Рай в твоем аду 2. Желаю быть твоей.

— Нервничаешь?

Сзади подошёл отец, также всматриваясь вдаль.

— А есть повод для этого? — закуривая сигарету, обратился к отцу.

— Ну, помнится, когда у меня была помолвка, я слегка нервничал, поскольку не знал, чего ожидать, не знал, симпатичная ли моя невеста или хотя бы милая.

— Ну, я-то знаю, как выглядит моя, поэтому и переживать не стоит, — рассмеялся я в ответ.

— Эта помолвка станет хорошим началом для процветания наших дел.

Хорошим. Всё бы ничего, но была огромная загвоздка в нашем бизнесе. Здание, в котором находился наш клуб, принадлежало семье Крэнверов. И спустя время у них появились свои планы на это место. Я не мог позволить бизнесу рухнуть, и я не был согласен продавать свой клуб, как и они не были согласны продавать нам своё здание. Мы нашли компромисс и отличный выход из положения. Объединить наши семьи, сделав бизнесы общими. Я стану сотрудничать с Марком и стану его преемником, одновременно ведя бизнес своего отца. Для этого требовалось лишь одно — взять в жёны его дочь.

Выбор оказался несложным.

Обладая притягательной внешностью, Кэтрин сразу же привлекла моё внимание. Красивое лицо, сексуальная фигурка, покладистый характер. В ней было достаточно того, чтобы заинтересовать меня.

Вот и настал тот день, когда наши семьи официально соединятся в одну.

— Эта помолвка нужна обеим сторонам, отец, и я не упустил бы такой шанс! А девчонка достаточно симпатична, чтобы заинтересовать меня хотя бы на время.

Улыбаясь отцу, я уже знал, что гости прибыли. Проехав аллею, машина припарковалась перед домом. Из неё уже выглядывало четверо гостей.

— Марк, ну наконец, мы вас заждались.

— Стеллан, извините за задержку, наша юная леди решила показать истинную женщину, примеряя все наряды, заставляя всех нас ждать.

— Простим ей это. Проходите, обед уже ждёт нас.

— Салластер и остальные приехали?

— Вот-вот должны. Идёмте.

Я направился к двери машины, помогая Кэтрин выйти из неё. Нежная рука ухватилась за мою. Огромные зелёные глаза без стеснения осматривали меня. Интерес промелькнул в них. Кажется, девчонка довольна выбором своего отца, впрочем, выбора у неё никакого и не было.

Мы направились в дом, обходя главные коридоры и залы. Стол был уже накрыт.

С невероятной грацией Кэтрин, словно птичка, клевала еду из тарелки. Каждое её движение плавное, нежное, женственное. Короткое белое платье подчёркивало красивую фигуру, придавая ей ещё более привлекательный вид. Как же ей шло это платье.

Обед прошёл тихо, спокойно. Кэтрин продолжала молчать, изредка улыбаясь в ответ на те или иные обращения. Тихая, скромная. Пускай молчит, скоро её ждёт не совсем приятная процедура, и тогда её ротик не будет столь молчалив.

К обеду уже подтягивались и другие гости. Полный состав старейшин. Их присутствие начинало давить, но я обязан держать себя в руках, всё должно пройти по закону, по правилу этого общества.

Ближе к концу застолья Кэтрин была встревожена не на шутку. Её выдавали дрожащие руки и нервные подёргивания.

— Не волнуйся, я сделаю всё быстро и аккуратно, — шепчу ей на ухо, вызывая явное смущение на её лице.

Положив ладонь сверху, я попытался унять её напряжение. Большие глаза вновь уставились на меня. А она хороша, очень хороша собой. С каждой минутой мне начинало нравиться всё больше то, что я вижу.

Закончив трапезу, отец любезно пригласил гостей переместиться на задний двор, где уже устанавливались нужные атрибуты. Осталось дождаться темноты.

— Прошу, в саду нас ждёт приятный закат и бодрящий виски.

— Я не прочь посмотреть, как идёт подготовка, — произнёс Марк, словно выказывая своё недоверие.

— Нет! Всё так, как того требуют правила. Увидите всё, когда придёт время, — ответил я.

Кем бы он ни был, я не позволю ему сомневаться во мне.

— Я не хотел вас оскорбить, Алекс, она моя дочь как-никак, я как отец должен позаботиться о ней.

— Сегодня ты здесь не только как её отец! — ответил Стеллан.

— Сегодня я о ней позабочусь, — колко кинул в ответ и я.

Не упустив шанса, ухватил Кэтрин за руку и повёл вглубь сада. Пора нам познакомиться поближе.

Я не спускал с неё глаз. Такая красивая, такая невинная, такая милая. Сегодня она станет моей!

— Тебе страшно? — попытался хоть как-то её разговорить.

Она не торопится отвечать, выдерживая длинную паузу.

— Любой было бы страшно. — Голос нежный, бархатный.

— Ты боишься, что будет больно?

— Больно? Нет, я вовсе не переживаю за это. Вам, мужчинам, не понять, насколько это тяжело эмоционально.

— Мы поладим, если ты доверишься мне. Для нашего счастья нужно лишь одно — твоя преданность и верность!

Рука ложится на её подбородок. Кожа нежная, гладкая. Большим пальцем прикасаюсь к её губам. Такие шелковистые, пухлые, сладкие. Наши губы слились в нежный поцелуй. Хотелось опробовать её, и наконец выпал шанс. Мне нравится её вкус.

— Сегодня важный вечер, сегодня ты станешь моей.

Она прижимается своим личиком мне в грудь. Горячая штучка.

— Будь поласковей, и, когда придёт момент, сделай всё быстро!

Прижимаю её сильнее к своему телу.

— Не беспокойся, я постараюсь быть ласков и нежным.

Мы продолжали прогуливаться среди высоких деревьев, наслаждаясь последними минутами перед предстоящим. Пора было возвращаться. Закат уже озарил небо лиловой краской. Скоро начнётся ритуал инициации.

Гости ожидали нас у небольшого импровизированного круга.

— А вот и наши молодые. Джейн, проводи нашу дочь и помоги с приготовлением, — Марк обратился к своей жене и её помощнице.

Взяв дочь за руку, они направились в специально отведённую им комнату.

Мужчины принялись зажигать костры вокруг небольшой ритуальной сцены, на которой возвышался алтарь, покрытый белым полотном. Костры зажглись, разливая вокруг тени языков пламени.

Сняв с себя одежду, я накинул на голое тело белоснежную тунику. Отец обошёл меня сзади, пытаясь дать напутствие.

— А ты держишься молодцом, либо очень хорошо скрываешь свои эмоции.

— Всё идёт как задумано, отец. Я сделал свой выбор, и назад дороги нет.

Рука отца легла мне на плечо, это придавало больше уверенности в правильности выбора.

— А невеста-то хороша! Очень.

— Вот сейчас и оценю, насколько она хороша в деле, — сбавив тон, почти шёпотом проговорил отцу.

Улыбки расплылись на наших лицах.

Позади зашумела громкая музыка, барабаны, дудки, флейты, давая понять, что пора приступать к главному. Обойдя всех, я направился к алтарю ожидать свою невесту.

Пять старейшин, включая моего отца и отца Кэтрин, стояли поодаль, наблюдая за всем процессом инициации.

Белая фигура уже шагала навстречу кострам. Одетая в такую же белую тунику, она шла с высоко поднятой головой. Волосы цвета огня пышной копной развевались на ветру. Подойдя к краю, я встретил её у лестницы, помогая подняться. Она дрожала, она боялась, и я чувствовал это как никто другой.

Сжав её в крепких объятиях, я прикоснулся к губам, сливаясь в жарком поцелуе. Какая же она привлекательная. Тело откликнулось на её отдачу мгновенно. Толкая вперёд, шаг за шагом, я подвёл её к алтарю, аккуратно укладывая на него. Губы разомкнулись. Вкусная! Прохладный ветерок между нашими телами игриво ласкал материю одежды. Зелёные глаза испуганно смотрели на меня в ожидании моих дальнейших действий.

Стоны становятся громче, бесстыднее.

Отрываюсь от её губ и рывком разрываю тунику от шеи до самых бёдер. Ошмётки откидываю прочь вместе со своей одеждой. Притягиваю за ноги ближе — такая красивая, такая открытая. Колени разведены широко над телом, бёдра приподняты.

Беру рукой свой член, и наставляю головку к самому входу. Немного похлопывая им, я аккуратно толкаюсь внутрь. МММ, какая горячая, какая узкая, какая сладкая!

Вынимая его, я каждый раз проталкивался на сантиметр глубже, играя с ней, распаляя ее внутренний жар. И вот, когда в очередной раз она закатывает глаза, я толкаюсь до самого предела, загоняя член максимально глубоко в ее тело.

Гортанный крик разнесся по поляне. Толчок, ещё и ещё, и вот наши тела уже извиваются под звуки музыки, сливаясь в жарком танце секса. Ее горячий рот издавал целую симфонию звуков, утопая в омуте страсти. Опрокинув ее тело полностью на алтарь, я зажал ее своим, продолжая бешеный ритм любви, понимая, что мы оба на пике блаженства. Ещё пару толчков, и ее рука сжимается на моем плече, а тело начинает содрогаться подо мной. Вот он момент!

Опускаю руку к напольному факелу, вынимая оттуда нужный мне предмет. Деревянная рукоять позволяет не обжечься, что нельзя сказать о раскалённом конце железного предмета. Нежно прикусываю и целую, поднимаясь ближе к уху. Её голова повёрнута, полностью открывая шею. Убрав волосы, я касаюсь красным металлом. Оглушающий крик разнёсся по поляне. Содрогающееся тело уже билось в конвульсиях подо мной. Руки пытаются оттолкнуть, рот продолжает издавать неистовые вопли. Убрав от её шеи горячее железо, я сжал в крепкие объятия, продолжая вколачиваться в неё, пока член не излился мощным потоком в ещё дрожащее тело..

Она плакала, всё её лицо было мокрым от слёз.

— Посмотри на меня. Не плачь, всё закончилось. Теперь ты МОЯ! — шепчу ей в лицо.

Зелёные глаза уставились на меня. Рукой стираю остатки слёз, поглаживая и успокаивая её. Лёгкая улыбка растягивается на лице.

«Да, теперь ты моя, как и всё, что принадлежит вам!»

Глава 6.

Голди.

Звуки вибрирующего телефона заставили вынырнуть меня из сладкого сна.

— Слушаю…

— Эй! Хватит спать, скорей приводи себя в порядок.

Звонкий голос Мэри на другом конце мобильного тарабанил слова максимально быстро.

— Это куда ещё?

— Ты должна приехать в клуб, я тебя очень прошу!!! У Нэнси ЧП! А я не справлюсь одна. Чез только что звонил, сказал просить тебя, иначе расхлёбывать тринадцать столов мне одной. Голди, ну пожалуйста!

Чёрт… как же не хочется. Прошлая смена закончилась сегодня утром, а следующая должна начаться только завтра.

— Детка, ты тут? — продолжала Мэри. — Отработаешь до одиннадцати и дальше свободна. Я буду твоей должницей!

— Да ладно, сколько у меня есть времени?

— Машина заедет через час.

Часы показывали 17:00.

Час.

Сонное тело с трудом поддаётся контролю. Крепкий кофе и лёгкий перекус помогают прийти в себя.

Открыв шторы, впускаю в комнату жёлтые лучи вечернего солнца. Как же приятно ощущать ласковые, тёплые лучи на своей коже. Но щемящая тревога, как паук, заползает в сердце и распускает свою мрачную паутину. Взгляд вновь сталкивается с патрульной машиной полиции, стоящей неподалёку от моего дома.

Зачем вновь они здесь?

Отойдя от окна, я старалась прогнать мрачные мысли. Мне сейчас не до этого.

Бархатное чёрное платье облепляет меня, как вторая кожа. Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что выгляжу максимально привлекательно. Платье едва прикрывает мою попу. Хорошо, что хоть грудь закрыта. Рукава ¾ придавали платью не столь развратный вид. Затянув чёрные волосы в высокий хвост и добавив стрелки на глаза, я приобрела образ «чёрной пантеры».

— Ну что за красотка! — подмигнула себе в зеркале и вышла из квартиры.

Чёрная машина марки «Maserati» ждала уже у входа. Открыв дверцу, я влезла в салон, приветствуя водителя. Плавно тронувшись, машина набирала обороты, пронося нас по вечернему городу. Странно было ощущать себя одной в этой машине, поскольку я всегда ездила с Мэри или Нэнси, а сейчас я здесь совсем одна, да и водитель незнаком мне. И снова странная тревога волнует моё сердце, вызывая неприятные импульсы в груди.

— За нами хвост, — грубый голос вырывает меня из раздумий.

Хвост? Что ещё за хвост? Рука тут же сжимает под собой кожаное сиденье. Сердце уже выстукивает в районе шеи. Медленно оборачиваю голову и вижу ту самую полицейскую машину.

— Твои друзья? — вновь чужой голос обращается ко мне.

Не сумев вымолвить ни слова, я лишь качала головой.

— Ну тогда оторвёмся от них.

Сжав педаль в пол, машина рванула вперёд, обгоняя другие. Пару минут — и мы уже на другой улице, летим навстречу ветру.

Добравшись до клуба, я выскользнула из машины и вбежала в помещение для работников. Тело дрожало, выдавая нервозность. Достав из сумочки волшебный тюбик, глотаю розовую таблетку. Это поможет успокоиться и начать работу со спокойной головой.

Зал ещё освещали тёплые лучи солнца, не давая этому месту сменить свой облик. До заката несколько часов, а значит, есть ещё время отдохнуть перед напряжённой работой.

Мэри выбежала навстречу словно вихрь, окутывая меня своим весёлым настроением.

— Детка, спасибо, что выручила! Что бы я без тебя делала? Боже, какой шикарный вид.

— А что у Нэнси случилось?

— Кажется, отравление, в общем, нехорошо там ей. Но ты тут, и я безумно этому рада!

Горячие губы смачно впились мне в щёку, обжигая горячим поцелуем. Её радости не было предела. Такая искренняя, честная. Это мне в ней нравилось.

— А ты чего такая… мрачная? — оторвавшись от меня, она внимательно меня осматривала.

— Да так, лёгкий мандраж перед работой. Пройдёт.

— Какой ещё мандраж? Ты только посмотри, как эффектно ты выглядишь, это у посетителей будет мандраж от твоего вида.

Рассмеявшись, мы двинулись к барной стойке. Чез уже разливал напитки полным ходом, угощая симпатичных дам.

— Голди, хорошо, что ты пришла. Катастрофически не хватало рук.

— Будь у тебя даже одна рука, справлялся бы ты не хуже, чем сейчас.

Смешок соскальзывает с лица Чеза.

— Второй рукой пришлось бы стать тебе, — уже серьёзно отвечает он.

— Так, флирт потом, — влезает Мэри. — Те пять столиков у окна — твои. Остальные восемь я беру на себя.

Осматривая рабочее место, я вновь почувствовала колкий холод внутри себя. Что это со мной сегодня?

Тревога превратилась в рассеянность, а затем и в небрежность.

Пара разбитых бокалов валялась на полу, сверкая мелкими осколками.

— Чёрт!

Обойдя барную стойку, я уже корчилась на полу, собирая остатки осколков, как на мгновение показалось, что в клубе стало темно и тесно, словно мрачные тучи сгустились, меняя атмосферу заведения. Ставни опускались, отделяя клуб от всего мира. Мрак залил стеклянный вход. Распахнув широкие двери, в помещение зашла тёмная фигура. Глаза невольно впились в широкие плечи, расширяя зрачки, наполняя меня ощущением безысходности. Ледяной пот начал возникать у самого основания шеи и прошибать ледяным потоком в конечности. Грудь наполнялась тягучим, липким страхом, выдавая его через трясущиеся руки. Пальцы занемели, паника накрыла каждую клеточку организма. Меня словно окунули в ледяную воду, не давая вдохнуть ни капли кислорода. Я будто оказалась в вакууме, где нет ни звуков, ни света, вокруг лишь холод и мрак. Руки невольно уронили большие осколки, разбивая их на более мелкие.

Я всё никак не могла оторвать взгляда от вошедшего мужчины, который тут же уставился на меня.

Высокий, крупный, красивый. Длинные чёрные волосы стянуты в тугой пучок на затылке, бока коротко выбриты. Легкая щетина, придающая невероятную дикость. Чёрная обтягивающая майка подчёркивала каждый мускул на его животе, а кожаная куртка придавала ещё более пугающий вид этому человеку. Чёрные джинсы облепили ноги, вырисовывая привлекательную фигуру.

Кто это?

Он шёл вальяжно, выглядел властно и внушал то ли страх, то ли восхищение.

Лицо холодное, острое, манящее. В нём не было привычной мужской мягкости — каждая черта казалась выточенной слишком чётко, почти хищно. Кожа белая, почти молочная, идеально сочеталась с волосами цвета вороньего крыла. Этот контраст делал его внешность какой-то нереальной, мрачной, будто он принадлежал не этому залу, не этому миру.

Аккуратные тёмные брови были слегка приподняты в уголках, придавая лицу выражение вечного безразличия. Но глаза… Они совершенно не соответствовали этой холодной маске. Большие, выразительные, цвета ледяного океана, они смотрели тяжело, глубоко, почти давяще. Веки слегка приспущены, отчего невозможно было понять, о чём он думает. Казалось, этот человек не просто смотрит — изучает, разбирает по частям, замечая то, что ты отчаянно пытаешься спрятать.

Аккуратный небольшой нос, широкие пухлые губы, чётко очерченные скулы. Тёмная ухоженная борода добавляла всему этому брутальности, делая его красоту грубее, опаснее. Ни одна черта не выбивалась из общей картины, и именно это пугало больше всего. Он был слишком красив для человека, от одного взгляда которого хотелось отступить на шаг.

Но я не отступала.

Не могла.

Смотрела, словно загипнотизированная, и чем дольше наши взгляды оставались сцепленными, тем сильнее внутри разрасталось необъяснимое ощущение: я уже видела эти глаза. Не лицо. Не улыбку. Именно глаза.

И моё тело вспомнило их раньше, чем разум.

«Нет, нет, нет, только не за этот столик!!!»

— Какого лешего ты так долго возишься с мусором, Голди? — прикрикнул Чез. — Оставь, я уберу, займись своим делом. Вон за столиком ждёт посетитель.

Обернувшись, мой взгляд вновь уткнулся в того самого мужчину. Он сидел за самым дальним столиком, изучая меню. Я стояла словно вкопанная, тело сопротивлялось импульсам мозга. Что же это со мной сегодня? Я никак не могла себя заставить подойти и обслужить его. Из-за угла выскочила Мэри.

— Эй, эй, Мэри, выручай, прошу, обслужи мой столик.

— Ты с ума сошла? У меня работы по горло. Вон видишь тех парней, они не прочь оставить крупную сумму и потребовали моего присутствия в их скромной компании.

Я хватаю её за локоть, продолжая просить.

— Только этот столик, Мэри… — указываю на самый дальний угол.

— Да в чём же, собственно, дело?

Её красивая головка оборачивается в сторону того самого мужчины, а затем широкие, испуганные глаза смотрят на меня. Улыбка сползла в миг, превращая ее глаза в испуганные.

— Прости, дорогая, но как бы ты меня ни просила, я не пойду! — Её перемены в лице начинали пугать меня ещё сильнее.

Всегда улыбающаяся и весёлая Мэри сменила свой облик на хмурый и испуганный. Мурашки роем побежали по моим запястьям и плечам. Холод в мгновение атаковал всё тело.

Она вновь посмотрела на сидящего за столиком мужчину и собиралась уйти, но моя рука на её запястье сжалась сильнее.

— Ты же попросила тебе помочь, и я не отказала, теперь я прошу, и твой долг будет уплачен!

— Дорогая, я не могу. Не потому, что не хочу…

— И почему же? — возмущению моему не было предела.

— Он мне запретил.

Я не верила своим ушам. Что она имеет в виду?

— Мэри, кто он?

— Он… Голди, обсудим это позже, меня ждут, дорогая, извини.

Её растерянный и испуганный вид усилил мои страхи.

— ГОЛДИ! КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ЕЩЁ ЗДЕСЬ, А НЕ НЕСЁШЬ УЖЕ ЗАКАЗ КЛИЕНТУ! — Голос Чеза звучал озлобленно, властно.

На душе стало ничуть не легче. Выбора нет.«Возьми себя в руки, Голди, мы это уже проходили, отгони все негативные мысли, думай о хорошем, о солнце, о свободе, дыши, вдох-выдох».

Разум ведёт диалог сам с собой, успокаивая тело, пока ноги ведут меня к тому самому столику.Шаг, и ещё шаг, и я становлюсь всё ближе и ближе. Время словно замирает. Вижу, как медленно передвигаются мои ватные ноги, как подходят к столику, вижу, как крепкие, бугристые руки кладут меню на стол, а в меня впивается острый взгляд незнакомого мужчины.

Шаг, и ещё шаг, и я становлюсь всё ближе и ближе. Время словно замирает. Вижу, как медленно передвигаются мои ватные ноги, как подходят к столику, вижу, как крепкие, бугристые руки кладут меню на стол, а в меня впивается острый взгляд незнакомого мужчины.

Сердце пропускает удар.

Всего один взгляд, а внутри что-то болезненно сжимается. Не узнавание — нет. Я никогда прежде не видела этого лица. Я бы запомнила. Но откуда тогда это мерзкое ощущение, будто передо мной не незнакомец? Будто память уже кричит, предупреждает, мечется где-то за запертой дверью, а я никак не могу подобрать к ней ключ.

— Добро пожаловать в «Наур». Сегодня... — голос становится тихим, неуверенным, дрожащим, — я… буду обслуживать вас… и... и... если понадобится, помогу вам с любым выбором.

Выразительные глаза размазали холодным взглядом по мне, вслушиваясь в каждое слово. А я чувствовала себя придавленной к полу. Впервые за всё время работы в этом месте я чувствую себя столь растерянно, словно я никчёмный таракан, словно я грязь, прилипшая к ботинку этого мужчины, которого я никогда не видела в клубе до этого момента.

Он молчит.

Просто смотрит.

Тяжёлые веки слегка приспущены, и от этого невозможно понять, что скрывается за ледяной синевой его глаз. Интерес? Безразличие? Раздражение? Я не вижу ничего. И именно это пугает сильнее всего.

Хочется отвести взгляд, но я почему-то продолжаю смотреть. В лицо. В глаза. Ищу что-то знакомое в изгибе губ, в линии скул, в тёмных бровях. Ничего.

Абсолютно ничего.

Так почему же мне хочется бежать?

— Виски «Macallan» и лёд.

Голос низкий, спокойный.

И меня будто ударило.

По позвоночнику прошёлся ледяной разряд, заставляя пальцы сильнее сжать блокнот. На одно короткое мгновение клуб исчез. Музыка стала глуше. Люди растворились. Остался только этот голос и странное, почти физическое ощущение, что я уже слышала его раньше.

Где?

Когда?

Нет.

Я бы помнила.

Пронизывающий взгляд опустился обратно к меню, а с меня словно сняли кожу живьём. Воздух наконец ворвался в лёгкие, и только сейчас я поняла, что всё это время почти не дышала.

Я была готова бежать к барной стойке, лишь бы быстрее удалиться, но тут же словно жёсткий хлыст лизнул мою душу новой дозой страха.

— А имя сегодня не озвучивают работницы?

Пальцы похолодели.

Вот опять.

Не слова. Не лицо.

Голос.

Что-то в нём мучительно знакомое. Настолько, что внутри меня на секунду распахнулась какая-то чёрная бездна, но тут же захлопнулась, не позволив увидеть, что скрывается на её дне.

Точно! Зная наизусть слова приветствия, мой мозг словно прошиб склероз при виде этого человека. Теперь придётся выкручиваться.

— О, прошу извинить мою забывчивость. Называйте меня Голди, — отчеканила слова на одном дыхании.

Ни улыбки, ни кокетливости, ни грации кошечки — ничего из этого я не могла изобразить. Тело словно чужое, вместе со всеми эмоциями.

— ГоЛди. — Акцент поставлен на букву «Л». И снова сковывающий страх.

Словно неведомые путы сжимаются вокруг моего тонкого тела, ломая кости, лопая мясо. Дыхание сбивается, заставляя грудь хаотично качать воздух. В горле стоит ком, который невозможно проглотить. Приступ тошноты уже готов атаковать мой желудок. Как же жутко звучит из его уст моё имя. Он словно обглодал его, как косточку, выплюнув останки в пространство.

Выдавив из себя странную улыбку, я двинулась в сторону бара. Казалось, я не дойду, казалось, мышцы налиты свинцом, который выжигает мясо изнутри, казалось, голова вот-вот отключится и унесёт меня в темноту.

Заставляю себя идти, пока руки не нащупывают наконец опору в виде холодного мрамора.

— Эй, что с тобой? Ты в порядке? Выглядишь бледнее моли. — Крепкая рука подхватывает меня под локоть, удерживая тело от падения.

Я не знаю, в порядке ли я, сильное головокружение заставляет меня присесть на пол под барной стойкой, прячась от всех, прячась от своего главного страха.

— Чез… дай воды.

— Да что это за чертовщина сегодня происходит: то одной плохо, то сейчас вторая чуть ли не при смерти. Где вы нахватались всякой дряни? Эй, Келли, позови кого-то из девчонок, кто свободен.

— А свободных нет, — отвечает Келли, разливая заказы по бокалам.

Дрожащей рукой я выхватываю прозрачный стакан с желаемой жидкостью, осушая его до дна.

Выход только один — взять себя в руки и выполнить свою работу, нельзя подводить никого.

— Чез, всё в порядке, вот заказ. — Протягиваю блокнот, где записан заказ, и тут же встаю на ноги.

— Да ты посмотри на себя, ты еле стоишь на ногах, бледная как поганка, я едва могу разобрать, что ты там бормочешь.

— Я в порядке! — уже более уверенно и настойчиво повторяю.

Взяв заказ, на негнущихся ногах я поволокла его к столику, к гостю. В этой части зала, казалось, даже температура опустилась ниже, а солнце и вовсе не пропускало свои тёплые лучи. Один лишь мрак.

— Ваш заказ, «Macallan» со льдом. Я могу вам ещё чем-то помочь? — пытаюсь не выдавать панику в голосе.

— Счёт. — Холодный голос пробирает до костей.

Опрокинув в себя стакан виски, он ответил, даже не подняв взгляда, словно перед ним никого и не было. С облегчением я озвучила сумму и протянула эквайринг. Короткий щелчок оповестил об оплате, выдавая чек. Пожелав хорошего вечера, я развернулась, удаляясь как можно дальше. Хотелось бежать, словно за мной кто-то собирался гнаться. И лишь когда я дошла до бара, в голове загудел словно навязчивый голос, от которого мне никак не удавалось избавиться. Голос столь знакомый, но уже давно забытый. Сопротивляясь, я старалась не слушать, не впускать, не вспоминать.