отпускало её ни на минуту, даже когда она по-дружески тепло улыбалась знакомым на улице. И во всём этом было много странных совпадений для тех, кто хорошо знал Мэри, а таких было немного.

Джек-потрошитель начал убивать, когда муж Мэри, Джозеф Барнетт, остался без работы. Кто плохо знал эту пару, мог предположить, что Барнетт пошёл на это, чтобы запугать Мэри, и тем самым заставить её уйти с улицы. Но Мэри давно научилась хорошо разбираться в людях, она бы сразу всё поняла, если бы это был её муж. Она поэтому так и держалась за отношения с ним, так как понимала, что рядом с ним ей ничто не угрожает, что бы она не сделала.

Мэри на самом деле боялась того, что считала своим проклятьем. Некоторые мужчины начинали вести себя странно после близкого знакомства с ней. И она не могла определить причину происходящего. А по роду деятельности ей приходилось знакомиться со многими мужчинами.

Мэри Джейн Келли до сих пор с содроганием вспоминала одного из старых клиентов, с которым познакомилась в элитном борделе западного Лондона несколько лет назад. У него аж ноздри начинали ходуном ходить, когда она приближалась. Как будто хотел впитать весь её запах из окружающего воздуха. Это был тот самый поклонник, с которым она рискнула уехать в Париж. У неё, конечно, закрались подозрения после его слов в письме: «Твой запах везде. Я не могу успокоиться». Но Париж выглядел слишком соблазнительно, и она отринула все сомнения прочь. Это была долгая и запутанная история, которая требует отдельного повествования. Суть в том, что это был не единичный случай. Мэри общалась с женщинами-коллегами по улице, и никто не жаловался на подобное поведение клиентов на грани одержимости. Да, могли обмануть с деньгами, могли избить. Но чтобы преследовать… А вот с Мэри такие истории случались постоянно.

Вот и с увольнением её мужа Барнетта не всё было так просто. К этому вполне мог приложить руку один из её особо заинтересованных поклонников.

Глава 13. Пепел

К трем утра Белла с друзьями окончательно выбились из сил. Они обошли весь район Уайтчепел вдоль и поперёк, но так и не наткнулись ни на кого подозрительного. Только патрулирующие констебли и такие же ответственные граждане из комитета бдительности, к которым они примкнули. После трёх утра стали появляться идущие на работу местные работяги. Начинали открываться лавки. Уже не имело никакого смысла продолжать. И охотники за маньяками поплелись к оставленному ими экипажу, чтобы наконец-то добраться домой. Белла ещё никогда так много не ходила пешком и стёрла до страшных мозолей ноги.

Войдя в дом мистера Кросса с заднего входа, она со стоном упала на стул. И пыталась найти хоть какие-то силы, чтобы преодолеть плен корсета и стянуть самостоятельно уличную обувь. Ботинки были плотно угвазданы грязью Ист-Энда. Чулки истёрты до дыр на больших пальцах. Всю эту эпичную картину дополняли растрёпанные волосы, съехавшая набекрень шляпка и экипировка жрицы любви с востока Лондона. Сил искать домашние туфли не осталось, и она поплелась, прихрамывая, босиком в свою комнату. Только одно радовало, это не видела её компаньонка Лилиан. Театральные выступления с обмороком в её исполнении были бы гарантированы.

Белла совершила последний акт героизма, стянула с себя одежду и моментально забылась сном. Даже первое вскрытие трупов, когда она обучалась в Берне, не повергало в такой ужас и шок, как это ночное путешествие в Ист-Энд. И всё это заливало потоками беспомощности перед реальностью, что сегодня для неё открылась.

Провалившись в сон, Арабелла оказалась в этом же доме. Вокруг стояла мёртвая тишина, и не было ни души. Она медленным и осторожным шагом направилась к кабинету Сайласа. Приоткрыла дверь и увидела в кресле за рабочим столом Хью вместо мистера Кросса. Он как будто совсем её не замечал и продолжал невозмутимо курить сигару. Она подошла ближе и замерла в ужасе от увиденного. На кончике его сигары среди пепла был район Уайтчепел, даже отчётливо можно было разглядеть шпиль церкви Христа. Вся боль этого дня на кончике сигары... И достаточно лёгкого движения пальцами, чтобы стряхнуть её навсегда. Выпустив очередное кольцо дыма, Хью медленно поднёс сигару к пепельнице. Вслед за осыпающимся пеплом, как в пропасть, падали люди, кони с повозками, обрушивались здания. Некоторые люди пытались цепляться за край тлеющей сигары. Хватка ужаса сдавила горло Беллы. Она изо всех сил пыталась пошевелиться или закричать, чтобы остановить Хью, но не могла, как ни старалась.

Наконец-то раздался стук в дверь горничной, которая будила Беллу перед завтраком. Вскочив с постели, она наконец-то выдохнула с облегчением, всё ещё потрясённая своим кошмаром. Дала знать горничной, что проснулась, и попросила принести домашние туфли. Кое-как приведя себя в порядок после ночного марафона, она спустилась к завтраку. Мистер Кросс и Лилиан явно удивились её хромающей походке и тёмным мешкам под глазами. Все сдержанно поприветствовали друг друга, а мистер Кросс попросил зайти Беллу в его кабинет после трапезы.

Когда мисс Синклер протиснулась с виноватым видом в дверь кабинета Сайласа Кросса, он пригласил её жестом сесть в кресло напротив.

— Рассказывайте. Как прошла охота на маньяков?

— Без результатов. Я выжата как лимон.

— Отсутствие новых расчленённых трупов — это тоже результат. Есть вероятность, что вы же его и спугнули. Артур с Селестой сейчас спят без задних ног, уверен. Рекомендую Вам тоже отдохнуть до обеда. Во второй половине дня буду опять на выезде. Но один клиент хочет заглянуть на перевязку именно в это время. Я мог бы доверить его Хью, но он опять всё сделает не так. Обработайте шов чистым спиртом и дайте ему пузырёк, всё будет готово и подписано в операционной. Да, я знаю, что рекомендаций к этому не было в журнале The Lancet, как опять возразит мистер Лоу. Но этот клиент больше доверяет моему опыту, благодаря чему жив, здоров и бодр до сих пор. Когда у мистера Лоу появятся свои клиенты, тогда и будет лечить их, как ему заблагорассудится.

Мисс Синклер последовала совету мистера Кросса и отправилась в свою комнату. Ноги страшно болели, и каждый шаг приносил невыносимые муки. Белла не привыкла к физическим нагрузкам, как сегодня ночью. И не понимала, где берут силы те, кто работает физически в Ист-Энде целыми днями. Каким же адом должна была быть их жизнь, думала она.

После двух часов дня зашёл пациент мистера Кросса. Белла провела осмотр шва после операции по удалению аппендикса. У пациента всё шло прекрасно и без осложнений. Обработав заживающую рану, она выдала рекомендации с пузырьком спирта для самостоятельной обработки и проводила до дверей.

Хью с недовольным видом молча наблюдал за её действиями. Когда пациент ушёл, позволил себе реплику, что близкое общение с Селестой Дюпон может плохо сказаться на репутации Беллы.

— Мистер Лоу, с чего Вы взяли что репутация, которую Вы имеете в виду, мне нужна? Я не собираюсь своим приданым и репутацией оплачивать карьеру или безоблачное существование очередного бесполезного олуха. Чем меньше останется от моей репутации, тем меньше будут тратить моё время на напрасные попытки составить со мной выгодную партию.

Глава 14. Чего-то большего

Мисс Дюпон в воздушном пеньюаре своей игривой походкой кружила по комнате и поджигала благовония. Аромат сандалового дерева и ванили начал приятно окутывать её и расслаблять. Лицо же Артура неизменно выражало титанические попытки мысленно решить какую-то сложнейшую задачу. Их теория о Джеке-потрошителе не подтвердилась, ничего не произошло и этой ночью.