Непокорный ветер

«О, как! Бабушка, а вы круты, раз можете так шикать на папеньку? Правда я плохо поняла, но суть вроде уловила».

Старушка сверлила глазами младенца, лицо ее становилось все мрачнее. Внутри Джунирины все сжалось в холодный комок, сердце застучало, как пойманная птица.

– Мни нужна кровь,– бросила она и полезла за пазуху.

«Что нужно?»

Жуткая бабулька вытащила на свет небольшой ножик и, быстро поймав маленькую ручонку, кольнула внутреннюю часть ладони.

– Йе-оу!

«Мамочки, что творится?! Папка, ты кого привел?! – шок заглушил ощущение боли, а тот самый «папка» молча наблюдал, как старуха холодными пальцами собирает кровь с детской ручонки. – Бр-р-р… Жуть какая!»

Старушка отвернулась к свету, внимательно рассматривая окровавленные пальцы.

– …Густа кровь…– бормотала женщина. – У нё сильный дух… Но судьбина у твоий дивочки будит ни проста… –барон обеспокоенно придвинулся к старушке.

– Что ты видишь?– старушка фыркнула.

– Чтоб ни видала, тиби видать ни положино,– проворчала она.

– Тогда… можешь ли ты что-нибудь сделать? Может поставить защиту?

– Мочь-то я могу, но сам понимаишь: против ихних магов защита будит ничто, лишь камишком на дороге.

– Не важно. Даже об незначительный камешек может споткнуться самый стойкий человек.

– Этак ти рассуждаишь. А я уж думала, что жина выбила из тибя все мои учинья,– мужчина смущенно кашлянул. – Харашо. Ё кровь сильна, так и защита будит ни из слабых.

Стоило старухе обернуться к колыбельной, как внутри малышки все сжалось. А когда же она нависла сверху, из маленького ротика вырвался жалобный всхлип.

– Ню-ню, – неожиданно ласковым голосом сказала бабушка. – Ни боися миня, золотци. Однажды ти мни спасибо скажишь.

Его ласковый голос сам собой перешел в шелестящий шепот. Морщинистая рука легла на голову младенца и буквально обожгла своим жаром. Перед детскими глазами все поплыло, шепот превратился в тихий напев и Джунирину унесло во тьму сновидений. А на следующий день, когда она проснулась, никто даже не упомянул о странной старухе. Словно ничего и не произошло. И даже сама малышка не могла сказать, было ли то сном или явью. Даже от той ранки на руке не осталось и следа.

…

…И так, это день настал: Джунирина перелезла через перильца колыбели.

Все–то время, что она пыталась преодолеть бортики, голова коварно смещала центр тяжести и норовила потянуть за собой. К счастью, ей удалось удержать равновесие и благополучно слезть на пол. В комнате слышалось лишь посапывание двух девушек, да треск огня в камине. Остальные нянечки разошлись по комнатам на ночной сон. Они потеряли бдительность только лишь потому, что Джунирина никогда не пыталась перелезть через перильца при них. Ведь тогда они были бы более осторожны, и тогда ее план был бы обречен на провал. А сейчас пришло время для великого побега! Ведь беспечные девушки лишь неплотно прикрыли дверь. А значит пора отправиться в экспедицию неизведанных краев! На поиски приключений!

Нет, малышку конечно, выводили на улицу, и даже выносили в другие комнаты. Но одно дело, когда ты изучаешь обстановку под присмотром, а другое, когда делаешь это самостоятельно. Не ведая, что тебя ждёт, какие опасности подстерегают, какие народы и племена встретятся по пути – разве это не будоражит? Правда из «племен» ей разве что встретятся слуги и может охранники, а единственная опасность, что ее подстерегает – это гнев матушки. Но и это все можно пережить, если вовремя спрятаться под мебелью.

И вот, доползя до дверей и преодолев порог комнаты, Джунирина отправилась в ночной поход.

Она тщательно прислушалась, а услышав далёкие голоса ещё не спящих людей, быстро поползла в противоположную сторону под небольшой столик со скатертью. Оттуда под шкаф, а потом пришлось проползти открытое пространство, но Джунирина с блеском справилась и вскоре спряталась под следующей мебелью. Все это время ее сердце замирало от любого шороха. Что если поймают? Вдруг это окажется стайка служанок, которые при виде беззащитного младенца поднимут визг и призовут более грозного противника – гувернантку? Или, ещё хуже, главного босса этажа – баронессу Тарису? Ох, и получит она по попке за самовольный побег.

Или же... это её испугаются. Вот так вот, пойдет служанка, воды попить – темнота, скрип, завывание ветра... и младенец в коридоре. Вот она моргнет, а ребенка уже и нет. Она начнет оглядываться, думая, что может привиделось, и тут маленькая ручонка коснется подола её платья. Представив такую картину, Джунирина не удержалась от коварной улыбки, на детском личике выглядевшей скорее мило и забавно.

Коридор разделился надвое. Джунирина немного подумала и поползла в тот, что казался менее обжитым и освещенным. Постепенно азарт начал затухать, и приключение уже не казалось таким весёлым, как в начале. Из-за своих размеров Джунирина не могла толком рассмотреть ни обстановку, ни картины на стенах, на которых едва угадывались силуэты людей. Интересно, это кто-то из её предков? Или какие-то известные люди?

Вскоре маленькие ручонки и коленки заныли об отдыхе. Малышка неловко присела прямо посреди коридор, а из груди вырвался вздох.

«Какое-то неправильно приключение у меня. Где коварные чудища? Где призраки? Где неведомые зверушки? У них вообще есть какие-нибудь домашние животные? Хотя я не видела ни одного, но может их ко мне просто не подпускают...»

В задумчивости Джунирина посмотрела на свою одежду, и заметила следы пыли. «М-да, так взрослые сразу поймут, что не в кроватке я всё это время была,» малышка неловко попыталась отряхнуться, раздумывая – проползти вперёд еще немного или всё же вернуться обратно.

Она подняла голову и тут испуганно пискнула. Прямо напротив нее, словно возникнув из воздуха, стоял мальчик.

«Ты призрак что ли, так подкрадываться?!» – хотелось ей заорать, но из горла вырвались лишь возмущенный лепет, на что мальчик изумленно заморгал. Сразу понятно, что не каждый день он встречает в коридоре младенца, сосредоточенно отряхивающегося от пыли.

Стоило этой картине предстать перед взором, как детское личико само по себе расплылось в улыбке.

– Пиет, – попыталась поздороваться Джунирина, но как всегда неудачно. Мальчик продолжал истуканом стоять на месте.

«О, а может его и использовать, как носильщика? И не придется преодолевать всё то расстояние до комнаты самостоятельно,» обрадовавшись, малышка тут же поползла к мальчику. Тот встрепенулся и сделал несколько шагов назад. Но охваченная новой идеей, Джунирина оказалась быстрее и, шустро подползя, ухватила за ветхую штанину.

– Вай!

Мальчик шарахнулся от нее, как от прокаженной. Малышка потеряла равновесие и ткнулась головой в пол.

Наступила тишина. Младенец кое-как поднялся на ручки и растерянно уставился на виновника конфуза. Тот нахмурился, а заметив, как сморщилась личико в скором взрыве плача, резко развернулся и понёсся прочь.

Джунирина осталась одна. Лоб слегка саднил, и малышка села на пол и потрогала его. Вроде шишки быть не должно. Но, привыкнув к всеобщей любви, она оказалась совсем не готова к столь холодному отношению. И это расстроило ее, да так, что на глаза начали наворачиваются слезы. Джунирина поспешно вытерла глаза кулачками.

«Вот блин, всё-таки тяжела жизнь младенцев – как что, так сразу в слезы! Но почему он так испугался меня? Неужто увидеть в темном коридоре младенца и вправду жуть такая… Шмыг… Тьфу, блин…»

Джунирина глубоко вдохнула, пытаясь успокоится. Настроение окончательно испортилось. Ну, она хоть узнала, что этот ребенок реален – ее голова в полной мере оценила его материальность.

«Ладно, пора возвращаться,» – она подняла голову и… натолкнулась взглядом на мальчика.

«Ёжики-матрешки! Да как ты это делаешь?!» – пока малышка растерянно глядела на ребенка, тот продолжал топтаться на месте и неуверенно поглядывать на неё. Наконец, решившись, он наклонился и неловко поднял её за подмышки. Теперь их лица были почти на одном уровне. Он держал её на вытянутых руках, словно не зная, что делать дальше. Джунирина так же смотрела на него, не понимая происходящего.

– И откуда ты тут взялась, – наконец выдохнул мальчик. Голос у него был тихий и приятный. Малышка широко улыбнулась, прекрасно зная, как именно оказалась здесь. Губы мальчика криво растянулись – видимо, ей тоже попытались улыбнуться, но вышло криво.

Поудобней взяв её, мальчик потащил Джунирину в сторону детской. Он двигался осторожно, часто останавливаясь и прислушиваясь. Заинтересованная его действиями, Джунирина не издавала ни звука, лишь ее маленькая ручка непроизвольно перебирала светлые волосы. «Почему он так насторожен? Неужто тоже по ночам бродит без разрешения? И как он еще не надорвался, нести такой пухлый пирожок? Он же то-о-ощий, как жердочка» – малышка терпеливо дождалась, когда мальчик, чье дыхание стало заметно тяжелее, поправит сползающего младенца. А стоило их пути продолжиться, как Джунирина вновь начала перебирать нечесаные лохмы носильщика. Вблизи цвет у них оказался не такой, как у маменьки. При дневном свете, её волосы отливали платиной, а в полумраке казались чуть сероватыми. У мальчика же они были немного темнее. И тем не менее, он и маменька были единственными светловолосым людьми, которых Джунирина видела в особняке.

Когда они оказались в детской, мальчик посадил её в колыбельку. Какое-то время он потратил на выпутывание своих волос из маленьких кулачков, а затем тихо направился прочь, плотно закрыв за собой дверь.

«Интересно, кто он? Сын какой-нибудь служанки? А может, дальний родич? Или же тут у многих встречается такой цвет волос?» вопреки клубящийся в голове вопросом, Джунирина широко зевнула и улеглась. А затем незаметно уснула.

Но вновь ей приснился он: Золотоволосый мужчина... меч, сверкавший в редких лучах луны... когтистые ветви... азарт битвы в глазах. Монстры в тенях... зловещие огни глаз. Удар меча... Рычание. Вес чужого тела, валящего на землю... Клыки, вонзающиеся в шею... Знакомый ужас, чужая ярость и боль сдавили горло...

Джунирина проснулась от собственного крика, перебудив всех нянек. Сердце бешено колотилось в груди, словно птица в клетке, а на губах застыли слова, что были устремлены к погребенному под монстрами воину…

Глава 3

Со дня появления в этом мире прошло 3 года. За это время Джунирина научилась и говорить, и ходить, и даже бегать от своих нянек. Удивительно, но даже такой толпе не удавалось уследить за ней. Стоило лишь на миг отвернуться, как малышка растворялась в воздухе. Женщины тут же поднимали гомон и бросались на поиски дитяти. И хорошо, если находили, а ведь бывало, что они тратили по несколько часов на одни только поиски. И зачастую, девочка находилась в самых невероятных местах: то на кухне, то в саду, то (ужас!) на конюшне! Там её и обнаружил барон, который позже устроил целый скандал: «А если бы её затоптали кони?! А если бы она поскользнулась на куче навоза и ударилась бы головой?! А если бы она замёрзла, ведь на улице зима! А если бы…»

Пока барон распинался перед понурившими головы нянечками, малышка, которую предусмотрительно держали за руку, с любопытством осматривалась вокруг.

– Джунирина, – она тут же обернулась на голос отца. – Ты тоже не должна убегать от своих нянек? Вдруг с тобой что-нибудь случится, а рядом не будет взрослых!

– Я не убехаю, – девочка честными глазами смотрела на батюшку, забавно картавя слова. – Дорохие нянечки просто не поспевают за мной, – толпа «нянечек» тяжело вздохнула. Барон нахмурился.

– Милая, ты ведь девочка. Ты не должна носиться по дому, словно какой-то сорванец. Ты же будущая баронесса, веди себя соответственно своему статусу.

– Но папенька! Ты сам ховорил, что чем больше будешь ихрать, тем сильнее станешь!

– Когда это я такое говорил, – нахмурился мужчина.

– Кохда показывал щенят! Ты ховорил, что и ихрая, они от… от… оттачивают свои навыки! – Джурина сжала кулачки и очень серьезно посмотрела на папеньку. – Что так они станут еще лучше и сильнее! Так почему мне нельзя тоже ихрать, чтобы быть лучше?!

– А, ну, – растерялся барон, не зная, что сказать. – Понимаешь… Это относится только к собакам! Люди должны быть сдержанней и вести себя подобающе своему статусу.

– Но ты ховорил, что эти собаки лучше людей. И что они твоя хордость. Я тоже хочу быть твоей хордостью.

– Ох, Джунириночка, – растрогался барон и погладил девочку по голове. – Ты не просто моя гордость, а настоящее сокровище! Но все же… если ты будешь так много бегать… маменька будет злиться…

– Все хорошо! Я буду бехать так, что никто не узнает. А кохда я вырасту и стану сильной, то буду помохать папеньке!

– Ах ты моя умница!.. Ну ладно, думаю, немного побегать не повредит. Но смотри, особо не шуми, а то маменька будет не так мила с тобой.

– Аха! – нянечки застонали.

«Ха! Так-то, папенька! Не переспорить тебе хитрого 14–летнего подростка! Я знаю, как с тобой надо говорить, чтобы ты мне все разрешил!.. Хотя до сих пор не могу понять, как произнести ту букву… Вроде похожа на «г», но звучит как-то иначе… А ладно, еще научусь».

Напоследок погладив Джунирину по голове, барон вернулся к работе. А нянечки, поклявшись, что уж в этот раз ребенка они не упустят, повели девочку в детскую комнату.

Но спустя некоторое время, стоило им расслабиться, как малышка вновь исчезала, и поиски возобновлялись. И так могло длиться целый день. На самом деле прятаться от нянек не составляло труда – те так громко топали, что она успевала скрываться из виду до того, как они добегали до коридора. А энергии в ней и вправду было в переизбытке: сильное здоровое тело, хорошее питание и то, что за прошлую жизнь она насиделась на больничной койке, вершили своё дело. Но определенные правила все же соблюдались.

Она никогда не опаздывала на занятия к матушке и при ней вела себя тихо и благопристойно. Ибо если баронесса будет недовольна, она поставит девочку перед собой, и начнет нудно и долго попрекать ее за неблаговидное поведение. Она прочитает целую лекцию о том, как надо, и как не надо себя вести благородной леди, что положено, а что нет. И при этом женщина не повышала голоса, но говорила таким строгим и холодным тоном, что по коже пробегали мурашки. Джунирине хватило одной трёхчасовой лекции, чтобы навсегда запомнить – баронессу лучше не злить.

Что же касалось самого обучения, которым обеспечивали девочку, то можно сказать, что оно было своеобразным. Как и положено хорошему дворянину (утверждение самой баронессы), ей давали начальные сведения касающиеся арифметики и географии края, и каждый день уделялось по часу на чтение и историю: баронесса брала какую-нибудь книгу (местную классику) и читала вслух. При этом она всегда держала книгу так, чтобы девочка могла видеть буквы и водила пальцем по строчкам. Так Джунирина, следя за рукой матушки училась читать, хотя по началу было сложно, ибо все книги были написаны от руки. Грамматику они не изучали, а вот каллиграфии уделяли особое внимание. Каждая закорючка, каждая буковка должна была быть «легкой и летящей», и, не дай Богиня, поставить кляксу.

Несмотря на неудобство таких пишущих предметов, как перья и чернила, и слабо развитую моторику, Джунирина очень старалась. Ибо когда баронесса оставалась довольной результатами, она более охотно отвечала на вопросы. А их у девочки было немало: про магию, про людей и страны, про обитающих здесь существ. Про все, что могли ей поведать об этом удивительном мире!

Они жили в Восточной долине, принадлежащей Мерносу, откуда и была родом матушка. По соседству находились Хон-тонг и Виуа, чуть южнее жили вольные кочевники, разделенные на многочисленные племена, а на далёком западе – неизведанные земли. Места те были настолько дикими и опасными, что люди просто не могли там выжить. Каждое животное или растение рассматривало человека как добычу. Хотя рыцари, специально обученные воины, часто совершали вылазки в те земли, но редко кто из них возвращался живым. Поговаривали, что там обитают племена, свирепые и невероятно сильные. И они бы давно захватили эти земли, если бы не покровительство светлых богов. Всего их было трое: мать-богиня, покровительница света и жизни, и её сыновья, боги стихий. Втроем они защищали земли людей от темных сил, а также делились с ними знаниями об особой энергии – магии.

Этот мир был буквально пропитан ею. Она могла быть в ком или чем угодно: в предмете, в животном, человеке, в определенной местности. Каждый обладает ею, в большей или меньшей степени. Даже баронесса могла левитировать небольшие предметы. Нельзя описать тот восторг, что испытала Джунирина, когда впервые увидела, как по воздуху плывет перьевая ручка. Она спросила, сможет ли также, на что женщина ответила, что магия проснётся в ней со временем.

– Почему? – удивилась юная баронесса. – Разве махия не внутри меня? Так почему я не моху ею пользоваться?

– Потому что она проявляется не сразу, – терпеливо объясняла старшая баронесса. – Лишь по достижении 5 лет, когда тело ребенка проходит первую стадию роста.

– Первую стадию роста?

– Жизнь каждого человека делится на пять стадий. Первое, это формирование духа, который длится до пяти лет. Он лишь только образует себя и свой внутренний мир, и потому в этот период он может общаться лишь с членами семьи и ближайшим кругом. Далее период до 15 лет. Тогда дух ребенка уже сформирован и начинается его укрепление посредством закаливания разума и тела. В этот период нужно много учиться и заниматься, чтобы стать достойным подданным королевства и дворянином…

На тему «достойного дворянина» баронесса могла говорить часами. Джунирина не любила такие разговоры, так как в них говорилось об одном и том же.

– А если махия пробудится раньше, чем успеет сфо-рми-ро-ва-ться разум? – поспешно спросила она, прежде чем женщина успела углубиться в рассуждения о дворянах. Баронесса поджала губы и строго отчеканила.

– Дитя не способно удержать в себе силу в столь раннем возрасте. Магия физически не может пробудиться раньше пятого года, – отчеканила баронесса, и в её голосе прозвучала окончательность горного обвала.

Но все описанное ранее было лишь маловажными занятиями, легкой разминкой перед главным – становлением истинным дворянином.

И это было не просто слова. Дворянство – это образ жизни, стиль поведения, перечень традиций, которые неукоснительно соблюдались. Джунирина училась ходить прямо и плавно, словно птица, плывущая по воде; говорить спокойным тоном, не повышая голоса в любой ситуации; сидеть ровно при вышивании, словно проглотила железный шест; обучалась искусству говорить так, чтобы избегать ситуаций, порочащих тебя, и при этом всегда оставаться деликатной и приветливой. И самое важное – соблюдение дворянской чести.

Дворянин должен быть образцом нравственных качеств.

– Любые трудности необходимо переносить мужественно, не теряя собственного достоинства. Демонстрация горя, слабости, смятения – неприлично и недостойно. Честь – это закон для дворянина, преобладающий над выгодой, успехом и даже безопасностью!

Такое суждение казалось странным и необычным. С одной стороны, было в этом что-то такое, заставляющее сердце замирать. Человек чести представлялся рыцарем, благородным и честным, всегда верным своему слову. Но, с другой стороны, честь часто противоречила самому очевидному здравому смыслу. Например, лучше сломать шею, скача на необъезженном жеребце, чем попросить помощи у простолюдина. Или погибнуть в честном бою против десяти, вместо того чтобы отступить и выжить. Главное – показать себя храбрым...

Именно об этом на данный момент размышляла Джунирина, бродя по коридору дома. По крайней мере, она пыталась. В последнее время она старалась думать о многом, лишь бы не вспоминать свой старый дом. Иначе в тот же миг тоска грозила поглотить ее. Да, в этом мире было интересно, жизнь дворянки казалась необычной и увлекательной, но она все чаще чувствовала себя одинокой. Папенька, не смотря на явную любовь, постоянно был занят. Маменька (хотя мысленно Джунирина чаще называла ее матушкой) тоже, уделяя ей 2-3 часа своего времени, занималась лишь её образованием, не более. А когда занятия заканчивались, просто оставляла ребенка с няньками.

Джунирина первое время честно старалась терпеть всю эту толпу, соблюдая «нормы поведения» дворянской дочери. Но постоянное сюсюканье, кормление конфетами и пирожными, сдувание каждой пылиночки, запрещение якобы опасных занятий, в итоге привело к бунту. Она стала все чаще убегать от нянек и бродить по дому, что было во много раз интереснее, чем целыми днями играть в игрушки. По крайней мере, так казалось раньше.

Чем чаще она оставалась одна, тем больше вспоминала свою прежнюю жизнь: вот брат играет с ней в театр, забавно двигая игрушками, сшитыми из носков; вот сестра читает ей вслух о девочке-рыцаре Катерино; вот папа катает ее на плечах, а второй брат изображает монстра, который хватает её за пятки. И мама... Джунирина отчаянно отгоняла от себя все мысли о прошлом, но когда она вот так бродила в одиночестве и не находила себе занятия, они всплывали в ней, словно тени в заросшем пруду...

Тут мысли прервались из-за мелькнувшего на краю зрения движения. Джунирина повернулась в ту сторону, но никого не увидела.

«Показалось?..» – даже не успев додумать эту мысль, она уже рысью свернула в коридор. И всего в паре метрах обнаружилась приоткрытая дверь, а за ней лестница, уходящая вверх. В отличие от обжитых коридоров, здесь было темно и отсутствовали канделябры со свечами. Джунирина приоткрыла дверь чуть шире, чтобы пустить больше света. Она прищурилась, вглядываясь в полумрак лестницы, а затем начала осторожно подниматься.

Лестница стонала под неуклюжими шагами маленькой Джунирины, словно старая ведьма, жалуясь на свой нелегкий век. Каждая ступенька скрипела и прогибалась под ее весом, и малышка старалась ступать тише, чтобы не привлечь внимания разыскивающих ее взрослых. Наконец, она достигла площадки, и ее глаза засветились: дверь, что вела в тайну, была чуть приоткрыта, и из-за щели проникал холодный дневной свет, словно пучок невидимых лучей. Джунирина замерла, едва дыша, и приблизилась к двери, заглядывая в темную глубину....

Комната похожа была на забытый мир, где время остановилось и покрыло все пылью и сединой. Мебель, похожая на призраки прошлого, стояла в беспорядке, накрытая покрывалами, как простынями мертвецов. Лишь одна стенка была оживлена холодным светом окна, отражающего зимнее небо.

«Интересно... что тут у нас?...» – Джунирина вспомнила, как в прошлой жизни вместе с братьями и сестрой строила себе убежище из диванных подушек и улыбнулась. И хотя им было тесно вчетвером, это оказалось весело. А здесь, целый чердак! Может ей удастся устроить здесь свою собственную базу?

Приоткрыв дверь, девочка зашла в комнату. На ходу оглядываясь и рассматривая вещи, она продвигалась вглубь комнаты. Пыль приглушала шаги, а спертый воздух, казалось, впитал в себя все звуки. Тут малышка замерла, обратив внимание на подозрительно знакомую вещь – впереди стояло нечто, напоминавшее большое зеркало.

Джунирина долго мялась на месте, не решаясь подойти. В особняке почти не было зеркал, а те, что были, находились очень высоко. А когда Джунирина просила поднять её, чтобы она могла себя разглядеть, нянечки с ужасом восклицали, что нельзя. Нечестивые духи могут украсть счастье и удачу у пока слабого духа ребёнка. Да, все здесь были до ужаса суеверны. И все же... ей было интересно, как она выглядит, и в то же время она опасалась узреть свою внешность. Ведь если судить по биологическим родителям, она могла унаследовать весьма специфичные черты, и все же...

Решив, что чем больше тянет, тем больше вероятность, что она струсит, девочка зажмурилась и осторожно встала перед зеркалом. Затем медленно открыла глаза.

«…Неплохо».

Если сравнивать с тем, как она выглядела в прошлой жизни, то очень даже неплохо. Тогда она была истощенным ребенком, с болезненным видом и потухшими глазами. А сейчас... Рыже-каштановые волосы, словно мягкий одуванчик обволакивали голову, носик ровный и маленький, словно пуговка. Внешние уголки глаз были опущены, а возле левого глаза красовалась небольшая родинка. Сами глаза были светло-серыми с лёгким голубоватым оттенком, но из-за пухлых розовых щечек, казались маленькими. Да и вся она, по сравнению с прежней собой, была полненькой и пышущей здоровьем.

И вправду – милый и очаровательный ребенок. Джун улыбнулась своему отражению, и то незамедлительно ответило широкой обаятельной улыбкой. Да, ротик у нее и вправду папин. Какое же облегчение, она унаследовала не самые худшие черты. Хотя с весом в будущем предстоит поработать – не то она станет колобком.

– Что вы делаете? – вдруг позвучал голос из-за спины.

– Ик! – Джунирина взвизгнула и подпрыгнула, чуть не шлепнувшись об пыльный пол. За ней стоял её старый знакомый мальчик. «Да чтоб тебя…! – едва выдохнула она, хватаясь за грудь. – Ну точно призрак?! Иначе я не понимаю, как можно так незаметно подкрадываться!»