Рай в твоем аду 2. Желаю быть твоей.

Нам с Мэри и Ненси повезло. Поскольку мы жили в одном направлении, то и ездили мы на одной и той же машине.

Моя квартира находилась ближе, поэтому и выходила я всегда первой.

Двухэтажный дом приветливо встречал меня с работы, как и его обитатели. Но не в это утро.

Поскольку моя квартира находилась на втором этаже, всегда была возможность встретиться с соседями, что и происходило каждое утро. Молодая пара, проживающая подо мной, всегда вежливо желала доброго утра, не упуская возможности спросить, как прошла ночь. Конечно, они лишь подозревали, где я работала, видя мои наряды, но уточнять никогда не пытались.

Обменявшись любезностями, я попыталась подняться к себе, но незнакомый голос остановил меня.

— Доброе утро, мэм.

— Доброе, — машинально вылетело с моих губ.

Обернувшись, я увидела молодого полицейского, смотрящего на меня своими большими глазами.

— Я лейтенант Джонс, позвольте узнать, всё ли у вас в порядке?

Его вопрос немного выбивал из понимания, что ему нужно от меня.

— Да… ээ, да, конечно, всё хорошо. Что-то случилось?

Он продолжал внимательно осматривать, а затем ответил.

— Нет, мэм, беспокоиться не о чем, мы лишь хотели убедиться, что у наших граждан всё в порядке. Доброго дня вам.

Поднявшись в свою квартиру, я всё обдумывала эту интересную встречу.

Как же приятно ощущать тишину, свободу, спокойствие. Подойдя к окну, я раздвинула шторы, впуская утренние лучи солнца в комнату. Обожаю солнце, обожаю свет. Хотелось максимально наслаждаться этим, не упуская момента.

Но стоило открыть глаза, как перед взором появилась полицейская машина. Чувство тревоги сжало сердце.

«Зачем они здесь? Район вроде безопасный, что же могло произойти? Не хочу знать!»

Добравшись наконец до своей мягкой постели, я уснула, обдумывая, что же привело полицию в это раннее утро.

Глава 4.

Аурум.

Казалось, я всё выдумала, казалось, я всё придумала в своей голове. И лишь лёгкая боль в плече напоминала, что это всё реальность, а не злая шутка моего разума.

Ежедневные разговоры с психотерапевтом вводили меня в ещё большую депрессию. Мне приходилось вновь и вновь проживать всё то, о чём я мечтала забыть. Приходилось вновь проходить через все негативные чувства, и лишь когда свет погасал в палате и глаза закрывались, я окуналась в иной мир, где фантазии бурлили яркими красками.

Порой я пыталась представить лицо своего мучителя. Сосредотачиваясь на его холодных голубых глазах, я почти рисовала его нос, губы, скулы. Появлялось очертание его лица, бровей и даже волос. Я представляла отдельно каждую часть его лица, но никак не могла сложить это лицо воедино.

Иногда я настолько ярко представляла своего мучителя, что, казалось, я начинала слышать его голос у себя в голове. Голос, будоражащий, вызывающий мурашки по телу.

Обнимая себя в темноте, я представляла, что рядом он, сжимает в крепких объятиях. Прикасается ко мне, трогает везде, ласкает, утешает в своих горячих руках. В такие минуты я мечтала, чтоб моя фантазия оказалась реальностью.

А утром я вновь возвращалась к страху, тревоге и отчаянию.

— Аурум, я хочу тебе помочь, но ты сама не разрешаешь мне. Ты должна открыться, ты должна позволить мне…

— Что? Ковыряться в моей голове? Лора, мне это не помогает!

— Поможет, если откроешься, если я буду знать, как тебе помочь. Прошу, не закрывайся.

Она просит не закрываться, но как можно открыться, рассказав весь этот ужас в подробностях? Неужели об этом можно хоть кому-то рассказывать?

Неделя за неделей мне приходилось ломать преграды, понемногу открывая новые подробности, рассказывая о своих ощущениях, делясь своей болью.

Но боль была не всегда.

— Говоришь, он привязал тебя и сделал что-то, что вызвало в тебе новые чувства?

— Да, поначалу он пугал меня до чёртиков. Я боялась его, я боялась того, что он делает со мной и что ещё может сделать. Он бил меня, причинял боль, но затем что-то поменялось, и он... он… Он словно подарил мне кусочек счастья в этом кошмарном аду. Он постепенно переманил на свою сторону и заставил нуждаться в нём. Он словно щёлкнул что-то во мне, вызывая странные противоречивые чувства. Всё началось со страха, но затем он сделал так, чтобы мне хотелось его присутствия. Я начала ждать его. Он убедил меня в том, что он — единственное моё спасение в этом ужасе событий. И я ему поверила, стала нуждаться в нём.

— Ты так рассказываешь, словно восхищаешься им.

— Восхищаюсь? Этим монстром? Нет! То, что он делал, то, что он сделал… Нормальный человек не должен делать такое, нормальный человек не может быть способен на такое!

— Но что есть «нормально», Аурум? Я не говорю, что всё, что он сделал, является нормой. Но что, если его мир просто не похож на твой? Мы это уже обсуждали. Что, если всё так, как ты изначально предположила, и он действительно передумал сделать то, что должен был?

— И в итоге отпустил меня? Я не знаю... Возможно, и так, а возможно, мне просто повезло и удалось убежать. И, возможно, он ищет меня, ищет и найдёт.

Эта мысль вновь загудела в голове.

«А что, если он уже нашёл и ждёт удобного случая?»

На секунду я представила это, и показалось даже, что я этому рада, но затем снова рой мурашек побежал по коже. Озноб, холод, тошнота.

— Лора, мой мозг играет в странные игры. Он будто издевается.

— Что ты имеешь в виду?

— Это нормально, что я думаю о нём? Не просто думаю, а представляю некоторые сцены с его участием. Представляю диалоги. Мне даже кажется, что я бы хотела его встретить вновь. Поговорить. Спросить. Что со мной не так? Что он сотворил со мной? Он отравил мой разум.

— Послушай, ты сейчас переживаешь сложный период. Твоим симптомам есть название — Стокгольмский синдром. Это нормально, что между вами образовалась защитно-бессознательная травматическая связь. Под воздействием сильного переживания ты начала сочувствовать своему похитителю, оправдывая его действия. И в конечном итоге ты начала отождествлять себя с ним, перенимая его идеи и считая свою жертву необходимой для достижения «общей» цели.

— Я понимаю, что это неправильно, я понимаю, что так не должно быть, и ничего не могу с этим поделать. Мои эмоции начали жить отдельно от моего разума, сопротивляясь ему.

— Дай себе время, оно поможет восстановиться, а я помогу научиться жить с этой травмой.

И я прислушалась к её совету. Час за часом, день за днём, неделя за неделей я делала маленькие шаги навстречу нормальной жизни. Главной моей опорой стала Лора. Открывшись ей полностью, со временем я смогла рассказать лишь ей всё то, через что я прошла, в мельчайших деталях. Мы часами разбирали, анализировали и изучали мои эмоции. Также во многом помогала групповая терапия таких же пострадавших от рук насильника или домашнего террора. Выслушивая от других ту самую боль, я понимала, что я в этом мире не одна, есть люди, которые могут меня понять. Вот только жаль, что моя история была куда хуже их...

Со временем начало казаться: я иду на поправку. Казалось, боль начала уходить, забирая плохие воспоминания, стирая страх и тревогу, но один нервный срыв перечеркнул всю проделанную работу.

«Первый звоночек»

День начался, как и любой другой. Вошла уже знакомая работница данного заведения.

— Доброе утро, а вот и завтрак.

Комнату тут же заполнил аромат еды, до боли знакомый, до скрежета зубов знакомый.

Подойдя к столу, я уставилась на тарелку, в которой лежал омлет с кусочками мяса и помидорами черри. Боль скрутила мой желудок, медленно поднимаясь вверх, вызывая спазм и лёгкую тошноту. Ком отвращения застрял где-то между грудью и горлом.

Омлет выглядел точь-в-точь как тот, которым впервые покормил меня мой мучитель.

«Что это? Это шутка такая?»

Воспоминания тяжёлым якорем окунули меня на самое дно прожитых дней в том холодном подвале. Сердце начинала сжимать липкая тревога, с которой я только успела попрощаться. Дрожащей рукой я оттолкнула тарелку, всматриваясь в лицо той, которая мне её принесла.

— Кто сделал это? Кто?

— Не нравится завтрак? Наш повар так старался.

— Это он, да? Он сделал это? Он здесь? — голос срывался на крик.

Схватив тарелку обеими руками, я швырнула её, оставив жирное пятно на белоснежной стене.

Работница тут же открыла дверь, крича что-то, но я уже не слышала, что. Слёзы ручьём стекали по щекам, тело сотрясала крупная дрожь. Прижавшись к стене, я медленно сползла, всё больше окунаясь в кошмары прошлого.

В комнату влетела Лора, успокаивая ту самую работницу. Я смотрела на них, но не могла разобрать ни слова.

— Что произошло? Аурум, что случилось?

Тёплые руки легли мне на плечи, осторожно поглаживая. Мне это сейчас необходимо.

Подняв заплаканные глаза, я проговорила:

— Я не буду это есть. Не буду, не заставляй...

— Вставай, давай сядем на постель. Тебе нужно успокоиться.

Я послушно выполнила всё то, что от меня требовала Лора. Стакан воды, розовые таблетки, мягкая подушка — и спустя пару минут я теряюсь в темноте своего сознания.

«Второй звоночек»

Я очнулась к вечеру, разбитая, опустошённая, выгоревшая. Лёгкое головокружение вызывало боль в самом центре моего мозга. Я словно очнулась от тяжёлого похмелья. В горле пересохло, тело ослабло, мысли рассеяны.

За окном уже начинало темнеть. Перекинув тяжёлые ноги, я с трудом встала с постели. Тело словно чужое, не поддающееся сигналам мозга.

Окно палаты выходило на переднюю часть клиники.

Величественные клёны, пушистые лужайки, высокий забор из колючих прутьев и широкая дорога за забором — вот что открылось моему взору.

Глаза хаотично бегали по улице, словно выискивая что-то или кого-то. В ушах начинало нарастать давление, вызывая шумную пульсацию. Душу сковывала невидимая рука, проникая всё глубже и глубже, сжимая сердце изнутри, вызывая бешеный ритм. Дыхание сорванное, хаотичное. Снова эти игры разума.

На мгновение дыхание останавливается, как и шум сердца. Бегающие глаза всматриваются в тёмную фигуру, стоящую по ту сторону улицы.

Стук, ещё один, ещё один — и сердце вновь набирает невероятно бешеный ритм.

Тело словно прошибает ток. Одёргиваю руки и резко отхожу от окна. Удар, столкновение с полом — отползаю к стене, в самую темноту комнаты.

«Нет, нет, нет, он нашёл меня!»

Дверь палаты заперта снаружи. Что же делать?

Руки отчаянно барабанят в дверь, сбивая костяшки в кровь.

— Выпустите, ПОЖАЛУЙСТА, ОТКРОЙТЕ ЭТУ ЧЁРТОВУ ДВЕРЬ!

Щелчок замка — и по ту сторону стоит высокий коренастый санитар, одетый в голубую форму больницы.

Снова подступающий страх, снова невыносимая тревога. Чувствую спиной холодную твёрдую стену. Дверь захлопывается. Бежать уже некуда. Хочется кричать, драться.

— Успокойся, всё хорошо.

Свет озаряет яркостью комнату.

— НЕТ!!!! Выключи свет, иначе он меня увидит!!!

— Кто? — Подойдя к окну, он продолжил: — Там никого нет.

Руки хаотично цеплялись за голую стену. Зачем он подошёл к окну, зачем?

— Прошу, отойди от окна, ОН УВИДИТ!!!

— Успокойся, перестань кричать, или мне придётся успокоить тебя, — монотонный голос начинает выводить ещё больше.

Он не слышит, не понимает!

— Где Лора? Позовите Лору! Прошу.

— Уже вечер, она дома. А тебе следует сесть. Я принёс тебе воды.

Рука протягивает бутылку с водой. В глазах начинает рябить. На меня словно вылили ушат льда. Воздуха катастрофически не хватает в лёгких. Вжимаюсь в стену, насколько это возможно. Глаза расширяются от каждого его шага, приближающегося ко мне. В голове вырисовываются уже до боли знакомые картины.

«— Хочешь пить? Я знаю, что хочешь! Ты заслужила! Не ожидал, что будешь сидеть тихо, как мышка.

— А-а-а, так дело не пойдёт, Мышонок. ПОЛЗИ!»

Эти слова набатом выбиваются в моей голове. Я словно вновь там, в подвале, с этим чудовищем.

— Ты с ним заодно? Ты пришёл, чтобы отдать меня ему? НЕТ!!! ПОЗОВИ ЛОРУ!

— Закрой рот, я в последний раз повторяю, или мне придётся утихомирить тебя по-другому.

Спокойный голос продолжал озвучивать слова, которые до меня не доходили. Страх достиг предела. Я рванула вперёд, обегая его, направляясь к двери. Но стоило открыть её, как двое таких же, одетых в голубое, ухватили меня с обеих сторон, заводя обратно в палату.

— НЕТ, НЕЕЕЕТ, ОТПУСТИТЕЕЕЕЕ, ПРОШУУУУ, Я НЕ ХОЧУ ОБРАТНО, Я НЕ СМОГУ...

Голос срывается на хрип, сил бороться почти не остаётся. Меня силой кладут на кровать, привязывая мои руки и ноги жгутами.

— Или ты замолкаешь, или придётся сделать тебе укол успокоительного.

Я слышу слова, но не понимаю их смысла. Животный страх пересилил здравый смысл. Тонкая игла прорывает кожу на руке, впрыскивая холодную жидкость мне в вену.

Я боюсь, боюсь засыпать, боюсь того, что будет потом, боюсь открыть глаза и вновь оказаться по ту сторону своего страха. Но разум предательски покидает меня, унося в темноту.

«Срыв»

Утром Лора влетела в палату, словно вихрь.

— Аурум, Аурум, посмотри на меня.

Глаза слабо реагировали на движение, я медленно осматривала комнату, вспоминая, что произошло и где я нахожусь.

— Я пришла, как только мне сообщили о твоём казусе.

Казусе? Каком ещё казусе?

Память медленно возвращает по кусочкам картинки. Всё словно в бреду, никак не могу сосредоточить свои мысли хоть на чём-то. Дёрнув рукой, я поняла, что обездвижена.

— Что происходит? Что? Почему я привязана?

Задаю эти вопросы и никак не могу вспомнить вчерашний день.

— Доктор Мартин сообщил о твоём плохом самочувствии. Мне очень жаль, что им пришлось применить столь грубую меру, но иначе они никак не могли тебя успокоить. Нужно было вызвать меня, я предупредила, чтоб в следующий раз так и сделали. Аурум, как ты? Ты помнишь, что было вчера?

Её руки уже аккуратно развязывали затёкшие запястья.

— Я... плохо помню. Я, кажется, уснула, и мне что-то привиделось, но я не совсем помню, что.

Мне плохо удавалось воспринимать и выдавать информацию.

— Послушай, мы справимся, ты со всем справишься, мы сменим твои препараты, попробуем иной метод, я позабочусь о тебе.

Я продолжала безразлично смотреть в окно, пропуская всё сказанное ею мимо. Пусть будет так, как она хочет, мне всё равно.

— Я никак не могу вспомнить...

— Аурум, это действие препарата, который вкололи тебе вчера, память скоро вернётся. Ты сможешь привести себя в порядок? Руби поможет.

Позади стояла очередная работница данного заведения, одетая всё в ту же голубую форму.

— Да, думаю, смогу.

— Тогда я буду ждать тебя в своём кабинете.

Встав на ноги, я слегка пошатывалась, ощущалась явная слабость. Холодные руки повели меня в ванную.

Тёплая вода приятно растекается по лицу и телу, волосы в мгновение намокают, распадаясь по плечам. Руки нежно намыливают тело. Закрываю глаза и наслаждаюсь мгновением. К рукам присоединяются ещё одни, размазывая жидкий гель от спины и вниз.

«МММ, как приятно, как же давно я этого ждала, прошу, не останавливайся! Моё тело соскучилось по твоим прикосновениям, в этот раз я не буду сопротивляться».

— Как же я скучала по этим прикосновениям, — хочу, чтоб он это слышал. Обхватываю чужие руки своими и тут же открываю глаза.

— Вы что-то сказали? — Женский голос возвращает меня в реальность.

По голове словно удар молотком.

Кто ты? Где я?

Лицо искажается в крике. Отталкиваю чужие руки.

— Не прикасайся, убери руки, кто ты вообще такая?

Отползаю к самому углу душевой. Мокрая, голая, беззащитная.

— Аурум, успокойся, всё в порядке, всё хорошо.

Сосредотачиваюсь на её лице. Руби. Как так произошло, что меня отключило на столь короткий период?

Руби уже помогала встать на ноги и смыть остатки пены. Надев мягкий халат, я вышла в комнату.

— Завтрак. Лора ждёт тебя в своём кабинете.

Большая чёрная кушетка окутала моё тело своей мягкостью. Напротив сидела Лора. Опять вопросы, опять тесты, опять препарация моей души. Пытаюсь отстраниться, спрятаться в самой глубине своей души, закрыть последние дверцы, оставив хоть какие-то эмоции только себе.

— Он идёт за тобой!

Резко, до хруста в шее, оборачиваю голову в сторону Лоры.

— Что? — Привстаю с кушетки, всматриваясь в её губы. Ну же, повтори свои слова.

— Аурум, всё в порядке?

— Повтори...

— Я сказала, что доктор Мартин зайдёт за тобой, чтобы провести новое клиническое обследование.

Опускаю глаза в пол, откидывая своё тело обратно на кушетку. Мозг по-прежнему затуманен. Отгоняю от себя странные галлюцинации.

Закончив нашу беседу, Руби сопровождала меня по коридору, идя впереди. Я всё всматривалась в её странные цветные волосы, пытаясь понять, какого они оттенка: коричневого, рыжего, возможно, даже каштанового. Словно все цвета осени разлились поверх её волос. Эти цвета столь красивые и яркие, чего нельзя сказать о моих волосах. С детства они были странного цвета, я словно полуальбинос. С детства меня дразнили белой вороной, а сейчас и вовсе этот цвет стал ненавистным. А всё из-за него! Я ненавижу эти белые волосы, как и Его!

— Он придёт за тобой!

Снова этот чудовищный шёпот. Маленькая белокурая девочка, держа за руку свою няню, прошла мимо, одаривая меня своим детским, беззаботным взглядом.

— Откуда ты знаешь? — Хватаю её за рукав кофточки, притягивая к себе ближе.

Улыбка на её лице сменяется страхом, громкий крик озаряет коридор.

— Аурум! Что ты делаешь? Отпусти её немедленно! — Руби уже пыталась разжать мои пальцы, которые вцепились в одежду несчастной девочки. Пальцы словно каменные, замкнулись мёртвой хваткой.

— Пускай она ответит, откуда она это знает? Кто ей сказал?

— Что знает? Оставь её! САНИТАРЫ!

Руби и ещё один санитар уже оттаскивают меня от маленького тельца. Рука невыносимо болит, ногти разорвали ладонь изнутри. Ребёнок продолжает кричать, а я не понимаю, что происходит. Это сон? Это кошмарный сон, и сейчас из-за двери должен выйти огромный белый заяц, раздавая всем цветы.

Санитары затаскивают меня в комнату, швыряя на постель.

Вновь густой страх разливается в груди, медленно заполняя всё внутреннее пространство. Я спаслась из одного плена, чтобы попасть в другой. Этот кошмар никогда не закончится. И если в первом случае Монстр пленил моё тело, то сейчас он добрался и до души.

— Что ты решила вытворить?! — Руби сверлила озлобленным взглядом, отчитывая меня, словно малыша. — Какого чёрта ты накинулась на этого ребёнка?

— Её слова, я хотела всего лишь узнать...

— Что узнать? Она ничего не сказала!

— Зачем она это сказала?

Руби присела напротив меня, ухватив за руку, и уже более ласково проговорила:

— Аурум, этот ребёнок молчал, я была там. В коридоре стояла тишина, никто ничего не говорил.

Я смотрела в её глаза, пытаясь понять, говорит ли она правду. Слёзы уже наполняли мои глаза, выжигая сетчатку, словно кислота.

— Но... я же слышала...

— Дорогая, тебе показалось. Я понимаю, ты расстроена, тебе нужен отдых.

Душа разлетелась на тысячу частиц, разбиваясь о скалы иллюзий.

— Я хочу спать...

Руби вышла из комнаты, дав мне лекарство и проследив, чтобы я выпила каждую капсулу до последней.

Глаза открылись, лишь когда мрак окутал комнату.

Скрип кровати сжал моё сердце, не давая ритму стучать своим ходом. Тёмная стена не отражала ничего. По позвоночнику уже спускались ледяные мурашки. Страх был настолько жутким, сковывающим, что я боялась пошевелиться. Пот стекал по холодному лицу, в конечностях покалывания переливались из одного места в другое.

Ещё один скрип паркета, и я уже точно знаю, что в комнате кто-то есть, и без сомнений знаю кто. Мысли хаотично формируются в голове, выбирая тот или иной исход событий. Бежать, кричать, биться. Но разве это поможет, если он сумел беспрепятственно войти в мою палату?

Сердце стучало настолько сильно, что, казалось, стук был слышен даже в конце коридора. Вновь этот дикий, животный страх, вновь эта невыносимая дрожь. Я боюсь обернуться и посмотреть страху в лицо, ведь у моего страха нет лица, есть лишь глаза, большие, холодные, синие.

Ещё один скрип, и я подпрыгиваю с кровати, вжимаясь в шершавую стену.

Большая чёрная тень стоит по ту сторону комнаты. Дышу громко, часто, глубоко. Кажется, воздух вот-вот закончится. Хочу кричать, но голос словно пропал, из груди вырывается лишь неприятный свист. Тень продолжала стоять, не шевелясь, не издавая ни звука.

Напряжение стало настолько невыносимым, что разорвало мой рот в диком крике.

— ПОДОЙДИ УЖЕ И СДЕЛАЙ ТО, ЧТО ЗАДУМАЛ! Я НЕ МОГУУУУ... НЕ МОГУ БОЯТЬСЯ... Я устала бояться... — Падая на колени, я смотрела в его сторону, ожидая, что он подойдёт. — Почему ты так долго шёл?

Истерика вырвалась из меня, выбивая дикие крики, слёзы и вопли. Свет в комнате зажёгся, как только Руби и трое санитаров влетели в комнату. В мгновение чёрная тень рассеялась, впуская в каждый угол комнаты лучи лампы.

— Нееееет, Неееееет, что вы наделали!!! ОН ТУТ, ОН БЫЛ ТУУУУТ!!! НЕЕЕЕТ.

Сильные руки поднимали с пола. Отбиваясь и царапаясь, я пыталась вырваться, я хотела бежать, сама не зная куда.

— Кладите её в кровать. Зови доктора Лору, скажи, у неё срыв. Аурум, ты меня слышишь? Аурум!!!

Голос давно был сорван, крик заполнил комнату, проникая в уши, но я никак не могла понять, кто кричит и что происходит. Руки и ноги начинали болеть, но в чём причина этой боли, я тоже не понимала.

— Вколи ей успокоительное!

— Нет, дождёмся доктора Лору.

Тело наконец обмякло от бессилия. Вновь обездвиженная, вновь скованная по рукам и ногам, вновь опустошённая.

Отдалённо слышу голос Лоры, но мне никак не разобрать её слова.

— Дыши... Слышишь... голос... на меня... посмотри... вот так. Вдох... выдох... вдох... выдох. Вот так, смотри на меня. Ты знаешь, кто я?

С трудом опускаю голову, соглашаясь с Лорой.

— Ты помнишь, где ты находишься?

Вновь отвечаю молча. А затем пытаюсь выговорить застрявшие в горле слова.

— Он... был... здесь.

Небольшая пауза оглушает тишиной. Большие глаза смотрят на меня, обдумывая мои слова.

— Невозможно.

— Но он был... стоял вон там.

— Аурум, тебе всё это привиделось, это всё нереально.

Но я знала правду, даже если они мне не верят.

И вновь острая игла прокалывает кожу на руке, и вновь темнота окутывает мой разум. Без сопротивления я поддаюсь лёгкости и улетаю в небытие.

Глава 5.

Алекс.

(История Алекса повествует о событиях, произошедших более года назад. 1 книга)

Я стоял на крыльце, осматривая владения своего отца, которые в скором времени перейдут мне.

Массивный дом возвышался над кронами деревьев, высаженных в начале столетия ещё моими предками.

От дома и до самых ворот шла длинная аллея, где по обе стороны раскинули свои массивные ветви старинные дубы, создавая некое подобие туннеля. Зелёный коридор был устелен брусчатой плиткой.

Высокие колонны дома придавали свой особый шарм. Фасад представлял собой отдельно стоящую колоннаду из двадцати восьми дорических колонн, которые соответствовали двадцати восьми дубам в аллее.

Я любил это место, поскольку здесь прошло моё беззаботное детство, моя весёлая юность, до того как меня посвятили во весь круговорот бешеных событий жизни нашего общества.

Когда наступало совершеннолетие, всех юных парней отправляли учиться в специальные университеты или в другие эксклюзивные заведения. И я не стал исключением. Долгие годы я и Кевин проживали свою новую жизнь вне стен родного дома, вне улиц знакомого города, набираясь нового опыта, познавая окружающий мир, знакомясь с полезными людьми.

По истечении учёбы каждый вернулся домой и продолжил свою жизнь, выстраивая новые пути, цепляясь за новые возможности, создавая свою империю.

Кевин выбрал свой путь, открыв личный бизнес, а я выбрал свой, решив стать партнёром по бизнесу своего отца. Свой личный клуб приносил огромные доходы и открывал множество возможностей. «Наур» — хорошее место, где любой мог получить удовольствие на любой вкус.

К тому же сотрудничество с Кевином приносило свою пользу. Секс-игрушки и прочая атрибутика всегда оставались актуальными и востребованными в таких местах.

Я продолжал всматриваться вдаль аллеи, обдумывая дальнейшие действия. Сегодня важный день, и мы ожидаем важных гостей.