Непокорный ветер

– Я... я... я... – заикаясь и борясь с резко пропавшим голосом, малышка лихорадочно пыталась прийти в себя. Склонив голову и глядя на неё сквозь опущенную челку, мальчик настороженно следил за ней. – Кхм! –Джунирина закрыла глаза и сделала глубокий вздох. Вот так, спокойно. Она пришла сюда первой, так что это её территория! Она здесь хозяйка! – Я просто... нашла новую дверь, и мне стало интересно, что за ней.

– …Здесь не место для игр, госпожа.

– А? Как ты меня назвал?

– Госпожа. Вы ведь дочка барона.

– А, – глупо приоткрыв рот, девочка ошарашенно смотрела на мальчика снизу верх.

Вблизи и при дневном свете девочке, наконец, удалось разглядеть внешность загадочного незнакомца. По росту он был выше её примерно на голову. Длинное, худое лицо, такой же длинный нос с горбинкой, который был похож на клюв хищной птицы. Глаза были темно-серыми, почти черными, из-за чего трудно было заметить сам зрачок. А вот волосы, наоборот, были светло-серыми. Было заметно, что кто-то неумело пытался их отстричь, из-за чего-то тут, то там торчали вихры.

«Его волосы не такие как у маменьки… Так он не мой родственник? Но он говорит на матушкином языке… Значит всё-таки слуга?»

– …Вам… лучше вернуться… в свою комнату… – явно нервничая под взглядом девочки, мальчик неловко дёрнул за край рубашки.

– Не хочу.

– А? – теперь уже мальчик глупо открыл рот и ошарашенно смотрел на Джунирину. – Но… здесь вам не место… И вас наверняка ищут…

– Знаю. Но здесь интересней, чем в комнате, – Джунирина широко улыбнулась, прищурив маленькие глазки. – Так что я хочу еще здесь поихрать, – «Тьфу, блин, опять это противная буква!» – А ты что тут делаешь?

– Я… увидел вас в коридоре, а потом вы пошли на чердак… и я… и я…

– Пошел за мной, – мальчик как-то сжался, словно ожидал, что его будут сейчас ругать. – Ты тоже хотел поихрать?

– Нет! – испуганно завертелась из стороны в сторону пепельная голова. – Как я могу! Рядом с вами никого не было, и я решил, что вы опять потерялись. Я просто хотел отвести вас обратно в комнату, честно!

«Когда это я терялась?» – озадачилась Джунирина, но тут её поток мыслей был прерван громким урчанием. Дети застыли, не сразу поняв, что произошло. А потом девочка опустила голову на тощий живот, а мальчик густо покраснел.

– Ты холоден?

– Что? Нет!

– У тебя урчал живот.

– Вам… вам послышалось!

– Врешь.

– Не вру!

– Хочешь печенье?

– А?

Джунирина тут же сунула руку в карман. А достав выпечку, протянула мальчику, сделав пару шагов вперед.

– Вот, возьми. А то ты выхлядишь холодным, – темно-серые глаза тут же загорелись, на время оживив блеклое лицо. Он даже дернулся навстречу, но затем неуверенно остановился. – Ну же, – ободряюще улыбнулась Джунирина. – Не бойся. Оно вкусное и сытное, – он все еще колебался, но голодное бурчание желудка не оставило ему выбора. Он осторожно принял угощение.

– Спасибо, – едва слышно сказал мальчик.Печенье исчезло мгновенно, словно и не было. Джунирина тут же вынула еще одно, и оно тоже было мгновенно съедено.

Глядя, с какой жадностью он ест, девочка стало как-то неудобно, что в отличие от него она такая пухленькая и отъевшаяся.

– А как тебя зовут?

– ...Тейн...

– Тейн? А я... – тут малышка запнулась, так как уже от звука своего имени у неё рот покрывал липкой сладостью. – Я... Я Джун!

– Джун? Но разве не...

– Джун, – решительно отрезала девочка. Ей даже понравилось, как звучало это новое имя – очень серьёзно и сурово. – Пожалуйста, зови меня так. Из-за взрослых моё имя стало похожим на кусок пироха!

– …Но вам не очень идёт это имя. Оно больше подошло бы воину, но не…

– Пирожку, – девочка надулась, а уголки губ Тейна чуть дрогнули: очень уж она походила на пыхтящего зверька. – А я им быть не хочу! Особенно, кохда стану взрослой, представляешь, какой будет ужас, если меня прилюдно назовут тортиком! Все же будут смеяться!

– Не будут.

– Почему?

– Ваше имя означает «тихая и послушная». А это очень важные качества для девушки.

– Э? – у девочки аж рот открылся от ощущения явного дисбаланса. Это она–то тихая и послушная? Не, родители точно прогадали с выбором имени. – Нет, мне это имя не подходит... А что будет значить Джун? – Тейн замялся, затем неуверенно ответил.

– Кажется «порывистый».

– О... – «а этот вариант все же звучит интересней». – А откуда ты столько знаешь? – мальчик неловко почесал щеку.

– Я… просто часто слушаю, что говорят взрослые… Вот и знаю…

– Охо, какой молодец! – мальчик смутился еще больше, потом быстро глянул в сторону двери.

– Вам… вам пора возвращаться. Если взрослые увидят вас рядом со мной, то могут разозлиться.

– Зачем им злиться? – удивилась Джунирина. – Ты же тоже ребенок, как и я.

– Я… обычный слуга… – Тейн опустил голову. – К тому же… рожденный вне брака… Вам нельзя общаться с такими, как я.

Девочка какое-то время помолчала, обдумывая услышанное. Затем беззаботно улыбнулась.

– Понятно. Тохда я просто не буду ничехо про тебя ховорить. И никто о нас не узнает.

– А? – мальчик поднял голову, непонимающе глядя на Джун.

– Я завтра опять сюда приду, – «Решено, – промелькнуло у неё. – Ему нужен друг. Мне – товарищ по играм. Идеально», – и принесу печенье. Ты придешь со мной поихрать?

– Нет, мне нельзя! Ваши няньки будут против!

– Они не узнают! Я хорошо прячусь от них, – девочка самодовольно вздернула носик.

– У меня много работы!

– Да? Хм… Тохда… я подожду тебя немнохо, и, если ты не придешь… – Джунирина быстро огляделась, и указала на небольшой шкафчик. – То я оставлю тебе там печенье.

– Зачем? – глупо спросил Тейн.

– Ты тощий! – для наглядности девочка указала на руки мальчика, торчащие из-под рукавов рубашки. – Если будешь мало есть, у тебя не будет сил, чтобы со мной ихрать!

– Я ведь сказал, что не могу с вами играть!

– Уверен? – хитро улыбнулась Джун. – Если не будешь со мной ихрать… Тохда я не расскажу тебе сказку про Колобка!

– Кого?

– Про Колобка. Он такой крухлый и румяный. И слеплен из теста. А еще у нехо есть руки и нохи, и он поёт песни, – мальчик растеряно моргнул, силясь представить колобка.

– Это... какой-то вид монстра?

– ...Нет, – ответила Джун, после минутного молчания. – Это сказочный персонаж.

– Никогда о таком не слышал.

– Тохда я тебе про нехо расскажу, но только завтра, если ты сюда придешь поихрать.

Тейн нахмурился, а затем тяжело вздохнул. Решив, что он таким образом показывал свое смирение, Джун довольно улыбнулась и направилась к двери.

Спускаясь по скрипучей лестнице, Джун прислушивалась к тишине дома, готовясь снова слиться с тенями коридоров. В голове мелькали знакомые сюжеты из книг, в надежде понять, кто такой Тейн и какую линию поведения с ним стоит вести. Как оказалось, он не её дальний родственник, хотя его волосы цветом похожи на волосы баронессы. Только вот у нее они были платинового оттенка, а у него пепельного. Да и если бы он был ее родственником… Был бы он таким худым? Нет, были в книгах истории о том, как нежеланного родственника морили голодом, чтобы он в конце концов умер. Но такие герои обычно выживали, а потом либо мстили, становясь главными злодеями, либо становились главными героями и всем все прощали. Только вот Тейн не был похож ни на героя, ни на злодея… Скорее на второстепенного персонажа, которого все обижают. И если для такого человека находился кто-то, кто протягивал руку помощи, то он потом становится ему самым верным другом и товарищем.

«Решено! – окончательно утвердилась она, пряча улыбку в полумраке. – Я буду тем, кто протянет ему руку помощи и станет его первым другом! И мне теперь есть с кем поиграть, и я его обязательно откормлю. А то честное слово, Кощей толще будет, чем эта скелетина».

Глава 4

Весна пришла поздно и сразу: ещё вчера за окном лежали сугробы, а через несколько дней от них остались лишь лужи да грязь. В гостиной поставили вазу с первыми цветами, и теперь нежный аромат витал по комнате. Цветы были чем-то похожи на подснежники, но имели не белоснежный окрас, а нежно голубой. В противоположность теплой и цветочной атмосфере в доме, на улице было мокро и зябко. Из-за этого дорогие родители не выпускали Джун, боясь, что она заболеет. Точнее, боялся барон, а баронесса лишь заявила: «не пристало дворянке, цвету и гордости высшего света, чвакать по грязи». Да, так и сказала – чвакать. Стоит ли говорить, что, услышав это слово, Джун тут же захотела выйти на улицу и «почвакать» в грязи. Уж больно смешно это звучало.

Но, наученные горьким опытом, нянечки разработали новую стратегию. Теперь одна из них всегда стояла у двери, готовая в любой момент пресечь попытки юной баронессы сбежать. И малышке ничего иного не оставалось, как сидеть в комнате и ждать более удобного случая для побега. И тогда малышка решила заняться тем, чем большей частью занималась в прошлой жизни – чтением.

Вот только никаких авантюрных романов, приключенческой или детской литературы, да просто хоть каких-нибудь завалявшихся пьесок в доме не оказалось. Точнее, была небольшая библиотека на первом этаже, но там от силы набиралось книг на два шкафчика. Большей частью полки были заняты всякими украшениями, и статуэтками. И вся литература... была ужасно скучной: отчетные и доходные книги за несколько лет, книги по экономике и сельскому хозяйству, местный аналог библии и тому подобное. Даже книга по истории восточных земель, на которую возлагала большие надежды Джун, была написана сухим и скудным языком. Девочке с трудом удалось прочитать пару страниц, а потом чтение плавно перетекло в рассматривание красивых иллюстраций и любование почерком автора.

С Тейном ей также не удавалось встретиться. Лишь по ночам, когда все взрослые засыпали, Джун прокрадывалась в ту самую чердачную комнату и оставляла в шкафчике конфеты и печенье. А учитывая, что в каждую следующую вылазку их не оказывалось на месте, девочка могла с удовлетворением считать, что свой долг она исправно исполняет. По крайней мере она надеялась, что их съедает Тейн, а не какая-нибудь мышка.

А других детей в особняке не наблюдалось. С представителями же своего класса Джунирина тоже не встречалась. До пяти лет мир маленького человечка может состоять лишь из близкого круга. Иначе, чем больше людей будет знать о ребенке, тем больше вероятность того, что его сглазят, или, что хуже, окажут пагубное влияние. Как ни странно, слуги не относились к тому кругу людей, который мог как-то повлиять на баронессу, ибо... были просто слугами. Словно их даже и за людей не считали. А то что при этом у нее имелось куча нянек, казалось еще боле непонятным и нелогичным.

В такие дни она очень скучала по прежнему миру. По вполне понятному и обычному быту. По мультикам, видеоиграм и книгам. Но больше всего по разговорам. В том мире рядом всегда был кто-то, с кем можно было поговорить. Родители, братья, сестра, медсестры и доктора… А здесь только и оставалось, что сидеть у окна и скучать, развлекаясь местной литературой.

«Удивительно, – думала Джунирина, неторопливо листая книгу. – Такой скучный текст, но такой красивый почерк. И не лень ему было выводить все эти закорючки–завиточки...»

Тут девочке пришла в голову интересная мысль, и ей тут же захотелось её воплотить. Она повернулась к служанке, стоящей рядом.

– Принесите мне, пожалуйста, чернила, перо и пергамент.

– Ась?– кажется, кому-то было скучнее, чем ей. Это же надо, задремать стоя на ногах. – Что вы сказали, госпожа?

Джун повторила просьбу, но уже на языке папеньки. Когда же ей принесли желаемое, она, за неимением письменного стола, устроилась на подоконнике. Как ни странно, но бумага в этом мире была хорошего качества – ровной и без каких-либо видимых примесей или кусочков дерева. А перьями называли небольшие палочки, по размерам соответствующие ручкам из прошлого мира. Только вот на кончике у них было небольшое кольцевое углубление, куда вставлялось уже сам железный наконечник. Тот, которым в основном писала Джун, имел острый кончик, с небольшой дырочкой выше. Когда кончик касался бумаги, можно было заметить, что он также разрезан пополам, что позволяло рисовать буквы и завитушки разной толщины.

Вставив наконечник в углубление палочки, малышка принялась за работу. Сначала, она рисовала букву так, как её учила матушка – со всеми завитками и закорючками. А потом начинала прорисовывать различные варианты той же буквы, но более упрощенной и понятной. Сперва выходило не очень, но девочка продолжала упорствовать, пока первая буква не обрела более печатный вид. Потом в оборот пошла следующая, затем третья. Джун так увлеклась своим занятием, что даже не заметила, как заляпала пальцы в чернилах. Если бы баронесса это увидела, её бы удар хватил от такого безобразия.

Так незаметно пролетело более часа. В тот момент, когда малышка билась над особенно заковыристой буквой, она подняла взгляд на окно, задумчива грызя кончик пера. Глаза тут же уловили движение и сознание мгновенно переключилось на происходящее.

Обычно вид из окна детской открывался на красивый и обширный сад. И хотя сейчас там царила слякоть и грязь, в самом пространстве ощущалось пробуждение. И ни сероватое небо, ни еще голые ветки не могли скрыть этого. Но не это привлекло внимание, а маленькая фигурка, пробирающаяся куда-то через кусты.

Джунирина вытянулась на подоконнике, стараясь рассмотреть крадущегося мальчика. Она сразу догадалась, что это был Тейн, хотя его пепельные волосы были скрыты под капюшоном. Интересно, куда он направляется?

– Джунирина Коперфилд, – девочка чуть не взвилась до потолка, так она испугалась голоса, раздавшегося у неё за спиной. – Что это за фривольное поведение? Ты не дворовая девка, чтобы висеть на подоконнике, – тут баронесса обратила внимание на исписанные листки бумаги и, прежде чем Джун успела что-либо сделать, взяла один. – Что это? – изящная бровь чуть иронично приподнялась.

– Это... я просто подумала, как бы выглядели буквы, если не пририсовывать к ним завитушки. По-моему, так их даже проще писать...

– Джунирина, – о да, когда её имя произносила так, она себя пирожком не ощущала, – дворянину не пристало заниматься подобной чушью. Тем более, – она презрительно помахала листиком, – так уродовать свой почерк и писать словно какая-то плебейка. Ты меня поняла?

– ...да, маменька...

«…Странно… в книгах, когда главные герои привносили какие-то новшества, их наоборот хвалили и называли гениями… Может моя матушка чересчур старомодная?..»

Баронесса еще какое-то время читала лекцию о том, как должен и не должен поступать уважающий себя дворянин, из чего Джун уяснила – привносить что-то новое не так уж просто. Особенно если твоя семья крепко держится за старые устои. Но это не расстроило девочку лишь по той причине, что все её мысли были заняты одним – куда ушел Тейн? Да ещё в такую погоду.

Узнать этого Джун так и не смогла, так как после лекции о поведении матушка отправила девочку отмываться от чернил, а затем усадила за вышивание. Из всех занятий, это девочка считала самым худшим. Конечно, если бы она вышивала цветы, животных или ещё что-нибудь похожее, Джун проявляла бы больше энтузиазма. Но мало того, что приходилось подолгу сидеть на одном месте, определенным образом склонившись над белой тряпочкой, так приходилось вышивать скучные и неинтересные узоры.

А сегодня Джун совсем не могла сосредоточиться и периодически посматривала в окно. Из-за этого баронесса сделала ей несколько замечаний, а сама девочка пару раз уколола себе пальцы. В итоге вместо узора у нее вышло не пойми что, с кучей узлов и кривых стежков. Матушка недовольно поджала губы и прочитала очередную серию наставлений, затянувшейся на целый час. Джун уже едва сдерживалась, чтобы не вскочить с места и не кинуться к окну.

Наконец, баронесса оставила дочь в покое и удалилась. Стоило двери детской закрыться, как девочка пулей рванула к окну.

– Госпожа! – воскликнула одна из нянечек, но Джун не обратила на нее внимание. Взобравшись на подоконник, она быстро оглядела серый сад. Тейна нигде не было видать.

«Ну, вот, упустила!.. Интересно, куда он направился? И когда вернется? – Джун оглянулась на стоящих поодаль служанок. – Вряд ли мне удастся сейчас сбежать, да и обед скоро… Блин… я вообще хозяйка тут или нет?! Почему у меня ощущение, будто я под надзором! Словно особо опасный преступник!»

...

Через несколько дней выглянуло солнце и заметно потеплело. Дождавшись, когда лужи высохнут окончательно, взрослые, наконец, дозволили юной баронессе выйти на улицу.

В воздухе витал легкий, но уже ощутимый аромат весны. На веточках набухали почки, и даже первая в этом году бабочка, одиноко порхала от одной травинки к другой. По вычищенной дорожке чинно гуляли нянечки с воспитанницей. И, то ли от хорошей погоды, то ли из-за примерного поведения подопечной, девушки расслабились, и даже тихонько переговаривались между собой.

А Джун только это и нужно было. В течение нескольких дней она вела себя тише воды, ниже травы: гуляла строго в отведенных местах, любовалась первыми цветочками, играла в спокойные игры. При этом глазами зорко оглядывала окружение и следила за малейшим шорохом. Так ей удалось пару раз заметить крадущегося вдалеке мальчика и определить примерное направление его каждодневных вылазок. И тем самым отвести нянечек подальше от предполагаемого убежища мальчика.

– Нянечки, – подала голос Джун, после наблюдения за очередным насекомым. – Давайте поиграем в прятки, – удивительно, но проблем в языке нянек у Джун не возникало проблем с произношением. Зачастую она даже говорила на этом языке лучше, чем на родном языке матушки, что не всегда нравилось последней.

– Хорошо, госпожа,– благодушно отозвалась одна из женщин. Остальные тоже закивали.

Выбрав с помощью считалочки ведущего, остальные побежали прятаться. И Джун вместе с ними. Отбежав на достаточное расстояние и спрятавшись за деревом, она осторожно оглянулась. Она давно приметила это место – ствол дерева был достаточно широк, чтобы за него мог спрятаться ребенок, а кусты, с одной стороны, создавали хорошее прикрытие снизу. Убедившись, что никто за ней не наблюдает, девочка опустилась на четвереньки и быстро поползла прочь. Оказавшись у другого дерева, она еще раз оглянулась. Никого.

И так, передвигаясь от одного дерева к другому, Джун уползала все дальше и дальше. Когда решила, что оказалась достаточно далеко от нянек, она тут же поднялась, но все еще не выпрямляясь, перешла сначала на рысь, а затем на быстрый бег.

Свобода!

Джун со всех ног неслась вперед, упиваясь ощущением движения и скорости. Как же она соскучилась по бегу! Все эти дни, что ей приходилось сдерживаться, она чувствовала, как ноют мышцы, умоляя хоть о небольшой разминке. И сейчас она маленьким прячущимся шариком неслась навстречу новым приключениям.

Через пару минут она замедлилась, а затем перешла на шаг. Дыхание чуть сбилось, а пухлые щечки весело раскраснелись, глаза горели от удовольствия. На ходу переводя дыхание, Джун прислушивалась. С той стороны, откуда она прибежала, было тихо – её отсутствия пока не заметили. Похоже, у нее в запасе будет минут 20, прежде чем нянечки забеспокоятся и начнут искать её.

Джун прибавила шагу, не забывая оглядываться вокруг. По идеи, Тейн уже должен был убежать в своё тайное убежище, но пока на глаза не попадалось ничего примечательного. Ни самодельного домика, ни дерева с большим дуплом, ни…

Перед глазами неожиданно выросла каменная стена. Девочка резко остановилась и растерянно заморгала.

– Так... – тихо протянула она, оглядев стену слева направо. – И хде это мы...

Неужели она дошла до самого края сада? Но тогда где Тейн? Неужели он так хорошо спрятался, а она и не заметила? Или же на каком-то отрезке пути он куда-то сворачивает? Джун оглянулась назад. Плохо. Если она прошла мимо убежища мальчика...

Тут она почувствовала, как что-то притягивает её взгляд. Сначала она не поняла в чем дело, растерянно разглядывая стоящие перед ней кусты. Хорошие такие, густые, с колючками. А в самой гуще что-то темное. Джун пригляделась. Затем опустилась на четвереньки и заглянула под ветки.

Глава 5

В каменной стене, над самой землёй зияла небольшая дыра. То ли обвалилось часть камней, то ли кто-то специально выбил их, а в земле было прокопано небольшое углубление, чтобы было проще пролезать. Джун во все глаза уставилась на проход в заборе. С того ракурса, что ей открывался, были видны лишь корни деревьев.

Девочка облизала пересохшие губы, затем оглянулась назад. По сравнению с лесом, сад казался мирным местом, а лес... Он вызывал тревогу. Но то же самое предчувствие, что притянуло её взгляд к кустам говорило – Тейн там, за стеной. Джун не могла объяснить этого, но эта уверенность зрела где-то внутри неё.

Она еще раз огляделась. Напролом через кусты не пролезть, а вот сбоку... Джун быстро перебралась к краю кустов, а затем осторожно поползла в пространство между стеной и растительностью. Колючки ощутимо цепляли одежду и неприятно царапали кожу, но девочка упорно ползла вперед, пока не добралась до дыры. Та оказалась достаточно широкой, чтобы она смогла пролезть, хотя и пришлось немного повозиться.

Пройдя сквозь стену, Джун выпрямилась и огляделась вокруг. Казалось, она попала в другой мир, точно, как Герда известной сказки, пересекшая границу вечности и вступившая в объятия осени. Здесь, наоборот, весна приветливо приняла прибывшую, красуясь загадочный, дикой и завораживающей красотой. Вдыхая более насыщенный и свежий, прохладный горный воздух, Джун чувствовала, как он пропитывает каждую клеточку ее тела. Она услышала журчание ручья, спускающегося по склону горы, и пение неизвестных птиц. Детские ножки сами сделали шаг вперед, а серебристые глаза с легким голубоватым отливом завороженно смотрели на окружающий хвойный лес.

Бывала ли она когда-то в лесу в своей прошлой жизни. В парке гуляла, но та прогулка была в одомашненной человеком части, а здесь царствовала дикая природа. Лес сохранил свою первозданную красоту, свою мощь и стойкость, заставляя девочку чувствовать себя крошечным созданием в его объятиях.

«А ведь мышка – самая распространенная добыча среди хищников, – девочка невольно поежилась и огляделась. Вроде никого. – Может лучше вернуться, пока не поздно. Мало ли какие звери тут водятся. Но… Тейн ведь ходит сюда и вроде пока живой…»

Решив, что ещё немного пройдет вперёд, Джун сделала ещё пару шагов. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы пробиваться сквозь густые кроны деревьев, но его лучи были слабыми и холодными, словно отраженные от снега. Стволы сосен стояли так плотно, что каждый из них казался великаном, защищающим свой участок горной долины. На ветках висели громадные шишки, похожие на недозревшие фрукты, и из-под хвойной подстилки выглядывали ярко-зеленые мхи.

Пройдя немного далее, Джун наткнулась на необычное дерево – но выделялось среди сосен своим тонким стволом и необычным оттенком коры. В отличии от темно-коричневой коры сосен, ее ствол был покрыт блестящей серебристой корой, которая переливалась на солнце, словно драгоценный металл. А ветви были покрыты не хвоей, а необычной серебристой листвой, которая также переливалась на солнце, словно созданная из того же волшебного металла, что и кора.

«Неужели… это и есть серебрянка?» – так барон назвал особой вид дерева, который рос в их Восточной долине. Семья Коперфилдов промышляла тем, что выращивала и поставляла эту древесину жителям Мерноса. Но сама их мебель была сделана из иной древесины привезённой с равнин, потому она до того никогда ее не видела.

Джун потянулась рукой к серебристой коре, но вопреки облику она оказалась не такой холодной, как она ожидала. На ощупь она была теплой и от не исходил мягкий сладковатый запах. Под кожей руки ощущалось мягкая шероховатая поверхность, похожей на березовую кору.

И в этот момент она почувствовала какое-то движение в воздухе. Это было странное ощущение. Словно двигалось что-то незримое, но ощутимое на каком-то подсознательном уровне. Девочка замерла на месте, озадаченная непонятными ощущениями. А это нечто продолжало движение. И оно отчего-то казалось знакомым.

Ноги сами сделали оставшиеся пару шагов, обходя дерево, и перед глазами предстала необычная картина: спиной к Джун стоял Тейн. Он держал перед собой руки и медленно проводил ими по воздуху. И в так его движениям двигалось то самое нечто. Затаив дыхание, малышка во все глаза следила за тощими детскими ручонками, творящими что-то непонятное, но от чего-то зачаровывающее. Тейн словно танцевал. Его танец состоял не из движений ног, а из взмахов рук, жестов и лёгкого покачивания на одном месте. И все это было лишь ради одного – привлечь внимание невидимого партнёра. И тот потихоньку отвечал на приглашение.