Мифы о наказаниях

После назначения виновного у группы появляется временное облегчение. Ответственный найден. Зло названо. Тревоги становится меньше. Возникает ощущение, что ситуация снова понятна и управляема. Кажется, что если наказать одного, очистится вся система. Если изгнать «плохого», вернётся порядок. Если пристыдить нарушителя, другие не будут совершать подобного.

Иногда таким «козлом отпущения» становится ребёнок. Его называют трудным, неблагодарным, ленивым. Взрослым начинает казаться, что именно он — источник семейного напряжения. Но его поведение может быть связано и с тем, что происходит вокруг него.

На поведение могут влиять тревога в семье, конфликт между родителями, домашнее насилие, борьба за внимание. При этом ни истерика, ни телесный симптом сами по себе не доказывают семейной причины: важно учитывать здоровье, возраст и обстоятельства ребёнка. Наказание не заменяет такого разбора и может усилить напряжение.

Третий источник — иерархия

Иерархия сама по себе не является чем-то плохим. В любой группе, семье, общине или обществе есть распределение ролей, ответственности, опыта и влияния.

Кто-то старше, кто-то младше. Кто-то обладает большей физической силой, знаниями, статусом, ресурсами или правом принимать решения.

В здоровом варианте иерархия помогает организовывать жизнь, распределять ответственность и защищать более уязвимых.

Но в жёстких иерархических системах власть может использоваться не для защиты, а для эксплуатации.

Там, где есть старшие и младшие, сильные и слабые, доминирующие и зависимые, появляется соблазн регулировать отношения силовыми методами. Наказание становится способом показать: кто главный, чья воля важнее, кто имеет право распоряжаться ресурсами, телом, временем, свободой и местом другого человека в группе.

В этом случае наказание нужно уже не столько для предотвращения угрозы, сколько для удержания власти. Оно становится сообщением: «Ты ниже», «Твоя воля менее значима», «Если захочешь что-то изменить, тебе будет больно, стыдно или ты что-то потеряешь».

Именно поэтому наказания часто становятся инструментом регулирования отношений в тоталитарном обществе, где власть распределена по вертикали: старший над младшим, мужчина над женщиной, начальник над подчинённым, учитель над учеником, взрослый над ребёнком.

В такой системе наказание поддерживает вертикаль власти и напоминает человеку «его место», когда он не согласен с вышестоящим.

Патриархальная культура особенно долго опиралась на эту логику. Авторитет старшего мужчины, главы семьи, отца, правителя, священника или начальника воспринимался как почти естественный и неоспоримый.

Подчинение и кротость считались добродетелями, непослушание воспринималось как порок, а наказание — как допустимый способ вразумить человека, поставив его «на место».

Так закреплялась модель власти: тот, кто выше, распоряжается ресурсами, устанавливает правила в своих интересах и подавляет сопротивление. Тот, кто ниже, должен терпеть и подчиняться.

В семье эта логика проявлялась особенно остро: зависимость ребёнка могла считаться достаточным основанием для его безусловного подчинения старшим.

Своеволие объявляли опасным. За него наказывали, ограничивали свободу и доступ к значимым ресурсам.

Быть отвергнутым, изгнанным, пристыженным, лишённым защиты означало стать крайне уязвимым. Потеря принадлежности группе или семье могла быть почти равна угрозе жизни.

Поэтому многие древние формы наказания строились не только на физической боли, но и на лишении места среди «своих»: изгнании, позоре, клеймении, публичном унижении, отлучении, бойкоте, лишении статуса или имени. В иерархическом обществе могли наказывать потерей принадлежности.

Именно поэтому так важно отличать иерархию ответственности от иерархии подавления.

Здоровая иерархия говорит: «я отвечаю за безопасность, поэтому я принимаю сейчас решение».

Подавляющая иерархия говорит: «Я главный, я старший, поэтому ты должен делать, как я сказал».

Взрослая позиция предполагает осмысленные границы и ответственность за тех, кто слабее. Карательная власть использует правила прежде всего для удержания контроля.

Ребёнку нужен взрослый, который устойчивее, опытнее и способен принимать решения. Но его сила должна служить защите и развитию ребёнка, постепенному обретению самостоятельности, а не подавлению воли.

Конечно, здесь возникает непростой вопрос: способен ли взрослый честно разобраться, чем продиктовано правило — потребностью ребёнка в защите, общими интересами семьи или только удобством самого взрослого?

Наказания в обществе

Наказание в обществе нередко обращено не только к тому, кого наказывают, но и к наблюдателям.

Оно показывает, какие правила считаются важными, кто имеет право эти правила устанавливать, кто стоит выше, кто ниже, кто принадлежит группе, а кто может быть исключён из неё. Наказание становится языком власти, нормы и принадлежности.

Публичные казни, телесные наказания, отсечение частей тела, изгнание, лишение статуса и имущества служили не только карой для виновного.

Публичные наказания собирали зрителей и становились сообщением для остальных: власть видит нарушение, виновный будет наказан.

Одним из ранних письменных сводов законов стал Кодекс Хаммурапи XVIII века до н. э. В нём встречается принцип ответного, соразмерного ущерба. При этом мера наказания зависела и от социального положения людей: это ещё не было равенством перед законом в современном смысле. [16]

В античных Афинах вопросы наказания были тесно связаны с гражданским положением человека.

То, как именно наказывали человека, зависело не только от проступка, но и от его места в социальной иерархии.

Например, Демосфен в речи «Против Тимократа» противопоставлял телесные наказания раба положению свободного человека. Это свидетельство того, как неравенство статусов отражалось в представлениях о допустимой каре, а не описание единого порядка для всей античности. У Платона Сократ, обсуждая возможность изгнания, говорит о трудности жизни вдали от своего города. Наказание затрагивало не только тело, но и место человека среди «своих». [17] [18]

Суд над Сократом напоминает, что наказание могло быть связано и с конфликтом представлений об общественном порядке. В «Апологии Сократа» Платон передаёт обвинения в развращении юношества и непризнании богов, признаваемых городом; речь заканчивается после вынесения смертного приговора. Это рассказ Платона, а не стенограмма процесса; о мотивах обвинителей и обстоятельствах суда историки продолжают спорить. [18]

В средневековой Европе религиозные и правовые представления могли пересекаться, а церковные и светские власти — взаимодействовать в преследовании ереси. Но единой системы для всех стран и столетий не существовало.

Конкретный пример — булла Иннокентия IV «Ad extirpanda» 1252 года, обращённая к властям ряда областей Италии. Она допускала принуждение к признанию под пыткой, хотя оговаривала недопустимость увечья и смерти. Этот документ показывает, как борьба с религиозным инакомыслием соединялась с государственным принуждением; его нельзя считать описанием всей средневековой Европы. [19]

В XVII–XVIII веках критика жестоких наказаний получила новое развитие. Мыслители спрашивали: делает ли жестокость общество безопаснее?

Чезаре Беккариа в трактате «О преступлениях и наказаниях» 1764 года выступил против понимания наказания как причинения мучений ради самих мучений. [20]

В центре его рассуждений — предотвращение новых преступлений, а не причинение как можно большей боли виновному. [20]

Это стало важной вехой в обсуждении соразмерности и общественной пользы наказания.

В дальнейшем в европейских системах наказания возрастала роль лишения свободы. Телесные и публичные наказания постепенно ограничивались, хотя этот процесс шёл неравномерно.

Наказания становились менее зрелищными, но не исчезали: менялась их форма.

Мишель Фуко в книге «Надзирать и наказывать» (1975) предложил рассматривать развитие тюремной системы в связи с изменением механизмов власти — распространением надзора, режима и дисциплины. Это его историко-философская интерпретация, а не единственное объяснение истории наказаний. [21]

Сегодня наряду с карательными подходами развиваются восстановительные. Но этот сдвиг не повсеместен и не гарантирован.

Гуманизация не означает отказа от границ и ответственности. Она требует пересмотра методов: анализа причин вредного поведения, помощи пострадавшим, обучения другим способам взаимодействия и реабилитации.

Восстановительные подходы обращают внимание на причинённый вред, ответственность и возможность его возмещения. Диалог с пострадавшим возможен лишь при добровольности участия и соблюдении безопасности; он не должен становиться новым принуждением.

В педагогике гуманистический подход делает акцент на правах ребёнка, поддержке развития и отношениях, в которых можно учиться без унижения. Это не одна школа или методика, а несколько направлений с разными теоретическими основаниями.

Травма-информированный подход предлагает учитывать пережитое насилие и его возможное влияние на поведение. Это не оправдывает причинённый вред и не снимает ответственности, но помогает выбирать помощь и не повторять травмирующее обращение.

Наказание: варианты использования слова

Слово «наказание» используется в разных контекстах. Его смысл зависит от того, кто наказывает, кого, за что и с какой целью.

В правовом контексте наказанием называют установленную законом меру государственного принуждения. В разных правовых системах это могут быть штраф, лишение или ограничение свободы и другие меры. Здесь речь идёт об ответственности перед законом.

В педагогике наказанием называют воздействия, призванные изменить поведение через неприятное для ребёнка последствие: порицание, лишение привилегий, постановку в угол, физическое воздействие. При этом важно различать осмысленное ограничение, помощь в исправлении вреда и намеренное причинение страдания ради подчинения. Не всякое неприятное последствие является наказанием.

В психологии поведения наказание — технический термин: последствие действия, которое снижает вероятность повторения этого действия. При позитивном наказании после действия появляется стимул, при негативном — убирается. Эти слова не означают «хорошее» и «плохое». И намерение взрослого наказать ещё не доказывает, что такое поведенческое последствие возникло. Сам термин описывает изменение поведения, но не отвечает на этический вопрос о допустимости метода.

В религиозном языке наказание может быть связано с идеями кары, испытания, искупления или восстановления нарушенного порядка. Страдание могли объяснять как последствие греха или как путь к очищению.

В обыденной речи слово «наказание» часто теряет строгий смысл и становится эмоциональной оценкой.

Мы можем сказать: «три часа в пробке — это просто наказание», «этот проект — одно наказание», «отношения с ней — сущее наказание». Здесь наказание означает не юридическую кару, а что-то тяжёлое, неприятное, утомительное или невыносимое.

В близких отношениях наказание может становиться способом выразить недовольство, восстановить контроль или причинить боль в ответ на боль: бойкот, угрозы разрывом, унижение. При этом пауза после ссоры или отказ от общения сами по себе не обязательно являются наказанием. Важно, используется ли дистанция для давления или нужна человеку, чтобы успокоиться и защитить свои границы.

Поэтому стоит уточнять: что вы имеете в виду под наказанием? Кто на кого воздействует, за что, каким способом и ради чего? Это помогает избежать путаницы.

Рисунок 4. У слова «наказание» разные значения: правовое, педагогическое, межличностное, религиозное, поведенческое и бытовое. В психологии поведения это последствие, снижающее вероятность повторения действия. «Позитивное» и «негативное» означают добавление и удаление стимула, а не «хорошо» и «плохо». Не любая пауза в разговоре является бойкотом.

История слова «наказание»

У слова «наказание» есть историческая связь с наставлением. Владимир Даль в словарной статье «Наказывать» отмечал у слова «наказанье» старое значение — обучение, наставление. [22]

В той же статье «наказывать» означает не только карать, но и давать наказ, предписывать. Однако история слов сама по себе ничего не доказывает о пользе того или иного метода воспитания. [22]

Для нашего разговора важно различие этих задач: помочь понять и научиться — или причинить страдание в ответ на проступок.

Манипуляция потребностями

Базовые потребности

Для развития ребёнку необходимы безопасность, забота, устойчивые отношения и возможность постепенно становиться самостоятельным. Разные психологические теории по-разному описывают базовые потребности. Ниже я объединяю несколько важных для нашего разговора сторон детского опыта; это не единая общепринятая классификация.

Давайте перечислим основные:

Физическая безопасность — потребность в защите от боли, угрозы и физического вреда для нас и наших близких.

Надёжная привязанность — потребность в устойчивой связи со значимыми людьми, от которых можно получить заботу и защиту.

Эмоциональная предсказуемость — возможность рассчитывать на чуткую и последовательную реакцию близких.

Устойчивость повседневной жизни — понятный распорядок, привычное место и предсказуемость событий. Это даёт ребёнку опору. Когда угрозы лишиться дома или привычного уклада используют для давления, ощущение безопасности может оказаться подорвано. При этом неизбежные перемены сами по себе не равны такому давлению: взрослый может помочь их пережить.

Ощущение агентности — возможность влиять на свою жизнь: выбирать в пределах возраста и обстоятельств, видеть связь между своими действиями и результатом, чувствовать себя участником происходящего.

Уважение и возможность развиваться — признание чувств, мыслей и особенностей ребёнка, поддержка его интересов и способностей.

У каждого человека есть и другие значимые ценности и интересы. Они тоже могут становиться мишенью для давления.

Манипуляции базовыми потребностями

В этой книге нас прежде всего интересуют наказания, при которых взрослый угрожает значимым потребностям ребёнка, чтобы добиться подчинения.

«Не будешь слушаться — получишь» — угроза безопасности. «Не будешь слушаться — уйду» — угроза связи. «Пока живёшь в моём доме, будешь делать, как я говорю» — отказ признавать право на собственную позицию. Это примеры использования зависимости как рычага давления.

Если человек не может самостоятельно обеспечить себе удовлетворение этих потребностей (в особенности ребенок), они превращаются в рычаг управления.

Отношения могут стать системой сделок, в которой ресурсы обмениваются на выполнение определенных задач.

Чтобы сохранить доступ к необходимому, человек может отказываться от собственного выбора.

Угроза и поведенческие реакции

Такие угрозы способны практически мгновенно запустить в человеке, а особенно в ребёнке, стрессовую реакцию.

Для описания ответов на угрозу часто используют формулу «бей, беги, замри». В отношениях мы можем наблюдать и уступчивость, попытку умиротворить другого или скрыть своё несогласие. Эти описания относятся к разным моделям и не составляют единого перечня физиологических реакций.

Конкретная реакция зависит от ситуации, возможностей человека сопротивляться и, что особенно важно в случае ребёнка, степени его зависимости от того, кто является источником угрозы.

Для нашего разговора особенно важна стратегия подчинения.

Человек перестаёт открыто сопротивляться, угадывает ожидания и делает то, чего от него хотят, чтобы угроза прекратилась. Это может быть способом приспособиться к опасной ситуации.

Именно поэтому наказание действительно может выглядеть эффективным.

Ребёнок начинает делать то, чего хочет взрослый. Но не обязательно потому, что понял смысл требования или научился регулировать поведение. Возможно, он нашёл способ остановить угрозу: подчиниться.

Зависимость ограничивает возможность сопротивляться. Взрослый иногда может уйти, отстоять границу или обратиться за помощью, хотя и ему это доступно не всегда. У маленького ребёнка возможностей значительно меньше: его безопасность, забота и доступ к ресурсам во многом зависят от взрослых.

Так постепенно отношения могут превращаться в обучение определённой модели: тот, у кого находятся власть и значимые ресурсы, получает возможность определять поведение другого, а тот, кто от этих ресурсов зависит, учится подчиняться.

Безопасность — физическая и психологическая

Что угрожает безопасности:

удары, шлепки и другие физические воздействия на ребёнка; насилие, направленное на его близких или животных

крики, скандалы, угрозы

домашнее насилие

Даже кратковременное физическое воздействие, которое взрослый считает «лёгким», может причинять боль и пугать ребёнка.

Механизм: повторяющаяся угроза может делать среду непредсказуемой и небезопасной.

Ребёнок может привыкнуть постоянно ждать наказания, следить за признаками опасности и испытывать тревогу.

Внимание сосредоточивается прежде всего на том, как защититься.

В состоянии сильного напряжения труднее обдумывать происходящее, учиться новому и доверять.

Ребёнок может начать «ходить по минному полю», пытаясь предугадать опасность и избежать её.

Вместо уверенности в безопасности отношений могут закрепляться настороженность и недоверие.

Привязанность и принадлежность к отношениям

Что угрожает связи с близкими:

отсутствие чуткой и своевременной заботы

использование разлуки с близкими как наказания

отвержение, бойкот, изгнание

изоляция от других значимых людей и поддержка зависимости только от одного взрослого

Механизм: эмоциональную холодность, игнорирование или угрозу разрыва связи используют для давления: «Будешь так делать — уйду», «Перестану с тобой разговаривать».

Рисунок 5. Здесь показан намеренный бойкот, используемый для давления. Потребность ребёнка в контакте не означает, что любая пауза или необходимость взрослому отдохнуть становится наказанием.

Как это работает: угроза значимым отношениям вызывает тревогу. Маленький ребёнок действительно зависит от заботящегося взрослого, поэтому потеря его расположения может переживаться особенно остро.

Чтобы вернуть контакт, ребёнок может соглашаться даже с тем, что ему неприятно или непонятно.

Если отдаление и примирение становятся способом управления, близость начинает зависеть от выполнения условий взрослого.

Установление условных правил: «Любовь нужно заслужить»

Например, внимание и тепло родителя становятся наградой за «правильное» поведение.

Чувства: «Будешь злиться — я не буду с тобой разговаривать». Ребёнок может научиться скрывать «неудобные» переживания.

Достижения: «Не поступишь в институт — ты мне не сын». Принадлежность семье ставится в зависимость от успеха.

Лояльность: «Если поддерживаешь папу в нашем конфликте, зачем тогда общаешься со мной?» Ребёнка втягивают в конфликт взрослых, предлагая выбрать сторону.

Наказание за автономию

Например, мать неделю не разговаривает с дочерью-подростком за то, что та поехала на экскурсию с классом вместо поездки с семьёй на дачу.

Создание зависимости только от отношений с собой: «Только я знаю, что для тебя хорошо»

Родитель систематически обесценивает связи с другими: «друзья тебя используют, бабушка балует и портит».

Мир преподносится как опасный, а родитель или семья — как единственный источник правды и безопасности.

Фразы-маркеры: «Только мама тебя по-настоящему любит», «Никто, кроме нас, тебе не поможет», «Я лучше знаю, что ты чувствуешь».

Достоинство и ценность личности

Что подрывает чувство собственного достоинства:

обесценивание и унизительная критика

клички и ярлыки

сарказм, направленный на унижение

сравнение с другими, призванное пристыдить

завышенные ожидания и требование соответствовать заданному идеальному образу

буллинг, травля

Механизм: унизительные замечания и публичное осуждение — «Ты ничего не можешь сделать нормально», «Из тебя ничего не выйдет!» — направлены уже не на поступок, а на личность.

Такие высказывания могут подрывать самопринятие. Человек начинает воспринимать чужую негативную оценку как истину о себе.

Чтобы вернуть ощущение собственной ценности, он может всё больше стараться угодить. Самоуважение тогда оказывается зависимым от внешней оценки.

Свобода и автономия

Что ограничивает автономию:

отсутствие интереса к чувствам и потребностям человека

принуждение и давление на выбор

наказание за непосредственное проявление себя

жесткий контроль

Механизм: порицание за инициативу, самостоятельность и собственное мнение. Средствами давления могут становиться тотальная слежка и мелочная регламентация жизни.

Как это работает: если попытки влиять на происходящее постоянно оказываются безрезультатными, человек может терять веру в собственные возможности. Такой опыт обсуждают в связи с выученной беспомощностью. При этом её объяснение менялось: современные исследования подчёркивают не только последствия неконтролируемого стресса, но и защитную роль опыта, в котором собственные действия действительно меняют ситуацию. Это не диагноз ребёнку по одному признаку и не доказательство того, что любое наказание неизбежно делает его беспомощным. [23]

Одни дети реже проявляют инициативу, другие начинают сопротивляться почти любому требованию. Это разные возможные ответы, а не обязательные этапы одного процесса.

Перспективы и доступ к возможностям

Что может стать средством давления:

обещание значимых возможностей только в обмен на безусловное подчинение

манипулирование доступом к ресурсам

исключение из значимых занятий и общения

Механизм: взрослый угрожает лишить ребёнка значимых возможностей — занятий, обучения, общения — ради подчинения в другом вопросе.

Это можно назвать «шантажом будущим»: человеку приходится выбирать между собственной позицией и возможностью заниматься важным для него делом.

Ограничение передвижения тоже может стать средством давления: «Ты никуда не пойдёшь», «Сиди дома». Важно отличать произвольный запрет ради наказания от ограничения, необходимого для безопасности и соответствующего возрасту ребёнка.

Ещё один рычаг — значимые вещи: «Заберу телефон», «Лишу игрушек». Вопрос снова в цели и контексте. Понятные правила пользования вещами отличаются от угроз отнять их, чтобы заставить ребёнка подчиниться в любом вопросе.

Зависимость потребностей ребенка от взрослых

Человеческий ребёнок рождается в состоянии чрезвычайно высокой беспомощности и зависимости. В первые годы жизни удовлетворение практически всех его жизненно важных потребностей связано со значимыми взрослыми.

Ребёнок не может самостоятельно накормить себя, обеспечить себе безопасность, согреться, покинуть опасное место, найти жильё и необходимые ресурсы. Но зависимость касается не только физического выживания. От взрослых ребёнок получает любовь, внимание, эмоциональную поддержку, признание, защиту, обучение, доступ к возможностям, а постепенно всё больше свободы и автономии.